Ирина Соколовская
12 часов в небе
Посвящается моему Сыну.
" Восход Солнца ещё никто не отменял "
Пришло время когда обычные Люди, будто пробуждаясь от повседневной жизни, неожиданно для себя, начинают задумываться о своём предназначении. Абсолютно не важно в каком возрасте приходит озарение и возникает множество вопросов на которые приходиться отвечать самому себе.
О книге :
События романа, изложенные в настоящем времени, относятся к 2012 году, когда весь мир лихорадило в предверии наступления пророческой даты конца Света. История уходит глубоко корнями в далёкое прошлое, когда на Земле существовала мощная цивилизация нордической высокоразвитой рассы, проживающей на континенте Гиперборея. После космической катастрофы, чудом выжившие люди сохранили древние знания и артефакты своих предков, передавая их из поколения в поколение на протяжении всех веков. Сакральное наследие не должно оказаться в руках корыстных, жаждущих власти людей. По этой причине потомки Великой рассы, находящиеся на всех континентах Земли объединяются, чтобы предотвратить любой очаг, грозящий гибели Планеты.
От Aвтора.
Благодарю свою Семью и Друзей за поддержку.❤️
Благодарю Мужа за терпение, понимание и неоценимую помощь.❤️
Благодарю Сына за вдохновение.❤️
Благодарю Высшие Силы за информацию дарованную мне в потоке Света.🙏🌞❤️
Об Авторе
Работа над киносценарием неожиданно привела к идее написания романа « 12 часов в Небе.» Это первый литературный опыт автора в области написания книги. Киносценарий был переработан литературно и оказался внутри книги. Появились новые герои, новые сюжетные линии, что значительно усилило смысловую нагрузку. Задача автора является предложить читателю стать зрителем, находящимся в зале просмотра премьеры художественного фильма в жанре мистика, приключения, военный триллер.
Вступление
Самолет стремительно набирал высоту. Закладывало уши и становилось не по себе, будто бы что-то мешало устремлению ввысь, тянуло назад. Я чудом успел на посадку и, только оказавшись пристегнутым к креслу, понял, что достиг цели. Сердце продолжало тревожно биться, а мысли напрочь отказывались становиться в ряд. Упорно перемешивались, налетали друг на друга, создавая в моей голове полный хаос. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и чувствую, что мне не хватает воздуха. Мой воспаленный мозг окончательно вышел из-под контроля, а это значит, надо обратиться за помощью к душе. Она точно знает, что делать в таких случаях. Вновь набираю полные легкие воздуха и на выдохе пробираюсь глубоко вовнутрь себя, представляя крохотное светящееся пятнышко на уровне солнечного сплетения. Надо сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох… Маленькая светлая точка внутри меня заметно возрастает с каждым выдохом, заполняя меня ярким небесно-голубым светом. Во мне возникает какой-то необратимый процесс, который погружает меня в состояние спокойствия и блаженства. Свет проникает сквозь замкнутые веки, и я невольно открываю глаза. Самолет набрал высоту. Автоматически заглядываю в иллюминатор и вижу ярко-голубое полотно, туго натянутое над белоснежным пушистым ковром. Созерцая эту великолепную картину, чувствую, как во мне окончательно обрели гармонию душа, разум и тело.
Открываю компьютер, набираю пароль, мои пальцы начинают стремительно бегать по клавишам, создавая на экране определенную композицию. Буквы укладываются в слова, которые выстраиваются в предложения, и побежали строки одна за другой, еле успевая следовать за мыслями.
Сценарий полнометражного художественного фильма.
«Символ Великой Победы»
/рабочее название/
Приключение, мистика, военный триллер.
Авторская идея.
Своеобразный призыв задуматься, какова цена за стремление к мировому господству на примере фашизма, самого бесчеловечного режима двадцатого века.
Подобные движения, которые влияли на ход истории, судьбы людей и отдельных государств, имели место в различные исторические периоды развития человечества. Сегодня мы находимся в потоке огромной стремительной информации, которая дана молодому поколению планеты для выбора – жить в мире процветания или стать свидетелями апокалипсиса.
Внимательно перечитываю написанное и принимаю решение пока ничего не менять. У меня есть двенадцать часов полета, и за это время у меня в плане упорядочить все свои записи, уложив их в окончательный сценарий, над которым работаю второй год, собирая по крупицам необходимую информацию. Идеи проекта прокручивались в моей голове задолго до того, как я приступил к работе над ним. А причиной, как ни странно, оказался наш переезд на новую квартиру, вернее, одна странная находка.
Пролог
Странная находка
«На помощь! Александр, помоги…» Неожиданный крик мамы из соседней комнаты прервал мою утреннюю разминку.
«Что случилось?» – выкрикиваю я уже на ходу.
«Скорее!..» – кричит мама каким-то странным голосом, готовым в любой момент взорваться смехом. Открываю дверь и вижу ее хрупкую фигурку на верхней ступени довольно высокой стремянки. На вытянутых руках она героически держит здоровенный карниз.
«Мама! Ты с ума сошла».
Подбегаю, пытаясь сообразить, что делают в таких случаях, но она уже диктует:
«Подойди справа, буду потихоньку опускать».
Хватаясь за карниз, под звуки ее заразительного смеха невольно расплываюсь в улыбке.
«Ну ты даешь, мамуля! Я, конечно, уважаю твои навыки из героического прошлого звезды советского цирка, но не до такой степени».
Быстро и ловко спустившись с лестницы, она жестом указывает, куда определить карнизную балку.
«Спасибо, сынуля! Спас от грозившей производственной травмы».
«Мужиков, что ли, в доме нет?» – отвечаю дурацким вопросом.
«Мужики есть, еще какие! Только очень занятые. Так можно еще пару месяцев готовиться к переезду. Ладно, спасатель, пойдем лучше завтракать. Утренняя гимнастика подошла к концу, переходим к водным процедурам – руки мыть и марш на кухню».
Квартира, в которой наша семья прожила много лет, превращалась на моих глазах в складское помещение. Только опустошенная мебель, стоящая особняком среди множества коробок, напоминала о былом уюте. На кухне также оставалось все крайне необходимое для временного проживания.
«Что будем завтракать?» – потирая затекшие руки, спрашивает мама. Я по привычке открываю холодильник.
«Мамуль, сдается, что сегодня воскресенье».
«Тогда не обсуждается», – отвечает она, доставая большую сковородку.
Мамина воскресная яичница была всегда коронным блюдом, причем она умудрялась готовить ее все время по-разному. Я разглядываю кухню, где по всем углам стоят упакованные коробки, и мое внимание привлекает старенький чемоданчик.
«А это что за раритет?» Мама перехватывает мой взгляд по направлению к предмету.
«А, это? На антресоли нашла в самом дальнем углу. Видимо, от бабушки с дедом осталось. Будем разбираться на новой квартире, сейчас некогда».
Глава 1. Молодой человек
Мои воспоминания неожиданно прерывает приятный женский голос:
«Молодой человек, что желаете?»
Далее звучит перечень напитков, включая алкогольные. Я вижу перед собой красивую девушку, которая изящно указывает на сервировочный столик.
«Можно попросить крепкий кофе?»
«Можно, только чуть позднее», – отвечает она, мило улыбаясь.
«Тогда, пожалуйста, воды без газа. Спасибо».
Я делаю первый глоток и возвращаюсь к экрану компьютера. Пальцы правой руки начинают бегать по клавишам, набирая скорость. И тут я осознаю, что мои мысли значительно опережают технику. Залпом опустошив стакан, освобождаю левую руку.
Текст перед титрами на фоне соответственной музыки, компьютерной графики.
«То, что происходит в небе, определяет и происходящее на земле, и эта зависимость обоюдна. Лед и пламень, отталкивание и притяжение вечно борются во вселенной, и эта могучая борьба отражается здесь, определяя жизнь, смерть и вечное возрождение. Когда пламя начинает угасать, надвигается лед».
Откидываюсь на спинку кресла и, глядя в иллюминатор, ловлю себя на мысли, что именно сейчас нахожусь в небе. Вижу то же самое голубое полотно, но пушистый белый ковер принял другие очертания. Сейчас это выглядит чередой заснеженных гор, ярко залитых солнечным светом. Горы – символ могущества и вечности! Возвращаясь к экрану, открываю нужный мне файл и внимательно перечитываю то, что уже написано.
Германия начала тридцатых годов. Высоко в горах за Тевтобургским лесом, куда можно добраться только пешком по узким горным тропам, расположен древний Храм-монастырь. Среди его обитателей находятся очень необычные люди. У них особенные черты лица, белоснежные волосы и большие, выразительные голубые глаза. Они являются потомками древнейшей нордической расы, чудом уцелевшей после космической катастрофы. Из поколения в поколение, от отца к сыну передавались великие знания и реликвии как опыт, приобретенный предками во времена величайшей цивилизации Гипербореи. Главой тайного ордена является древний старец – хранитель великой книги сакральных знаний. Орден назван в честь главного города Гипербореи «Туле».
Пояснение. /О существовании ордена стало известно в 1914 году. Имеется множество версий, подтверждающих достоверность ордена, по схеме которого был позднее создан «Черный орден СС»./
Внимательно перечитываю текст и вдруг улавливаю знакомый, такой желанный запах.
«Вы просили кофе».
Девушка, улыбаясь, протягивает мне маленький поднос с ароматным напитком.
«Огромное спасибо. Очень вовремя».
Наслаждаясь каждым глотком, как завороженный, наблюдаю за тем, что происходит в небе. Мимо меня медленно пролетают картины, нарисованные какой-то волшебной невидимой кистью. Вижу пушистого белого кота с хитрой мордочкой, за ним летит то ли медведь, то ли собака… А вот какие-то причудливые сооружения, напоминающие дворцы. Так и есть – небесные дворцы! Огромные крылья птицы, напоминающей орла. И тут же возникает образ – орел с распростертыми крыльями, парящий над землей.
Символ вечной свободы! Я продолжаю писать.
По окончании титров на экране не тронутая цивилизацией природа. Густой Тевтобургский лес, гористая местность, завораживающая скала Экстерштайн. Полет орла, парящего над землей. Внизу по горной дороге едет машина. Камера снимает с высоты птичьего полета и будто глазами птицы наблюдает за происходящим. Она врывается в монастырский двор, охватывает фрагменты жизни за монастырской стеной и оказывается в келье Старца.
Крупный план. Лицо Старца, который находится в состоянии медитации. Резко открываются глаза, полные прозрения.
/На протяжении всей сцены текст произносится голосами за кадром. Актеры отыгрывают свои роли, не произнося слов, так как их герои обладают способностью понимать друг друга на ментальном уровне./
Старец: «Ну вот и все. Моя миссия подходит к концу». /Отъезд камеры, переход на общий план./
В келье находятся еще три персонажа. Молодой мужчина, очень похожий на Старца, молодая красивая женщина и мальчик пяти лет.
«О чем ты, Отец?»
«Он приближается, а за ним пламя и смерть».
«Кто он?»
«Принеси мне книгу».
Сын меняется в лице, понимая важность этого события. Женщина так же реагирует на сказанное, даже малыш интуитивно хватается за юбку матери. Сын выходит из кельи, и Старец обращается к ребенку:
«Твое время еще придет».
Затем он переводит взгляд на женщину.
«Ты должна уберечь его, и в этом твое предназначение».
Женщина с огромными голубыми глазами, полными решимости, прижимает к себе ребенка.
Смена кадра
На экране мелькают сакральные рисунки, символы, цифры. /Компьютерная графика./ Все закручивается и останавливается в нужном порядке.
Старец, склонившись над книгой, хватается за голову и с тяжелым вздохом закрывает ее. Устремляя молитвенный взгляд вверх, обращается к семье:
«Подойдите все».
Он бережно передает книгу сыну со словами:
«Ты знаешь, что делать».
Снимает с груди медальон, с которым никогда не расставался, и одевает его на внука.
С любовью берет мальчика на руки и пристально смотрит ему в глаза.
Крупный план. Глаза Старца – глаза ребенка.
Монолог Старца.
«Тайна и порядок вселенной отражаются в малейшем зернышке. Движение тысячелетий содержится в том кратком промежутке времени, когда мы ходим по планете. И мы вынуждены повторять падения и взлеты прошлого, переживая апокалипсис во имя будущего».
Он опускает руку на голову мальчика, как бы благословляя.
Крупный план лица ребенка с огромными, не по-детски мудрыми голубыми глазами.
Закрываю глаза, чтобы снять напряжение, и мой мозг мгновенно переключается на воспоминания. Я родился с голубыми глазами, как у отца. Мама говорила, что у него глаза бабушки Саши, а он шутил:
«Вся семья голубоглазая! Угораздило же меня взять в жены эту колдунью. Утонул в болоте ее зеленых глаз».
Голубые глаза были и у того, кого с раннего детства считал дедом. Родного деда и бабушку я видел только на фотографиях. Отец подводил меня к огромному комоду, где красовались старинные рамки, и, тыкая пальцем, несколько раз повторял:
«Дедушка, бабушка».
Но когда к нам в гости приходил Виктор Владимирович, я по-настоящему чувствовал, что такое дед. Прямо с порога бежал к нему навстречу, и он слету подхватывал меня на руки, кружил и подкидывал к потолку. Иногда он даже укладывал меня спать, рассказывая какую-то историю, и я как завороженный слушал совсем не детский рассказ, глядя в его бездонные голубые глаза.
Возвращаюсь к реальности и перечитываю заключительные строки.
Крупный план. Лицо ребенка с огромными, не по-детски мудрыми голубыми глазами.
Смена кадра
По горной дороге движется легковой автомобиль, наполненный людьми. /Повтор кадра начала фильма – полет орла, камера сверху сопровождает движение машины. Дорога неожиданно прерывается, переходя в узкую горную тропу. Люди выходят из машины и вынуждены продолжать движение пешком. Погодные условия резко меняются. Сильный ветер, раскаты грома, проливной дождь. Через множество препятствий они все же достигают стен монастыря. Кто эти люди – пока непонятно, но монастырские ворота открываются перед ними, будто бы их ожидали.
Смена кадра
В келью заходит мужчина, лица которого не видно на протяжении всей сцены. В процессе диалога, по некоторым характерным признакам и интонации голоса, становится понятно, что это Адольф Гитлер.
Эту сцену я переделывал много раз, помню наизусть все варианты диалога. Не хочу перечитывать, попробую заново написать то, как думаю и чувствую сейчас.
«Приветствую тебя, всемогущий Дарунг. Благодарю, что принял».
«Присаживайся. Слушаю тебя».
«У меня много вопросов…»
«Знаю. Ответы на них ты получишь не сейчас».
«Тогда скажи мне, что тебе известно?»
«Ты будешь двигаться к своей цели быстро и беспрепятственно, пока не выполнишь свое предназначение».
«Мое предназначение – возродить Великую Арийскую расу…» – его глаза фанатически загорелись. /Крупный план на глаза./
«Я появился на свет в это время и в этом месте, чтобы совершить самый великий вызов человечеству! Я должен собрать необходимые артефакты, я должен обрести великие знания предков, я должен…» – его голос набирает силу и готов сорваться на крик.
Старец поднимает руку и жестом знамения прерывает его пламенную речь.
Спокойным тихим голосом, звучащим нараспев, как молитва, он произносит:
«Человеческий разум не имеет понятия о том, что на самом деле происходит.
Самый великий вызов человечеству – это возврат к вере первопредков.
Истинной и единственной, откуда берет начало будущее, куда упали семена древних знаний. Без прошлого нет ни настоящего, ни будущего, ибо древо, у которого обрубили корни, засыхает и погибает».
«Ты говоришь загадками. Я пришел получить твое благословение на великий поход во имя веры наших предков. Ты – хранитель деревней книги Велеса, и только ты можешь указать мне верный путь и дать мне символ великой победы. Скажи, что тебе известно?»
Старец с глубоким вздохом кладет руку на грудь, где всегда находился медальон.
«Мне много что известно, и это вселяет в меня ужас. Как я могу сказать тебе: „Не делай это“, если знаю, что это будет сделано. Поэтому у меня нет ни единой причины оставаться в этом мире. Сейчас ты услышишь то, что должен знать».
Смена кадра
Есть! Перечитывать не буду, вдруг опять что-то не понравится. Вернусь к этой сцене по окончании всей работы. Так бывает, застрянешь на чем-нибудь и топчешься на месте, теряя драгоценное время. В таких случаях надо откладывать в сторону написанное и идти дальше. Ловлю себя на мысли, что ключевая фраза «Ты услышишь лишь то, что должен знать» имеет ко мне прямое отношение. Так мне всегда отвечали, когда я, будучи подростком, пытался выяснить род деятельности моего отца.
Глава 2. Она была звезда
С самого детства я подолгу не видел отца. И перед каждым отъездом он сильно сжимал в объятиях маму, которая почему-то плакала, стараясь сдерживать слезы и безудержно покрывая его лицо поцелуями. Я, маленький ребенок, стоял как вкопанный, ничего не понимая, готовый так же разрыдаться. Отец брал меня на руки и, улыбаясь сквозь влажную пелену на глазах, говорил: «Ну, сынок! Будешь главным мужчиной в доме, пока не вернусь. Мать береги».
«А куда папа уехал?»
«На войну», – отвечала мама с отрешенным взглядом на заплаканном лице. И тут же, спохватившись, улыбалась мне, вытирая ладонью слезы.
«Шучу, малыш. Папа уехал в командировку, по работе, скоро вернется».
И это «скоро» иногда длилось годами.
Мама воспитывала меня в любви к искусству, так как сама была творческим человеком. Это выражалось во всем – от приготовления еды до выбора одежды. Мы ни в чем не нуждались, видимо, благодаря папиным рабочим командировкам. Мама водила меня по театрам, художественным выставкам и в цирк. Поход в цирк всегда был настоящим праздником, особенно мне нравилось закулисье, куда нас всегда приглашали по окончании представления. Мама дружески общалась с этими необычными людьми, а я с любопытством рассматривал их вблизи, в причудливых костюмах и гриме. И каждый раз, прощаясь, кто-то из них говорил мне:
«А ты знаешь, что твоя мама звезда?»
За этим следовали многочисленные дифирамбы в ее адрес, и она со словами благодарности спешила со всеми попрощаться. А потом мы шли в кафе рядом с цирком, это была традиция. Заказывали любимые вкусняшки, мама отвечала на мои вопросы и сама рассказывала разные смешные истории из своей цирковой жизни. Вопросов у меня всегда было много, как, впрочем, и у каждого ребенка. Но только повзрослев, я получил ответ на главный свой вопрос. Кем работает мой отец, и как они познакомились с мамой.
Мозг, переключившись на воспоминания, уводит меня от напряженной работы без моего на то согласия, и я непроизвольно закрываю глаза. Передо мной большой экран, на котором мгновенно прокручиваются картины совсем другого сценария, придуманного не мной, а самой жизнью.
Гастроли советского цирка за границей всегда имели головокружительный успех. По тем временам цирковое искусство считалось одним из самых престижных и коммерчески выгодных предприятий для Страны Советов. В закрома Родины нескончаемым потоком текла валюта. Артисты цирка, находясь на гастролях за рубежом, получали крошечные суточные оклады, рассчитанные на очень скромное проживание. Из рассказов мамы я узнал, что труженики цирка везли с собой консервы, крупы, сахар и все прочее, что можно было спрятать в рабочий реквизит. Люди таким образом экономили на еде, чтобы привезти домой побольше заграничных товаров. Особенно популярными были сервизы «Мадонна», украшенные перламутром, затейливые люстры из чешского стекла и прочие предметы интерьера, которые считались престижными, украшая скромные квартиры советских граждан. Все это можно было вывезти в определенном количестве, предусмотренном таможенным контролем, и покупки распределялись по всей программе. Мама рассказывала об этом с присущим ей юмором, и я обожал слушать истории из прошлого, которые отображали эпоху СССР.
Программа на зарубежную поездку тщательно отбиралась худсоветом Росгосцирка, утверждалась Министерством культуры и далее шла на рассмотрение организации, не имеющей прямого отношения к искусству. Каким бы выдающимся ни был артист, но если его признавали политически неблагонадежным, он вычеркивался из списков на выезд за рубеж раз и навсегда. Все работники цирка, впервые выезжающие за границу, обязаны были пройти инструктаж по вопросам «Что там можно, что нельзя». А также в обязательном порядке посетить мавзолей Ленина для повышения духа патриотизма. Отстояв километровую очередь, при виде мумии великого вождя у каждого непременно должно было возникнуть желание вернуться на Родину.
Моя мама была победительницей многих цирковых конкурсов и признана лучшей артисткой в жанре «воздушная гимнастика», но за границей этот жанр представляли другие исполнители. Она не попадала даже в предварительные списки по причине своего непролетарского происхождения. Оказавшись в детском доме еще ребенком, она и понятия не имела, что в ее жилах течет голубая кровь.
Делегация цирковых деятелей из Германии просмотрела номера и аттракционы на предмет гастролей советского цирка. Выступление мамы произвело на них такое впечатление, что вопрос был поставлен ребром. В управлении Росгосцирка начался настоящий переполох. На ковер были вызваны все начальники отделов для выяснения, как могли допустить этот просмотр. Начальник иностранного отдела пояснил, что согласно распоряжению генерального немецкой делегации предоставили возможность просмотреть все столичные программы. Начальник отдела формирования объяснил, что воздушный номер «Вдохновение» в исполнении Веры Сербиной согласно общей разнарядке был запланирован для работы в цирке-шапито «Радуга», находящемся в Измайловском парке. В итоге все же виноватый нашелся. Им оказался инспектор манежа цирка-шапито, который не догадался снять с программы лучший номер в день посещения немецкой делегации. Его уволили, хотя он понятия не имел о родословной моей мамы. Все закончилось тем, что после долгих проверок ее кандидатуру все же утвердили на поездку в ГДР.
Мой отец в это время работал в Германии, и ему по долгу службы надо было встретиться с руководителем поездки цирковой программы. После деловой беседы поступило предложение посмотреть цирковое представление.
«Сегодня окончание гастролей по городам Германии. В этой программе собраны лучшие мастера советского цирка. Вы когда последний раз цирк посещали?»
«Давно. В детстве».
«Ну тогда вам будет интересно. Современный цирк во многом отличается от цирка нашего детства».
По роду деятельности у моего отца было немного времени на развлечения, но почему-то в этот вечер он принял это предложение. Историю знакомства моих родителей я узнал, когда мне исполнилось семнадцать лет, во время нашего мужского разговора, который состоялся по причине моего первого увлечения. «Скажи, отец, ты веришь в любовь с первого взгляда?» «Верю», – сказал он и начал свой рассказ.
«Она была ослепительно хороша!» – восторженно произнес он, инстинктивно подняв голову, будто бы вновь видел маму под куполом цирка.
«После представления я разыскал ее гримерную, маленький фургончик, разукрашенный трафаретом. Как застенчивый ребенок, робко постучал в открытую дверь. Зеленая занавеска пошевелилась и резко распахнулась. На пороге стояла хрупкая девушка в коротком халатике, с длинными распущенными волосами и бледным красивым лицом. Это была она, совсем другая, земная, но не менее прекрасная».
«Здравствуйте! Я хотел выразить…» – и тут, вспомнив, что после представления метнулся в ближайшую цветочную лавку, протянул ей букет, спрятанный за спиной. «Спасибо. Какой восхитительный букет! Постараюсь довезти его до Москвы, мы завтра первым утренним поездом…» – и она сделала какой-то неподражаемый жест, имитирующий отъезд.
«А потом был банкет по случаю окончания гастролей, на который меня также пригласили, и я пошел по известной причине».
Прозвучал телефонный звонок, который прервал рассказ отца, и я с нетерпением ждал окончания разговора, чтобы продолжить нашу задушевную беседу. «Ну и что на банкете?» – напомнил я, чтобы переключить его на нашу тему.
«О… Это отдельная история, судьбоносная!»
«Расскажи, пожалуйста, мне так интересно…»
Поток воспоминаний уносит меня все дальше и дальше, будто в моей голове прокручивается совсем другой сценарий, и я полностью переключаюсь, не в силах это остановить.
За три гастрольных месяца было дано девяносто аншлагов, что, безусловно, радовало руководство обеих сторон. После торжественной части мероприятия началось застолье. Произносились торжественные тосты за великую силу искусства, за сотрудничество между дружественными странами, за радушный прием и так далее.
Воздействие алкоголя постепенно раскрепощало людей, и атмосфера на банкете становилась более веселой и непринужденной. Мои будущие родители оживленно беседовали, находя темы для разговора, хотя были едва знакомы. Отец сразу определил, что его собеседница хорошо начитана, остроумна и при этом весьма деликатна. Особенно его восхитили изысканные манеры поведения за столом. В отличие от других представителей культуры, она не хватала с жадностью все подряд и не мешала напитки. Фужер с шампанским в ее изящной руке напоминал времена приемов в княжеских домах.
В зале зазвучала музыка, и на танцполе появились первые пары.
«А давайте потанцуем…»
Не смея отказать даме, отец в смущении протянул ей руку. Он не помнил, когда танцевал со времен выпускного вечера, но ей сразу удалось раскрепостить его первые неловкие движения. Ведомый какой-то магической силой, он растворился в музыке, чувствуя каждой клеточкой своего тела неописуемый восторг. Танцпол постепенно заполнялся, медленные мелодии сменила быстрая танцевальная музыка, действие алкоголя набирало силу, и люди, забыв обо всем, поддались безудержному веселью. Представитель Минкультуры, изрядно подвыпивши, пытался ухаживать за сидящей рядом женщиной немецкого происхождения и беспардонно напрягал переводчика. Другой ответственный представитель власти находился за барной стойкой, откуда ему было удобно наблюдать за происходящим. С наслаждением потягивая дорогой коньяк, он периодически поглядывал на свои именные часы марки «Заря». И тут прозвучал громогласный призыв:
«Остановите музыку!»
Народный артист СССР, руководитель и создатель всемирно известного иллюзионного аттракциона, решил произнести патриотический тост.
«Дорогие друзья! Давайте наполним бокалы и выпьем за нашу великую страну! За наши традиции, за Москву златоглавую…» – голоса поддержки раздавались со всех сторон.
«За Родину!» «Многонациональную державу!» «За русскую душу!» «Во-о-о-от!» – подхватил народный артист.
«Русская душа! Об этом и речь! Так давайте и выпьем за русскую душу! Ура-а-а!»
«Ура!» – прогудел зал. И все разом осушили свои бокалы.
«Предлагаю ответить на гостеприимство наших замечательных немецких партнеров настоящей русской песней!»
Громкие аплодисменты заполнили весь зал.
«Среди нас есть девушка, которая не только блистательная артистка цирка, но и исполнительница русских песен. Вера, давай!»
Утвердительно произнес народный артист и определенным жестом потребовал внимания.
«Давайте попросим! Аплодисменты!» – обратился он за поддержкой ко всем присутствующим.
Бурные аплодисменты заполнили все пространство, и, когда люди, аплодируя, стали расступаться, оставляя в середине зала моих будущих родителей, отец поспешно отошел в сторону, сообразив, кто в центре всеобщего внимания.
«Вера, давай!» – повторил он более настойчиво.
Из зала стали раздаваться разные голоса:
«Верочка, спой нашу…» «„Ой, Мороз, Мороз“!» «„Катюшу“!»
«Русланову. „Валенки“!» – громко объявил народный артист, прекратив дебаты, и потребовал тишины.
Глава 3. Русская душа
Эту историю я знаю из разных источников. Особенно красочно ее комментировали во время застолья, когда друзья семьи собирались по случаю дня рождения мамы. И сейчас, будто из зрительного зала, я смотрю на большой экран и вижу эту сцену. Толпа расступилась, образуя вокруг Веры пустое пространство, которое стало наполняться какой-то чудодейственной энергией. Ее звонкий голос разливался по залу, и казалось, будто свежий ветер ворвался сюда из далеких заснеженных полей.
«Валенки да валенки, ой, да не подшиты стареньки…»
Голос набирал силу с каждым новым звуком, а руки медленно поднимались вверх и, вдруг резко очертив своеобразный круг, подпоясали талию.
«Чем подарочки носить, да лучше к милому ходить…»
Песня звучала под единственный аккомпанемент, коим являлся ритм, который отбивали в ладоши. Да! Русская душа если уж развернется, то держитесь, все запреты и правила дозволенного. Вот тут-то и началось! Как по команде, с разных сторон выбежали двое молодых парней и пустились в пляс. Солистка сразу лихо обыграла их инициативу, присоединившись к ним в синхронной подтанцовке. Затем эти «двое из ларца» одновременно встали на руки и, отбивая чечетку, изображали ногами воображаемые валенки.
«Браво! Браво!» – доносилось со всех сторон.
Представители немецкой стороны пришли в такой восторг от происходящего, что решили тоже поучаствовать в этой эйфории. Неожиданно появились несколько пар настоящих валенок, подаренных дружественной стороной в качестве сувениров. Дружно пританцовывая, одев на руки эту необычную обувь, они пытались подпевать.
«Ах! Как я любила… По снежочку да босиком к милому ходила…»
И тут полетели туфельки в разные стороны, ловко подхваченные жонглерами, которые под девизом «Мастерство не пропьешь!» подтвердили свой высокий профессиональный уровень. Все танцевали босиком, а обувь летала у них над головами благодаря ловким рукам жонглеров.
Магическая сила искусства мгновенно околдовала весь зал.
Решив, что солистка должна выделяться, не сливаясь с подтанцовкой, чьи-то сильные мужские руки, подняв ее над толпой, пронесли через весь зал в красивой балетной поддержке, аккуратно опустив на стол. Мгновенно со стола улетучилось все, что мешало превратить его в подобие подиума. Артисты дружно со всех сторон поддерживали этот предмет интерьера, придавая ему устойчивость.
«Валенки да валенки…» – запел хором весь зал.
«Вера… Давай!» – звучало со всех сторон.
Никто не замечал ни вспышек фотоаппаратов, ни багрового лица представителя власти, ни опешившего случайного гостя в лице моего будущего родителя. Все происходило в едином порыве абсолютно безудержной энергии, именуемой «русская душа»!
По всей длине стола была исполнена хореографическая композиция под названием «Па-дэ-баск», а затем, развернувшись, Вера пошла вприсядку, с какой-то поразительной силой выбрасывая вперед красивые длинные ноги. Завершив свой танец на самом краю стола, она вытянулась в полный рост и готова была поставить точку русским поклоном, но вдруг увидела, как два богатыря держат наготове переплетенные руки. Быстро сообразив, что от нее требуется, она ловко перепрыгнула на прочную платформу из четырех сильных мужских рук. Зал замер.
«Алле-ап!» – прозвучала команда, и, оттолкнувшись, она вылетела вверх, исполнив сальто, после чего застыла в точке на вытянутых руках партнеров.
«Браво! Бис!..» – аплодисменты долго не смолкали. Кто-то подбегал и целовал ее в обе щеки.
«Молодец, Верочка! Вот это по-нашему, по-русски! Умница! Красавица!»
Представитель Минкультуры попытался выразить свои мысли, предложив наполнить бокалы, но наполнять их было уже нечем, так как весь оставшийся алкоголь был вынесен из зала по приказу человека с багровым лицом. По бокалам разлили соки и воду. Руководитель с немецкой стороны произнес тост за дружбу между двумя странами, залпом опустошив бокал, наполненный коньяком. Минкультура попыталась дать ответный тост, но количество спиртного в крови не позволило четко выразить свои мысли. Ему на помощь пришел народный артист, на красноречие которого зеленый змей никак не повлиял. Всем хотелось продолжения банкета, и тут, как гром небесный, раздался голос человека с багровым лицом.
«Дорогие друзья! Мы очень благодарны вам за радушный прием, но, как говорят по-русски, пора и честь знать. Думаю, все уже подустали, надо отдохнуть, поезд завтра ранний. Будем собираться в путь-дорогу домой».
«Да мы не устали…» – выкрикнул кто-то из зала.
«А кто не устал, сейчас отправится в цирк на ночное дежурство», – отрезал начальник, дав понять, что это не обсуждается.
«Поблагодарим же наших гостеприимных друзей за этот чудесный вечер. До новых встреч!»
Он начал аплодировать сам себе, и зал подхватил его аплодисменты, но звучали они уже в ином ключе, как на закрытии партийного собрания.
Мои воспоминания неожиданно прервал голос:
«Самолет входит в зону турбулентности. Просьба застегнуть пристяжные ремни, привести кресла в вертикальное положение и оставаться на своих местах».
Я автоматически выполняю команду и начинаю ощущать неприятные вибрации. Поразительно, что в моей голове за несколько минут пролетели все эти картины прокрученной кинолентой. Ловлю себя на том, что начинаю мыслить приемами киноведения. Вибрации стали усиливаться, за ними последовали довольно ощутимые толчки. Я закрываю глаза, и мой внутренний взор вновь устремляется на экран. Настойчивый громкий стук в дверь разбудил Веру, которая резко подскочила с кровати, не понимая, что происходит. Автоматически она бросилась к дверному замку и повернула его. Увидя на пороге мужчину, в испуге отпрянула назад, соображая, что на ней ночная рубашка.
Человек с багровым лицом бесцеремонно ворвался в ее комнату, размахивая газетой. «Крепко спишь, звезда! На-ка вот, полюбуйся…»
С размаху бросая газету прямо на смятую постель, он по-хозяйски устроился на единственном стуле.
«Вы что себе позволяете? Мне надо одеться. Выйдите вон, немедленно…»
«Ишь как заговорила. Ты мне брось эти свои буржуйские замашки».
И, тыча пальцем в газету, он перешел почти на крик:
«Посмотри на фотографии во всех утренних газетах. Звезда советского цирка танцует босиком на столе, хорошо, не голая, в валенках. В общем, так, из номера не выходить до отъезда на вокзал. И не вздумай…»
Его увесистый кулак сотряс воздух прямо перед ее лицом. Дверь с грохотом захлопнулась. Это был мощный толчок в зоне турбулентности, после чего стало опять покачивать, слегка подбрасывать, постепенно уменьшая количество толчков. Я пребывал в этих ощущениях, находясь с закрытыми глазами, и каким-то внутренним зрением видел перед собой экран, на котором отчетливо происходили следующие события.
Она стояла совсем одна со своим маленьким чемоданчиком, поверх которого лежала полупустая дорожная сумка и большой красивый букет, аккуратно завернутый упаковочной бумагой. Ее бледное лицо со следами недавних слез казалось абсолютно спокойным. Люди, которые еще вчера восторженно аплодировали ей и кричали «Браво!», сторонились ее.
Группа артистов собралась на перроне в ожидании поезда и разбилась на небольшие группы, видимо, по интересам. Они что-то обсуждали, периодически раздавался смех, и обрывки фраз растворялись в шуме вокзала. Скорый поезд Берлин – Москва медленно приближался к перрону. К Вере подошел один из вчерашних добрых молодцов:
«Вер, ты как? Если че помочь, так ты скажи».
«Спасибо, Геночка, тут помогать нечего, все, как видишь, налегке».
«Ну как знаешь, если че, обращайся. О, глянь, начальство прибыло. Ну, я пошел».
«Иди скорее, пока не увидели рядом со мной. В черный список попадешь».
«Да ладно тебе», – ответил он, поспешно отходя в сторону.
По перрону шла группа людей, рядом с которой носильщик вез большую тележку, доверху наполненную чемоданами и сумками. Впереди делегации степенно шагал народный артист под руку с супругой, которая прижимала к себе маленькую собачку породы пекинес. Представителя Минкультуры вели под руки немецкие организаторы, так как сам он двигался с трудом, но при этом был весел и все время пытался что-то сказать. Замыкал шествие человек с багровым лицом, явно недовольный происходящим.
«Здравствуйте, дорогие товарищи!» – все, что успел вымолвить ведомый, которого сразу определили на посадку в вагон.
Народный артист, увидев Веру, одиноко стоящую в стороне, обратился к жене:
«Жень, подойдем, поддержим? Или постой, я сам».
«Нет, я с тобой», – и она уверенным шагом двинулась вперед.
«Доброе утро, Верочка!» – ласково пролепетала супруга народного артиста.
Бархатный тембр мужа продолжил тему поддержки:
«Не переживай, Вера. Приедем и будем думать, как все уладить. Кстати, в этих газетах ничего плохого не написано. „Звезда советского цирка сразила наповал размахом русской души“ и все прочее в том же духе».
«Вот по приезду из меня всю эту душу и вытряхнут», – грустно улыбнувшись, ответила она.
«Не позволим. Будем разговаривать, доказывать… Вон, видела, кого сейчас в вагон грузили, а это обратная сторона размаха русской души. Так что будет о чем поговорить».
«Арнольд Теодорович, позвольте мне побеседовать с нашей примой наедине», – утвердительно попросил человек с мрачным багровым лицом.
«Пожалуйста. Только прошу вас – не сгущайте краски. Давайте спокойно доберемся до столицы, там будем во всем разбираться. Это я вам говорю как инициатор того, что произошло».
«Хорошо, что вы это понимаете».
«Конечно, понимаю. Надеюсь, и вы понимаете, что держать ответ придется не только мне», – многозначительно произнес он с легкой иронией.
«Пойдем, Женечка. Дадим человеку пообщаться с красивой женщиной». Неподражаемым движением руки он приподнял шляпу и, элегантно взяв под локоть жену, направился к поезду.
Проводив чету суровым взглядом, руководитель поездки начал разговор, глядя в упор на свою жертву:
«Вы, милочка, кажется не успели с утра оставшуюся валюту потратить. Рекомендую отдать мне, так как рискуете попасть в руки таможни, а это…»
Он не заметил, что его подчиненная давно смотрит куда-то вдаль, и на ее лице нет ни страха, ни тревоги.
«А это запрещено советским законом…» – раздался голос за спиной, который застал врасплох блюстителя порядка.
«И это касается всех, за исключением дипломатической неприкосновенности. Все верно?» – произнес мой будущий отец, глядя в упор на человека, с которым еще вчера обсуждал серьезные вопросы по работе и от которого получил приглашение на цирковой спектакль.
«Добрый день, Вера! У вас осталась валюта?»
«Да, немного. Мне запретили выходить, и я не успела…»
«Все понятно. До отправления поезда еще полчаса, на вокзале есть магазинчики. Если не возражаете, я помогу вам потратить заработанное».
И, глядя на багровое лицо стоявшего рядом, отчеканил в приказном порядке:
«Распорядитесь, чтобы багаж артистки занесли в купе».
«Под вашу ответственность».
«А вот это я с вами обсуждать не буду».
До отправления поезда оставалось три минуты. Артисты столпились у окон вагона и с любопытством наблюдали, как опальная звезда с двумя огромными пакетами изящно прыгает на подножку вагона. За ней следует мужчина, которого все видели на вчерашнем банкете. В руках у него доверху заполненные пакеты с рекламной маркой одного из дорогих продуктовых магазинов.
«Геночка! Ты где? – крикнула Вера, находясь еще в тамбуре. – Мне срочно требуется твоя помощь!»
Вчерашний добрый молодец не заставил себя ждать.
«Здравствуйте!» – выпалил он, открыто улыбаясь во весь рот, и, лихо подхватив пакеты, помчался по вагонному коридору, сопровождаемый множеством глаз.
