Страница 1 из 3
Как и многие из вас, напахавшись за год в офисе, я отчаянно ждала свой отпуск. Это кажется, что работа в офисе легкий и простой труд, может быть, где‑то так и есть, а у меня вечный стресс и жизнь как на вулкане. Так что, отпуск очень долгожданный. Оставаться в городе я не планировала, потому что, если ты никуда не уехал, найдутся тысячи причин, по которым тебя вытащат на работу. Да и лучший отдых – это смена локации, пусть и ненадолго. Поэтому я который день рассматривала красочные каталоги отелей в интернете.
Очень хотелось уехать куда‑нибудь в теплые края. Нужно учитывать, что поеду одна, а значит, вопросы личной безопасности в поездке должны быть максимально продуманы. Отель должен иметь пять звезд, иначе гарантий безопасности практически никаких.
Не могу сказать, что моя внешность прямо сверх-привлекательна: короткие темные волосы, большие карие глаза, в чертах лица улавливалось что‑то восточное, азиатское, мой рост 175 см, и размер одежды пятидесятый. То есть не слишком уж полная, но и совсем не худая. Лично я себя оценивала как обладательницу приятной внешности. Но опасные приключения могут настигнуть не только красоток, если не побеспокоиться о возможных рисках заранее.
В отели Азии не потянуло, вроде и красиво, а не хочется. Перешла в Африку. С одной стороны, отдых вроде как более опасен, но с другой – не зря же королевские особы выбирают именно этот континент для отдыха. Да и рассказы про приключения Алана Квотермейна были ярким впечатлением детства.
Ну что же, Африка так Африка. Был выбран отель в Дурбане, забронирован и оплачен. Я с нетерпением ждала поездки. И вот, здравствуй, Африка. В октябре Дурбан оказался прекрасен, а Индийский океан и того лучше. Ни минуты не жалела о поездке. Проблем с коммуникацией не было – персонал отеля прекрасно говорил на английском, который я неплохо знала.
Не смотря на высокий уровень безопасности отеля, меня все же немного напрягало, что я одна. Думала, что весь отпуск проведу на территории отеля, купаясь и загорая. Но на второй день пребывания в отеле, на завтраке, познакомилась с семейной парой, которые так же оказались из России. Они отдыхали в этом отеле с большой компанией их друзей. Оказались очень веселыми людьми. Так что хорошая компания тоже сложилась. На пятый день отдыха кто‑то из них предложил съездить на экскурсию в Драконовы горы в заповедник «Гигантс Касл», там не только красивый вид, но и древняя наскальная живопись.
- А почему нет? – подумала я и согласилась.
И вот через пару дней мы все поехали на экскурсию. Для человека не очень спортивного и не особо следящего за своей физической формой, экскурсия была не из легких, идти в горы было тяжеловато. Но все трудности подъема компенсировались невероятными видами гор. Я шла последней в колонне экскурсантов, периодически задерживаясь, чтобы внимательно рассмотреть рисунки бушменов. Остановившись перед очередной картиной древнего человека, заметила лежащий рядом со скалой камень, на котором тоже есть какие-то рисунки, но он присыпан мелким щебнем. Я присела рядом, и попыталась смахнуть мелкие камешки, мешающие увидеть изображение на камне. Но как только дотронулась до камня, перед глазами что-то вспыхнуло, а затем появился темный коридор с яркой точкой света в его конце, и я полетела туда. Чем ближе была к свету, тем сильнее он сиял и слепил, в какой‑то момент не стало видно ничего, кроме слепящего сияния. Мое сознание погасло.
Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на полу помещения с прозрачными стенами. Кое‑как поднявшись, оглянулась по сторонам – на меня через прозрачную перегородку сурово смотрели несколько мужчин‑альбиносов. Мой вопрос возник сам собой:
– Где я и кто вы?
В ответ один из мужчин заговорил на непонятном языке, в котором было большое количество шипящих звуков.
Я развела руками и сообщила:
– Ничего не понимаю. Может быть, вы знаете английский? Ду ю спик инглиш?
Мужчины продолжали смотреть на меня. Затем один из них указал на меня и произнес: - «Киэнгир», - и добавил, - «камеш».
После этого из пола и стен с шипением пошел белый дым, вдохнув его, я потеряла сознание.
Придя в себя, я открыла глаза: надо мной нависал прозрачный радужный купол, по крышке которого бежали неизвестные символы. Немного приподняв голову, насколько позволял купол, увидела, что лежу в чем‑то похожем на капсулу. Одежды на мне не было. Я попыталась руками приподнять крышку этой капсулы и встать. Но ничего не вышло. Через прозрачную крышку было видно, что в помещении никого нет. Зато было много приборов непонятного назначения, которые таинственно мерцали разными огоньками.
- Придется ждать пока меня освободят, – подумала я.
Не знаю, сколько пролежала в ожидании, когда кто‑то зайдет, но по моим ощущениям, прошло несколько часов. Все происходящее заставляло меня недоумевать. Ничего не понятно: ни где я, ни кто были те мужчины, говорящие на непонятном языке, ни как должна добираться обратно домой, где мои вещи, почему голая, и что вообще со мной делали.
Все, что понимала сейчас – это то, что лежу в заблокированной капсуле в центре помещения, беспомощная и голая. И самое странное, никакой паники и истерики не было. Я решила, что мне вкололи что‑то успокоительное, пока была без сознания, потому что в моей ситуации невозможно с таким спокойствием воспринимать окружающую обстановку.
Вдруг краем глаза заметила, что одна из стен сдвинулась, и в помещение зашел мужчина. Зашедший направился не к капсуле, в которой находилась я, а к приборам, находящимся слева от капсулы. Он водил рукой над приборами, и в ответ на его действия, над ними появлялось полупрозрачного поле со строчками светящихся пиктограмм.
Решив обратить на себя его внимание, я застучала ладонями по крышке капсулы. Меня услышали не сразу. Когда он все же подошел, успела сильно отбить руки о крышку капсулы. Мужчина внимательно рассматривал мое тело через прозрачный купол, потом его губы начали шевелиться, но я не слышала, что он говорил. От этого становилось страшно. Я начала кричать и требовать, чтоб меня выпустили. Но вместо этого он что‑то нажал на корпусе капсулы, и снова пошел тот белый дым, который мне запомнился по комнате с прозрачными стенами. Естественно, я отключилась.
В следующий раз пришла в себя от кошмарной, просто адской боли, мне казалось, что тело одновременно разрывает на маленькие кусочки, и я горю. Открыв глаза, закричала. Меня выгибало в судорогах, мое тело в агонии билось о крышку. В какую‑то секунду глаза зафиксировали двух мужчин в помещении, а когда я начала кричать еще сильнее, один схватил второго и с силой прижал к капсуле лицом. Удар был такой силы, что у прижатого из носа потекла кровь прямо на крышку. Кровавая лужица расползалось надо мной. Через секунду капсулу заполнил белый дым, приносящий мне беспамятство в очередной раз.
Новое пробуждение было более спокойным, я по‑прежнему находилась в капсуле, голая, но боли не чувствовала, хотя в мышцах ощущалась легкая слабость. Буквально через несколько минут после того, как открыла глаза, в помещение вошли пятеро очень высоких и широкоплечих мужчин‑альбиносов. Мне показалось, что их рост больше двух метров. Двоих из них я вспомнила – это они выясняли отношения у капсулы, когда меня разрывало от боли. Остальных - видела впервые. Тот, которого чуть раньше приложили лицом о капсулу, подошел ближе и что‑то нажал на корпусе. После чего сказал:
– Я сейчас открою капсулу. Ты должна вести себя спокойно, иначе тебя вновь усыпят.
– Я постараюсь вести себя спокойно, но прошу дать мне одежду и объяснить, что происходит, – попросила в ответ.
«А мне почему-то понятен их язык, – отрешенно отметила я про себя. – Это шипение обрело смысл. Как это получилось? Новые вопросы без ответов».
– Ты получишь одежду, а чуть позже и ответы, – сообщили мне.
После этого крышка начала плавно открываться. Я поднялась, но не торопилась вставать на пол, наоборот, осталась сидеть на ложе капсулы и подтянула колени к себе, чтоб хотя бы так закрыться от изучающих взглядов мужчин. Молчание затягивалось. Я молча смотрела на них, а они – на меня.
– Вы мне обещали одежду, – напомнила я.
Один из них подошел к стене, и приложил к ней руку, после чего от стены отодвинулась панель, за которой оказались полки с разными свертками. Мужчина взял один них и принес мне.
–Вы не могли бы отвернуться, пока я переодеваюсь?– озвучила новую просьбу.
– Ты еще не пришла в себя, не понимаешь, что можно делать, а что нет. Мы не можем позволить себе оставить тебя без контроля, – отказали мне.
И только один из них, усмехнувшись, отвернулся. Понимая, что лучших условий не будет, я развернула выданный мне сверток. Там оказался комбинезон, причем размеров на пять больше моего. Ну, хотя бы так, пусть больше размером, чем мне нужно, главное, чтоб не голой. Собственная нагота очень напрягала. Но как только я надела комбинезон, он сразу же сжался до моего размера. Только ноги оставались босыми.
– Может быть, можно выдать мне какую‑нибудь обувь? – показав на голые ступни, произнесла я.
Мне сказали нажать на выступы на ткани комбинезона чуть выше коленей. Я нажала. И мгновенно на ногах появилось как бы продолжение комбинезона, полностью покрывшее стопы. Теперь ноги были закрыты полностью, из комбинезона торчали только кисти рук и голова.
– Что же, если вы не против, то мне хотелось бы получить ответы на вопросы: где я и кто вы? – вернулась к насущной проблеме.
Мужчины посмотрели на меня еще внимательнее и предложили следовать за ними.
Мы вышли из помещения. За дверями оказался длинный коридор с высоким потолком. Я и сопровождающие меня шли достаточно своеобразно: меня поставили в центре, впереди меня двое, по одному по бокам и позади меня еще один. Я крутила головой, пытаясь увидеть хоть что‑то, что подсказало бы мне, где нахожусь. Никаких подсказок. Да и рост моих спутников здорово мешал что‑либо увидеть. Но тут на одной из стен я заметила табличку, на которой прочла: «Уровень 150».
Меня прошиб холодный пот, прочтенная надпись состояла из пиктограмм. Я никогда не изучала такой язык, даже не слышала ни об одном современном, на котором писали бы пиктограммами. И до меня только сейчас дошло: я говорю и читаю на незнакомом языке. Надеюсь, что мы хотя бы на Земле, потому что представить себе, что я не на своей родной планете, не могла. Я всегда смеялась над рассказами якобы похищенных инопланетянами, но, похоже, это случилось в реальности со мной. Адская боль наверняка была частью их какого‑то эксперимента. Они что‑то со мной сделали. Надо понять, что именно. Надеюсь, меня не убьют.
Меня начало трясти. Нервная дрожь была такой сильной, что стало перехватывать дыхание. В голове билась мысль: только бы я ошиблась и нахожусь просто в какой‑то секретной лаборатории, а внешность мужчин можно объяснить чем‑то простым и понятным. Но мозг буксовал в попытке объяснить происходящее логичными и разумными доводами. А мы все шли и шли, сворачивали в разные коридоры на развилках, несколько раз проехались в чем‑то похожем на лифт. Окружившие меня мужчины не обращали на меня никакого внимания и просто вели к какой‑то цели. Наконец, перед нами с шипением открылись очередные двери, и мы попали в большой зал, где, как в амфитеатре, сидели люди. В центре было небольшое круглое возвышение, куда меня и сопроводили. Я встала на него, свет бил мне в глаза, доносился неясный гул голосов. Казалось, что тысячи глаз смотрят на меня сейчас и оценивают. Вдруг раздался голос:
– Приветствую тебя, киэнгир, назови свое имя.
– Я не знаю, что означает киэнгир, но меня зовут Анна, – ответила я. Гул усилился, сияние света тоже. Еще немного яркости, и у меня потекут слезы.
– А достойна ли ты этого имени? Приложи руки к определителю силы энергии, – продолжил голос.
– Что‑что? – переспросила я. – Что за определитель силы энергии?
– Сейчас увидишь, – ответили мне.
Из пола начал выдвигаться прозрачный кристалл, достигнув примерно полутора метров в высоту, кристалл остановился.
– Прикладывай к его вершине руки, – скомандовал тот же голос.
Борясь с внутренней дрожью, я шагнула ближе к кристаллу и приложила руки к его вершине. Пару секунд ничего не происходило, а затем от кристалла полыхнуло золотое сияние, да так, что я на несколько секунд полностью ослепла. Зал затих.
– Ты из золотого крыла дома Ану. Твоя миссия – полеты. Ты достойна имени, оно останется тебе. Ты сияешь, – сказал голос, разбивая тишину.
Я, наконец, проморгалась после вспышки. Слова о сиянии удивили. Посмотрев на свои руки, увидела, что они действительно светятся золотым светом. Сейчас свечение уже не было таким ярким и ослепляющим, но все равно мои кисти продолжали светиться достаточно сильно. Чтобы не отвлекаться на их сияние, я сцепила руки за спиной. Ситуация становилась все более непонятной.
– Скажите мне: где я и кто вы? Что вы со мной сделали? – задала волнующий меня вопрос.
– Ты на космическом корабле дома Ану. Наш корабль‑планетоид носит имя Нибиру. А мы, как нас называли на твоей планете, аннунаки. Отвечу и на незаданный вопрос: ты наш условный потомок, представитель искусственно созданной нами расы киэнгиров. Результат генетического эксперимента по смешению наших генов и генов жителей твоей планеты. Улетая, мы оставили несколько переходов для телепортации, которые активируются, когда в пределах их радиуса работы попадает киэнгир с определенными мозговыми волнами. Переход срабатывает, и киэнгир попадает к нам. За период нашего отсутствия много разных рас посетило твою планету и оставило там свой генетический материал, поэтому мы проводим процедуру коррекции генома, чтобы киэнгир мог стать частью дома Ану и выполнять свои обязанности.
– А вы можете вернуть меня домой? – уже предчувствуя ответ, спросила я.
– Нет, домой ты не вернешься. Забудь о планете Ки. Твое жизненное время теперь полностью принадлежит дому Ану. Ты останешься тут навсегда, – разрушил мои надежды этот безжалостный голос.
Внутри все оборвалось. Но я нашла в себе силы продолжить задавать вопросы:
– Что за планета Ки? Это вы так называете Землю? Я рождена свободной, и мое жизненное время принадлежит только мне. Вы не можете решать за меня, как проживать мою жизнь. Вы обладаете такими невероятными знаниями и технологиями, но почему же хотите лишить меня моей свободы? Я не рвалась к вам на корабль, и нахожусь здесь не по своей воле. У нас на Земле нет рабства, хотя мы еще и близко не подошли к уровню ваших технологий.
– Смирись. Да, планета Ки – это, по‑твоему, Земля. Мы создали подобных тебе для вполне конкретных целей. Все киэнгиры рождены рабами. Тебе оставили твое имя – это большая уступка с нашей стороны, – вновь произнес голос.
– Я не раба, не хочу смиряться с этим, – прокричала я. – Верните меня домой.
– Будешь создавать проблемы своим поведением – тебе скорректируют не только геном, но и сознание. Киэнгиры плохо сопротивляются нашему влиянию, вы это называете гипноз. Так вот, ты или добровольно будешь жить по нашим условиям или все равно будешь делать то, что тебе говорят. Жаль будет терять яркость твоего сияния, но если не оставишь выбора, то твою волю подавят. Тебе объяснят твои задачи и обучат. В определенных рамках ответят на дополнительные вопросы. Куратором назначается Ишум. Вопросы задашь ему. Малое собрание дома Ану закончено, – подвел черту голос. После этого сияние в зале потухло.
Я огляделась- зал был пуст. Быстро же все исчезли и, главное, как и куда? Рядом со мной остался стоять один мужчина. Или теперь правильно говорить аннунак?
– Я – Ишум, твой куратор, – представился он.
Я узнала его, это он разбил лицо другого аннунака о капсулу.
– Мне кажется, я тебя помню. Если только мне тогда, в капсуле, все не показалось, – задумалась я.
В ответ он усмехнулся и позвал за собой:
– Пошли, здесь больше делать нечего. Отведу тебя на наш уровень, туда, где живут представители золотого крыла дома Ану. Отвечу на некоторые вопросы и покажу, как пользоваться оборудованием твоего жилого пространства.
Мы вышли из зала. Снова были сплошные коридоры, лифты и опять коридоры. В очередном из них я увидела золотистую надпись «Уровень 70». Но куратор вел меня дальше. Спустя минут двадцать он остановился перед надписью «Сияющее золото полета» и сказал:
– Твое жилое пространство находится за этой дверью. Но сейчас мы зайдем в мой кабинет, и я присвою тебе уровень доступа. Ты сможешь перемещаться по нашему уровню, получишь доступ в ряд хозяйственных помещений, но покинуть его пока не сможешь. Затем провожу тебя обратно и покажу, как пользоваться удобствами жилого пространства. После у тебя будет двенадцать часов свободного времени, а потом я приду за тобой и начнем занятия.
– А если я не хочу никаких занятий, а если отказываюсь принимать как раб ваши условия?
– Тебе уже было сказано, твою личность скорректируют. Обратно вернуть здравый рассудок будет нельзя. Следуй за мной. Кстати, чтобы обратиться к мужчине, перед именем нужно сказать «эн», чтобы обратиться к женщине, перед именем нужно произнести «нин». Например, ко мне можешь обращаться эн Ишум, без упоминания моих званий и заслуг, а я к тебе буду обращаться нин Анна. Когда будешь знакомиться с другими, сразу выясняй, как можешь к ним обращаться, чтобы избежать проблем и недопонимания.
Я кивнула, принимая к сведению его слова, и пошла за ним дальше. Через пару минут мы остановились перед очередной золотой надписью: «Ведущий золотого сияния». Ишум приложил руку к стене под надписью, и она сдвинулась, открывая проход в помещение. Куратор зашел в эту комнату первый, я за ним. Бегло окинув взглядом пространство, увидела на стенах много непонятных приборов, периодически мигающих огоньками. Стол и кресло стояли в центре комнаты. Проходить дальше и садиться в кресло я не стала, и продолжала наблюдать за действиями своего куратора.
Сначала Ишум подошел к правой стене и что‑то нажал в одном из приборов. Сразу же в центре стола поднялся куб, грани которого были примерно по тридцать сантиметров.
– Положи руку поверх него, – приказал Ишум, показывая на куб. – С помощью этого куба будет установлен твой уровень доступа.
– Это больно? Какую руку прикладывать?– уточнила я.
– Нет, скорее щекотно. Можно приложить любую, это не важно, – усмехнулся Ишум.
– Хорошо, – кивнула я и, шагнув к столу, приложила левую руку к кубу. Она сразу же прилипла к поверхности куба. По его граням побежали световые волны. Возникло ощущение, что мне щекочут центр ладони. Мои руки вновь стали светиться: и та, что лежала на кубе, и та, которую прижала к груди, ощутив, что не могу убрать ее с куба. Внезапно все прекратилось, куб больше не держал меня. Сияние рук так же пропало.
– Что дальше? – я повернулась к Ишуму.
– Сейчас вернемся к твоему жилому помещению, и у тебя будет отдых. Примерно через двенадцать часов, по принятому на твой планете исчислению времени, я вернусь, и мы начнем обучение, – поставил он в известность.
Затем мы покинули его кабинет. Через несколько минут он вновь привел к стене с надписью «Золотое сияние полета».
– Теперь сама приложи руку к стене под надписью. В любом месте, – потребовал Ишум. – Проверим.
Я приложила. И, о, чудо, панель стены сдвинулась, и передо мной показалась моя комната с непонятными приборами. Ишум снова зашел первым, а я за ним.
–Смотри, эта комната – твой кабинет. Подойди к левой стене и приложи к ней руку. Затем подумай о том, что хочешь зайти в жилую часть. Здесь все управляется твоим желанием, – объяснял Ишум.
Мне стало любопытно, и я дотронулась рукой до стены, подумав о проходе в жилую часть. В ответ на мои мысли, панели сдвинулись, и перед глазами появилось квадратное помещение, похожее на прихожую в квартире. Не дожидаясь дальнейших команд, я зашла и снова приложила руку к стене, подумав, что хочу попасть в спальню. Стена вновь пришла в движение, и передо мной появилось круглое помещение, в центре которого стояла кровать. Я решила найти санузел, Подчиняясь мысленному приказу стена снова сдвинулась, и передо мной открылось небольшое помещение с чем‑то похожим на душевую кабину, так же был и унитаз.
– Гигиена тела проводится следующим образом: встаешь в центр кабины и отдаешь команду «Чистка». С туалетом проще, поднимаешь крышку, садишься, делаешь свои дела и закрываешь крышку. Для чистки одежды оставляешь ее в кабине, выходишь и так же отдаешь команду «Чистка». И тело, и ткань очищается специальными микро‑волнами. Привычная тебе вода отсутствует. Но вообще, наша одежда обладает самоочищающейся функцией, раз в тридцать минут автоматически проходит полная очистка материала, из которого создан комбинезон. Он так запрограммирован. И какой‑то особой необходимости в дополнительной очистке одежды нет. А еще запустить очистку одежды можно принудительно и на себе в любое удобное тебе время, для этого нужно приложить руку к груди и отдать команду «Чистка». В момент очистки ты можешь почувствовать слабое тепло, не волнуйся, это нормально. Для того, чтобы поесть, выходишь снова в прихожую, прикладываешь руку к стене и отдаешь команду «Кухня». Откроется дверь в помещение, где есть стол и стулья. Заходишь, садишься за стол, прикладываешь ладонь к столу и отдаешь команду «Еда», на столе появится питательная смесь, это и еда, и питье одновременно. Дальше кабинета никто в твое жилое пространство проходить не имеет права. На этом инструкция окончена, остальные вопросы задашь завтра, – быстро проговорил Ишум оставшиеся инструкции и покинул мое жилое пространство. Дверь за ним закрылась, а я осталась стоять и недоуменно смотреть ему в след.
Тряхнув головой, отгоняя плохие мысли, решила, что сейчас самое разумное будет поесть, принять волновой душ и лечь спать. Голова кругом от происходящего, на которое я похоже никак повлиять не могу.
Выданная по команде «еда» смесь, была на вкус пресной, но сытной. Пить после нее не хотелось. Так называемый волновой душ оставил после себя ощущения, что по коже словно скрабом прошли.
Придя в спальню, я не знала, куда положить комбинезон. А еще пожалела, что не спросила, где тут спальное белье, пижама, есть ли у них привычные мне подушки и покрывала. Ложиться спать голой в этом месте я просто боялась. В итоге снова надела комбинезон и легла в нем на кровать. Сон никак не шел, слишком много всего случилось.
Я начала прокручивать в голове события сегодняшнего дня, и слезы полились градом. Долго рыдала от безысходности и своей беспомощности в этих обстоятельствах. Мои глаза уперлись в сероватый потолок. В голове промелькнула мысль: хоть бы вместо него увидеть звезды. И в эту же секунду вместо потолка возникло звездное небо. Я смотрела на звезды и вспоминала все хорошее, что осталось на Земле – родителей, брата и сестру, друзей, родной мир, свою понятную жизнь и продолжала реветь, пока не заснула.
Когда я проснулась, то над головой все так же было звездное небо. Ничего менять не стала, всё лучше, чем унылый и безнадежный серый цвет. Выйдя из спальни в прихожую, я захотела попросить у умной техники что‑то типа зеркала, чтобы увидеть себя. Приложив руку к стене, попыталась сформулировать свое желание более четко. Слово «зеркало» техника, похоже, не знала, но команда «увидеть отражение» сработала, и стена стала зеркальной.
Да уж. Отражение было еще тем. Хорошо, что стрижка у меня короткая, а волосы жесткие и хорошо держат форму, поэтому никакой возни с волосами не требовалось. Лицо от многочасового рыдания было опухшим. Сейчас мне было абсолютно все равно, как я буду выглядеть в глазах тех, кто меня похитил. Но лицо умыть следовало. Я захотела принять душ, в надежде, что он снимет отек. Гигиеническая процедура ни на что особо не повлияла. После душа направилась в кухню, чтобы поесть. Это какой-то дикий контраст кошмарных событий и рутины.
По команде «еда» вновь появилась смесь. Она была такая же пресная, как вчерашняя. Похоже, мне предстоит этим питаться до скончания моих дней. Настроение делалось все хуже и хуже.
Вернувшись в спальню, и полежав на кровати еще какое‑то время, поняла, что хочу изучить свой, так называемый, кабинет. Может, если осмотрю всё там, то хоть что‑то понятнее станет. Я ведь умею читать.
Но чуда не произошло, как не силилась найти хоть какие‑то надписи на приборах – ничего не получалось. Их функции оставались для меня загадкой.
Подойдя к столу, я села за него, и несколько раз хлопнула ладонью по столешнице. Не знаю, чего именно ждала, но вдруг бы, как у Ишума, выдвинулся какой‑нибудь куб. Ничего не изменилось, стол остался таким, как был.
Я положила голову на лежащие на столе руки, и снова задумалась о том, что мне теперь делать. В такой позе меня и застал зашедший ко мне Ишум. Я, не поднимая головы со стола, посмотрела на него.
– Приветствую тебя, нин Анна, – бодро произнес Ишум.
– Эн Ишум, – уныло отозвалась я.
– Сейчас мы с тобой пойдем к медикам, где тебе сделают еще ряд тестов. Больно не будет. Но нужно проверить еще раз твое состояние перед погружением в обучение, – расписал нашу будущую программу действий Ишум.
– Что мне сделать, чтобы вернуться? – невпопад вместо ответа, произнесла я. – Неужели никого и никогда не отправляли обратно на их планету?
– Никого и никогда, – вздохнул Ишум. – Пойдем, самое правильное, что ты сейчас можешь сделать – это не допустить, чтобы к тебе начали применять воздействие. Твоя личность будет стерта, будешь как механизм выполнять приказы и всё. Со временем, возможно, ты увидишь тех, кого подвергли внушению, а сейчас послушай меня и прими правильное решение. Пошли, лучше нам не опаздывать.
Я молча встала и последовала за ним. Снова коридоры и переходы, а вот и знакомый уровень 150. Куратор привел меня ту комнату, где меня держали в капсуле. А может это просто похожее помещение.
На этот раз здесь несколько аннунаков возились с приборами.
– Приветствую всех, – поздоровался Ишум. – Я привел нин Анну для проверки показателей.
Один из аннунаков поднял голову и посмотрел на меня
– Приветствую, нин Анна. – произнес он. – Подойди ко мне.
– Приветствую. Как мне к вам обращаться? – вспомнила я урок вежливости от Ишума.
– Эн Наннар, – доброжелательно ответили мне.
Я подошла к нему. Наннар сказал, что мне нужно положить руки сверху на полупрозрачный механизм, настройку которого он производил, когда мы с Ишумом зашли Затем нужно постоять так некоторое время, пока он не разрешит их убрать. Я выполнила то, что мне сказали. Снова возникло ощущение прилипших к поверхности рук, щекотка и сияние. После чего мне было велено убрать руки.
Наннар на что‑то нажал в приборе, и над ним развернулась таблица с показателями. Прочитать‑то я могла, а вот понять, что значит тот или иной параметр, насколько там все нормально или не нормально, я уже не могла. Для меня эта таблица была бессмысленным набором знаков. А вот Наннар и Ишум нахмурились.
– Что это значит? Со мной все в порядке? – запереживала я. Мне нужно быть здоровой в этом обществе, неизвестно что со мной сделают, если заболею.
– В общем и целом, в порядке, но не в норме, – произнес Наннар, чем заставил переживать еще сильнее.
– Это как понять? – сильно нервничая, спросила я.
– Это значит, что твой геном не совсем вернулся к нужным нам стандартам. В твоей ДНК, помимо людей, отметились и атланты, и лахму, и тиаматы. Наследие лахму практически полностью подавлено, а вот атланты и тиаматы остались в твоем ДНК. Что это значит конкретно для тебя – будут проводиться дальнейшие исследования. Кроме того, возможна нестандартная реакция твоего организма на все, что угодно. Что это значит для нас – так же исследования, и попытки сгладить негативные последствия реакций твоего организма. Полная неопределенность. Нужно понять, насколько ты сможешь выполнять свои задачи с таким набором генов, – объяснил Наннар.
– Что значит исследования? Меня что будут разрезать и изучать мои внутренности?! Кто такие эти лахму и тиаматы? – чувствуя подступающую истерику, крикнула я.
– За кого ты нас принимаешь? Мы не садисты и не убийцы! – возразил Наннар. – Лахму – это жители планеты, известной тебе как Марс, а тиаматы – жители планеты, названной вами Фаэтон.
– От общества, в котором за тебя решают, чем и как ты должен заниматься, где свободного человека превращают в раба, можно всего ожидать, – продолжала кричать я.
– Резать тебя никто не будет, убивать тоже. Эн Ишум, начинай обучение. О том, как оно проходит, об ее реакциях и об ее состоянии сообщай мне ежедневно. Если ничего не потребует экстренной встречи, то через семь дней приходите снова для проведения новых исследований. Время, которое я мог уделить вам – закончилось. Прошу вас уйти. А мне нужно, в свете новых данных, все еще раз обдумать, – разозлился Наннар.
После этого Ишум меня снова куда-то повел. Через некоторое время блужданий по коридорам, мы остановились у одной из стен, к которой Ишум приложил ладонь. Стенные панели сдвинулись, и открылось очередное помещение. Зайдя внутрь, я решила осмотреться. Сначала бросался в глаза полный минимализм: кроме капсулы, которая в отличие от той, где уже была, стояла вертикально, и, кроме пульта, рядом с ней не было ничего. Помещение было большим, подняв голову, потолка я не увидела, стены уходили куда‑то ввысь. Ишум пошел к пульту, а мне сказал, чтобы ничего не трогала. Но перемещаться он мне не запрещал. Одна из стен заинтересовала меня, она не была монолитна, а состояла как бы из множества мелких закрытых ячеек.
– Что это? Где мы? – спросила я Ишума.
– Мы находимся в архиве знаний нашей расы. Остальные вопросы потом. Сейчас я настрою капсулу, тебе нужно войти внутрь нее, так начнется твое обучение. Ты получишь некоторые базовые знания и узнаешь всё необходимое для полетов,– ответил Ишум.
– Что значит знания для полетов? Объясни мне, пожалуйста, что означает мое сияние и что значило: моя миссия – полет?
– Это означает, что волновое излучение твоего мозга способно взаимодействовать с ядром нашего корабля. Интенсивность и цвет сияния говорит о том, насколько управляемым будет ядро при взаимодействии с тобой. В твоем случае оно должно быть практически идеальным. Нибиру, так мы его называем, будет слушаться тебя, и выполнять твою волю. Наше ядро полуразумно, и в своем составе имеет атомарное газообразное золото. В полетах оно расходуется, и мы должны периодически пополнять его запас, чтобы наш корабль продолжал полет. Настройки закончены, заходи в капсулу.
Ничего не поняв, я забралась в капсулу. Ишум нажал на значок на пульте, и крышка стала закрываться. Одновременно из борта капсулы появились ремни, которые зафиксировали в капсуле мои руки, ноги, плечи и голову. Я не могла пошевелиться, и начал появляться страх. И в эту минуту по крышке капсулы пробежала голубая волна. Затем возникло ощущение, что в мой мозг вонзилась раскаленная игла. Я задергалась, но сдвинуться с места не могла, из носа потекла кровь. Из моего горла от сильнейшей боли вырвался крик.
Ишум увидел не сразу, что со мной происходит, а заметив, начал безрезультатно нажимать разные кнопки на пульте, потом подскочил к капсуле, и начал что‑то крутить на ее корпусе, но остановить процесс не смог. Кричать я уже не могла, только хрипела, кровь из носа продолжала заливать комбинезон, и в этот момент Ишум еще что‑то нажал, и знакомый белый дым унес мое сознание.
Приходила в себя тяжело. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Оглядевшись, поняла - лежу на полу, рядом на корточках сидит Ишум и тревожно вглядывается мне в лицо.
– Как ты? – спросил Ишум.
– Не знаю. В голове как будто плещется раскаленная лава. Что это было? – спросила я.
– Что‑то пошло снова не по плану. Ментальное обучение не должно было вызвать у тебя такой реакции: ни аннунаки, ни киэнгиры не испытывают боль, находясь в обучающей капсуле. Могу только предполагать, что произошедшее – это результат наличия генов атлантов и тиаматов, – тяжело вздохнув, выдал объяснение Ишум. – Я унесу тебя в твое жилое помещение. На сегодня закончим.
После этого он поднял меня на руки и понес.
– А ты легкая, – заметил Ишум. – Мне жаль, что так вышло. Я не сторонник боли. Отдохнешь, и продолжим через несколько дней. Или не продолжим, в зависимости от того, что скажет эн Наннар. Я ему сообщу о произошедшем.
– Помолчи, пожалуйста. У меня от звуков голова болит еще сильнее. Хотя куда уж больше. Что же вы все со мной творите? В чем же я так провинилась, что на мою долю все это выпало, – прошептала я.
Но он услышал, и дальше мы шли молча. Я потихоньку начала впадать в какое‑то полусонное состояние. Накатывала жуткая слабость. Сколько меня несли, не помню, но пришла в себя тогда, когда меня положили на кровать и попытались снять комбинезон. Я судорожно вцепилась в одежду.
– Не смей, не трогай, – хрипло прокаркала я.
– Я хочу помочь тебе снять комбинезон и переодеться, – объяснил Ишум.
– Неси меня в душевую. Я сама там разденусь и заодно душ приму, – не сдавалась я.
– Хорошо, – кивнул Ишум и отнес меня в душевую.
– Выйди, – потребовала я, когда он занес меня в душевую. – Зайдешь, когда попрошу. Ты же ведь услышишь меня, раз уж можешь заходить на мою личную жилую часть Хотя говорил, что сюда никто кроме меня зайти не сможет.
– Хорошо, – вновь согласился Ишум.
Кое‑как в душевой кабине сняла свой комбинезон и села на пол. Сил встать уже не было. Привалившись спиной к стене кабинки, я отдала команду «Чистка». Моя больная голова ощутила пульсацию. Через несколько минут пульсация прекратилась. Я попробовала встать – не получилось. Попробовала еще раз – результат тот же. Придется просить помощь.
– Ишум, – прохрипела я.
Он мгновенно оказался в душевой рядом со мной.
– Помоги мне, нет сил встать. Я сейчас даже тебя стесняться не могу. Но все же, постарайся меня сильно не рассматривать. Мне это будет неприятно, – жалобно попросила я.
Ишум молча поднял меня с пола и перенес на кровать. Затем подошел к стене и нажал что‑то на ней, и оттуда выехала подставка, на которой лежал сверток. Ишум развернул его: там оказались подушка с покрывалом. Подушку он положил мне под голову, а покрывалом накрыл.
– А есть что‑то типа пижамы или домашнего костюма или чего‑то, в чем можно ходить в жилой части и спать? – попросила я.
– Есть, – ответил Ишум. – Я сразу не подумал об этом, завтра внесу это в твой доступ, и ты сможешь все получить в жилом помещении, просто отдав команду. А пока попробуй уснуть так. Что‑нибудь еще тебе нужно?
– Уходи, просто уходи, я устала.
Он кивнул и вышел. Я продолжала лежать на кровати так же, как он меня положил, и смотреть в потолок, который мигал мне звездами. Даже плакать не было сил. Постепенно я уснула.
********
Я не видела, как выйдя из моего помещения в коридор, Ишум со всего маху ударил кулаком в стену и выругался. От удара лопнула кожа на костяшках и брызнула кровь. У его крови был сине‑зеленый с фиолетовым оттенком цвет. При всем желании, эту кровь нельзя было перепутать с кровью землян.
Не обращая внимания на травму, Ишум пришел в свой кабинет, сел за стол и нажал на один из значков. Перед ним развернулся огромный экран, показывавший комнату Анны. Он видел как ей плохо. Ишум принял решение следить за ней ближайшие десять часов. Все с самого начла пошло не так: едва не убившая ее боль при активации генома киэнгира, сила сияния, несогласие жить по их правилам, неподавленные геномы атлантов и тиаматов, а потом еще и это обучение. Слишком давно к ним последний раз попадал киэнгир с планеты Ки.
- И что теперь с этим всем делать? А скоро она будет погружена в ядро. Перенесет ли она это? – думал Ишум. Он сказал правду – он не любил причинять боль. Нужно отчитаться о произошедшем, может, Наннар что‑то подскажет. Ишум нажал на столе комбинацию символов, и на экране перед ним появился Наннар.
– Как прошло обучение? – спросил Наннар.
– Плохо. Снова боль. Причем достаточно сильная. Текла кровь из носа. Остановить обучение я не мог – это не предусмотрено программой – и пришлось ее усыпить. Когда пришла в себя, то жаловалась на сильную головную боль, слабость. Самостоятельно идти в свое жилое пространство она не могла, пришлось нести ее на руках. Сейчас Анна спит, а я подключил за ней видеонаблюдение. Датчики сообщат, если будет что‑то происходить, – отчитался Ишум.
– Да уж. Не хорошо. Наблюдай, – отозвался Наннар.
– У тебя есть идеи, как быть? Ведь скоро начнется практическая часть учебы, – спросил Ишум.
– Я думаю, нужно немного отступить от правил и прежде, чем погружать полностью, стоит вначале познакомить ее с Нибиру. Мы увидим реакцию. Если все плохо, то погружения не будет. Ее гены важны. А погружение может убить. Так ведь уже было, – задумчиво произнес Наннар.
– Если не будет погружения, то для чего нужны ее гены? Может быть, есть возможность вернуть ее на Ки?– Ишум повторил вопрос Анны Наннару.
– Ее никто не вернет. Да и делать ей там нечего. Ее организм изменен: состав крови стал другим, ей даже атмосфера Ки, не совсем подходит. Она не сможет забеременеть на Ки. Анна сейчас совместима с нашей расой, но не с землянами. Если она не сможет пройти погружение, то я должен изъять ее яйцеклетки и получить ДНК. Буду проводить эксперименты по получению потомства с ее силой, но уже без генов атлантов и тиаматов. Эти гены нужно будет как‑то удалить без потери свойств ее сияния. А вот ее личность придется стереть, вживив ей в мозг прибор управления – тогда она сможет хотя бы пилотировать шатлы, – ответил Наннар.
– Она этого не заслужила, никто из них этого не заслужил, – возмутился Ишум.
– Ты прожил уже не одну тысячу лет и продолжаешь мыслить категориями справедливости и чести? Неужели ты всех их помнишь? – удивился Наннар. – Ты пойми, мы не можем потерять ее силу, не можем потерять возможности этого генома. А кормить так просто, у нас нет ресурсов, все должны приносить пользу. Ты же знаешь, что мы сами заложники ситуации.
– Я помню всех. И чувствую свою вину перед каждым. Больше скажу, я их вижу, когда они садятся на место пилота в шатле. Это я им отдаю команды. Мы сами создали эту ситуацию. Именно мы, а не кто‑то. Но отвечают за наши ошибки другие, – разочарованно произнес Ишум.
– Не хочешь повторения истории – постарайся сам, – посоветовал Наннар.
– Но что‑то же можем мы сделать для нее?
– Что?
– Может обратиться к Энлилю?
– Ты говоришь о том Энлиле, который ненавидит киэнгиров, и неоднократно запускал в прошлом климатическое оружие на Ки, чтобы уничтожить их расу? Который считает киэнгиров ничем не лучше животных? Очнись, как только ты скажешь ему о возникших с ней проблемах, то ей тут же сотрут сознание. Дай только ему повод. Ты уже давно не его советник, у тебя нет влияния. Сам же так решил. Поэтому, все, чем я могу тебе сейчас помочь, это пока не ставить его в известность, – прикрикнул на Ишума Наннар и отключился.
Ишум несколько раз вдохнул и выдохнул, прогоняя злость от разговора с Наннаром, а затем переключил экран на спальню Анны. Он будет наблюдать за ее состоянием, сейчас это все, что он может.
Мой новый день начался так же, как и прошлый: лицо опухшее, перспективы туманные, но надо вставать. Снова душ, еда и выход в кабинет, где меня уже ждал Ишум.
– Как ты узнал, когда надо прийти, чтобы я уже проснулась?
– Твоя комната под наблюдением.
– Да вы просто издеваетесь. Ну и как тебе я? Все рассмотрел? – с сарказмом спросила я.
– Все рассмотрел. Ты ничем не отличаешься от женщин моей расы, разве что цвет волос другой и рост меньше, – спокойно ответил Ишум.
– Это мерзко, что за мной следят. Я прошу это прекратить или не буду сотрудничать. У меня должно быть свое пространство, – потребовала я.
– Мы все так живем. Ты тоже привыкнешь. Да и потом, как я узнаю, что тебе нужна помощь, если не буду отслеживать твое состояние и перестану наблюдать за тобой?– так же спокойно продолжил гнуть свою линию Ишум.
– Как бы хотела, чтобы вы все ощутили на своей шкуре то, что творите, – бессильно произнесла я.
– Нам сложнее, чем тебе. Ты даже примерно не представляешь уровень сложностей, постигших нашу расу. Давай оставим этот разговор, пока не получишь полное представление о происходящем вокруг. Сегодня я тебе предлагаю экскурсию. Мы пойдем в часть корабля, где существует кусочек природы нашей родной планеты, а потом познакомишься с Нибиру, – продолжил Ишум.
– Я, как обычно, не могу отказаться? – невесело пошутила я.
– Ты права. Не можешь. Это в твоих интересах, хотя, возможно, ты сейчас считаешь иначе, – ответил Ишум.
– Почему ваша раса отказывает мне в разумности и наличии интеллекта? Почему я для вас всех раб?– спросила я.
– Мы не все одинаковы. Я думаю, что ты вполне способна принимать самостоятельные решения. Мы слишком давно ушли с Ки. Жители твоей планеты развивались самостоятельно без нашего участия. Почти все, что мы вам оставили, вы забыли или утратили в веках. И то, что сейчас наработано вашей цивилизацией – это в основном ваши личные достижения. Но факт того, что именно мы создали твоих предков, неоспорим, – ответил мне Ишум. – Идем. Потом продолжим этот разговор.
Мы вышли из моего жилого помещения и пошли, как сказал Ишум, знакомиться с уголком планеты, откуда их раса.
– А почему мы все время ходим или передвигаемся в лифтах? У вас разве нет какого‑нибудь транспорта, облегающего путешествия на длинные или короткие расстояния?
– Аннунакам не нужен транспорт. Мы владеем телепортацией. Но ей не владеешь ты. Я могу в любой момент оказаться в любой точке корабля, но тебя взять с собой не смогу. Только неодушевленные предметы могут телепортироваться вместе с нами. Поэтому идем пешком.
– А у меня пока нет или вообще нет этого дара?
– У меня нет ответа. Потенциально твой уровень сияния должен тебе обеспечить в будущем возможность телепортации. Но ты не чистокровный аннунак. И я даже приблизительно не возьмусь предполагать, куда тебя может телепортировать твой дар. Ты можешь оказаться в открытом космосе. Я бы не советовал самостоятельно пытаться проверить наличие у себя этого дара, равно как и пытаться освоить его без моего контроля, если вдруг он себя проявит. К твоему сведению, киэнгиры не владеют этим даром вообще, даже после активации их генов. Но у тебя очень интересный геном, и необычно высокий уровень сияния, как у чистокровного аннунака, – произнеся это, Ишум резко замолчал.
– Почему ты замолчал? – спросила через промежуток времени, когда мне стало понятно, что продолжать он не собирается.
– Ничего. Не о чем говорить. Я ответил на твой вопрос. Не отставай, мы уже почти пришли, – поторопил Ишум.
Мы дошли до очередной сены и остановились перед ней. Внезапно она стала прозрачной, и я увидела деревья невероятного синего цвета в легкой золотистой дымке. Темно‑синие стволы, сине‑фиолетовые кроны, подойдя ближе, я отметила, что деревья очень высокие, потому что наша смотровая площадка находится на уровне чуть выше половины ствола дерева. А дальше, за синими исполинами росли полупрозрачные блестящие белые деревья. Они, казалось, были выточены из кристаллов. Опустив взгляд вниз, увидела бирюзовую траву и кусты цвета индиго. Большего с этого расстояния я рассмотреть не смогла.
– А мы можем туда зайти?– мне очень хотелось туда попасть.
– Пока нет, к сожалению. Если зайдем, то можем что‑то нарушить. Мы уже давно только любуемся этим миром через перегородку, чтобы не навредить и не разрушить. Системы корабля нуждаются в запуске ядра Нибиру. Как только оно заработает в полную силу, то мы можем зайти сюда, но в скафандрах. Этому саду для жизни необходимо много золота в атмосфере. Поскольку в остальной части корабля его уровень существенно ниже, чем требуется, то мы не рискуем. Это достояние нашей расы, наша память. Если сад погибнет, то мы не сможем его восстановить: не из чего, да и технологии нужные уже утрачены. Так что лучше наблюдать издалека, чем вообще лишиться. Не так ли? – просветил меня Ишум.
– То есть золото в атмосфере? И почему его не хватает?– не поняла я.
