Последняя ходка

Нужно было проверить, не остался ли кто-то ещё.

С левой стороны, прислонившись к колесу, полулежал четвертый. Молодой парень, лет двадцати. Мелкий острый осколок, пройдя наискосок, вскрыл ему грудную клетку.

Он истекал кровью.

– Смотри-ка, еще живой, – Крот вытащил из голенища штык-нож. Он хотел ускорить его конец, но передумал.

Сам сдохнет.

Парень вдруг судорожно схватил его за рукав и посмотрел – так, широко раскрытыми глазами. Словно отнял у Крота игрушку и просил прощенья.

Этого еще не хватало, мать.

– Тебя как зовут?

– Сашко, – танкист с трудом разлепил запекшиеся губы.

Константин молча разорвал пакет с бинтом и наложил на рану, прилепив его пластырем к телу.

Матерясь про себя, достал рацию и нажал на вызов.

– Первый, я – Крот. Пришлите «буханку», здесь раненый.

Танк

Солнце замерло в зените.

На окраине маленького сербского городка в яблоневой листве прятался летний ветерок. Почти неуловимый на слух, он невидимо блуждал меж ветвей.

На нагретом солнцем тротуаре на корточках сидела девочка, лет четырёх-пяти, и собирала в корзинку рассыпавшиеся детские кубики. В пёстром ситцевом платьице, осторожно, чтобы не испачкать белые гольфы, она выбирала эти кубики из кучи брошенного на дороге скарба, и её лицо было очень серьёзно.

Из переулка на перекрёсток выскочил танк. Его слепая серая башня бесшумно повернулась на опорных подшипниках, и из открытого люка вылетела пустая банка из-под пива. Банка пролетела несколько метров и тренькнула об уцелевшую стену разрушенного дома.

Танк развернулся, и, вдавливая траки в мягкий асфальт, покатил в сторону девочки. Лязгая гусеницами, он выехал на тротуар и прибавил ход. В этом его действии цель стала вполне очевидна.

Шестьдесят тонн металла…

Девочка, уже успевшая привыкнуть к грохоту войны, не чувствовала опасности. Натянув подол платья на коленки, она продолжала своё важное дело. И лишь когда танк был уже совсем близко, она подняла голову.

***

Солнце замерло в зените.

В листве яблонь блуждал летний ветерок. И, повинуясь его невидимой силе, ветви закачались, наклоняясь к земле.

Двигатель заглох.

Качнув длинным стволом, танк остановился в нескольких метрах от замершей в испуге девочки.

– Таниа! – послышался голос матери.

Девчушка уже улыбалась, тут же забыв обо всём. Она подхватила корзинку с кубиками и побежала к открытой двери дома в тени яблонь.

Улица вновь наполнялась мирными звуками – шелестом листьев, чириканьем воробьёв да голосами жителей, так и не покинувших свои дома.

Привычными звуками.

Если не считать надрывного завывания танкового стартёра…

Spirit of Russia

Этот сюжет Александер увидел случайно.

В студии несколько охотников делились опытом охоты на лося. Разговорившись, один из них упомянул о необычной встрече с медведем где-то в России, в районе Новоангарска. Охотник был русским бизнесменом и принимал участие в передаче в рамках международного обмена. Что-то вроде саммита.

Медведь – хищник подотряда псообразных. Самые крупные из них, белые, могут достигать веса в 900 кг при длине тела до трёх метров. Но русский говорил о буром медведе совершенно невероятных размеров. Его собеседники с недоверием отнеслись к рассказу. Один из них даже пошутил на тему чрезмерного употребления водки перед охотой.

Александер вспомнил об этом через неделю, когда по ТВ показывали фантастический фильм о доисторических монстрах, пещерных медведях. Он вспомнил передачу, и вдруг подумал, что тот русский охотник говорил чистую правду. Он почему-то был уверен в этом, хотя здравый рассудок и выдавал протест.

Это стало его навязчивой идеей.

Александер охотился на гризли, кабанов, лосей, даже на белого медведя, хотя такая охота в Штатах запрещена. Бывал в центральной Африке на слоновом сафари, в Кении не раз встречался со львами.

А по словам рассказчика, этот медведь был значительно больше белого.

Одержимость – вредное чувство, порой с ним невозможно справиться. Это как страсть игрока, стремящегося в Лас-Вегас, отдающего последние деньги, закладывающего недвижимость, влезающего в долги. Или интерес нумизмата, мечтающего заполучить раритетный экземпляр монеты.

Александер старался отогнать мысли о медведе, но не смог. Если это окажется правдой, он станет обладателем феноменального, фантастического охотничьего трофея. Чем судьба не шутит?

Через три дня тщательного обдумывания он всё-таки решился ехать в Россию. На четвертый день он собрал дорожный багаж, а на пятый столкнулся с некоторыми трудностями. Во-первых, необходимо заручиться приглашением туристической компании из России, занимающейся такими услугами. Без этого нельзя провезти оружие через границу. Во-вторых, оружие, которое у него имелось, для такой цели не подходило. Слоновый «болт» вещь достаточно мощная, но здесь требовался самозарядный карабин. То, что предлагалось фирмами – «Маузер М300» и «Винчестер» имели, по его мнению, слишком малый калибр. Единственное, что подошло бы по характеристикам – российский «Медведь 2». Но «Медведи» уже не выпускали лет сорок.

Несколько вечеров пришлось провести в Интернете в поисках вариантов. Ему удалось связаться с одним из магазинов в Москве, и менеджер всё чудесно устроил. Карабин отыскали, Александер перевел предоплату с условиями непременной доработки. Был изготовлен новый ствол взамен старого, изношенного, и увеличенный, на шесть патронов, магазин. Оптику заменили на цейсовскую.

Остальную часть оплаты нужно было вносить наличными, в Москве. Всего получилось около десяти тысяч долларов. Дорого, но это был хороший вариант.

…Турфирма называлась «Енисей». Разумеется, Александер не собирался пользоваться её услугами – гидом, прогулками на снегоходах и прочим. Он рассчитывал найти проводника из местных, и если потребуется – нанять вертолет и упряжку. Район предполагаемой охоты он знал, отыскал на карте с вероятным квадратом в пятьдесят гектар.

В Москве шел мокрый снег, термометр показывал плюс один. Он без проволочек получил пристрелянный карабин, документы, заплатил деньги и с одной пересадкой за трое суток добрался до Новоангарска. Его встретил представитель «Енисея», коренастый молодой человек, назвавшийся Андреем.

Он говорил по-английски.

– Мистер Брайден?

– Иес.

– Из Америки?

– Иес.

– Гоу ту кар, плиз. Надо же (это по-русски, в полголоса).

«Кар», зеленый УАЗик, стоял у выхода из одноэтажного здания аэропорта. Андрей погрузил вещи на заднее сиденье.

– Гоу ту офис, – сказал он и тронул машину.

Офис оказался арендованной квартирой на первом этаже жилого дома. Бронирование номера в отеле контрактом не предусматривалось по причине отсутствия отеля в этом городе. Зато предполагалась поездка на зимовье. Зимний дом, двухэтажный срубовой, и был оснащен всеми благами цивилизации, вплоть до европейской кухни и сауны.

В офисе ему предложили кофе и план тура. Александер повертел листок в руке и недовольно усмехнулся.

– Что-то не так, мистер Брайден?

– Андрей, здесь есть ресторан, или бар? Я бы хотел поесть прилично.

– Есть, рядом. Если выйти, то направо.

– О кей. Составите мне компанию?

– Конечно. Только доллары здесь не принимают.

– Оф кос. У меня есть рубли.

Кафе оказалось действительно приличное. Они расположились за дальним столиком, и Андрей сам сделал заказ.

Александер достал листок с картой, отпечатанной на принтере.

– Я хотел бы изменить маршрут.

– Но это запрещено правилами и контрактом, мистер Брайден.

– Я знаю. Вы хотите хорошо заработать, Андрей?

– Да, но… И как бы вы хотели изменить маршрут?

Александер показал участок на карте.

– Вот здесь ранчо, по-вашему – поселок Ручьи. Это примерно сто километров на северо-запад. Ещё севернее район «Казачья балка», но на карте он не обозначен.

– А вы откуда знаете… про балку?

– Знаю. Если вы проведете меня туда и договоритесь с местным охотником, получите пять тысяч.

Андрей пристально посмотрел на иностранца. В свои сорок семь лет Брайден выглядел гораздо старше. Изрезанное морщинами лицо, начинающаяся лысина и седина. Глаза колючие, подбородок саксонский, но кожа темная.

– Вам туда зачем?

Брайден решился сказать правду.

– Я слышал, что там водятся очень большие медведи.

Наступила пауза.

Андрей повертел между пальцев салфетку.

– Да, я совсем забыл сказать. Вы пойдёте со мной.

– Нет, увольте, мистер. Я туда не пойду.

– Семь тысяч.

– Нет.

– Десять.

– Зачем я вам нужен? Я не охотник.

– Я плохо знаю русский язык, с вами будет лучше.

Андрей размышлял с минуту.

– Лады, мистер Брайден. Только не рассчитывайте, что я буду участвовать в этой вашей авантюре непосредственно. Вы думаете, я не слышал эту легенду?

– Какую?

– Про Духа Тайги.

– А что, есть такая легенда?

– Местные рассказывают.

– Будьте любезны, расскажите.

– Сказки местных аборигенов, не более того. Но если вам интересно, то слушайте.

***

Один раз в сто лет Великий Торум восстаёт от вечного сна. Он выходит из горы Хан и принимает облик медведя Айас. В том облике он обходит свои владения – континенты и страны, леса и поля. На шестую луну нового года, или Медвежий праздник он возвращается в сердце тайги и своим рёвом пробуждает Мать Земли Мых Ими. С ней вместе встают из всех стихий все тонхи – человеко-рыбы, снежные люди, покровители огня и ветра Ватлунк и Вайэква.

Айас вызывает их, и они приходят.

Он говорит с ними на самой большой поляне, там где Ангара впадает в Енисей. Долго говорит, тринадцать ночей.

Никто из смертных не может видеть это, только шаманы видят. Они говорят, что Торум пробуждается тогда, когда в мире накапливается зло. Много зла. И Айас говорит духам об этом – где, сколько и какое оно, это зло.

После этого духи принимаются за работу. Происходит обновление мира, замыкается спираль развития – много смертей, войны, одни реки мелеют, другие рождаются. Извергаются вулканы, ураганы сметают города, океан обрушивается на берега, бушуют наводнения и снегопады. Земля сбрасывает с себя всё плохое, как змея сбрасывает отмершую кожу.

Айас ещё долго бродит по тайге. Две луны бродит. Он вслушивается в шум вьюги, в звуки под землёй, в ход воды подо льдами. И, удовлетворенный работой тонхов, уходит в гору Хан. Тогда зимой ударяет молния и гремит гром.

***

– Хм. Спасибо, это весьма любопытно. Что значит шестая луна?

– Примерно середина февраля.