Страница 4 из 4
– Что это? Как оно действует? – спросила я.
– Оно покажет, нет ли на тебе чужой воли. Магического ошейника. Потому что для хартской дуры ты чересчур быстро соображаешь, а для умной и дальновидной королевы у тебя происхождение не подходит. Умелый маг может говорить твоим ртом и совершать твоими руками то, о чем ты потом и не вспомнишь. Дергать, как куклу за веревочки, а потом разом их оборвать, когда поймет, что сам в опасности.
Ну да, актуально. С учетом того, что для бедной королевы я в ее теле – точно абсолютно чужая. Как тот самый маг-кукольник. Только вот пить незнакомые зелья я точно не собиралась.
Поэтому коротко вздохнула, поправила завязки накидки и приготовилась встать:
– От братьев моего покойного мужа я не приму воду, даже если буду умирать от жажды. Если хочешь проверить эту дрянь – пей ее сам. Если тебе не нравится мое предложение – я ухожу.
– К Тармелю? – Ксандр предсказуемо вспылил, схватил меня за запястье и сжал до боли.
– К себе. А твой брат, если у него есть хоть капля мозгов, сам придет ко мне. Завтра. До того, как в мои двери постучит следователь Академии.
Герцог замер, только пальцы на моем запястье сжимались все сильнее – словно стальной наручник. Выдох, вдох, и Ксандр взял себя в руки. Лишь жилка на виске продолжала биться в бешеном ритме, показывая, насколько он вне себя. Вот же темперамент!
Дразнить Ксандра было восхитительно, сердце замирало, а потом начинало биться еще быстрее.
– Это простая, проверенная магия…
– Нет, ничего не бывает просто, если оно связано с магией, – наугад сказала я, но похоже, что попала в цель. – Тебе придется верить мне на слово. Ты прав, Фабо рассказал мне о законе, но забыл упомянуть одну мелочь. Та история случилась давно, верно, герцог? Сколько лет назад?
– Более трехсот.
– Магия с тех пор стала сильней? Появилось что-то новое? – спросила я, потому что если моя догадка верна, то весь план летит к Карасику под пушистый хвост. Хотя священник бы точно не стал рисковать, но уточнить стоило.
– О чем ты, маленькая королева? – Ксандр нахмурился. Но руку мою так и не отпустил, даже подсел еще ближе.
– Маги могут узнать, кто отец ребенка?
Я чуть было не брякнула про ДНК, но вовремя прикусила язык.
Ксандр сначала моргнул непонимающе, а потом расхохотался, запрокинув голову. На шее напряглись жилы, а полы рубахи окончательно разошлись, открывая широкую грудь. Слева под сердцем у герцога была татуировка – дубовый лист.
– Вот удумала! Все-таки в какой дыре тебе держал твой папаша?! Странно, что ты вообще умеешь читать и писать, – герцог так же резко перестал смеяться, а в глаза вернулся прежний злой огонь. – Нет, моя дорогая. К счастью для вашего несносного племени. Никто, кроме женщины, не может сказать, от кого она понесла. Это магия крови. Высшая. А магия крови под запретом. Под страхом четвертования. Может, где-то на отдаленных островах и есть, как поговаривают, Орден Дракона, который владеет ей, но тут, в Литавии, даже за один намек на такую ворожбу можно лишиться головы. Если бы магия крови была в ходу, мои дорогие братцы уже сто раз как избавились бы от меня. А скорее всего, я бы даже не успел вылезти из колыбели.
– Значит, закон Старых королей полностью на моей стороне, – я перехватила сжимающие мое запястье пальцы и впилась в них ногтями.
Герцог даже не поморщился, только бровь поднял выжидательно: мол, а дальше что?
– Завтра я скажу, что король скончался, когда выходил из спальни, а не входил в нее, и если ты отказываешься…
Герцог обманчиво расслабился.
– Нет, птичка с железными коготками, я не отказываюсь. Я люблю власть настолько же сильно, насколько женщин, вино и игры. Но я никогда не ставлю на темную лошадь, не беру кувшинов с неизвестной винодельни и не захожу в портовые бордели.
– Это когда есть выбор и у твоих ног все виноградники, лошади и шлюхи, – прищурилась я. Нет, я предполагала, что будет нелегко, но черт побери, от каждого его слова, даже самого простого, у меня сердце стучало быстрее и сбивалось с ритма. А от того, как он сжимал мою руку, в солнечном сплетении становилось щекотно, словно там махала крылышками колибри. Последний раз со мной такое было в школе, когда я, влюбленная по уши в одноклассника, оказалась с ним в паре на каком-то празднике. И больше всего я сейчас опасалась, что герцог чувствует ее, эту позорную слабость. – А корона тут одна, других тебе не спешат принести.
– Регент – не король.
– Кто правит – тот пишет законы. Не делай вид, будто только вчера родился на свет.
– О, нет, не буду. Но я привык получать гарантии на каждую сделку… Какую гарантию ты дашь мне?
– Себя.
– По рукам…
Он не договорил, резко дернул меня к себе. Среагировать я успела, но не рассчитала, что теперь я на десять килограмм легче привычного, да и силенок у этого тела оказалось маловато. Королева фитнесом не занималась, к моему несчастью.
Герцог живо перехватил меня за горло, развернул и прижал спиной к свой груди. Потом, сильно нажав на скулы, заставил открыть рот. Мгновение, и горло обожгло холодом. Зелье оказалось безвкусным, но словно газированным – сразу защипало на языке. А эта скотина еще и рот мне ладонью прикрыла, заставив проглотить, а заодно не желая слушать, что я ему скажу. Пустой флакон упал на шкуру.
– Тихо, не брыкайся! Замри! Магия подействует через пару минут. Если на тебе есть чужая волшба – на твоей руке, вот тут, появится имя мага. Если Гектор нанял колдуна, чтобы тот заморочил мне голову, – я убью сначала тебя, а потом его…
Я извернулась, освободиться не получилось, но рука, зажимающая рот, чуть сместилась, и я от души запустила в нее зубы. На языке стало солоно от крови.
Герцог зашипел, как рассерженный варан, но вместо того, чтобы выдернуть руку, только сильнее вжал мне ее в рот, а второй перехватил за горло, лишая дыхания. Секунда, две – и зубы разжались сами собой. Похоже, из всех трех герцогов я поставила на самого сволочного!
Перед глазами потемнело.
Хватка на горле сразу ослабла, и герцог перехватил меня поудобнее, не забыв прокомментировать:
– Бойкая. Я, когда первый раз тебя увидел, подумал, что Джастин купил хартскую корову – только глазищами хлопает и мычит. А ты полна неожиданностей…
“Ты даже не представляешь себе, до какой степени!”
Я закашлялась, восстанавливая дыхание, снова рванулась из стальных объятий и замерла – на моем предплечье, как раз там, где начинался рукав платья, засияла вязь, хитросплетение сложного орнамента. Виток, второй, третий – словно сумасшедший художник рисовал.
Узор светился ровно, светло-голубым, как неоновая вывеска, светом, и исчезать не собирался – наоборот, начал растекаться дальше. Сначала захватил тыльную сторону руки целиком, потом перешел на ладонь, а через пару секунд засветилась и вторая рука.
Я пораженно замерла и вопросительно посмотрела на Ксандра, который, как только подействовала магия, отпустил меня и теперь с не меньшим удивлением рассматривал, что натворил.
Герцог тоже не ожидал подобного, развернул меня за плечи к себе и схватил за руки, пытаясь разобрать, что там написано. Но судя по тому, что от рук он перешел к разглядыванию моего декольте и шеи, а потом лица – я светилась вся, как светлячок.
Никакого дискомфорта от этого не чувствовала. Узоры ощущались легкими прохладными прикосновениями, как будто меня с ног до головы укутали в шелковую простыню.
– Что это? – требовательно спросил герцог. – Почему оно так выглядит?
Пришлось импровизировать.
– Защита от магии. С детства.
– Я не знал, что твой отец смыслит во всяких колдовских штучках, – герцога происходящее со мной не испугало: он с осторожным интересом рассматривал постепенно гаснущие узоры.
– Не он. Нянька, – продолжила врать я.
Судя по тому, с каким презрением тут все отзывались о родном городе королевы, это была богатая, но все же провинция. И столичным жителям неоткуда знать, как и что в Харте устроено. Не будет москвич вникать, как мажут масло на хлеб в Нижнем Тагиле. Так что врать про семью, отца и город можно было смело. Если и поймают – то не сейчас.
То, что на мне явно есть какая-то магия, прежде всего огорчало и пугало меня саму. Все равно что болезнь – тебе не видна, а врач головой качает. Мало того, большую часть жизни я была железно уверена, что волшебства не существует (кроме магическим образом тающей зарплаты). А теперь на мне какие-то светящиеся узоры, и совершенно непонятно, как от них избавиться. А вдруг эта штука настроена на то, чтобы убивать? Откуда она вообще взялась? И как давно это тело носит на себе магию?
По спине прошел озноб, и свечение окончательно пропало. Словно и не было.
После такого сил на споры и дальнейшую борьбу у меня уже не осталось – хотелось только одного, вернуться к себе и уснуть. Пусть завтра приходит кто угодно – Тармель так Тармель, храм так храм. Провались оно все!
Не хочет Ксандр соглашаться на мой план – пусть катится к чертям. Перебьюсь. У меня-то корона уже на голове, а ему своей не видать. Пусть остается Грошовым герцогом до самой смерти.
– Ты закончил? Или хочешь влить в меня силком еще отравы? – я поднялась с пола и поправила подол платья. То ли от зелья, то ли от насыщенного дня и недосыпа, мир перед глазами кружился. – Раз мы не смогли договориться, я пойду к себе. Завтра будет длинный день: разговор со следователем, и вседержитель говорил про похороны. Мне нужно выспаться.
Я шагнула в сторону двери, но меня поймали за плечи и с силой развернули обратно. Герцог весь был как картинка к подписи “и хочется, и колется”.
Но черт побери, какая жалость, что хотел он не меня, а эту проклятую корону! Трон Литавии.
Власть.
А я к ней шла прицепом, словно рыба-прилипала к кашалоту. Видел он перед собой только невзрачную девчонку, которая по ошибке стала женой его брата. Или не по ошибке, а из-за какой-то хитрой политической игры. Потому что брак явно был с душком и гнильцой, и еще следовало разобраться, почему он вообще случился.
А мне хотелось, чтобы под всем он смог разглядеть меня настоящую, такую как есть. Со всеми желаниями, страстями и страхами. Герцог манил меня, как сочная приманка в капкане. И зубья у этой ловушки были острее некуда.
Я прекрасно понимала, что он из себя представляет, но летела к нему, словно мотылек к пламени свечи.
Ксандр смотрел на меня внимательно, и по его глазам было ясно – решение уже принято.
И как же он ненавидел меня сейчас за это!
И еще хотел.
Это я тоже чувствовала.
– Не знаю, кто ты и откуда свалилась на мою голову, но будь по-твоему. Договор. Лиера, дочь Якова Хромого из вольного Харта. Я женюсь на тебе, как на вдове моего брата. И буду защищать тебя от любой опасности, пока ты не родишь наследника престола, а после чтить как мать короля.
Тон, которым мне все это прошептали в ухо, был далек от нежного. Ну примерно как Арктика от Антарктики. Герцог был зол. Очень зол. Впрочем, таким он мне нравился даже больше.
Лиера. Вот как меня зовут. Отличие только в одной букве. Лера-Лиера. Это хорошо, проще будет запомнить. Что ж, герцог все-таки сдался, один-ноль в мою пользу. Только вот на душе почему-то не радостно.
Я посмотрела на Ксандра исподлобья и медленно, чтобы это выглядело даже не намеком, а прямым предложением, облизала губы, а потом прикусила нижнюю. Герцог предсказуемо залип взглядом и неосознанно притянул меня к себе.
Ну вот и прекрасно, значит, не разучилась. А то в чужом теле я себя чувствовала как в одежде не по размеру. Неуверенно и нелепо.
– Хорошо, тогда нам нужно сделать все, чтобы наследник родился. Нам двоим.
Вместо того, чтобы вырываться, я накрыла его руки своими ладонями и услышала потрясенный выдох. Да, чего герцог не ожидает от вчерашней скромняшки, так это инициативы. Да с самого нашего знакомства стоит мне пошевелиться, как он смотрит на меня как на внезапно заговорившую белку.
Значит, будем удивлять.
Сама собой корона на моей голове не удержится – ее должны намертво прижимать сильные мужские руки. И хорошо, что выбирать, кому эти руки будут принадлежать, я могу сама.
Герцог мне нравился. На каком-то зверином, животном уровне. Наверно, в романтических книжках это бы назвали страстью. Не знаю. Но чем дольше я находилась рядом с ним, тем больше хотела, чтобы этот дикий и сильный мужчина принадлежал только мне. Мне одной. И чтобы никакие баронессы даже подойти к нему близко не могли.
В глубине души я понимала, что сделать это будет сложно. И на его ложе наверняка перебывало больше женщин, чем дубовых листьев на здешних гербах. Но что я теряю?
Умирать во второй не так страшно. Здесь у меня нет ни подруг, ни родственников. Шантажировать меня нечем. Карасик прекрасно прокормится замковыми мышами, если со мной что-то случится. Тут, в незнакомой магической Литавии, у меня есть только я.
А теперь мне очень хотелось, чтобы у меня еще был он. Ксандр. Мало того, страстно желалось, чтобы под этими коровьими глазами восемнадцатилетней дурочки он бы разглядел настоящую меня. Ту самую, которая знает себе цену.
Но в этом деле у меня был союзник – темнота. Она скроет от герцога то, как я выгляжу сейчас, оставив только ощущения. Так что получится хоть немного побыть собой. Заодно посмотрим, от чего приходят в восторг здешние баронессы и лезут на столы. Может, как только я получу желаемое, глупое сердце перестанет так колотиться?
Я развернулась, прижалась к герцогу спиной, откинула голову ему на плечо и спросила очень тихо:
– У тебя есть какие-то зелья, чтобы помогли зачать?
– Нет, – в голосе Ксандра слышалось легкое удивление, и он перестал сжимать мои плечи в стальной хватке. Смысл держать капканом то, что не убегает? Мало того, само льнет к рукам. – Скорее другие, с обратным действием. Многие дамы страстно желают женить меня на себя, с тех пор как я овдовел. Приходится быть осторожным.
– О. Большая охота на знатную добычу? – я не удержалась от шпильки, а Ксандр весело хмыкнул куда-то мне в шею, оценив. – Это нам не подходит. Осторожность придется отбросить. Ну так как, герцог? Где ваша часть сделки? Или все-таки решили положиться на то, что покойный король все сделал сам?
– Даже не думал. Джастин все делал хуже некуда.
Я почувствовала, как легко порвались под его пальцами завязки плаща, а потом треснул корсет – герцог даже на секунду не задумался о том, в чем мне через половину замка возвращаться к себе.
Но от того, сколько силы пряталось в этих руках, меня это тоже перестало волновать. Пусть его, хоть голой. Тогда сам и проводит.
Томление, зародившееся где-то под грудью, разлилось сильнее, охватывая плечи и шею, я прижалась к герцогу теснее и прошептала:
– Погаси свечи. Хочу… темноты.
Он и погасил. Метательным ножом, швырнув его через полкомнаты так, что лезвие срезало огоньки.
И остались только свет от углей в камине, который мне уже не мешал, и мягкий мех шкур на широкой кровати.
Если бы не Карасик, который работал сигнальным звоночком, я бы точно нарвалась на стражу.
Но мой замечательный кот не только дождался, пока беспутная и по здешним моральным нормам распутная хозяйка выберется из чужой постели, но и проводил до комнат, не дав заблудиться и оберегая от лишних глаз.
Дозорных мы встретили трижды, но у дверей моих покоев по-прежнему стражников не было. Я осторожно прокралась к себе в комнату, держа утянутый тайком кувшин с остатками воды и завернутый в плащ хлеб.
Сейчас есть не хотелось, зато будет запас на завтра. Еду и воду пришлось спрятать за портьерой, в самом темном углу. Судя по пыли, туда не заглядывали год, а то и больше.
Я нырнула в огромную кровать, нашла там железную сковороду с крышкой, очень удивилась, но вспомнила, что это грелка. Внутрь засыпались угли, а потом согревались простыни и одеяла. Вот ведь, в этом мире и магия есть, а туфель нормальных пошить не могут и отопление никуда не годное.
Сковорода успела уже остыть. Пришлось осторожно вытянуть ее за ручку, стараясь сделать так, чтобы она случайно не раскрылась и угли не высыпались в кровать. И забравшись под удивительно пушистое одеяло, свернулась клубком и смогла спокойно обдумать то, что наворотила за эту ночь. При этом сомнений в том, что наворочено с гору, не возникало.
Герцог Ксандр в постели был… хорош. Наверно, ни с кем и никогда мне не было так восхитительно с первого раза. Может, сыграло роль, что я все-таки влюбилась – ну если быть честной с самой собой. Ведь не хотела же… в моей ситуации доверяться чувствам глупо, но сердцу не прикажешь.
Я влетела в него со всего маху ровно с того момента, как вчера увидела. А теперь – и двенадцати часов не прошло, как я оказалась в его постели. И всерьез планирую как можно скорее выйти за него замуж и родить ребенка. И ночи в нашей супружеской жизни обещают быть жаркими и полными огня.
Забавно, но, кажется, мне удалось Ксандра удивить. Он совершенно точно не ожидал от меня – вернее от дочки правителя Харта и вдовы своего брата – страстности. Может, королевам тут полагалось лежать, смотреть в потолок и думать о Литавии? У меня в объятьях Ксандра этого не вышло. Зато получилось другое. И даже несколько раз. И каждый следующий раз был восхитительней предыдущего.
По телу разливалась теплая, приятная истома. Колибри влюбленности под ребрами немного притихла. Мельком подумалось, что завтра похороны мужа, которого я ни разу не видела живым, допросы и главное – объявление о том, что мы с герцогом заключаем брак. Но это все – через несколько часов.
Я уже почти уснула, когда ко мне на кровать с разбегу запрыгнул Карасик и вместо того, чтобы по старой привычке улечся в ногах, с требовательным мявом стал тереться о мою шею.
– Что стряслось? Тебя выпустить?
Виноградные лозы за окном вполне позволяли коту совершать короткие прогулки в парк и не замеченным слугами возвращаться обратно. А то еще неизвестно, как на его присутствие отреагируют. Может, тут не принято заводить питомцев?
Но, кажется, Карасик хотел другого, он ухватил меня зубами за палец и потянул прочь с кровати. Пришлось встать и послушно пойти до широкого кресла.
– Мря, – удовлетворенно сказал кот, отпустил палец и запрыгнул на широкий подлокотник.
– Спать тут? – уточнила я, но кот уже не ответил, свернулся клубком и только недовольно дернул ушком на мешающие звуки.
Я вернулась, сгребла с кровати одеяла и ушла на кресло. Мало ли что. Лежать тут получалось только таким же котячим клубком, но это оказалось неожиданно уютно, и я провалилась в крепкий сон.
Утро встретило меня треском и грохотом.
Только воплей не хватало.
Меня аж подкинуло в кресле, и пока я выпутывалась из одеяла, где-то вдалеке забегали, предсказуемо завопили и заколотили в двери.
Кресло для долгого сна оказалось неудобным – дико затекла спина и свело лодыжки. Но вид на собственную кровать – бывшую кровать – все искупил.
Балдахин рухнул. Совсем.
Резные тяжелые балясины, на которых держалась рама с балдахином, валялись прямо на кровати. Сама рама лежала сверху. Останься я там – все эти двести кило дерева и ткани с размаху припечатали бы меня сверху.
Я быстро, пока на шум не прибежали слуги, бросила одеяло на кровать – прямо в кучу бархата и ломанного дерева, закрыла сверху куском балдахина. Потом схватила корону и на ощупь надела ее на растрепанные со сна волосы.
Пусть думают, что я спаслась чудом. Королева, которую берегут боги, куда ценнее обычной королевы.
Успела!
Дверь в мои покои почти вынесли охранники. Шестеро разом, с обнаженными мечами. И это были совершенно другие стражники, не те, что стояли вчера в карауле и сопровождали меня на прогулке по замку.
Я и не подумала прикрываться – так и осталась стоять перед ними в длинном ночном платье. Платье было из плотной, но мягкой ткани и хорошо согревало, что весьма пригождалось в каменном замке, где царствовали сквозняки и сырость. И уж тем более ничего в нем не было игривого или прозрачного.
Однако вбежавшие стражники остановились, словно на стенку налетели. Видно, поразила в самое сердце таким нарядом. А тот, что был помоложе – лет семнадцати на вид, – так и вовсе залился румянцем. Я едва сдержала улыбку, тоже мне коварная соблазнительница, в прабабушкином халате.
– Ваше Величество, – старший коротко кивнул и вопросительно поднял брови, не решаясь озвучить свое мнение.
Правильно – убивать вроде некого, королева жива, но что-то явно не в порядке. Сильно сомнительно, что хрупкая женщина сама переломала толстые дубовые столбы и уронила весь балдахин.
– Услышала шум за окном, успела встать, а потом все рухнуло, – пояснила я. – Позовите мою прислужницу, мне нужно одеться. И вседержителя Фабо. Он должен увидеть.
Начальник караула кивнул коротко и вышел. Остальные за ним. Только молодой зазевался, рассматривая меня, но кто-то из старших утянул его за рукав бордовой форменной куртки.
Служанка не пришла. Ни через три, ни через пять, ни через десять минут. За дверьми спальни почему-то суетились, ходили, даже кто-то на кого-то прикрикивал, но ко мне больше не ломились. И не стучались.
Пришлось одеваться самой, без служанки.
Вчера шок не дал мне как следует рассмотреть все, а теперь королевский гардероб при свете дня меня огорчил.
Красивые платья, но им не хватало блеска. На двух дамах на вчерашнем бдении у покойника наряды были куда более изысканными. Наверно, на их фоне я смотрелась деревенщиной.
Всего платьев было девять – и семь из них мрачных цветов: серые, темно-серые, бутылочно-зеленые, грязно-синие. Одно кремово-белое походило на свадебное и скорее всего им и являлось, но вышивка на нем была настолько фактурной, что казалась грубой и вычурной. Еще один наряд, насыщенно бордового цвета, в тон униформе стражи и флагам в коридорах, видимо для каких-то торжественных случаев, я оставила на потом.
То ли королеве не успели пошить новый гардероб, как она овдовела, то ли мой покойный муж жадничал и не выделял на наряды денег.
Мало того, два платья были мне коротки и жали в груди – самую малость, но попробуйте походить в непривычном вам корсете, да еще с рукавами, которые пережимают предплечья. Пытка.
Я выбрала черный наряд, он хотя бы был соразмерен. Ткань оказалась жесткая, словно накрахмаленная, и я здорово намучилась, прежде чем сообразила, какое нижнее платье под него нужно надеть.
Затем на ощупь затянула шнуры на корсете – получилось криво, но платье облегало и ладно.
Большим костяным гребнем причесывать волосы было в новинку, вчера я только разобрала остатки прически – после ночи в постели герцога волосы походили на беличье гнездо, – а привести в порядок поленилась. Теперь наступил час расплаты. Я попыталась расчесать колтуны. Получилось, хоть и не с первого раза. Изучив содержимое туалетного столика и поняв, что ради локонов мне придется сначала растапливать камин и греть щипцы, я закрутила на голове низкий пучок и украсила его тремя тонко заплетенными косами. Сверху закрепила корону. Удобное украшение – крупное, сразу закрывает половину недостатков. Во всех смыслах.
Из драгоценностей на сегодня выбрала максимально скромные – матовые черные камни в тон платью. Для вдовой королевы – очень подходящие. Особенно если не знать, где она провела ночь.
Если вчера, перед визитом к Ксандру, я пыталась сделаться привлекательнее, то сейчас это точно было лишним. Вдова должна вызывать жалость. И сочувствие. Бедная королева-чужестранка, которая лишилась мужа. И которая вполне может быть от него беременна.
Черт побери, а рожать-то придется мне самой, даже с чужим телом! И как тут все будет происходить: с магией или без? Или тут вообще всех выгоняют рожать в лес на мороз?
Сложнее всего было привыкнуть к мысли, что это предстоит. К детям я всегда относилась хорошо, но почему-то никак не могла представить их рядом с собой. Поэтому предохранялась весьма старательно. Как показало наше с Пашей расставание – не зря.
А тут… Других выходов оставить на себе корону я не видела. Священник, как заправский интриган, очень славно все разложил по полочкам. Хорошо бы еще все получилось… Времени у меня в запасе около двух недель, дальше обман раскроют. Значит, каждую ночь надо будет ухитряться незамеченной оказываться в комнате Ксандра.
Я осторожно открыла дверь и вышла из спальни.
В гостиной меня ждала целая делегация. Только что без хлеба-соли.
Вседержитель Фабо, сменивший свой вчерашний серый наряд на бордовую хламиду из дорогущей ткани, сидел в кресле и задумчиво крутил в руках четки. Гранаты в них были куда крупнее и ярче, чем в моих.
Священник хмурился и казался мрачнее тучи. Под глазами залегли темные тени – не похоже, чтобы этой ночью у него вышло поспать.
Рядом с ним в таком же кресле сидела тощая женщина лет шестидесяти. Цыплячья шея, очень длинные почти цыганские серьги с неограненными камнями. Седые волосы забраны в высокую прическу. Тонкие губы поджаты неодобрительно, а худые пальцы вертят какую-то деревянную игрушку, похожую на юлу. Детский волчок – с одной стороны острие и широкое основание.
Герцог Тармель и его брат Гектор тоже были здесь. Стояли за креслами и, склонившись друг к другу, что-то тихо обсуждали. Гектора я только сейчас смогла разглядеть – он был больше похож на Ксандра, видимо, оба взяли от своего отца мощное телосложение и манеру упрямо наклонять голову. Но в Гекторе не было той привлекательной червоточинки, той смеси из насмешки и злости, которая делала герцога Ксандра таким восхитительным поганцем. И которая, кажется, проникала мне в сердце, напрочь минуя мозги.
Если сравнить их с собаками, то Гектор походил больше на мастифа, а Ксандр – на ротвейлера. Тармель же напоминал борзую – изящную, красиво вышагивающую на поводке у хозяйской ноги, но догоняющую зайца за полминуты. И рвущую ему горло за пару секунд. От его взгляда, вроде бы приветливого, меня прошиб озноб.
Стражники, которые в беспокойстве вломились в мои покои, теперь стояли у окна и всем видом старались не мешать тем, кто сидел в креслах. Старший охраны невозмутимо чистил ногти лезвием короткого ножа.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
