Страница 1 из 3
Нас было пять друзей. Пять несносных балагуров и интриганов. Мы были вечной головной болью преподавателей. Половину войн между факультетами спровоцировали тоже мы. Пять. В этой цифре есть какая-то магия… И встретимся мы через пять лет после окончания колледжа. Пять долгих лет. Кто-то из друзей оставался тут, кто-то вернулся парой годиков раньше.
Я возвращалась в город утром, в пять часов. Серые стены, серое небо. Всё именно такое, как я помню. После яркой, кричащей красками столицы тут всё более строгое, более грустное. Старые дома смотрели в небо, подпирая тяжёлые низкие небеса. Шаги эхом отдавались в подворотнях, будто не было этих пяти лет отсутствия, будто мы в очередной раз набедокурили и я возвращаюсь домой, под защиту стен родной избы от глаз строгих преподов. Хотя это всегда было надуманно, ибо в команде я была тайным козырем, и пока четыре раздолбая отбывали наказание, я сидела дома, читала книги и готовилась пойти учиться в университет.
Знакомо хрустнул замок, этот звук мне напоминал ломающуюся корочку льда на лужах. Дверь открылась бесшумно. С порога пахнуло теплом. Воздух оказался не замкнутым, вопреки моим ожиданиям, по квартире гулял сквознячок. Солнце, заглянувшее в окна комнат, бросало свои лучи на слегка потёртый паркет прихожей. Хотелось скорее снять обувь и пройтись босиком, ощущая тепло досок под ногами.
Дверь скрипнула, закрываясь. Мне почудилось шевеление в дальней части коридора, там, где была кухня. Вкусно пахло кофе и свежеиспечённым хлебом, и до боли знакомый голос прошелестел: «С возвращением домой». На миг мне даже почудилось, что я вижу стоящую в дверях кухни фигуру. Я ринулась туда, но видение пропало. На столе и правда стоял кофе, как я люблю – с молоком и корицей. Это было очень кстати, путешествие было утомительным. Рядом на тарелке красовались свеженькие булочки из ближайшей кондитерской. Аромат ванили сплетался с ароматом корицы, создавая уют на небольшой кухоньке. Но было в этом что-то странное, ведь никого не должно быть дома. Папа в очередной раз в долгой командировке где-то на другом конце света. Мама чуть поближе, всего дней пять пути, консультирует очередную фирму по вопросам установки медицинского оборудования. Брат должен быть на краю страны, читать лекции – с университетом заключён контракт на полтора года. Вот такая у нас семейка – все вечно в разъездах.
Мой плащик полетел на спинку кухонного стула, ботинки хаотично разлеглись ещё в прихожей, выбиваясь из стерильного маминого порядка. Я облокотилась спиной на холодильник и потёрла кулаками закрытые глаза, чтоб хоть слегка прийти в себя. Ароматы обволакивали, и вместе со спокойствием в тело вливалась усталость. Откуда взялся мой завтрак, я решила гадать за просмотром свежей электронной газеты. Надо было взбодриться и проснуться. Терминал для подключения к сети располагался в гостиной. Это была старомодная махина, размером с добротный ящик метр на метр, и по совместительству выполняла функцию прикроватной тумбочки. Я переместила кофе с булочками на поднос и направилась в гостиную. И опять, когда я подходила к любимому диванчику, мне почудился такой родной сердцу силуэт. Женька. Что ты опять такое задумал? Поставив кофе на нерабочую зону терминала, я машинально провела рукой за ухом. Там был главный секрет неуловимости нашей команды. Устройство вшивалось за ухо, и таких больше не было ни у кого. Женька сам придумал дизайн, схему, и ему надо было только подопытных кроликов, чтоб убедиться, что устройство работает. Первым он вшил его себе, потом уломал Алика, далее последовала остальная компашка. Смешно. Будь это сейчас, я бы, наверное, не рискнула. Фишка прибора была в том, что мы могли общаться как бы телепатически. Если кто-то из нас хотел, то его мысли слышали остальные, ну или кто-то конкретный из нашей шайки. Но прибор молчал все те годы, что я жила в столице. Я ведь даже на каникулы сюда не возвращалась, родители предпочитали приехать ко мне, снять комнатку и провести лето в шумном и ярком городе. На миг мелькнула мысль: а что, если подключиться сейчас к нашей маленькой сетке и разбудить остальных. На часах было пять тридцать пять. Нет, пожалуй, меня тогда съедят с потрохами. В такую рань все наши предпочитают спать. Но Женька… завтрак…
Терминал включился с третьей попытки. Из-за долгого простоя батарея загружалась медленно. Вспыхнул объёмный экран, я на автомате выбрала столичную газету и минут пять пыталась вспомнить, как на этом старье листать всплывающие передо мной голографические странички. Я смаковала кофе, постепенно просыпаясь, а сознание начало бить лёгкую тревогу. Но булочки таяли на языке, послевкусие корицы приносило умиротворение. Двоякость ощущений неприятно резала сознание.
Отмахиваясь от этой рези, я решила пройтись по квартире. Встала, отодвинула панельку с загруженной газетой и пошла по дому. Как прежде поскрипывали половицы. В углах, где заканчивались высоченные потолки, пряталась знакомая тьма. Не та пугающая и плотная тьма подворотни, а своя, домашняя, тёплая, рыхлая, как туман. Полки в библиотеке пополнились новыми книгами, надо бы проглядеть на досуге. Спальни были пусты, шаги мои отдавались эхом от окон, за которыми было привычно пасмурно. Коридор заканчивался балконом, дверь была чуть приоткрыта. Странно, уезжая надолго, мама всегда следила, чтоб все двери и окна были закрыты. Я распахнула дверь, в надежде увидеть знакомую фигуру, облокотившуюся на поручень. На балконе было пусто. По навесу стекали струйки, шёл дождь и всё вокруг было пропитано влагой, но над горизонтом уже вовсю высилось солнышко. Это сочетание дождя и солнца, обнимающих старинный город, заставило задержаться на балконе. Однако первый порыв ветерка, совсем не по-летнему холодного, загнал меня обратно в серость стен моей крепости.
Вокруг царила тишина. Дом был пуст. Так же, как много лет до этого, и так же, как будет много лет спустя. Даже если забить его суетой, голосами, шагами – стены старого дома сами будут излучать пустоту.
Дверь в мою комнату открылась бесшумно, тут всё было так же, как в тот день, когда я уезжала учиться. На столе аккуратно кучками громоздились горки хлама, старые микросхемы, проводки, железяки неизвестного происхождения, покрыты слоем пыли. Мама так и не решилась выкинуть их, как грозилась ранее. Помнится, мы из-за этого даже поссорились. Улыбнувшись, я вынула из шкафа коробки и начала сортировать сей мусор. К полудню куча мусора угрожающе накренилась и готовилась упасть на чистый стол. Машина для утилизации стояла в квартале от нас; опасно сложив друг на дружку коробки, я побрела туда. По дороге мне попалась соседка, что задержало меня на улице ещё на полчаса. Попутно я поинтересовалась, видела ли она кого-нибудь утром в подъезде, на что получила отрицательный ответ – на нашей площадке не видели посторонних уже лет пять. Поднявшись на этаж, я остановилась у двери – та была приоткрыта, хотя вроде я её закрывала. В квартире всё было как прежде. Только на моём разобранном столе лежала коробка шоколадных конфет. Тех, с солёными фисташками и изюмом, которые я получала от нашей компании на день рожденья последние девять лет жизни. Пять из них по почте.
День обещал пренебречь красивым рассветом и дальше быть пасмурным, по-осеннему хмурым и промозглым, хотя был только август месяц. Отыскав, наконец, плащ, оставленный на кухонном стуле, я второй раз за день высунула нос за пределы дома. Наша квартира была почти в центре, пара кварталов – и я уже шагаю по главной улице старого города. Кажется, жизнь тут остановилась и не желала двигаться дальше, уступать место новому. Эта часть города почти всегда оставалась пустой. Шаги эхом отскакивали от зданий, даже на главной улице стоявших сравнительно близко друг к другу. Со стен, теснясь между колонн, на меня взирали гротескные фигуры вылепленных чудных зверей – то ли тигров, то ли львов, то ли вообще собак. Из булочной пахло сыром и всё той же корицей, зазывая проходящих мимо сластён. На площади у фонтана, там, где стены домов всё-таки несколько отступали друг от друга, вялые голуби лениво махали крыльями при появлении прохожих, продолжая деловито рыскать меж камней мостовой. Да и струи фонтана взмывали в небо медленно и тягуче. Всё вокруг казалось погружённым в спячку.
И, внося контраст в это сонное царство, весьма неожиданно в сознание ворвался крик: *«А-а-а-а… моська вернулась!..». Я даже вздрогнула и остановилась. Далее более спокойно прозвучало: «Жди, сейчас спущусь»…
_____________________________________________________
*отсюда и далее для удобства читателя телепатическая речь будет выделена фигурными скобками и курсивом.
Через пару минут из дверей ближайшего маркета вышел Макс. В рабочей униформе, с неизменным электронным блокнотом. Макс не расставался с ним ещё со времён колледжа. Он оценивающе глянул на меня с высоты своего немалого роста. Волосы за эти годы он не стриг, похоже, ни разу, они были аккуратно забраны в хвост. Зато в плечах мой друг раздался знатно. А вот улыбка осталась всё такой же тёплой и чуть-чуть наивной.
– Ты совсем не изменилась – да, и голос по-прежнему такой же музыкальный,– сказала бы, что приехала, я бы перед работой в гости заскочил.
– А вы, как будто, не знали, – скептически заметила я, обнимая друга, – никогда не поверю, дома меня ожидал весьма тёплый приём.
– Тёплый приём? Хм… твоей мамы ведь нет в городе, я помогал ей закупиться перед отъездом. Отец вернулся?
– Нет, что ты, папе не до этого. Просто Женька…
– Что? – ошарашено перебил меня Макс
– Ну, что – что? Устроил мне дома приём, купил кофе и те булочки, помнишь? Мои любимые, на подобии круассанов, и…
– Сонечка, подожди-подожди, – он умоляюще замахал руками, – так ты не в курсе? Женька вроде как… – в этот момент рядом громко скрипнули тормоза, раздался хруст разбитого стекла и наша система внутренней связи разразилась отборной руганью.
– Да, Алик, мы тоже рады тебя видеть – в никуда произнёс Макс, глядя с тоской на ближайшую витрину, по которой струилась сеточка трещин, – знакомься, Сонечка, это новая служба доставки нашего магазина.
Алик вылез из своего антиграва несколько ошалелым, но, увидев меня, вмиг просиял.
– Ух ты, смотрите ж, кто вернулся! Принцесса! Какими судьбами ты забрела в нашу подворотню?
– Это – главная улица – слова Макса не просто сквозили холодком, они замораживали всё живое в радиусе метра – это – он рукой указал на витрину – «лицо» нашей главной улицы, а ЭТО – он постепенно повышал голос – чей-то старющий автомобиль, который стоит одну десятую стоимости этой витрины!
– Да не знаю я, что стряслось, – ну конечно, Алик, как всегда, сама беззаботность, – я уже сотни раз так парковался, а тут вдруг что-то отказало, ну подумаешь, управление раз в столетие клинонуло.
– Прости, Сонечка, пойду я разбираться с управляющим, заодно опробирую свою новую машинку. Может, увидимся сегодня?
«Скажем – в пять вечера?» – это уже Алик по внутренней связи
«Ну да, это будет всего-то часа через три, погуляй пока по магазинам, вы – девушки – это любите» – голос Макса по внутренней связи всегда казался более грубым, чем на самом деле, теряя в музыкальности, но придавая загадочности.
«Магазины? Фи… – прыснула я со смеху – хотя пойду, погуляю по вашему торговому павильону, а то выбросила сегодня гору металлолома, нужно обзавестись новым. Встретимся в «Sky» в 17.20», – я прошмыгнула в магазин за шкафоподобным Максом. Галантный Алик подмигнул, поцеловал ручку и удалился на третий этаж, в служебные помещения.
Впереди было три часа, и хотелось потратить это время с пользой. Магазин, в котором работали Макс и Алик, действительно оказался большим. Через минут десять я наблюдала, как Макс пришёл с какой-то непонятной машинкой, поводил ей по стеклу, и оно начало соединяться на месте соприкосновения с аппаратом, процесс был долгим, и я проследовала дальше. Осмотр торгового павильона занял около часа. Вымотавшись, набрав кучу всякого хлама, я, увешанная пакетами и невидимая за коробочками, заскочила в ближайшую кафешку. Чтоб не тревожить остальных посетителей, свалила все покупки у дальнего столика и взяла кофе. На улице потемнело, особо хмурая туча заняла полнеба. В самом кафе горел свет, но по углам сгустился сумрак. Я задумалась о своём, бесцельно глядя в угол. Макс сказал: «…так ты не в курсе?», интересно, в курсе чего я должна быть? Неужели Женька уехал работать в столицу, его ведь туда так давно звали? «Уедет», – тут же поправила я себя. Ведь утром он был в моей квартире. Странно даже, что до сих пор не показался, ну у него всегда был талант к эффектным появлениям. Взглядом я ухватила в углу что-то странное. Вроде там стояла стойка для зонтов, но почему в углу? Их же в такую погоду логичнее ставить у входа. Вдруг стойка зашевелилась и как бы потекла, стала менять очертания. Я закрыла глаза, открыла снова. Да нет, не может быть. Просто туча плывёт по небу, освещение меняется, просто игра света и тени. Тени… тень в углу совсем изменила форму, стала высотой примерно мне по плечо. В меня впились два жёлтых, тускло мерцающих глаза. Просто смотрели гипнотически, неотрывно. А я смотрела на них. Силуэт стал прорисовываться чётче, я уже видела рожки, которые шевелились, как будто от любопытства, лапки, сложенные на пузе замочком. Существо смотрело без угрозы, даже с каким-то интересом. «В булочной не живут злые духи, тут все милые, пахнут тестом и сияют улыбками», – это прошелестело извне, я узнала Женькин голос, он был слегка печальный. Однако оторваться от созерцания существа в углу и осмотреться мне не хватило сил. Существо разомкнуло замок на пузике и помахало мне лапой. Я хотела было помахать в ответ, но в этот момент кто-то положил мне на руку ладонь:
– Соня, не залипай! Не выспалась что ли?
Транс рассеялся, я даже подскочила на стуле, опрокинув на себя оставшийся и уже остывший кофе, а когда глянула в тёмный угол, то существа там уже не увидела. Я посмотрела на того, кто вмешался в мои грёзы. Ну да… следовало ожидать. Рядом со мной сидел Дима. Если точнее Дмитрий Вадимович. В нашей компании он был самым умным, естественно – после Женьки. Но так любил следовать различным правилам, в отличие от того же Женьки, что порой было странно, что он втягивается в наши авантюры. Иногда мне даже казалось, что он вклинивается в них только для того, чтоб понудить на тему того, что и в каких пределах мы нарушили. Хотя не исключён и тот вариант, что мы просто были единственными, кто привык к этому и не обращал внимания. Из-за такого характера мы его прозвали – Демон.
– Похоже, правда не выспалась, – Демон аккуратно сжал мою ладонь. Тут я поняла, что пялюсь уже не в угол, а на Димку.
– Ты меня напугал, – рассеянно улыбнулась я.
– Скажи честно – разбудил, – хихикнул он. – Какими судьбами? Когда вернулась?
– Прилетела утром, часиков в пять, вроде даже выспалась, – сказала я, вытирая кофе с блузки. Похоже, придётся заскочить домой и переодеться.
– Вот ты уникум. Встань я в пять утра, сейчас уже хотел бы спать безбожно. Ещё кофе будешь? А то этим ты слегка не то место напоила.
– Да, конечно, – я снова улыбнулась и мимолётом глянула в тёмный угол. Туча ушла, тьма в углу рассеялась.
Димка помог мне отнести вещи до дома, терпеливо дождался, пока я распакую хотя бы часть чемодана, переоденусь, подправлю макияж, причёску… так и получилось, что на общий сбор мы опоздали на полчаса.
«Sky»– наше любимое место, что-то среднее между кафешкой, рестораном и клубом по интересам – располагался в весьма своеобразном здании. Три этажа были вознесены над городом на высоту ещё шести этажей. Круглая конструкция наверху строения больше напоминала летающую тарелку или модуль космического корабля. Хотя в нашем городе всё возможно, может основу правда перевезли с какой-то базы.
Мы заняли верхний этаж, любимые два столика у окна. Сдвинув их и заказав кучу вкусностей, отгородились от всех остальных ширмой. Сначала поговорили о том, кто чем занялся после учёбы. Демон отлучался на три года в Университет, но не в столице. Окончив его, приехал в родной город и стал заниматься продажами систем безопасности. Со временем фирма разрослась, появилось свободное время, и он занялся изобретением различных видео-устройств.
Макс окончил курсы по проектированию машин и аппаратов и сразу ушёл работать в магазин, где зам. директора была его мама. Как сам он выразился – продолжил семейное дело.
– В Университет с моим характером меня бы всё равно не взяли. Я в колледже так и не смог пройти психологический тест, – Макс ухватил с тарелки очередную полоску копчёного мяса, – впрочем, не жалею, только зря потерял бы пять лет.
Алик, поступивший со мной в Универ и так и не уехавший на учёбу, попытался окончить курсы в родном городе. Перепробовал десять разных профессий, но не нашёл ни одной по душе. Раздолбай по своей натуре, он ухватывал на лету суть и ему становилось неинтересно и скучно. Он прекращал посещать занятия и, в конечном счёте, вылетал с курсов. Сжалился над ним бывший преподаватель по химии, взял под свою опеку. Додержал, закрывая глаза на прогулы; так и выпустился наш Алик с дипломом химика-лаборанта. После этого поменял несколько мест работы, занимаясь параллельно семейными делами, пока не переехал к Максу, который уговорил маму пристроить непутёвого у себя под крылышком. Или, как утверждал Алик, – под строгим и неусыпным надзором.
– До этого я жил с Женькой, – Макс перестал улыбаться. Я насторожилась.
Повисло гнетущее молчание, я переводила взгляд с одного друга на другого. Поникшие лица друзей мне ой как не нравились.
– Скажи ей, Макс, – Алик теребил салфетку, – вы же с ним с его возвращения… ну… не расставались… всё вместе что-то проектировали…
– Соня… Я тебе пытался сказать утром, мы, правда, не знали, что ты возвращаешься домой. И Женя… в общем… он пропал.
Я смотрела на него непонимающе. А как же утро? Завтрак? Балкон?
– Можно с этого момента подробнее – попросила я.
– Евгений Анатольевич уехал вместе со мной в Университет, но сдал всё досрочно. Учился всего два года, потом защитился и вернулся в родной город, – начал Димка. – Снимал квартиру вместе с Максом.
– Да, у меня сестра старшая с учёбы вернулась, с ребёнком, вот я и уехал из родительского дома. Снял жильё, а через полгода прикатил Женя. Вот мы вместе и поселились. Он устроился работать на старый завод, пока его не переманили в лабораторию. Помнишь? Ну, ту, что в старом замке на окраине.
– Ту самую? Сверхзасекреченную?
– Да, Сонечка, в ту самую. Там всем корпорация «За Будущее» заправляла, потом вроде лаборатория от неё отделилась, обозвалась «Исследовательским центром «Поиск» и начала сотрудников новых набирать. Евгения нашего с руками у местной мастерской оторвали. Месяца три приглашения слали. Якобы, ещё в Колледже на Защите заметили потенциал. А он тут возьми и вернись в родной город. Директор центра просёк, и… ну, в общем, закрутилось.
– А куда пропал? – я уже совсем недоумевала.
– Дело тут очень подозрительное, – Макс понизил голос, – мы сами мало что знаем. И вообще всё это мне не нравится. Женька пропал три месяца назад. Мы снимали с ним домик на окраине, он, как всегда, ушёл на работу, а вечером не пришёл домой. Вещи остались на месте, его записи громоздились на столе, а его самого нигде не было. А главное – наша «рация» молчала, понимаешь, Соня? Мы звали его телепатически и не могли дозваться. Дальше – больше. Мы обратились к нему на работу, но нам сказали, что он уехал в командировку, это без вещей-то и без пропусков. На следующий день вечером я пришёл домой – там был хаос. Вещи перевёрнуты, записи и дневники пропали, а вместо женькиного рабочего стола лежали обломки, – они просто разнесли его систему, моя комната не пострадала. Я выковырял кой-чего из обломков, но сохранившиеся файлы были отрывочны. А месяц назад нам всем одновременно начали сниться странные сны.
– Всё началось с того, что нам всем в одну и ту же ночь приснился Женька, – продолжил Алик шёпотом, – он сидел в своей лаборатории с каким-то фолиантом. Я не видел никого, кроме себя… он помахал рукой, подзывая ближе, улыбался так радостно. Я спросил, где он, а он в ответ: «Не печалься, друг, мы ещё увидимся, я рядом. Просто они ничего не должны знать».
– И всё там было размыто, как будто забыли отладить резкость, – вставил Демон.
– Мне он, кстати, сказал почти то же самое, что Демону и Алику. Единственное
отличие – меня он попросил кормить кота, а на следующий день к нам на окраину действительно пришёл кот, – Макс залпом допил компот, – ободранный такой, рыжий и глаза наглые. Сейчас-то и не узнать – отъелся, располнел, шерсть лоснится.
– Кто о чём, а Макс о Ваське, – прыснул Алик.
– Ничего ты не понимаешь, – огрызнулся Макс, – он теперь моя гордость, у меня раньше все цветы дохли, кошки убегали, даже мыши жить не хотели.
– Правильно, – занудным тоном поддел Димка, – ты как с головой в работу нырнёшь, у тебя всё от голоду и пересыхания умрёт, прежде чем ты оттуда вынырнешь.
– Васька допросится, – убеждённо сказал Алик. – А если не допросится – пойдёт и съест ужин хозяина, он – морда наглая.
Это немного разрядило атмосферу, я смеялась вместе со всеми, но на душе было совсем неспокойно.
– А над чем он работал? – меня терзала одна догадка, – и откуда появился мой завтрак? Родители в разъездах, дома никого…
– А с этого момента подробнее, – попросил Демон.
Я рассказала всё, начиная с самого утра. Друзья долго молчали, каждый был погружён в свои думы. Первым тишину прервал Алик:
– Помнишь его проект? Он начал его ещё в колледже, назвал «Новые горизонты».
– Да, – подтвердила я, – он мне объяснял теорию подпространства, что наш мир многослоен и мы смогли бы проникать между этими слоями.
– Именно, – Макс обернулся, как будто боялся, что нас подслушают, – проект, над которым он работал в «Поиске», назывался «Пятое измерение». Женька хотел изобрести машину, позволяющую нам разглядеть то, что находится на других планах. Мы живём в трёхмерном мире. Он же пытался понять, каких измерений не хватает, чтобы выйти из этих рамок и заглянуть в другой слой. И мне кажется, три месяца назад ему это удалось, – голос его упал до шёпота, – он пришёл домой и сказал, что ему надо кое-какие детали, чтоб скопировать свою работу в домашних условиях. Обещал составить мне список и пропал.
– Я бы не хотел показаться бестактным, – Демон сказал это очень громко, и всем нам показалось, что за ширмой кто-то вздрогнул. Но когда Алик заглянул за неё, там уже никого не было. – Так вот, Сонечка, правда, не хочу показаться бестактным, но можно нам заглянуть к тебе домой? Ты своим сообщением весьма нас заинтриговала. Когда мы были у тебя вечером, я кое-что заметил, но до твоего сообщения не придал значения.
Из «Sky»вышли часов в восемь вечера. До моего дома было всего несколько кварталов. Мы шли молча, Алик прятал меня от дождя под зонтик, Демон упорно пытался отнять у Алика эту роль и переманить меня под свой зонтик. Один Макс просто надел капюшон и шёл, размышляя о чём-то своём. Подъезд был заполнен мраком. Не горело ни одной лампочки на лестничных площадках. Шаги наши эхом отдавались от высоченных потолков. Замок хрустнул, и в лицо пахнуло теплом обжитой квартиры. Из гостиной слышалось тиканье часов. Еле слышно жужжал терминал с загруженной ещё утром газетой. Вопреки моим ожиданиям, свет в квартире зажегся, значит, проблема была в проводке подъезда. Я поймала себя на мысли, что уже думаю: где бы мог быть обрыв и на какую беспроводную систему питания можно было бы подключить старую проводку.
У меня уже бывали много раз, поэтому все сняли обувь и проследовали в мою комнату. Содержимое чемодана лежало в хаотичном порядке на столе. В углу были свалены коробки с покупками.
– Принцесса в своём репертуаре, – улыбнулся Алик, – другим женщинам подавай платьишки, шляпки, шпильки… а нашей Соне – блоки питания, микросхемы, провода, припой…
– От шпилек не откажусь – парировала я, – ими можно многое открыть, и даже иногда к чему-то припаять.
– Демон, а на что ты днём обратил внимание? – Макс посмотрел на Димку.
– Пока я ждал моську, я решил полистать новости в гостиной. Ведь неприлично торопить даму. В коридоре я слышал шаги, я так понимаю, ты ходила в ванную?
– Да, пятно застирать, – сказала я, – кофе жутко въедается, чуть зазеваешься – потом не отмыть.
– Потом мне показалось, что ты прошла на кухню. Я видел движение краем глаза, уже хотел обнаглеть и попросить поставить чайник, как услышал, что ты снова включила в ванной воду. Ну, я и решил, что мне просто показалось.
– Демон… ты Демон, – я смотрела на него настороженно, – ты в курсе, что сейчас меня пугаешь?
– Сейчас я схожу на кухню и поставлю чайник, – улыбнулся Макс, – заодно посмотрю, что там и как.
Я поспешно раскладывала вещи по местам в шкафу, когда Макс вернулся, чтоб осведомиться, куда были переставлены кружки. Алик и Демон увлечённо рылись на моём столе, выискивая новые программки для себя, самым верным было улизнуть за Максом на кухню. По углам прихожей висела тьма, всё такая же мутная и осязаемая, как всегда. Меня она никогда не пугала, я сжилась с ней, слилась. Порой мне казалось, что закоулки моей собственной души ещё темнее и непрогляднее, чем эти углы. Я никогда не боялась тут ходить и сегодня впервые посмотрела на всё это под другим ракурсом, как будто ожидая увидеть тех, кто прячется там, за той гранью между светом и тьмой.
Заварили чай. Вкусно пахло абрикосовым вареньем и мятой. Красный узорчатый абажур свисал над столом, придавая кухне тёплый оттенок заходящего солнца. За окном быстро сгущались августовские сумерки. Тучи не пропускали и намёка на закатный огонь. Чтоб не слышать глухое эхо наших шагов, я загрузила программу с музыкой, какая-то старая мелодия, медленная и тягучая, наполнила пространство, но от этого наши шаги стали ещё слышнее. Я забылась в простейших действиях: разлить чай, поставить кружки на поднос, переложить варенье из банки, положить салфетки и ложки. В себя я пришла в тот момент, когда Макс безуспешно отнимал у меня поднос.
– Сонечка, не беспокойся, – сказал он непривычно тёплым и печальным голосом, – мы тебя в обиду не дадим.
Я улыбнулась, отдала ему поднос и прошла следом в свою комнату.
Все ушли лишь в двенадцатом часу. По дороге до дома Макс общался со мной телепатически, подбадривал, успокаивал, отключился, лишь взяв с меня слово, что не постесняюсь разбудить его в любое время, если что-то будет не так.
Приняв ванную и слегка освежившись, я вырубила музыку на кухне, проверила замок входной двери, все окна в доме, балкон – всё было закрыто – и уселась за свой рабочий стол.
Готова поклясться, что это была идея Алика. На рабочем столе стояла объёмная фотография нашей компашки с выпускного. Внизу красовалась надпись «Мы с тобой!». Хохотнув, я залезла на кресло с ногами, загрузила браузер и пошла искать информацию по тому, что сегодня накупила. Хватило меня ненадолго. Всё-таки вставать в пять утра – не мой конёк. Через полчаса я сладко посапывала, лёжа прямо на столе. Сны были беспокойными. В них приходилось от кого-то убегать. Проснулась я от лёгкого прикосновения к щеке и шёпота, очень напоминающего телепатическую связь: «…вот ну правда – соня, как можно спать в такой позе? Ноги же затекут. Прости, Принцесса, придётся тебя разбудить, к тебе пришли незваные гости». В этот момент я открыла глаза и резко села. Слишком резко. Спина затекла, а ноги и правда не слушались. Я разогнулась и услышала шебуршание. В пустой квартире, где тихо гудел только мой системник да тикали часы в гостиной, этот звук был подобен скрипу когтей по стеклу. Спросонок долго соображала, что это кто-то пытается открыть замок входной двери. Не помня себя от ужаса, я выползла в прихожую. Именно выползла, ибо ноги ещё не отошли, их начало покалывать, и ходить было трудно. Дверь была звуконепроницаемой, и когда я услышала голоса, мне стало не по себе. Им осталось только снять цепочку, и они внутри.
– Да тихо же, – цыкнул из темноты голос, – и чему вас только учат в этой вашей шараге? – голос был явно мужским.
– Отвали, – огрызнулся второй, он был солидно моложе, – раз вы все такие умники, сами бы и ломали.
Цепочка звякнула о косяк, дверь начала открываться. Я застыла в ужасе, и тут началось что-то невообразимое. Свет во всей квартир сразу вспыхнул и начал мерцать. Включились все терминалы, заорала музыка, загремел входной звонок. Всё мигало, пело, орало. Личности, которые пытались бесшумно открыть дверь, замерли в шоке. Я заметила лишь тёмные силуэты, а в следующую секунду кинулась бежать. Дверь в комнате родителей оказалась приоткрыта, в ней тоже мигал свет, но музыка не орала. Я влетела туда, закрыла дверь и с разбегу закатилась под кровать. Как в детстве, когда мы с братом играли в прятки. Пыли тут было море, пришлось слегка зажать нос рукавом, чтоб не чихнуть. Вдруг всё резко стихло. В прихожей включился свет. Голос молодого прогрохотал:
– Что это было?
– Не важно, – заметил второй, – хватай девчонку и пошли.
Из-под кровати, в щель под дверью, я наблюдала, как по коридору ходит пара ботинок. По звуку, вторая пара ботинок, точнее второй человек, сейчас зашёл в мою комнату.
– Её тут нет, – озадаченно ответил молодой грабитель.
– Не может быть, – голос старого задребезжал, – ищи, она не могла уйти из дома. Раздались быстрые шаги. Я слышала, как одна за другой открываются двери. Кухня, гостиная, комната брата, библиотека. Начала поворачиваться ручка в комнату родителей. Тут-то я и завопила. Нет, не в голос. По нашей внутренней связи. Эффект был колоссальным. Первым проснулся Макс, вероятно, ему тоже спалось беспокойно. Единственное, что я смогла пролепетать: «тут двое». На это пришёл короткий ответ «оставайся на месте, я еду». Дверь уже приоткрылась, как мимо, в полоске света, проскочил молодой ещё человек. Без маски, волосы приятного пшеничного цвета. Действительно напоминающий вышибалу или какого-нибудь перекаченного громилу. Ещё бросилась в глаза его странная форма. Комбинезон, отдалённо напоминающий военный, но со странным символом на рукаве. Он прокричал на ходу:
– Балкон открыт. Я смотрел днём, там до лестницы допрыгнуть можно.
Старший выругался, захлопнул уже приоткрытую дверь и сказал зло:
– Уходим.
Я лежала под кроватью, не веря себе. Как? Почему? Я точно помню, что закрывала двери. Сил вылезти из своего укрытия уже не было, так и пролежала до приезда Макса и Алика. Когда ввалился Демон, меня уже отпаивали валерьянкой, завернув в самый тёплый плед. Меня трясло, и мысли не хотели выстраиваться в единый ряд. Стоит заметить, что именно Демон догадался наконец закрыть дверь в квартиру на замок.
Последующие восемь ночей друзья по очереди оставались у меня. Обсуждение произошедшего принесло больше вопросов, чем ответов. Меня подбрасывало при каждом ночном шорохе ещё неделю, никогда бы не подумала, что в квартире может быть столько странных ночных шумов. Что-то шуршало, стучало, шелестело, один раз даже урчало, но это оказался желудок спящего рядом на раскладушке Алика. Через неделю бояться мне надоело и, как-то ночью, я решила побродить по квартире в полной темноте. Макс вовсю уже посапывал, бормоча что-то про неправильную настройку системы и оболтусов, его окружающих. Я выскользнула в тёмную прихожую. Когда при мне говорили фразу «звенящая тишина», я не могла понять – как это? Сейчас я стояла посреди пустой квартиры, и от почти полного отсутствия звуков в окружающем пространстве звенело в ушах. Тиканье часов делало тишину ещё глубже. За окнами не слышно машин или ветра, и в подъезде тихо. И только мои шаги, вроде бы такие осторожные, эхом отдавались от стен и потолка. Проходя по коридору, сунула нос в гостиную, заглянула в «закрома родины», сама не понимая, чего я хочу найти в темноте в тёмном чулане. Забрела на кухню, не задумываясь над тем, что делаю, поставила чайник и села за стол. В окно светила луна. Правда была она уже так высоко, что освещала лишь небольшую часть подоконника. Звёзды в такую ночь были видны лишь самые яркие, парочка и сейчас заглядывала в окно. Что-то тревожило, не обострившейся ещё, совсем тупой и зарождающейся тревогой. Что-то казалось неправильным и невозможным, выбивающимся из рамок обычного. Мозг усиленно пытался осознать – что не нравилось подсознанию. Дни текли тихие и неторопливые, прогулки с друзьями, поездки за город, походы по музеям, театрам, галереям. Может просто не хватало той суеты, которая была на учёбе, привыкла уже всё время бегать в три ноги и пять хвостов. Нет, дело было ни в отсутствии суеты, было что-то неуловимое. Чайник начал шипеть, я открыла шкафчик, чтоб достать заварку, и тут мне в нос ударил запах кофе и корицы. В памяти всплыло первое утро после приезда, кофе, булочки. Мы столько раз обсудили за неделю этот странный факт, а я так и не заострила на нём внимания – за всю неделю я ни разу не услышала Женю, ни разу не ощутила его присутствия. Чайник закипел, в растерянности я схватилась за него голыми руками и, конечно, обожглась. Мой возглас разбудил Макса. Он примчался в кухню, наперевес со стулом, увидел меня, стоящую над раковиной и обильно поливающую руку холодной водой, и облегчённо вздохнул:
– Пугаешь. Я уж думал, на тебя опять напали, – он поставил стул на пол и тут же на него сел, – ты чего не спишь?
– Не спится, – я выключила воду и сунула палец в рот, ранка всё ещё саднила. Сняв несчастный чайник с плиты, я полезла на верхнюю полку, уронила на себя коробочку с сахарным рафинадом (благо-закрытую), ложку, неизвестно как оказавшуюся там, достала турку, наполнила водой и поставила на плиту. Макс сжалился надо мной, достал кофе, сам закинул в турку пару ложек волшебного порошка и застыл над плитой, помешивая. Я приземлилась на один из кухонных стульев, всё ещё опасаясь доставать палец изо рта, заворожено следя за его движениями. Он мешал, чередуя вращения – движения гипнотизировали меня – два по часовой, два против часовой.
– Так кофе вкуснее? – спросила я, пытаясь развеять гипнотические чары этих движений.
Макс опомнился и уставился на турку, как будто видел её в первый раз:
– Прости, задумался. Я вообще обычно не мешаю, это делал Женька.
– Я думала о нём, – говорить с пальцем во рту было неудобно, я рискнула его достать. Небольшое покраснение указывало на место ожога. Пока я изучала этот участок своего тела под тусклым светом кухонной лампы, мой ночной визави разлил кофе по кружкам, добавил сахар, сливки и корицу.
– Он учил меня варить кофе, – Макс сел на принесённый им в запале стул, зажмурился, вдыхая кофейный аромат.
– Я не слышала его уже неделю, – рисунок, который образовала корица на поверхности кофе, чем-то напоминал котика, но почему-то только с тремя лапами.
– Я не слышал его с того самого сна, о котором говорил, – Макс улыбнулся и взял меня за руку, – пошли уже спать. Уверен – он ещё даст знать о себе. Просто ему нужно время. Ты ведь знаешь – у него всегда грандиозные планы. А когда грандиозные планы обходились без завистников?
Я улыбнулась. Мы просидели ещё час, вспоминая наши похождения и вечную Женькину смекалку, потом поставили кружки в раковину и пошли спать.
Будильник безжалостно запел в семь утра. Судя по звуку, Макс грохнулся с раскладушки, шёпотом выругался и пополз в сторону ванной. Я уже хотела задремать снова, и даже повернулась на другой бок, но знакомый голос пропел: «Прости, Принцесса – не время спать». Мне почудилось, что кто-то проводит рукой мне по щеке. Женька так будил меня, когда я ночевала у него дома. Меня подбросило на кровати. В окна лился тёплый свет, комната казалась не такой, как обычно. Не такой сумрачной, не такой пустой. Босые ноги коснулись подогретого паркета. На столе что-то блестело, при ближайшем рассмотрении это оказался спрей от ожогов. Макс зашёл в комнату с мокрой головой и уже проснувшийся как раз тогда, когда я наносила лекарство.
– Хорошо, что ты его нашёл, – я отставила пузырёк в сторону и только тут поняла, что комп включен и в правом нижнем углу мигал сигнал о новом электронном письме.
– Кого нашёл? – Макс застыл с поднятыми руками, держа полотенце так, чтоб вода с волос не капала на пол. Я показала ему спрей. – Это не я, – убеждённо ответил Макс, – наверное, ты сама вчера принесла.
– Если бы я его вчера нашла, я бы вчера им и намазалась, – мы уставились друг на друга.
– Где аптечка? – спросил Макс, отбрасывая полотенце на подушку. Не в силах говорить, мы помчались в сторону кухни. Всё было как всегда. Стул из моей комнаты покоился за столом рядом с кухонными, грязные чашки стояли в раковине. Аптечка была закрыта и казалась нетронутой.
Макс на всякий случай проверил входную дверь – она так же была закрыта. Пока он одевался, я готовила лёгкий завтрак. Состоял он, в основном, из бутербродов и сока. На кофе времени уже не было. Макс залетел на кухню, сунул свой органайзер подмышку, схватил одной рукой бутерброд, второй баночку с соком и унёсся к выходу со словами:
– Не забудь запереться, вечером дежурит Демон.
Я взяла баночку желе, бутерброд, ложку и проследовала к своему рабочему месту. Папина рубашка была единственной одеждой, которую я в утренней суматохе нашла. Она свисала мне до коленок, длинные рукава так и норовили запачкаться о бутерброд. В это время в дверь позвонили. За последние пару дней мальчики наладили мне видеоглазок, и теперь я могла видеть, кто стоит по ту сторону двери. Это был Дима, и он был чем-то жутко взволнован. Его не удивил даже мой домашний прикид, он был на своей волне, махнул мне в знак приветствия, я ответила ему свободной рукой, ибо в зубах у меня был зажат бутерброд. Он на автомате взял у меня из рук баночку с желе, ложку, прошествовал в мою комнату, по-деловому сел на раскладушку, и тут его прорвало:
– Ты себе просто не представляешь! – он открыл желе и плавно начал его уничтожать. Как у него при этом получалось говорить без умолку, для меня оставалось тайной. Поняв, что это надолго, я развернула своё кресло к нему и села поудобнее. – Я вчера пришёл домой после работы, а там – письмо, и как ты думаешь – откуда? От Исследовательского Центра «Поиск»! Им, видите ли, нужны новые системы слежения, а они так наслышаны о моей фирме, так наслышаны! – от взмаха рукой ложечка полетела на мою кровать, но Димка, кажется, этого не заметил. – Они озвучили сумму контракта, я не знаю, откуда у них такие деньги, но что-то тут не чисто. Сроки тоже озвучены, но как-то расплывчато. Типа – хоть месяц возитесь, нам всё равно. Тем более, что замок – сооружение старое, там повозиться придётся. И всё бы ничего, но тут я бросил взгляд на обратную сторону листа, там была печать, на вот, глянь, – он достал из кармана синеватый прямоугольный конверт с голографическими наклейками и изъял из него листок, сразу протянув мне обратную сторону. Видать, бланки были фирменными, бумага с тиснениями и водяными знаками. Сейчас мало фирм пользуется бумажной почтой, в основном – электронной. То, что хотел показать мне друг, тут же бросилось в глаза. В центре был очерчен круг, по периферии значилось:
«Поиск» – мы там, где новые горизонты».
В центре же красовался герб. И тут подбросило уже меня – этот же герб был на рукаве у взломщика, который посетил меня не так давно.
Демон, передавший мне письмо и меривший после этого мою комнату широкими шагами, не выдержал и удалился в сторону кухни. Звякнул чайник, поставленный на плиту, возможно чуть более резко, чем нужно. Я отошла от некоторого шока и уставилась в монитор. Через минуту до меня дошло, что я пялюсь в почтовое оповещение. Адресат был мне неизвестен, письмо состояло из двух строк:
«Му-му, не лезь в омут.
Герасим».
Я закрыла письмо и ещё раз посмотрела на адрес отправителя. Обычный адрес, таких тысячи. Дима вернулся из кухни через 10 минут с чаем и бутербродами, как бы извиняясь за то, что оставил меня без завтрака. Я взяла один, развалилась в кресле и ткнула свободной рукой в сторону сообщения. Демон ознакомился с содержимым, посмотрел на меня бычьим, пустым взглядом, ещё раз прочёл сообщение и изрёк:
– Не понял…
– Вот и я не поняла – я отпила чай и полезла смотреть профиль пользователя. Как и следовало ожидать – создан аккаунт был в это же утро. Никаких данных, фотографий и прочего. Демон, со свойственной ему дотошностью, начал рыться в пустом профиле, но быстро бросил это бесполезное дело.
– В общем, ладно – изрёк он, допивая чай – может просто адресом ошиблись. У меня к тебе предложение, ты ведь ищешь работу?
Я заговорщицки посмотрела на него, в полной мере осознавая высказывание «Не имей сто рублей, а имей сто друзей», хотя тут и четырёх пока хватает:
– Ищу.
– Согласна поработать в неизвестной, маленькой, скромной фирме, ну… пока не найдёшь крупную компанию, которая тебя с руками оторвёт?
Я прыснула в кулак:
– Согласна, а ты меня примешь?
– Жду тебя сегодня после часа на собеседование, – голос Дмитрия звучал так официально, что я посмотрела на него уже без улыбки, – да не дрейфь, надо же тебя с коллективом познакомить, – подмигнул он мне.
День пролетал быстро и в знакомой с учёбы суете. Может я и посидела бы дома ещё недельку, но два фактора не давали мне покоя – это предстоящая работа Димкиной фирмы с «Поиском» и мои финансы, которые стремительно подходили к концу. В маленьком городе сложно куда-то устроиться. Поэтому предложение Дмитрия и вправду меня порадовало. В час с копейками я стояла у офиса фирмы «Оптима» и взирала на мутное стекло двери. Звуки, доносившиеся оттуда, свидетельствовали о том, что, не смотря на назначенное время, пришла я явно не вовремя. Но делать было нечего, и я постучала. Точнее – собралась постучать. В момент, когда костяшки пальцев должны были коснуться двери, та распахнулась и Дима своим фирменным тоном сообщил:
– Тут, вообще-то, есть звонок.
На заднем плане появился солидный дяденька с бородой и беспокойно бегающими глазками и, проскользнув мимо нас, унёсся по коридору. Дмитрий Вадимович протянул мне руку и провёл через приёмную, а потом через заваленную мусором комнату в свой кабинет. Краем глаза я видела, с каким изумлением смотрят на нас его подчинённые. В кабинете было просторно. Всего два стола, аккуратно сложенные коробочки, ничего лишнего, в стиле моего друга. На формальности, анкеты и договора ушло не больше получаса, большую часть из нужной информации Дима уже занёс в личное дело, оставалось только проверить. Мы выпили по кружечке кофе, непринуждённо беседуя о мелочах, а потом меня повели к рабочему месту. За полчаса соседнее помещение преобразилось. Мусор изящно рассовали по углам, либо выкинули совсем, в комнатке было семь столов и всего три окна с видом на загородную набережную. Мой стол оказался у наскоро разгребённого подоконника, рядом с красной дверкой «Только для сотрудников».
– Приступить можешь завтра, – менторский тон Демона всегда сбивал меня с толку, непонятно было: злится он, шутит или правда абсолютно серьёзен, – а теперь я тебя познакомлю с… людьми, с которыми тебе придётся работать.
Головы за столами пригнулись, барабанная дробь пальцами по виртуальным клавиатурам стала громче, изображая бурную деятельность. Я всеми силами старалась не рассмеяться, но от улыбки отделаться не могла.
– Слева направо, – вещал Дмитрий, – Семён, Тихон, Олег, Айзек… да оторвите вы голову от работы, я хочу вас познакомить, – барабанная дробь прекратилась, и на меня вопрошающе посмотрели четыре пары глаз. – Это Соня… Вячеславовна, да-да, вы не ослышались, Соня, а не Софья, – Демон запнулся перед отчеством, конечно, в кругу друзей его запомнить трудно, – начиная с завтрашнего дня, вы будете работать вместе. Всё, больше не отвлекаю, обо всём успеете поговорить завтра.
Демон провёл меня к выходу, на ходу накинув пиджак, из чего можно было сделать вывод, что нам удастся немного прогуляться. На улице светило солнце, было непривычно жарко. Я никогда не была в этой части города, район считался сравнительно новым, раньше тут были пустыри и развалины двух старых зданий. Как удивительно может измениться местность всего за пять лет – вокруг уютный квартальчик, две улицы выходят к реке, в небольшой скверик со скамейками и клумбами. На той стороне реки, где-то выше по течению, видны очертания старого города, не похожего на себя в лучах этого летнего, яркого солнца. Мы устроились на скамейке в тени и какое-то время молчали, созерцая течение реки. Дмитрий был непривычно тих. Наконец он взял меня за руку, в своей обычной манере:
– Я хочу перед тобой извиниться, – я с удивлением посмотрела на него, – ты, наверняка, заметила, что твои будущие коллеги не разговорчивы, ты не подумай, это не всегда так, наоборот, обычно у нас весело и шумно, но сегодня немного другие обстоятельства. Видела мужчину, который вышел из конторы, когда ты только пришла? Это – наш главный проектировщик – Тимофей Михайлович – просто гениальный человек. Столько, сколько знает он, я, наверное, не буду знать и к ста годам. Но когда я рассказал ему о новом объекте работы, он запротестовал и наотрез отказался что-либо проектировать для этой фирмы.
– Речь о «Поиске»? – догадалась я, – он чего-то опасается?
– Мы все опасаемся, – смущённо улыбнулся Дима, – но я всё-таки принял предложение… ты, вероятно, догадываешься – почему.
– Ясен пень, из-за Жени – улыбнулась я, наваливаясь на спинку скамейки и с упоением вытягивая затёкшие ноги. Почему-то жутко клонило в сон в тени этих раскидистых деревьев, лёгкий ветерок, шелест листвы и шёпот воды напоминал колыбельную. Я потёрла глаза и посмотрела на дорожку, уводящую на неприметную тропку среди кустов. Тени причудливо мерцали на утоптанной земле, и на какое-то мгновение мне показалось, что кто-то совсем крохотный играет там в классики, прыгая по квадратам.
– Соня, не спи, – Дима дотронулся до моего плеча и почему-то смутился, – время обеда уже прошло, – произнёс он через какое-то время, – но тут неподалёку чудесная кафешка, может, перекусим? Я угощаю…
В эту ночь мне снился странный сон. Сон о том, что было много лет назад. Субботнее утро, ярко-голубое небо, золотые кроны деревьев. Ранняя осень начала нашей учёбы в колледже. Всё началось с Женькиного обещания показать мне его тайник. Я тогда засмеялась: ну взрослые же люди, а тайник – это так по-детски. Но Женька не обиделся. Лишь загадочно улыбнулся, взял меня за руку и повёл к трамвайной остановке. Десять минут мы ехали до края города, потом ещё полчаса брели по дороге, пролегавшей то ли в окультуренном лесу, то ли в заброшенном парке. Раньше по этой дороге часто ездили, но с открытием шоссе, рассчитанного специально под антигравы, машины здесь появлялись крайне редко. Дорога вывела нас на пригорок, перед нами была холмистая местность, следующий лесок начинался лишь километрах в семи. На заросших холмах были рассыпаны цветы, а на втором от нас возвышался старый замок. Мы разговаривали о нём все тридцать две минуты пути. Женька, пиная перед собой камушек, спросил меня, что я знаю об этом месте. Но единственное, что я могла вспомнить, это то, что сейчас там расположены лаборатории, в том числе и та, где работает Женина мама.
«Это здание имеет богатую историю, полную тайн, – камушек отрикошетил от дерева и улетел в кусты. Женя улыбнулся и повернулся ко мне:
– Ты знаешь, что его построили двести с лишним лет назад? «Особняком» и «замком» его кличут из-за больших размеров. На самом деле изначально это была загородная резиденция одного богатого купца. Он выкупил прилежащую землю и начал строительство на пике карьеры, однако пожил в нём бедолага недолго, полгода от силы и умер при весьма загадочных обстоятельствах. Через год после того, как он перебрался туда, произошла революция. Здание быстро прибрали к рукам власти города и открыли там пансион. Но идея не увенчалась успехом. Пансионат для отдыха правительственных шишек просуществовал всего десять лет. Многие, приезжавшие туда, жаловались на странные звуки, нарушение сна, пугающие тени. И тогда это место начало обрастать легендами. Кто-то сказал, что купец был таким богатым потому, что когда-то привёз из дальних стран сокровища и теперь ходит по дому, охраняя оставшиеся заклятые деньги от посягательств живых. Кто-то был уверен, что хозяин дома просто вернулся, чтоб мстить своим обидчикам. Ещё была версия, что особняк построен на какой-то «нехорошей» зоне специально. Что хозяин пытался приручить высшие силы и добиться от них богатства. Ну, ты ведь знаешь, на что способна людская фантазия. В любом случае пансионат закрыли и о здании забыли на целых сорок лет. Нет, его не забросили. Тут порой устраивали балы, держали «прислугу», но обслуживающий персонал жил в поздних пристройках, а после балов все разъезжались по домам. Время текло, власть менялась, балы вышли из моды, и здание передали в руки литераторов. Здесь устроили литературные дачи. На мой взгляд – гениальная идея. Дом с привидениями как ничто другое стимулирует талант, а писатели по натуре – психи, им, чем страшнее, тем захватывающе и интереснее. Нечего и удивляться, что литературная дача просуществовала семьдесят четыре года, пока в этом здании не случился первый пожар. – Женька достал из кармана орешки, отсыпал горсть мне в карман и продолжил историю. – Пожар этот окутан тайнами и домыслами. Есть красивые версии, что один поэт позавидовал другому, убил его, а пожаром хотел скрыть следы, ещё одна версия говорит о свихнувшейся писательнице, на которую напали призраки, и она отмахивалась от них канделябром со свечами, из-за чего подожгла штору. И, конечно, банальные версии со старой проводкой тоже имели место.
Я буркнула что-то о преимуществах беспроводной системы питания.
Но Женька не заметил, он продолжал повествование:
– После пожара, где выгорел весь второй этаж трёхэтажной резиденции, здание хотели снести, но что-то пошло не по плану. То у бригады ломались машины, то не срабатывал запал, то все дружно ложились со странными отравлениями в больницу. Дом как будто защищался. Дальше общественность встала на дыбы, и здание решено было отремонтировать и передать в дар музею. Музей владел зданием сорок шесть лет. За это время сменилось пять директоров. Шестой же оказался нечистым на руку и вот…
Двадцать шесть лет назад на сцене появилась корпорация «За будущее». Они выкупили у государства второй этаж музея, напирая на то, что вся «историчность» сгорела в старом пожаре и этот этаж не имеет никакой ценности, и основали там лабораторию. Второй пожар громом среди ясного неба разразился четырнадцать лет назад на третьем этаже. В пожаре погибли пять человек, включая директора музея, охранника, смотрителя и двух случайных свидетелей. Лаборатории отказались выезжать из частично сгоревшего здания, тем более, что второй этаж не пострадал. Директор корпорации утверждал, что их спасла новая система безопасности, и требовал отдать здание полностью в их распоряжение, ведь пожар удалось прекратить именно благодаря лаборатории. Город отказался от данного предложения, третий этаж закрыли, забив на скорую руку окна и двери, и сдали первый этаж другим компаниям. И пять лет назад мамина лаборатория заняла офисы с двадцать шестого по двадцать девятый. Тогда я впервые попал в это здание.
На этих словах наша дорога закончилась. Перед нами всего в полу километре высилось это старинное, обросшее легендами, грациозное сооружение. Я, было, двинулась к нему, но Женя снова взял меня за руку и повёл немного обратно, свернул на какую-то незаметную тропку. Мы подошли к старой двери. Больше всего это напоминало вход в землянку. Крыша поросла травой, а дверь я бы не заметила даже с трёх шагов, так плотно легли на неё стебли вьюна. Женя по-хозяйски отворил дверь и выудил из сумки фонарик. Я последовала его примеру, выуживая фонарик из рюкзака. Лаз, открывшийся перед нами, шёл под землю. Деревянные ступеньки с боков были засыпаны слоем земли, но посерёдке их ещё можно было разглядеть. Дальше тянулся коридор, чем-то напомнивший мне фильмы про искателей приключений. С потолка свисали паутинки, стены, слепленные из красного кирпича со следами давно облупившейся белой краски, кое-где уже крошились. Мы шли уже минут пять, продвигались медленно и тут Женя свернул куда-то вбок, будто провалился в темноту. Я собралась испугаться, но он взял меня за локоть и увлёк за собой. Это ответвление даже не было отделано камнем. Кое-где потолок подпирали деревянные сваи, порядка шестидесяти шагов по этому жуткому ходу, и мы упёрлись в дверь. Женька достал старый ключ, повернул его в замке три раза. Ключ шёл легко, значит, он бывал здесь раньше, просто смазал механизм. Перед нами открылась комнатка. Мой друг щёлкнул выключателем у двери. Комнату осветили 3 лампочки, посередине стоял длинный стол, на нём горками, по какой-то своей непонятной логике, расположились кучки хлама. На другом конце тоже была дверь.
– Добро пожаловать в мои хоромы, – наигранно-торжественно провозгласил Евгений, – я нашёл это место года три назад
– Когда ты свет сюда провёл? – я рассматривала хлам на столе
– А вот меньше по различным семинарам ездить надо – подкольнул меня друг. Это была моя больная тема. Мама вечно отправляла меня летом на какие-то недельные собрания, семинары, лекции, обучающие лагеря и прочие непонятные тусовки.
– Электричество я тырю из розетки мамкиной лаборатории, только ей не говори, – он вертел в руках какой-то предмет. В будущем окажется, что это и есть те самые чипы, что он вшил нам за ухо.
Просидели в этом непонятном месте недолго, и Женька открыл вторую дверь тем же ключом. Дальше сон не совпадал с тем, что было когда-то давно, на заре нашей учёбы. Мы вышли в коридор – вполне обычный подвальный коридор жилого помещения. Куча труб, провода, лампочки на стенах.
– Запомни, – вещал Женя, – это третий подуровень здания. Не удивляйся, недавно «За будущее» отрыли четвёртый. Хотя, если быть более точными, они расширили подземную пещерку. Там особо секретные помещения, туда лучше не соваться совсем. Видишь эту метку? – он подвёл меня к развилке; меткой оказалось выбитое на кирпиче слово Жизнь, как бы обведённое в рамку, – от неё надо повернуть налево, чтобы найти дверь в мою лабораторию, не перепутай коридоры. Я оставлю тебе ключ. Ты умная девочка, ты догадаешься, что делать.
В этот момент я почувствовала, что просыпаюсь. Последнее, что запомнила из сна, – это Женькина улыбка и его взгляд, такой грустный, что сердце сжалось и я села, резко выпрямившись на своей кровати. Утро прыгало по комнате солнечными зайчиками, будильник молчал, в гостиной тикали часы, и всё вокруг было такое светлое, яркое, не похожее на мой пасмурный сон. Я грохнулась обратно на подушку. И в это время запищал будильник.
Своих сторожей мне пришлось поселить в комнате брата, ибо наличие в комнате раскладушки начало меня немало смущать. В коридоре послышались шаркающие шаги, Демон брёл в направлении ванной комнаты. Я на автопилоте пошла включать свой компьютер и тут увидела то, что заставило меня буквально упасть в кресло. На столе лежал ключ. Тот самый, старинный, который во сне мне отдал Женя.
Если хотите узнать, как разнообразить свой путь на работу, спросите меня, я знаю. Демон убежал, даже не позавтракав, дабы заскочить домой, переодеться, взять вещи и ждать меня в офисе, на моём новом рабочем месте. Утро прошло в волнении, подборе одежды, косметических процедурах и жуткой суете. То сумочка не подходила к подобранному платью, то нужная помада потерялась, то каблук сломался во время примерки. Последней каплей был кофе, случайно пролитый на выбранную кофточку. Я психанула, достала свой любимый рюкзак, старые высокие кеды и сарафан, лежавший у меня без дела в чемодане аж с первого курса универа. Собирая рюкзак, я закинула туда ключ, неизвестно откуда взявшийся на моём столе. Дальше – больше. В суматохе я перепутала номер трамвая, и лишь через три остановки поняла, что еду совсем не в ту сторону. Время уже поджимало, таксисты упорно не хотели тормозить, с психу я выругалась по нашей сетке, услышав в ответ смех и обещание Демона урезать мне зарплату за опоздание. Сжалился надо мной Алик, обещав забрать меня через несколько минут. Димка не преминул тут же сделать заказ в магазине. Пока Макс подбирал нужные детали, пока они с Аликом составляли накладные, я бездумно бродила по ближайшему торговому центру. Когда я разглядывала витрину цветочной лавки, сознание уловило что-то странное. В коридорчике между двумя отделами царил мрак. Очень странный мрак. Он струился, то сгущаясь, то рассасываясь, чем-то напоминая смерч. Игра была завораживающей. Иногда казалось, что это клубок змей, которые ползут куда-то, при этом оставаясь на месте. Гипнотическую пляску прервал некто, налетевший на меня сзади. Буркнув на ходу «простите», он попытался уйти. Я повернулась ответить, что ничего страшного, и тут сердце моё ушло в пятки. За углом прозрачной витрины стоял тот громила, который забрался ко мне в квартиру. Только вместо спецовки на нём был спортивный костюмчик непонятного кроя, а за спиной висел рюкзак. Не было похоже, чтоб он меня заметил, но я на всякий случай припустила быстрой цапой на улицу, мало соображая, что делаю. Купив в ближайшем ларьке резинку для волос, солнечные очки и журнал по цветоводству, я напялила очки, закрутила высокий хвост и села на скамейку остановки, спрятавшись за журналом. Подъехавший через пять минут Алик посмотрел на меня как-то странно, но комментарием удостоил лишь мои очки, просто удивительно не подходящие к остальному прикиду. На ближайшем светофоре я вновь увидела этого взломщика, далее антиграв унёс меня прочь..
Как и следовало ожидать, на работу я опоздала на час с лишним. В первой комнате на этот раз толпился народ. По стенам стояли экраны с рекламой и информационными роликами по тому или иному продукту. За столом, ближе к нашей рабочей зоне, сидела милая девушка, улыбалась и разговаривала с кем-то из клиентов. Я потупилась. Такая красотка: точёная фигурка, утончённый наряд, подчёркивающий все нужные прелести, длинные прямые светлые волосы по-деловому забраны в хвост. Она напоминала нимф с картин художников позапрошлого века. Захотелось стянуть резинку и распушить свои рыжие кудряшки, что я тут же сделала.
Алик явно тут уже бывал. Решительно прошествовав через всю комнату, он остановился у двери. Девушка удостоила его беглым взглядом. Я открыла другу дверь, но прежде чем заскользнуть внутрь, тот успел прошептать: «Лиска Алиска». Девушка вспыхнула, но дверь уже закрывалась, а на нас смотрели пять пар глаз. Алик протиснулся в кабинет Демона, я прошествовала к своему рабочему месту. За соседним столом сидел тот самый солидный дяденька, что вчера убежал до знакомства со мной. Стоило мне сесть на стул, он поднялся, улыбнулся в бороду и проследовал ко мне.
– Нас вчера не представили, – голос был весьма мелодичный, низкий, немного с хрипотцой, – Тимофей Михайлович, глав.разраб.
– Соня Вячеславовна… лучше просто Соня, – я протянула руку, ожидая рукопожатия, но он дотронулся губами до пальцев.
– Польщён, – его глаза светились каким-то подобием озорства, – в таком случае можешь называть меня просто Тимофей.
– Назовёшь Михалычем – порвёт, – хихикнул в кулак Айзек.
Дверь кабинета начальника распахнулась. Алик улыбнулся мне и, прошмыгнув к выходу, быстро удалился. Демон… Хотя нет, Дмитрий Вадимович, уж такой серьёзный вид был у него, пригласил всех к себе в кабинет на планёрку. По сути, вся планёрка была посвящена «Поиску». Контракт будет подписан через пару дней, сейчас они скидывают размер помещений, по которым будут разрабатываться схемы, заказчик убеждал, что с замками и прочими прибамбасами они справятся сами, дело «Оптимы» только поставить камеры и настроить их. Над проектом работать будут только четверо: Тимофей Михайлович, Айзек, Соня и непосредственно он как директор. Последний пункт попытался оспорить Семён, не директорское дело – крутить гайки, но Демон есть демон… тут же пошли шпильки о том, что корпорация крупная, нет желания сесть в лужу. Похоже, об истинных целях нашей работы знали только я и Тимофей.
– Работать на месте поедем лишь через 10 дней… Соня, тебе сброшу копии чертежей, за неделю уложишься с подсчётами – что тебе и в каком размере нужно?
– Да – пискнула я, экстренно соображая, что даже размеров помещения ещё не видела.
– Добро, – Дмитрий улыбнулся, – тогда продолжаем работать. Олег, тебе дам два новых заказа, Сёма, не обессудь – на тебе три старых… думаю, Айзек поможет тебе до того, как мы выйдем на объект.
Димка не соврал, сказав, что в офисе обычно стоит весёлая атмосфера. Я бы даже добавила – какая-то излишне весёлая. Всё стихло лишь тогда, когда Семён убежал монтировать систему в башне торгового центра, прихватив с собой Айзека.
Стрелка часов медленно ползла в направлении конца рабочего дня. Жара за окном зверела. Ближе к четырём часам в комнату отдыха прошла Алиса. Я оторвалась от созерцания часов и проследила её маршрут. Очень некстати всплыли в памяти слова одногруппницы: «Красавица в коллективе должна быть одна, так что ты будешь умницей». Не прошло пяти минут, как Алиса показалась из комнаты уже переодетой в летнее платье, так выигрышно подчеркнувшее её фигуру. Улыбнулась мне мимоходом, как улыбаются порой даже холодильнику, когда думают просто о чём-то своём. Хотя, возможно, это и было всего лишь моё предвзятое мнение. Девушка тем временем открыла дверь директорского кабинета и пропела: «Дима, у нас закончился кофе, лёд и влажные салфетки. Я ушла». В ответ послышалось несвязное бормотание, но дверь уже закрывалась, а Алиса двигалась к выходу.
Я ещё раз скептически посмотрела на свои кеды и начала хаотично складывать вещи в рюкзак.
Закат застал нашу компанию в «Sky». Все сидели притихшие, как мыши под метлой и каждый размышлял о чём-то своём, пока Алик не ляпнул:
