Хоть грузно тонут всеблагие притязанья
В пучинах льстивого подчас иносказанья…
Монета
Кто почитаем больше в свете? Где манерам
Всегда уступит в низкой грубости беда?
Известно с юности заправским кавалерам:
Брала — без малого — учтивость города.
А злой риторикой сражая с полуслова,
В придачу дерзостью с бесстыдством щегольнув,
На мир взирают все в беспечности сурово —
Слова раскаянья навек перечеркнув…
Но здесь и прочие таятся разночтенья:
Личиной вежливости нрав циничный скрыв,
Являют горестное люди озаренье
В моментах истины — приблизив душ разрыв.
И ярой бранью, словно плетью неустанной,
Дорогу к счастью никогда не проложить…
Да, наконец, что в нашем мире постоянно?
Легко зачина здесь любого рвётся нить.
Когда спросили б моего о том совета,
То меж манерами и грубостью решать,
Что избирать, я вмиг представил бы монету,
Где голос разума иль чести заглушать —
Две стороны есть; а дальнейшее решенье
За уготовившим полёт ей храбрецом…
Хоть спор с удачей мне занятней в отчужденьи:
Моя монета чаще падает ребром.
Ностальгия
Чем надежды питать на прощанье,
Как не шансами встречи иной?
Приснопамятны все обещанья,
Отдаляют что сладкий покой:
С губ слетают каскады экспромтов,
И строка за пером лихо мчит,
И не сводится взор с горизонтов —
Ностальгии где эхо ворчит…
Окроплённый бессилья слезами,
Мнётся лист для скупого письма,
И, зардевшись с закатов кострами,
Предаётся огню задарма…
В отдаленьи от прежнего круга
Неразлучных доселе друзей
Торопливей минуты досуга,
Тише смех и все краски тускней…
Тянет душу в пучину блаженства,
Где под сенью разгульных причуд
Держит удаль своё верховенство
Для друзей, что зароком живут
Помнить клятвы напутственных песен,
Растворяющих быль, словно сон…
Этот мир удивительно тесен
Для сердец, что стучат в унисон!
Зависть
Сколь зависть мелочна как блажь!
Возможно ль душу так обкрадывать бесстыдно,
Когда отравленных ей участь незавидна,
И глуп наигранный кураж
В триумфах мелких, где везенье очевидно,
И маска ханжества лишь с виду безобидна,
Как роковой её пассаж?
* * *
Фатальный будто метроном
В висках завистника соблазны распаляет,
А после мнимое возмездье приближает
Над неприкаянным глупцом:
Порок извечно мысли скверной отравляет,
А после грустью в сожалении пронзает,
Пока закон глядит слепцом…
Но явь — свершённому судья:
Низвергнет громкий миф любой самозабвенный
В мечтах завистников вмиг их же ход надменный,
Рождённый гнётом бытия —
С реваншем чести чтоб был ныне стыд презренный
Как конвоир приставлен к памяти бессменный,
Едва объявится ничья…
Завистник — шулерский игрок
В крамольном первенстве за бренное почтенье;
И оттого смешней его срамное искупленье,
И неизбежней жуткий рок,
Когда визиты в свет почтенный угнетенье
Волной тревожной захлестнёт в переплетеньи
Всех оправданий, взятых впрок…
Как гром разящий приговор
Бесславно примет свой притворный обвинитель,
Поборник подлости и гордости губитель,
Что нечестиво сеял вздор!
Коварна зависть — как трагичный вдохновитель,
И тёмный идол, и слуга, и повелитель,
И всех минут досужих вор…
Мера
Завидной бытности есть в меру
Великий дар всё обратить —
И лишь по лучшему примеру
Свой бренный век предвосхитить:
Являться вовремя и к месту,
Не досаждая лишний раз,
Читая помыслы по жестам
Иль по движеньям мудрых глаз,
Любую речь держать по мере
И интереса, и ума
(Чтоб в строго заданной манере
Слов не транжирить задарма),
В одежде чтить всенепременно
Цветов и черт любых союз,
Искусство чувствовать отменно,
Не осквернив обитель муз,
И комплимент без подхалимства
С незлобной шуткой отпускать,
И грани все гостеприимства
С порога прямо указать,
Расценки милостыни ведать,
Любить без жертвенности душ,
Спешить лишь в голод отобедать,
К мольбам не чуять сердца глушь,
Наукам час и час потехам
Равностепенно отдавать,
И как чужим, своим успехам
Хвалу кичливо воспевать —
Ведь даже в мерах меру зная,
Пьянит триумфа чей кураж,
Венец победный дополняет
Вина изысканный купаж!
Истина
Народ поэтам льёт вина,
И вместе с тем в насущном признаётся:
Едва ли истина нужна,
Когда счастливей в вечной глупости живётся…
Бедняк пойдёт за медный грош
В огонь и воды, но, урвав награду,
Не примет истины он всё ж,
В своей душе тая холодную отраду.
И властолюбец-негодяй
С бесстыдством грезя видным чином,
В беде родной не вспомнит край,
Чтоб ниже прочих поклониться господину.
И удальцом не прослывёт
Большой герой утех подобострастных,
Хоть загадает наперёд
На обольщенье много дней он вновь напрасных…
…Где ж истина сейчас нужна,
Когда счастливей в глупости живётся?
Но пусть поэтам льют вина —
Любой бокал в народ стихом всегда вернётся!
Медаль
Порой представив в скуке нрав людской медалью,
Что бытия бесценный опыт даровал,
По стороне любой — за смехом иль печалью —
Нетрудно сущность разгадать её начал:
Нетерпеливость под фривольностью упрёков
Вмиг явит гнева неприкрытые черты,
А любопытство, покровитель всех пороков,
Лишит стремления жеманной простоты,
И прозорливость совершенная в боязни
Коварства нож укроет острый за спиной,
И легкомыслие надменный дух подразнит
С недосягаемой вовеки высотой,
Лесть низведёт все утончённые манеры
До подхалимства при усердии большом,
И тонкий юмор в изощрениях без меры
В сердцах обиды будет теплиться огнём…
…Порой представив в скуке нрав людской медалью,
Что бытия бесценный опыт даровал,
По стороне любой — за смехом иль печалью —
Нетрудно сущность разгадать её начал.
Мудрость
…Хоть признаюсь я в этом реже,
Чем в прочих толках мне под стать —
И гимн, и исповедь в себе же
Стиху по силам сочетать.
Но вопреки любым порядкам,
Есть в послевкусье гимнов сплин.
К тому ж из них, назло догадкам,
Не поучает ни один…
Смурным представши сумасбродом,
Над коим хват сомкнула смерть,
Ведёт мне мыслей мимоходом
Тех настроений круговерть.
Безумно вздорное веселье:
Не пробудит слепой содом
Позывы лучшие в бездельи,
С безумством чувств иль за вином.
Хотя всю правду в одночасье
Сквозь призму разума познать
Всегда страшней, ведь без согласья
С умом душе не ликовать.
Уроком вещим награждая,
Ведёт нас исповедь во тьму —
Где вечна ярость лишь слепая
В лукавства ревностном дыму…
