— Также.
Влад осмотрел поврежденную руку. На ней были следы зубов. С одной стороны — глубокие рваные раны, с другой — лиловый синяк, напоминающий подкову. Пальцы побелели и занемели от потери крови.
— Я вовремя подоспел. По рации позвонил какой-то лейтенант из полиции, спрашивал, не вернулся ли ты с заброшки. Вот я и решил сходить проверить, — сказал Никитин. Он оглядел покрытое клочьями шерсти тело. — Интересно, откуда эта тварь здесь взялась, — задумчиво проговорил он.
— Не имею ни малейшего понятия... С-слушай, посидишь с-с ней? Я телефон потерял наверху, — вспомнил вдруг Влад.
Никитин опасливо ткнул существо ботинком, проверяя, не очнулось ли оно.
— Давай, только быстро.
— Я мигом.
Влад одолжил у Никитина фонарик и вернулся на второй этаж. Ступня теперь давала о себе знать, наступать на нее было больно, будто в пятку втыкали отвертку.
Первым делом он проверил комнату с балконом-мезонином. Там было пусто. Тогда уже знакомым маршрутом Влад пересек комнаты, добрался до последней и долго обследовал пол в поисках телефона. Тот нашелся под туалетным столиком у окна, в самом дальнем углу. Когда Влад запустил туда руку, вместе с телефоном наружу выкатилась таблетка.
С виду обычная круглая шайбочка больнично-белого цвета, разделенная надвое бороздкой. На ней были выгравированы буквы Д и Н. С обратной стороны таблетку украшал смайлик с рожками. Смайлик коварно ухмылялся. Влад щелчком ногтя запустил ее подальше. Таблетка прокатилась на ребре, нырнула в щель в полу и исчезла.
— Теперь понятно, чем они тут занимались, вот тебе и детки, — невесело усмехнулся он. — Когда мы здесь бывали, ничего подобного не было. Никакого уважения к мертвым.
Влад сунул в карман телефон и поспешил вернуться на первый этаж. Спускаясь, он услышал голоса. Яркий свет множества фонарей изрешетил заброшенное здание, везде сновали полицейские. Все в бронежилетах, с кобурами на поясе.
«Где они болтались десять минут назад, когда были так нужны?» — с раздражением подумал Влад.
Сопровождаемый любопытными взглядами, он пошел туда, где оставил коллегу. Никитин как раз пожимал руку высокому мужчине в полицейской форме.
— Отличная работа, Кирилл! Вы, случаем, никогда не подумывали о том, чтобы стать полицейским? Такие люди нам бы пригодились...
Никитин смущенно улыбался. Влад устало привалился к колонне и прикрыл защипавшие от пыли глаза.
Глава 3. Совет высших
Машина скорой помощи скрылась за поворотом, и тьма над кладбищем стала кромешной. Холод надгробия легко просачивался сквозь куртку, но Влад не решался отпустить щербатый камень. Казалось, сделаешь шаг в сторону и провалишься в бездонную черноту ночи.
— Я поеду на совет высших. Я — обыкновенный дем — на совет высших... — все повторял Влад, будто не верил. — Может, даже увижу, как кто-то совершает полную демутацию.
Почему бы и нет? В отличие от обыкновенных демов, высшие умели принимать животное обличие по собственному желанию, и им это ничего не стоило. Вот бы и он так умел! Тогда бы никакие клыки, вылезающие когда ни попадя, не помешали ему поступить в вуз. Может быть, он уже сейчас работал бы в розыске. А может быть, встречался с какой-нибудь девушкой, не рискуя прокусить ей губу во время поцелуя, размечтался Влад.
— Стал бы агентом под прикрытием. Притворялся человеком и тайно защищал демутантов, как остальные участники совета, — думал он. — Неужели я сегодня с ними познакомлюсь...
Он так и не свыкся с этой мыслью, когда по надгробиям поползли желтые полосы фар. Тонированная иномарка тихо выплыла из темноты и остановилась перед ним. Дверь позади водителя распахнулась.
— Садитесь скорее, — послышалось из глубины салона, а затем куда-то в сторону. — Включите-ка печку.
Влад помедлил, вглядываясь во тьму, сгустившуюся внутри автомобиля. Но разглядел только два фосфоресцирующих огонька, неподвижно висевших во мраке.
— Акумов, вам особое приглашение нужно? — поторопили его. — Если вы рассчитываете, что участники совета явятся сюда, вынуждена вас разочаровать. Телепортироваться они не умеют.
Влад торопливо нырнул в салон. Сиденье скрипнуло, принимая его вес, и под потолком зажглась лампочка. В тусклом освещении парящие огоньки превратились в два зеленых глаза, которые принадлежали самой главе демутантского уголовного розыска Анне Анубисовне Мау!
Она оказалась небольшого роста — куда меньше, чем выглядела в новостных роликах — прямая и стройная, как свечка. На Анне Анубисовне было длинное черное платье с массивным воротником из золотых бусин. Смоляные, чуть тронутые сединой волосы удерживал обруч, украшенный золотистой змейкой. Она живо напомнила Владу статуэтку богини Бастет — женщины с кошачьей головой, — которую он видел в египетском зале М-ского художественного музея.
Глава ДУГРо, в свою очередь, тоже рассматривала Влада. Видок у него после всего пережитого, само собой, был тот еще. С одежды на дорогую кожаную обивку салона сыпалась пыль, от ботинок оставались грязные земляные следы. Влад виновато спрятал ноги под сиденье.
— Спасибо, что заехали, — поблагодарил он. — Я бы добрался и сам...
Его служебный автомобиль так и остался стоять на подъезде к кладбищу.
— Но вы не знаете, где проходит совет, — возразила Анна Анубисовна.
— Ах, да, — пробормотал Влад и стал глядеть в окно, продолжая чувствовать на себе изучающий взгляд.
Машина плавно, едва покачиваясь на поворотах, ехала по запутанным улочкам старой части города М. Влад попытался незаметно отчистить с рукава налипшую паутину, с досадой размышляя о том, какое неважное впечатление производит на женщину, у которой мечтает однажды работать.
— Нам далеко ехать? — поинтересовался он.
— За город. В дом Якова Ильича Лихова.
— Заместителя губернатора по делам демутантов? — Влад удивленно обернулся и обнаружил, что Анна Анубисовна вовсе не глядит на него, а что-то сосредоточенно ищет в большой лакированной сумке с замком в виде золотого скарабея.
— Так Лихов, выходит, высший?
Анна Анубисовна кивнула. Влад только и мог, что выдавить восхищенное «ого». Лихов был известен не только среди демов, но и среди людей. Он был единственным демутантом, который сделал блестящую политическую карьеру в городской администрации. И два массивных рога на голове ему ничуть в этом не помешали.
— Но почему он появляется на публике с рогами, раз может легко от них избавиться? — спросил Влад, не особо надеясь получить ответ.
— Думаю, у Якова Ильича есть свои причины. — Анна Анубисовна по-прежнему всматривалась в распахнутое нутро сумки. — Возможно, он хочет доказать, что даже демутант может добиться успеха, несмотря на свои особенности.
Это предположение показалось Владу правдоподобным, и он проникся к Лихову еще большим уважением. Тем временем машина миновала последние жилые дома и свернула в промзону, где круглосуточно чадил мусороперерабатывающий завод.
— Вот, Акумов, возьмите, — вдруг сказала Анна Анубисовна.
Она протянула Владу зеркальце и сложенный аккуратным ромбиком хлопковый носовой платок и защелкнула сумку.
— Приведите-ка себя в порядок, — велела она. Глава уголовного розыска глядела на него с сочувствием, однако когда она заговорила, ее голос звучал сухо и деловито: — А затем немедленно расскажите все, что произошло на кладбище. Да смотрите ничего не упустите. Тут может оказаться важной на первый взгляд сущая ерунда.
Влад глянул на себя в зеркало и поперхнулся. Все было еще хуже, чем ему представлялось. В волосы набилась пыль, грязь пятнами покрывала лицо и спускалась к шее, алевшей свежими синяками. И это у него еще пропали клыки! Что ж, теперь он вполне понимал сбежавшего фельдшера. Он потер платком щеку, платок стал серым.
— Я постираю и верну, — быстро сказал он. — Простите.
— Бросьте ваши извинения. Лучше рассказывайте скорее. У нас не так много времени.
Машина промчалась мимо заправочной станции, у которой встали на ночную стоянку грузовики, и выехала за город. Город М. со всех сторон обступали сопки. Дорога то круто поворачивала, объезжая карабкающийся по склонам лес, то взмывала вверх, чтобы тут же ухнуть вниз. На каждом спуске у Влада щекотно подхватывало под ложечкой, будто на качели.
Анна Анубисовна слушала его внимательно, задавая редкие уточняющие вопросы. С каждой минутой выражение ее лица становилось все более задумчивым.
Едва Влад успел закончить доклад, автомобиль свернул с трассы на насыпную дорогу, не помеченную никаким указательным знаком. Под колесами зашуршала щебенка, и водитель сбавил скорость. Дорога пошла вверх, разрезая лесной массив ровным пробором, и вывела на возвышенность.
Они остановились у подъездных ворот из железных прутьев с наточенными, как у стрел, наконечниками.
— Дальше пешком, — сообщила Анна Анубисовна.
Здание, представшее перед ними, язык не поворачивался назвать домом. Это был настоящий замок! Четыре башни венчали устремленные ввысь остроконечные шпили, стрельчатые арки и колонны образовывали величественные альковы, стены украшали барельефы и лепнина. Но более всего впечатляло витражное окно на центральном фасаде. Оно имело форму цветка, в каждом из лепестков которого были выложены фигурки людей и животных.
Несмотря на ночное время, свет не горел ни в одном из окон, по крайней мере, в тех, что были обращены на подъездную дорогу.
«Электричество они, что ли, экономят... Интересно, сколько стоит содержание такой хоромины?» — пришло в голову Владу.
Он прикинул в уме счета за отопление, уборку, электричество и присвистнул. Жить в замке наверняка было дороже, чем купить его. Да и кому вообще мог понадобиться замок в современном мире?
— Свистеть не вежливо, Акумов, — сказала Анна Анубисовна и добавила, словно подслушав его мысли: — Этот дом достался Лихову в наследство. Один из предков Якова Ильича оказал некую услугу российскому императору и был щедро вознагражден.
— Что это за услуга, за которую делают такие подарки? — поинтересовался Влад.
— А это уже не вашего ума дело. Тем более я не знаю. Лихов не любит распространяться о семейных делах, а записей в архивах не сохранилось, — ответила Анна Анубисовна, чуть поморщившись. — Или кто-то их изъял.
— Откуда вы знаете? — удивился Влад. — Наводили справки?
И чуть было не прикусил язык, пораженный собственной наглостью. Но вопрос вырвался раньше, чем он успел себя остановить.
— Скажем так: не люблю неразгаданных тайн, — сказала Анна Анубисовна. — Полезное свойство для демутанта, занимающего мою должность. И вы, я вижу, тоже не обделены этим качеством. Что ж, похвально.
Пряча довольную улыбку, Влад сделал вид, что заинтересовался витиеватым орнаментом на стенах.
— Не догадывалась, что вы такой поклонник готической архитектуры, Акумов. Могу попросить Якова Ильича провести вам экскурсию после совета, — заметила Анна Анубисовна.
— Э-эм, нет, с-спасибо, — с легким шипением ответил Влад.
Верхнюю десну полоснуло привычной болью — ненавистные клыки вылезли, как только он вспомнил, для чего приехал. Еще в школе Влад наловчился говорить с ними почти так же, как с обыкновенными зубами. Но если в слове первой стояла буква «с», она всегда выходила у него по-змеиному шипящей, с едва заметным присвистом.
Стараясь не отставать от мелькавшего впереди черного платья — Анна Анубисовна двигалась чрезвычайно скоро для своего роста, — Влад прошел через заросший сад, окружавший замок.
За брюки цеплялись ветви одичалого шиповника и сухие колючки чертополоха. Кое-где из зарослей выглядывали статуи демутантов: обнаженный мужчина с лошадиными ногами, вооруженный трезубцем старик с обезьяньим хвостом и рожками, девушка с крыльями в цветочном венке... Была там даже статуя демутанта с клыками. Он был по шею замотан в длинный мраморный плащ. Подойдя ближе, Влад понял, что это совсем не плащ, а кожистые крылья, обнимающие фигуру на манер кокона.
Наконец они обогнули круглую чашу пересохшего фонтана и оказались у входных дверей в два человеческих роста высотой. Над ними в стене были выбиты цифры «1906».
Анна Анубисовна потянула за латунную ручку в форме головы быка с кольцом в носу, и дверь со скрежетом отворилась. За ней был длинный мрачный коридор с высоким потолком и полом из черно-белых плит. В дальнем конце виднелась приоткрытая дверь, из которой сквозило теплым желтым светом.
— Акумов, не отставайте, — поторопила Анна Анубисовна, стуча маленькими острыми каблучками по мраморному полу.
Влад шагал следом, озираясь по сторонам. Стены украшали гипсовые головы с рогами самого разного калибра: изогнутыми и прямыми, скрученными кренделем и буйными, словно ветви деревьев. У них были белые, точно у привидений, лица и глаза без зрачков. Владу стало не по себе, как будто он забрался в дом маньяка, коллекционировавшего скальпы.
Вслед за Анной Анубисовной он скользнул в полоску света и оказался в просторном зале. Наверное, раньше тут проводились балы, решил он. Зеркальный паркет, золотые колонны, люстры с дрожащими хрустальными подвесками — красота! Люстры, однако, не горели. Единственным источником света служил камин. В его подрагивающем пламени Влад разглядел обитые красным бархатом кресла, стоящие кругом. А на креслах сидели они — высшие!
— Садитесь и подождите, когда вас вызовут, — Анна Анубисовна кивнула на ряд венских стульев вдоль стены.
На одном из них сидел дем в сером пиджаке с белесым лицом и такого же цвета волосами. Он был не из высших — его выдавали круглые оттопыренные уши размером с ладонь, за которые кое-как цеплялись дужки очков в серебристой оправе. Он беззвучно шевелил губами, будто читал про себя стишок. На коленях дем держал папочку с документами.
Влад занял соседний стул и с жадностью впился глазами в группу у камина.
«Мамочки, вот они — все высшие города М.! Как же их мало, — в первую очередь подумал Влад. — Всего шесть мужчин и три женщины, а один так и вовсе школьник». Мальчишка скучливо болтал ногой, играя на телефоне, и не слишком интересовался происходящим.
Стоп, а ведь некоторых Влад знал! Да и не только он. Та красавица-блондинка с длинной шеей — известная певица Лебедева Лада. Тип с презрительной гримасой на вытянутом лице — ведущий новостей с местного телеканала. А неприметный приземистый мужчина в спортивном костюме — мировая знаменитость футболист Алексей Шерстопятый. Влад и не подозревал, что все они демутанты. Одно слово — высшие!
И, конечно, он сразу узнал Якова Ильича Лихова. Как только они вошли, он встал со своего кресла и поспешил навстречу Анне Анубисовне.
— А вот наконец и вы! — воскликнул он.
Это был статный мужчина лет сорока с россыпью золотисто-рыжих локонов до плеч. В каждом его движении сквозила уверенная сила, так пленявшая зрителей на публичных выступлениях. Лицо Якова Ильича с крупным носом и крутой линией подбородка отличалось гармоничной красотой, которую не могли испортить два мощных рога, произраставшие из высокого чистого лба. Они были длинными, сужающимися от основания, а на концах изящно загибались вперед и вверх. Владу пришло на ум, что голова вице-губернатора заняла бы достойное место в коллекции гипсовых барельефов в коридоре.
— Скорее садитесь, — Лихов галантно подхватил Анну Анубисовну под руку и сопроводил ее к свободному креслу.
Влада Яков Ильич как будто и вовсе не заметил.
Анна Анубисовна повесила сумку с замком-скарабеем на спинку кресла и присела на краешек бархатного сиденья — Влад совсем не удивился, что она оказалась одной из высших — и совет начался. Слово взял Лихов.
— Полагаю, теперь я могу объяснить, почему мне пришлось так срочно созвать совет, — он окинул собравшихся своим знаменитым взглядом исподлобья, наводившим на мысли о быках на корриде. — Этой ночью один из наших собратьев совершил полную демутацию.
Высшие с недоумением переглянулись.
— Я, конечно, понимаю, появление нового участника совета — событие важное, — сказал лысоватый мужчина в военной форме с по-бульдожьи обвислыми щеками. — Но оно могло подождать до утра.
Его Влад не знал, но, судя по количеству звездочек на погонах, он был важной шишкой.
Несколько участников совета согласно закивали. Седой высший в очках и шерстяном кардигане, похожий на профессора университета, пробормотал себе под нос:
— В самом деле. У меня самолет через два часа.
Лихов поднялся с кресла и заговорил, повысив голос:
— Подождать, товарищ Брылев, это не могло. Не люблю сообщать плохие новости, но... — он сделал паузу, дождавшись, когда все замолчат. — Демутант не смог вернуть себе человеческую форму. Он, точнее она, так и осталась животным.
Лада Лебедева прижала к губам длиннопалую ладонь, Брылев открыл и закрыл рот, не найдя подходящих слов. Даже самый маленький из высших на мгновение отвлекся от игры. Только Анна Анубисовна сохранила невозмутимый вид — она по-прежнему сидела на краешке кресла, неподвижная, как статуэтка.
— И лишь чудом удалось избежать жертв среди людей, которые присутствовали при демутации. Полагаю, вопрос времени, когда это станет достоянием общественности, — продолжил Лихов, и на этот раз ему не пришлось повышать голоса. — По городу пойдут слухи, что демутанты нападают на людей. Все мы знаем, к чему это приведет: нас будут бояться и попытаются изгнать или уничтожить. Такое случалось в истории, и не раз.
— Этого не может быть, — возразил дем, который опаздывал на самолет. Он поправил сползшие очки и с уверенностью сказал: — Произошел единичный несчастный случай. Нельзя по одному представителю судить о целом виде. Времена поменялись. Нынешние люди — не средневековые невежды, призывающие сжигать ведьм из-за ужаса перед неизведанным.
Лихов поморщился, словно съел кислую конфету.
— Вашими бы словами, Борис Никитич... Как бы оно хорошо вышло, — проговорил он как бы нехотя. — Но есть еще кое-что, о чем я должен вам сообщить. Да, теперь уж медлить нельзя, — он глубоко вздохнул, а затем выдал на одном дыхании: — В научно-исследовательском институте демутации находятся еще несколько жертв, которые «застряли» в животной форме. Этой ночью их стало двенадцать.
Лица высших ошеломленно вытянулись. Владу показалось, что его окатили ледяной водой — по спине поползли скользкие змейки страха. Что за чертовщина творится в городе? Он глянул на своего соседа — белесый дем глядел прямо перед собой, его лицо ничего не выражало. Вот кто уж точно не был шокирован новостью.
— Почему вы не сообщили раньше? — строго спросил Брылев.
Лихов склонил рогатую голову и развел руками.
— Виноват... Я полагал, эпидемию удастся купировать. Надо было избежать утечки информации, поэтому действовать приходилось тайно, — сказал он. — Первый случай был зафиксирован осенью прошлого года. В тот же день мы развернули исследовательскую базу в одном из хозяйственных помещений НИИ демутации. Ученые непрерывно в две смены следили за состоянием безвозвратно демутировавших и проводили исследования.
— И что же? Бедняжкам до сих пор не помогли? — спросила Лада с беспокойством.
Лихов покачал головой, изображая крайнюю степень печали.
— Увы. Ученые работают над лекарством, однако... Впрочем, на этот вопрос лучше отвечу не я. Сегодня среди нас один из ведущих научных сотрудников НИИ. Перспективный молодой ученый Роберт Мышкин, — Лихов махнул рукой. — Прошу, Роберт, выйдите сюда, чтобы все могли вас услышать.
Стул рядом с Владом скрипнул, когда его сосед поднялся. Прижимая папку к груди, словно щит, Мышкин пересек зал и остановился в центре круга из кресел. Он замешкался, не зная, к кому из высших повернуться лицом, а к кому дозволительно обернуться задом. В конце концов он оставил за спиной самого юного из высших, который все равно был больше заинтересован тем, что происходит на экране телефона.
— Не могли бы вы рассказать о том, что выяснили в НИИ, — попросил Лихов.
— Конечно, кхм-кхм, — прочистил горло Мышкин. — Итак... — его голос оказался таким высоким и тонким, будто принадлежал мальчику-сопрано из церковного хора. — Как известно, демутация — есть, по сути, обратная эволюция. Эмбрион человека в утробе проходит все стадии эволюционного развития: от оплодотворенной яйцеклетки до рыбы, затем амфибии, рептилии и так далее, — Мышкин быстро сыпал словами, Владу с трудом удавалось следовать за его мыслью. — При наличии демутации эмбрион на одной из стадий выбирает развивать не человеческие качества, а свойства животных иных видов. То есть эволюционирует в обратную сторону. Органы, на которые не распространяются демутантские признаки, развиваются обыкновенным порядком...
— Да-да, мы все это знаем, — перебил его высший, в котором Влад узнал телеведущего. — Вы собрались нам пересказать весь курс биологии за девятый класс?
Его длинный заостренный подбородок напоминал клюв цапли.
— Действительно, давайте ближе к делу, — поддержал Брылев.
На блеклом лице Мышкина проступили розовые пятна. Влад мысленно ему посочувствовал.
— Что ж, кхм-кхм, — опять откашлялся Мышкин, до белых костяшек сжимая папку, в которую даже не заглядывал. — Мне необходимо начать издалека, чтобы вы могли понять общую картину... Так вот. Если представить эволюцию в виде лестницы, на верхней ступени которой находится человек, тогда демутант ординариус (то есть обыкновенный, имеющий лишь некоторые демопризнаки) стоит на ступеньку ниже него. Еще ступенью ниже находится демутант супериор, или демутант высший.
Телеведущий недовольно скривил губы и спросил:
— То есть вы считаете, что высшие менее совершенны, чем обыкновенные демы?
— Не я, эволюция, — поправил Мышкин, наставительно подняв вверх дрожащий указательный палец, и продолжил, тараторя еще быстрее. — Теперь же появились демутанты, которые за короткий срок полностью потеряли человеческий облик, откатываясь по эволюционной лестнице еще дальше, чем демутант супериор. С большой вероятностью можно утверждать, что этот процесс носит естественный характер. Плохая новость в том, что если мы правы, подобная участь рано или поздно ждет всех демутантов. Причем высшие находятся даже в большей опасности.
Возникло напряженное молчание. Стало слышно, как потрескивают угли в камине. Огонь успел погаснуть, но в зале было достаточно светло — никто и не заметил, как наступило утро, и небо за окном из черного выцвело в серый.
— Но вы ведь работаете над лечением? — спросил Брылев упавшим голосом.
Мышкин повернулся к нему.
— У нас есть несколько экспериментальных препаратов. Но пока они не прошли достаточных клинических исследований, чтобы их можно было опробовать на демутантах.
— И как заболевшие себя чувствуют? — колокольчиком прозвенел голос Лебедевой Лады.
Белесые глаза Мышкина остановились на ее лице.
— Они ведут себя, как совершенные звери, — ответил он, чуть порозовев круглыми ушами. — Непохоже, чтобы у них осталось что-то вроде человеческого сознания. Демутанты-хищники бросаются на еду и рвут ее зубами. Демы-птицы клюют, как если бы всегда принимали пищу подобным образом. А нужду они, простите за подробности, справляют прямо на пол...
— Ай-яй!
Пожилая высшая с длинной дряблой шеей и кустом седых кудряшек на макушке — вылитая лама — прижала ладони к щекам.
— Для описания данного феномена мы ввели специальный термин — «озверевшие», — добавил Мышкин.
Больше никто ничего не спрашивал. Только Лада тихо всхлипывала, утирая слезы рукавом.
— Спасибо, Роберт, — поблагодарил Лихов.
Мышкин, ссутулившись, вернулся на прежнее место. Когда он сел, Влад плечом ощутил исходивший от него жар.
Лихов заложил руки за спину и пошел вдоль кресел. Высшие завороженно следили за ним, словно за маятником гипнотизера.
— Полагаю, нас ждут непростые времена, — проговорил он. — Наши братья и сестры в опасности. Кто станет следующей жертвой этого недуга неизвестно. Может быть, кто-то из обыкновенных демов, а может, из собравшихся здесь... Может, это буду я сам... — он криво улыбнулся, словно мысль о собственном озверении его позабавила. — Никто не защищен. Никто не в безопасности...
На зал опустилась зловещая тишина. Влад почувствовал бессилие и странную пустоту в голове — казалось, выхода нет. Что они могли противопоставить самой деэволюции?
Со своего места поднялась Анна Анубисовна.
— Так, — сказала она.
Высшие синхронно обернулись. Лихов, не ожидавший что кто-то заговорит, удивленно вытаращился на нее, по-бычьи расширив ноздри. Однако быстро взял себя в руки и проворно сел, словно уступая Анне Анубисовне место на сцене.
— Что же, мы так и будем сидеть и гадать, на чью голову упадет дамоклов меч? — она издала сердитое шипение. — Нет, дорогие мои, так дело не пойдет. Лично я намерена изучить каждый случай э-эм... «озверения». Сотрудники демутантского уголовного розыска проведут опрос свидетелей, осмотрят места обнаружения жертв и организуют следственные мероприятия.
Ее уверенный тон привел высших в чувство, казалось, они даже немного воспряли духом.
— Ценю вашу инициативу, — печально улыбнулся Лихов. — Но ведь природе не предъявишь обвинений. Боюсь, ваше расследование окажется пустой тратой времени.
Анна Анубисовна одобрительно кивнула, будто ожидала подобного замечания.
— Понимаю. Я сама бы сказала точно так же еще час назад. Однако теперь могу с уверенностью заявить: природа тут ни при чем!
— Как? — удивился Лихов.
Он смотрел на Анну Анубисовну во все глаза. Остальные с любопытством наблюдали за дискуссией.
— Озверение — процесс вовсе не естественный. Я навела справки о последней жертве, — Анна Анубисовна сверилась с заметкой на экране телефона. — Елена Шелест, семнадцать лет. Окончила школу с золотой медалью, собиралась поступать в вуз на педиатрию. Демутация у нее была слабо выражена — только хвост, купированный в раннем детстве. Елена даже не догадывалась, что она одна из нас. А значит, она явно не была первым кандидатом на озверение, согласно вашей, господин Мышкин, деэволюционной теории.
Вспомнив, в кого превратилась девушка, Влад поежился. Лучше ему было не знать, что это существо когда-то звали Еленой Шелест.
— Но дело даже не в этом. По дороге сюда я успела опросить свидетеля. То, что он сообщил, в корне меняет дело. Впрочем, сейчас он сам все расскажет. Акумов, будьте добры, — Анна Анубисовна поманила Влада рукой.
Сердце испуганно всколыхнулось. Он поднялся со стула и, чувствуя себя каким-то деревянным и неловким, пошел к высшим. Они глядели, как Владу показалось, с подозрительностью. И не удивительно! Вся его наружность совершенно не подходила к окружающей обстановке и доверия не внушала. Лицо так и не удалось полностью очистить от грязи, рубашка отсутствовала, сквозь дырявый рукав виднелся окровавленный бинт.
Анна Анубисовна ободряюще ему кивнула. Влад облизал пересохшие губы и выдохнул — клыки каким-то чудом были обыкновенного, человеческого размера.
— Э-м... Меня зовут Влад Акумов, я работаю в дорожной полиции, — заговорил он. — Ночью я патрулировал улицы на служебном автомобиле с напарником, его зовут Кирилл Никит... Впрочем, неважно. Около полуночи мы остановились рядом с кладбищем в старом городе, чтобы, ну... То есть...
Он совсем потерял нить рассказа. Публичные выступления еще в школе вызывали у него оторопь. Высшие выжидательно молчали. Лихов мрачно потирал лоб. Внутри у Влада все сжалось, кровь отлила от лица, а клыки медленно выползли из-под верхней губы.
— Расскажите лучше, как впервые увидели озверевшую, — подсказала ему Анна Анубисовна.
— Да, конечно, — с благодарностью откликнулся Влад. — Я нашел ее в дальней комнате заброшенного особняка. Она была... Как будто с-сшита из двух с-существ. Один глаз был человеческим, а другой — звериным, челюсть тоже была половинчатой. С-спереди у нее были руки, а с-сзади — лапы. И еще, — он вспомнил, как выло чудовище и просьбу о помощи. — Мне кажется, ей было больно и...
— Невероятно! — воскликнул Лихов, не дав Владу договорить. Он поднялся со своего места. — Теперь я вижу, к чему вы клоните, Анна Анубисовна. Полная демутация происходит совсем не так, — сказал он. — Истинное полное обращение это...
И тут произошло нечто, от чего у Влада перехватило дыхание. Лихов сделал неуловимое движение — это было похоже на шаг в сторону и назад, как будто он хотел обойти самого себя по кругу. Тело его совершило пируэт и где-то в середине поворота преобразилось, словно в невидимую дверь вошел человек, а вышел исполинский бык медного цвета.
Зверь был настолько огромен, что едва не задевал рогами люстру. Одежда Лихова каким-то чудом удерживалась на мощном теле — рубашка треснула по швам, брюки превратились в лохмотья. Бык склонил свою лобастую голову, согнул узловатые колени и церемонно поклонился. Затем уже бык повернулся вокруг самого себя и вновь стал слегка запыхавшимся Лиховым. Сквозь порванную одежду проступало поджарое человеческое тело.
Владу хотелось поаплодировать. Он впервые увидел полную демутацию так близко. Да еще и в обе стороны: туда и обратно. И это было невероятно!
— То, что ты увидел на кладбище походило на это? — спросил Лихов с живым интересом.
Влад отрицательно покачал головой.
— Нет. В том, что видел я было нечто... Нечто, — он постарался подобрать точное определение. — Неестественное. Искусственное. Как будто девушка противилась этому.
Анна Анубисовна кивнула.
— Нам повезло, что Акумов оказался таким расторопным. Он прибыл на место очень быстро, в течение нескольких минут, и застал девочку на раннем этапе преображения. Насколько я поняла, остальные жертвы попадали к ученым уже в звериной форме. Прибывшая через десять минут полицейская группа нашла в заброшенном особняке лишь оглушенную падением бурую гиену. Только со слов Влада и его напарника они выяснили, что это не дикий зверь, а демутант. Вывод — озверение наступает за считанные минуты. Полагаю, вы понимаете, что это значит.
Высшие зашевелились, бросая друг на друга непонимающие взгляды.
— Есть еще жертвы... — вдруг отчетливо произнес Мышкин.
Влад обернулся. Роберт Мышкин глядел перед собой, в стеклах его очков отражались догорающие угли камина, словно они были объяты пламенем.
— Да, верно, — подтвердила Анна Анубисовна. — Возможно, пострадавшие изменились без свидетелей или жили одни. Озверев, они просто растворились в дикой природе, будто их никогда и не было.
И тут, хотя в натопленном камином зале было жарко, Влада пробрала дрожь.
Глава 4. Новичок
С приходом лета в криминальном мире города М. наступило затишье. Преступники то ли разленились от жары, которая стояла уже третью неделю. То ли, спасаясь от удушливого зноя, отбыли на дачи и моря. Так или иначе в отделе Демутантского уголовного розыска царило затяжное безделье. Часть сотрудников взяли отпуск, остальные приходили на работу с опозданием, уходили пораньше, а в сам рабочий день передвигались по офису вяло, точно мухи в киселе.
Потому ранний утренний звонок из городской администрации, нарушивший тишину опустевшего отдела, застал Анну Анубисовну Мау врасплох. Когда старый стационарный телефон разразился трелью, она едва успела пригубить из кружки кофе и в очередной раз открыть папку по делу об озверевших.
С последнего случая на кладбище прошел почти месяц, а следствие не продвинулось ни на шаг. Сотрудники ДУГРо опросили свидетелей, осмотрели места преступлений, отработали версии, но не нашли между жертвами ни одного связующего звена. А самое главное — причина, по которой демы вдруг необратимо «зверели», до сих пор оставалась неизвестной.
Анна Анубисовна перелистала страницы тяжелой папки, и ее взгляд ни за что не зацепился. Подумалось даже: может, и в самом деле просто новый виток деэволюции? Но многолетний опыт работы в уголовном розыске подсказывал: была здесь какая-то тайна...
— Кому там неймется с самого утра... То есть алло, слушаю, — сказала она в трубку.
В следующие несколько минут строгое лицо Анны Анубисовны менялось несколько раз. Сначала вверх поползла одна бровь, следом ее догнала вторая. Затем брови спустились вниз и соединились грозной союзной галочкой.
— Скоро будут, — коротко сказала она и опустила трубку на рычаг.
Анна Анубисовна взяла листок бумаги, что-то быстро написала мелким почерком, положила записку в карман и ловко, как кошка, выскользнула из-за стола.
Кабинеты встретили ее безмолвием. Всюду валялись папки с документами, гудели компьютерные блоки, но самих сотрудников ДУГРо и след простыл. Оставшиеся в строю нашлись там, где работал единственный на весь офис кондиционер — в общей столовой.
Оперативники Галкин с Сорокиным о чем-то спорили у кулера. Их прически — волосы вперемежку с черными перьями — были так похожи, будто они были близнецами-братьями. Только у Сорокина над ушами проглядывали белые подпалины.
Лисовец — обладатель длинного раскидистого рыжеватого хвоста и вздернутого носа с черным кожистым кончиком — сидел за столом, заложив ногу за ногу, и заглядывал через плечо Левреткиной, которая читала бумажную газету, разложив ее на пол стола. От усердия она высунула по-собачьи длинный розовый язык, за ухом у нее был карандаш. Несколько заголовков в газете было обведено кружком.
Все это происходило под аккомпанемент густого храпа, напоминающего звуки дрели. Его издавал старший следователь Михалков, который спал на единственном в столовой диване. Внушительный живот следователя покоился на мягких пружинах, как кит, выбросившийся на берег. Михалков был огромен, словно медведь и столь же волосат — все его тело от огромных ступней пятидесятого размера до дополнительных ушных раковин на макушке было покрыто густой бурой шерстью. Лишь на широком лице шерсть несколько расступалась, позволяя увидеть добродушно изогнутые губы, румяные щеки и круглые глаза с печальной поволокой, точно у большой собаки.
— Михалков, у тебя задание, — сообщила Анна Анубисовна.
Храп на мгновение прекратился, а затем возобновился с новой силой. Мохнатое медвежье ухо осторожно повернулось к начальнице.
— Веня, это срочно!
— Как вы можете посылать меня на задание, когда я в таком положении? — подал голос Михалков, не открывая глаз.
— Это в каком же?
— В горизонтальном.
Он печально вздохнул, но закряхтел и сел. Анна Анубисовна терпеливо наблюдала, как Михалков трет глаза ладонью, до хруста тянется, а уж потом встает с облегченно скрипнувшего дивана. Веньямин Михалков походил на русского богатыря, который долго отлеживался на печи, но уж если вставал с нее — тут уж никакому Соловью Разбойнику не поздоровится.
Анна Анубисовна кратко ввела его в курс дела. Озверевший. Городская администрация. Срочно.
— А что угрошники? — спросил Михалков.
«Угрошниками» он называл следователей из человеческого уголовного розыска. УГРо и ДУГРо вечно соревновались друг с другом, в особенности в том, кому достанется новое дело.
— Уже там.
— Как? Дело-то явно наше.
— А ты им это скажи.
— Вообще оборзели. Может, устроим диверсию, подкинем им мои носки? — предложил он.
— Ты не путай диверсию и войну с применением химического оружия, — поправила Анна Анубисовна.
Михалков ухмыльнулся.
— Тогда надо поторопиться, пока угрошники все улики не затоптали. Иногда мне кажется, что это у них медвежья демутация.
— Стой.
Анна Анубисовна вытащила из кармана бумажный листок.
— Это номер того паренька из дорожной службы, который нашел озверевшую на кладбище.
— А-а-а, вампирчик, — кивнул Михалков.
Он видел его недели три назад — молодой человек, у которого еще и борода толком не начала расти. Волосы темно-коричневые, глаза карие, нос острый, с крючковатым кончиком, ушные раковины крупные, средней степени оттопыренности, из особенностей — иногда появляются клыки — мгновенно воспроизвел в памяти внешние приметы Михалков по укоренившейся профессиональной привычке.
