Страница 7 из 9
Серым отголоском в память врежет
Искоса направленный обряд души,
Им не лечит твой противник ночи,
Но заглядывает роскошью теперь.
Обрывается над словом мира польза,
Ей летать под стрелы гедонизма
Стало на глазах любви истошно,
Что внутри закрытым входом дверь.
Отличаешь роскошью похожий,
Каждый новый день своей потери,
Им не нужен в естестве опоры
Заданный нуар из светлой прозы.
Дёрнет дверь и холодом объято
Смерти поле на одном случайном
Пережитке права – быть отчаянием,
Чтобы за собой в пути оставить свет.
Ночью миром слаженной манеры
Ты влечёшь свои простора сферы,
Волей отпирая в сердце мудро
На одних глазах, закинув утро
Сном ладони смысла после смерти —
Всё стоишь, и опираешься под правом,
Быть ему задором в чести мира
И одной толпой в конечной тьме.
Изнывая редкой жизнью фарса
Смотришь в поле чести гедонизма,
Нам оно оправдано и рад был
Ты – нуаром встретить новый век.
Дыхание уносит тень из лиц,
Сложны они и масками увенчаны,
На форме философских Неба птиц
Располагают звон сердечной полноты,
Его луна, как встреченный апломб
Сегодня говорит под тенью нового,
Что смыслом он навязчиво поёт,
Догадываясь ложью каждый час.
Твоя печаль рождает смерти день
И нет нигде потомственной отрады,
Пустили время на одном ходу
По этой форме раненного кванта —
Твою утопию, что стынет на лице,
Ей не доходят час на Небе птиц
И обрывают в гордости шаги
Всё те же умыслы из ночи бытия.
Они, рождаясь словом нигилизму
Прочли утопию посередине всех миров,
Остановили счастье добрых снов
И сложным мифом окрыляют снова.
Неясно видит в тени гиблый шаг,
Что делал бы внутри добром окованный
Твой идеал на постаменте серых лет,
Образчика фортуны смелой тьмы.
Он вожделеет смелостью войны
Унять свои строптивые фигуры времени
И хочет стать под роскошью былой —
Твоей свободы в диалектах гиблого.
Нет места встать из признака войны,
Что все устали проводить ей стыд
На этой крайней, обезличенной вине
Из полуявных склепов робы мира.
Она устало смотрит в сердце вдаль,
До завтра ожидает тенью слова
Помочь, ценой фортуны не попасть
На смелой пропасти из уготованного чуда.
Но только возраст видит вдалеке,
Он смелый раб и труд больной догадки,
Обяжет сон потворству из преград
Успеть определить свою вину,
Что был ты рад над пленом помогать,
Дороже жить, как светоч перед словом,
Но нигилизму пасти света открывать,
Что воля исторической руки наивной.
Ценой гордыни слепит новый склеп
И переходит формулой к свободе,
Он знаку отвечает словом лично
Открытой воле к притче говорить.
Служить ли этой встрече над умом,
Её спектакля в форме похоронной,
Но гордой юности забыть цену потом
И спрятать нужный логос в темноте?
Вновь раз за разом и опять ты смотришь на меня,
Спокойно говоришь потом и вспять ты убегаешь ловко,
Несложно мне предугадать твоих всех поворотов мысли,
Когда удел твой только месть, не счесть здесь больше лести.
Ты прячешь словно холст – свои произведения,
Наедине с собой позор терзаешь каждый день,
Но много пережив ты потрясений, словно тень,
Вдруг понимать научишься свой складный тон,
Ты мстительность свою отложишь на года побед,
Как только проза вся иссякнет наконец
В немыслимой и душной скуке твоих усталых тем речей.
Поговори со мной теперь о мыслях самых благосклонных
И о любви, как нежный зверь полюбит всю природу,
Лишь солнечным и ясным сном открыто и без убеждений робких
И я пойму тебя теперь, твоих всех сильных и неловких
Стремлений возродить мечту не уничтожив всё вокруг,
Своих друзей, родных, коллег и много личностей на взгляд,
Хотением успел побольше стать, забрать себе и поскорей
Усилием, настойчивостью строгой, как хищник на добычу ловко
Бежит стремглав сквозь все щиты – твоя игра,
Когда ты смотришь на меня и обеляешь понемногу.
Уничтожением морали ты тоже облегчишь мой путь,
Любовь её не объясняет – ей это невдомёк,
Скупого мыслей, всю неправду – расскажешь ты сегодня мне
И я попробую ослабить уничтожение твоей любви.
Не слогом ты единократно ранишь,
Не мысленным порывом чистоты,
Нельзя тебя не одурачить и не ранить
И не колеблешься ты разумом нигде.
Под жизнь уставшую от собственных идей и мук
Ты слышишь звук того же сердца,
Как раннего ответа след, что невдомёк,
Не размышлять о продолжительности дел.
Нелишним будет тот предел,
Как хочешь ты открыть себе,
Не думая каким запомнится итог
И расстановка жизни в правде.
Под смысловым затишьем отношений,
Под не угрюмым, не печальным сном
Не каменеет той сердечной колкости безумие
От предрассудков без любви с тобой.
Без тех определений черт судьбы,
Что рисовать смогли мы вместе,
Где рядом продолжительно внутри,
Играя вновь определяли те пути,
Которыми пойдём без сильного притока пустоты,
Ненужной маски слёз и оперившегося гнёта.
Где будем только я и ты,
Не разбирая принципов моральной тишины,
Закономерности под жизненной молвой,
Что одурачивает от утехи к власти,
Закономерности под безрассудством строк,
Что так наивно, пригласительно взывают к смуте,
Окаменелая порода сути той,
Ей невдомёк не слышать и не делать.
Не оправданием взывает к нам.. судьбой,
Чтоб жизнь сначала предопределить от роли,
От мысли гнусности и незначительности бед,
Что так пытаются пройти по колее своей,
Влияния природы от иллюзий и наград,
Лишь сковывают разум под понятием мечты.
Немного согласившись ты остыл,
Намедни будет жаркая погода
Раскатами определения ума светил —
Узнаем как встречать и тот итог пути,
Его погоды каменного сердца в пустоте.
Напоминая мне игрушку, что в детстве ты мне подарил
И не на шутку тонко.. ответил скромностью,
Однажды, без случайности взамен, я подарю тебе обратно
Всех ласковых и нежных мыслей перемену.
Но разнесёт о том молвы течение, стремительно уняв,
Свой быстрый стон о зависти и лести,
Когда встречаю я тебя, все горести уходят наяву
И только в чувствах тишина – доносит робкое дыхание.
Повремени ещё чуток своей стремительной окраски,
Преобрази меня теперь, как дивный день – твоей лишь краской,
Ты только на ночь расскажи о всех мечтах, что жить хотели
И, как игривостью резвясь мы в гости по утрам ходили.
Так нежились на солнце золотом, в мечтах всех уносимых тенью,
Моей живительной любви, что подарила в век себя.
Затмение не сможет показать всех чувств и нравов мысли,
Когда так ласково глядя, твоих потусторонних чистых кистей
Я чувствую.. и глубина меня цепляет словно время,
Твоя игривая судьба напоминает о мгновенье
И радостью тонов вдали я поднимаюсь ввысь глазами.
Там вижу лиц игривые черты и много, много новых правил
Я покажу играя через тень, собравшей всю себя поодаль,
Чтоб можно было вспоминать потом.. и чередой ступать,
Но время.. не разлучит нас больше никогда.
Твоих всех стройных дел и красотой всей личности – умнея
Покажет ту мечтательную даль, которой ты достигнув смело
Раскинешь ясность мысли всем своим друзьям.
Мои любовные печали в мечтах, перебирая словом жизнь,
Смотрящей словно лист осенний, сквозь леса длинные пути
Покажут тех умений символизм, что вспомнить дождь должны
И поведут, как воин скромный.. когда придёт всех целей смысл,
Где ты не будешь искать искусственных надмений пелену,
Но ты мечтой заучишь всех жизненных уроков красоту
И полетишь синицей.. орлом прикинувшись на миг.
Всех озаришь игривостью.. и переменам покажешь путь,
Чтоб нам идти во всю, предела не увидев здесь,
Пороков поколений философской пустоты ума,
На этой красоте из умственных полей простора для сердец.
Отпусти уверенно рукой, но не своей
Боли сильный умысел под словом,
В собственное тени протяни одну мечту
И вопросом счастья в том готовый,
Ты оставишь нонсенс обсуждения вокруг
Гордости условия прожить ещё одну
Самую убогую в пороке красоту,
Чтобы ждать её нетленной формы завтра.
Проходя уверенно на плоской мысли здесь
Отпадают прочие, условные намёки,
На кругах они оставили любовные упрёки,
Чтобы хоронить инстинкту новое добро,
