Но не пороки пробуждают снисхожденье
К шальным отступникам, чьи грёзы — бренный прах,
Ведь в час возмездия предстанет в искупленье
Колосс их идолом на глиняных ногах…
Чернила
Когда чернила на бумагу
Беззвучно лягут и замрут,
Поэт опустит, словно шпагу
Врагов повергнувший ватагу,
Перо под гнётом злых минут…
* * *
И вновь вопросов рой извечных
Ворвётся в мыслей суету:
«В чём форм главенство безупречных,
Как лет не чуять скоротечных
И рок предвидеть за версту?
У скольких быть страстей на страже,
Каким догматам возразить,
Какие лица и пейзажи
В манере пышных вернисажей —
Как на холстах — изобразить?
Куда направить путь сюжетный,
Как усмирить пустую блажь,
В чём идеал сокрыть заветный,
Как у черты причуд запретной
Сдержать кичливый эпатаж?
В каких изысках декораций
Шальные грёзы распалить,
Какого зала шум оваций
Представить всуе попытаться,
Что бойкость муз рискнёт простить?»
* * *
Но выйдет срок минут протяжных,
И, как раскрывшийся бутон
В черновиках скупых бумажных,
Для хроник будет всех тиражных
Поэтом новый стих явлён!
Цейтнот
Есть победы, что стоят любых неудач.
Есть рассветы прекрасней всех прошлых закатов.
И коль время проносится будто бы вскачь
На вращеньи шальном по краям циферблатов,
Нет причин растворять в томной неге свой день,
Флёром дивного сна что укрыт с пробужденьем,
Безвозвратно похитить где гнусная лень
Наслажденье вольна каждым ценным мгновеньем!
К ним дорогой извилистой вновь заведёт
Из чертогов бестрепетных смелых свершений
Неустанный, строптивый и грозный цейтнот —
Балансир судьбоносных торжеств и лишений,
Притеснитель беспутства и враг суеты
(В прозу будней сойдёт с коим раж притязаний),
Дух слепого азарта и слов прямоты
И загадочный образ всеместных исканий.
Соразмерно усердью успех и тщету
Он безгласным надзорным разделит сметливо,
Покорить патетичную дав высоту
Или горечь бездолья отведать стыдливо…
Покориться ему, подчиняя себе
Достижимых в миру присных благ изобилье —
Вот искусство, рождённое в вечной борьбе
За завидную участь и воли всесилье!
Бремя времени
Дней резвый бег в годов шаг тихий станет обращён,
И каждый век десятилетий отзовётся эхом,
Но ход назад не будет и секундой совершён —
Что испытать под силу с равным каждому успехом.
Пусть не спешит вращаться временной калейдоскоп:
Всему и вся в миру придёт финал бесцеремонный…
Как невелик запас у непрестанных жизни проб!
И сколь превратен всякий миг, безделью одолжённый!
Никто над временем не в силах власть заполучить,
Лишь в нудной гонке проиграть ему с опереженьем —
С надеждой призрачной путь славный в вечность
прочертить,
В своём потомстве мыслей, слов и дел став
отраженьем…
Звёздный час
Искусства труд, что созидаем
В позывах пылких наших чувств,
Сперва мы слепо почитаем,
Затем сомнениям вверяем,
А после вовсе презираем —
До покаяний и безумств.
Нам в ранних пробах слава мнится
С благословеньем тайных сил,
Но озорной удачи птицей
Вспорхнёт она и вмиг простится
С той клеткой, злоба где таится,
И сплин попутчиком ей был.
Предел изведав всех терзаний
И возведя к мечтам мосты,
В миру мы ждём рукоплесканий —
Ведь в срок изведанных метаний
Лишь слёзы искренних страданий
Всегда живительно чисты!
К любым трудам вскипает рвенье
И на круги своя спешит:
Прозренья свет иль страх презренья
Готовит вновь нам провиденье,
Где звёздный час всегда — мгновенье,
Что пылью славы прочь летит…
* * *
И дерзновенья, и покоя
Есть на весах небытия
Всегда две чаши, и порою
Сомнений власть тому виною,
Кому искусства стать слугою
Судьбы пророчит колея.
Фатум
Кому не в тягость будет с прошлым расставанье —
Где ослабляется устоев мёртвый хват,
И к венценосным пьедесталам ожиданье
Возносит месяцев иной триумвират
(Зиме на смену мчит весна, и осень лето
К задворкам прожитого ревностно теснит),
А встреча вновь перерождённого рассвета
Былых привычек лишь оковы ворошит…
Враз не отринуть их — дурных и безрассудных,
Порочных, дерзостных, разгульных и чудных;
Но как под шёпот грёз назойливо-занудных
Высоты с ними покорять в делах земных?
Веленьям разума решительность и твёрдость
С упорством в помощь завсегда — каков зачин,
По сути, б ни был — чтоб имён маститых гордость
Бесплотной спутницей являлась до седин:
Любой патетики она красноречивей,
Честней бахвальства и спесивости резвей,
Без груза прошлого коль каждая счастливей
Из прочих фатумом предсказанных ролей!
А уж ему и всех стихий потешны нравы
(Хоть столь природная упряма круговерть),
И фарисейско-праздной косности уставы,
И вечно дышащая томно в спину смерть…
Знаменье
Как страшно творцу оставаться безликим,
Пороки лелея, в веках забываться,
И в ссоры вступать с искушением диким,
Где призраки прошлого хищно кружатся…
Как горько всю жизнь у подмостков тесниться,
Жонглируя мысленно скопом сюжетов,
Презреньем одаривать глупые лица
И мир созерцать через призму запретов…
Как низко идти на поклон к толстосумам,
Талант изводя ради праздной забавы,
В толпе предаваться неправедным думам
И дерзко клеймить непокорные нравы…
Как больно прочтенью рецензий разгромных
Досуг посвящать в разлученьи с друзьями,
И критиков гнать всех взашей неуёмных,
В ночи забываясь с тревожными снами…
Но как же отрадно с удачей и рвеньем
Рука будто об руку путь тяжкий к славе
Пройти — и успеха великим знаменьем
Заслуженно стать в досточтимой державе!
Секреты счастья
Миг удивленья, восхищенья
Иль упоенья нам поймать
Сложней с годами всё без рвенья
Секреты счастья разгадать.
На поиск формулы заветной
Мы тратим силы все подчас,
Где в каждой чуши несусветной
Гнездится истина для нас.
Вот детство, юность, зрелость мимо
Промчались резвой чередой,
А с ними век неуловимо,
Не дав подсказки ни одной…
Но жажда новых впечатлений
Ведёт к фатальным рубежам
От пережитых искушений
Нас по запутанным следам.
Как утолить её без шанса
Невольно выдать тайный страх —
Что чувств неравенство баланса
Всецело в наших лишь руках?
Не разгадать секретов счастья
В игре с удачей наравне,
Но нет и полного безвластья
У нас над ними в стороне.
Постылым миром вдохновиться
