Последняя ходка

– А сегодня второе марта. Значит, ваш Айас должен вернуться в тайгу, так?

– Мистер Брайден, вы верите сказкам?

– Нет, не верю, оф кос. Но почему бы не допустить, что в тайге сохранился небольшой ареал крупных реликтовых медведей? Особей в тридцать. Возможно, что встречи с такими зверями и породили мифы и легенды. Как думаете?

– Вы не верите, и я не верю. Однако местные охотники очень верят. Никто с вами не пойдёт, мистер Брайден. А идти в одиночку на медведя, даже на обычного – это самоубийство.

– Мы не одни пойдём, Андрей. С нами пойдёт Джордж Вашингтон, – Александер похлопал по карману, в котором лежал его бумажник.

…До Ручьёв добрались на снегоходе, прицепив к нему сани с поклажей. Ехали по хорошо накатанному руслу небольшой речушки. Была и другая дорога по просеке, но решили особо «не светиться».

Ручьи – три десятка срубовых домов, население – охотники и рабочие с лесопилки. Лесопилка не работала уже неделю – всё занесло, и поселок утопал в высоченных сугробах в рост.

Остановились у крайней избы.

– Подождите, Александер. Я быстро. Обстановку разведать надо, – Андрей соскочил с седла и пошел к дому.

Возвратился через двадцать минут.

– Поехали. Никто тут на такое не подвяжется, я же говорил. Еcть только один человек.

Они проехали на другую сторону поселка. На дороге работал бульдозер, расчищал заносы.

Нужный дом оказался на отшибе.

Андрей остановил снегоход и они пошли пешком по узкому проходу в сугробах.

Хозяин, маленького роста хант, в ватнике и валенках, расчищал крыльцо снеговой лопатой.

– Здорово, Саня. Принимай гостей, – Андрей помахал охотнику рукой.

– Ох, Андрей, давно тебя не видел, – Саня поставил лопату и потопал ногами по крыльцу, – заходи, чай пить будем.

Из сеней был ход в комнату и в чулан. Александер заметил в чулане висящие шкуры – лисьи, волчьи. Комната в доме была одна, посреди стояла печь, бросающая из топки красные отблески на половицы. Ставни плотно прикрыты.

Саня включил электрочайник.

– Хорошо, что электричество есть. От ЛЭП питаемся, – он поставил перед гостями чашки, нарезанный белый хлеб и варенье.

– Мы к тебе по делу…

– Да погоди ты с делом, Андрюха. Чайку попьём, погутарим про погоду. А дело твоё подождёт. Тут, почитай, гости раз в год бывают. А что, к Митричу заходил?

– Сразу же.

– А чего это он… с вами не пришёл?

– Не захотел.

– Чудно. А это кто, познакомь.

– Да, знакомьтесь. Это мистер Алекс Брайден, из Америки.

– Ух ты! Из самой Америки? К нам, значитса? А меня Сашей кличут.

Брайден пожал маленькую ладошку.

– Не побрезгуйте, угощайтесь, – Саня налил чаю в кружки. На левой руке у него не хватало трёх пальцев.

Поговорили о погоде, о ценах и надвигающемся кризисе. Александер заметил ружья, висящие на стене. Среди тулок был и настоящий «Зауэр» бокфлинт. Саня перехватил взгляд.

– Хорошее немцы делают оружие. Справное. А у вас какое? – он кивнул за зачехленный ствол.

Алекс показал.

– Ого! Сурьёзная машинка. Девятка?

– Иес, тридцать восьмой калибр.

– Извиняюсь, и на кого вы собрались охотиться… с таким?

Андрей кашлянул.

– Саня, мистер Брайден хочет, чтобы ты помог ему выследить медведя.

– Так с нашим удовольствием. Только надо было с Митричем насчёт собак договориться. Что же вы с Митричем-то?

– Нет, Саня. На того медведя собаки не нужны.

Саня с подозрением покосился на американца.

– Какого такого медведя?

– Ну, ты же понял, на какого.

Саня поджал тонкие губы.

– Вон оно чё… А я-то думаю – и что это Митрич не зашёл. Ну, ладно, я что-й то запамятовал. Мне же в город собираться надо. А вы ещё к кому зайдите, Андрюха. Вон, к Красильникову, или…

– Саня, не дребезди. Ты же один видел ЕГО. И знаешь, как его можно взять.

– Да мало ли чего я знаю и чего видел!!! – взвизгнул Саня, – хотите в тайге сгинуть, так я вам не компания. Идите сами, я вам вон на карте покажу.

Александер понял, что пора вступить в разговор.

– Саша, я заплачу хорошие деньги. Соглашайтесь.

Саня сел на табурет, с интересом уставившись на Брайдена.

– Это какие же?

– Две тысячи американских долларов.

– Только-то? Я за две недели на большее шкур продаю.

– Четыре тысячи. Это ваш месячный заработок. А работы на три-четыре дня. Соглашайтесь же, мистер Саня.

Хант помолчал с минуту.

– Ладно, будь по-вашему. Не знаешь, на что ты идёшь, американец. Но дело твоё, только деньги вперёд. Не ровен час, не вернёшься.

– Половину. Остальное потом.

– Ладно. Поедем завтра утром, на двух санях. За десять километров до места моторы оставим, на лыжах пойдём. И вам одежонку другую подобрать бы.

***

К вечеру собрались.

Белый камуфляж, специальное арктическое бельё, паек на двое суток, палатка, портативный газовый калорифер, приборы ночного видения, лыжи, оружие, два спутниковых телефона, мясо – десять килограмм. Саня долго рассматривал газовую печку и оценивающе щелкал языком. Он впервые видел такой гаджет.

– Зачем столько мяса? – поинтересовался Андрей.

– Медведь – шатун. На приваду будем брать.

Привада – железная бочка, набитая камнями и мясом, прикованная цепью к дереву. Медведь идёт на запах мяса и легко может уволочь бочку. Поэтому её накрепко привязывают к неподвижному предмету.

Зимой мясо промерзает, и почти не пахнет. Решили нагреть бочку огнем костра, а угли обработать специальным препаратом, чтобы отбить запах гари.

Метрах в пятидесяти – ставить палатку, где можно обогреться. Ждать придётся не меньше суток, а то и трое. Двое стрелков встанут с подветренной стороны, не ближе тридцати-сорока метров, третий – в палатке, на смену.

***

Алекс всегда побеждал.

Он был гражданином самой великой и мощной страны мира, обеспеченным гражданином. Он привык получать от жизни удовольствия, которые были гарантированы ему счётом в банке.

Убивать животных было одним из таких удовольствий.

Нет, он не ел оленьего или кабаньего мяса. Ему нравился сам процесс. Он не задумывался о чужой смерти – ведь это были всего-навсего животные. Безмозглые, тупые, низшие твари. И не было разницы, что одни из них были травоядные, другие – свирепые хищники. Властвуя над их жизнями, он ощущал себя почти богом.

Другая сторона медали – престиж, чувство самоуважения, которое возникало всякий раз, когда в клубе он предъявлял охотничьи трофеи. Будь это слоновий бивень или шкура льва.

Как говорят в Америке, он сделал себя сам. Кропотливым упорным трудом он добился в жизни всего, что имел сейчас. И теперь он – преуспевающий финансист, плетущий деньги «из воздуха», из ничего.

Откровенно говоря, этих русских он не понимал. Как они могут влачить такое убогое существование, имея такие несметные богатства? И эти двое, Андрей и Саня, готовы уступить ему пальму первенства в охоте на реликтового медведя, польстившись на несколько тысяч долларов… Почему? Мелочная жадность?

В таком случае, они мало отличаются от зверя, идущего на приманку. Примитивные людишки, они не чета ему.

…Поляна оказалась в самом деле очень большой, метров сто в поперечнике. Приваду устроили возле бурелома, чтобы затруднить добыче бегство. Стрелки расположились в пятидесяти метрах, по краям поляны напротив друг друга. Палатку поставили в глубине леса.

Обустроились только к вечеру, когда уже стемнело.

Саня остался в палатке, а Алекс с Андреем заняли позицию на первые два часа.

Бочку с привадой было хорошо видно. Брайден устроился у большого пня, карабин положил рядом. Поляну покрывал ровный снежный наст, нарушенный лишь у кромки леса следами бурундуков и зайцев.

Над поляной бесшумно пролетела сова, он видел её в инфракрасный прибор.

Мороз усиливался, но пока Александер не ощущал его.

Прошло около часа, или чуть больше, тучи рассеялись, и поляну осветила полная луна.

«Восьмая луна», – подумал Александер.

Поляна преобразилась.

Всё заискрилось в её лучах, и силуэты вековых елей проступили из таёжной темноты. С ветки снова слетела сова, с шорохом обрушив с еловой лапы снег.

Брайден не знал, сколько ещё прошло времени. Вдруг верхушки елей наклонились в разные стороны, освобождаясь от снежного плена, словно кто-то большой продирался сквозь заросли осоки, и на поляну вышел медведь.

Сказать, что он был большой, не сказать ничего. В холке он достигал метров пять, или шесть. Шерсть, его покрывающая, переливалась то красноватым, то белым цветом. Вокруг тела мерцал синий ореол, или сияние.

Стало светло, почти как днем.

Медведь остановился и понюхал воздух. Видимо, что-то почуяв, он двинулся в сторону Брайдена, лапами взрывая наст.

В ушах у Александера стал нарастать жуткий звон. Он инстинктивно нащупал карабин, и ничего не соображая, выстрелил. Потом ещё, и ещё…

Тайгу разорвал страшный рёв, вздымая тучи снега к макушкам елей. Медведь подошел к Алексу вплотную – огромная голова заслонила свет Луны, словно пули прошли мимо. Под передней лапой треснул приклад ружья.

Зверь снова издал рык и не спеша направился в чащу.

…Его нашли через три дня у костра. Митрич нашёл. Саня, уснувший в палатке, отравился газом от неисправной горелки, а Андрей получил в грудь все шесть пуль мистера Брайдена.

Самого Алекса отправили домой, продержав в психиатрической клинике Новосибирска шесть дней. Что так сильно повлияло на его сознание: то ли вид зверя, то ли его голос, то ли ещё что – неизвестно.

Васенька

Я видел его здесь три раза.

Этого человека в парке. И он всегда сидел на лавочке.

Парк, скорее небольшой сквер, огороженный забором из высоких железных пик, располагался на углу Печорской и Архитекторов. В ограде образовались две прорехи, позволяющие срезать угол. Но главное, пожалуй, была тень от каштанов и кленов. Я нырял в эту тень, оставляя остальным прохожим, бредущим по тротуарам, невыносимую августовскую жару.

В глубине сквера скрывалось в листве двухэтажное здание желтого цвета. Что в нем располагалось, я не знал.

Человек был необыкновенный.

Когда я в первый раз прошел мимо него, ноги стали ватные, словно попали в смолу или патоку. И перед глазами как пелена, или густой туман. Так бывает.