— Никаких странных посетителей? Или тех, с кем Лихов говорил на повышенных тонах?
— Да нет же, нет.
— А каким был Лихов, когда вы расстались? Не был чем-то озабочен или опечален? — продолжил Влад бомбардировку вопросами.
Милена нахмурила лоб, припоминая. Слезы быстро испарялись с нагретой солнцем кожи.
— Кажется нет, наоборот. Яков Ильич был в хорошем настроении, даже напевал, пока читал утреннюю корреспонденцию. Такое с ним случалось, когда дела шли хорошо.
Похоже, стратегия Влада работала. Милена больше не пыталась повысить уровень мирового океана потоками слез. Кроме того, вдали от разрушенного кабинета и озверевшего начальника она была куда разговорчивее.
— Яков Ильич был таким обаятельным, — продолжила она уже без вопросов Влада. — Если он был счастлив, то окружающие заряжались от него энергией, как от солнечной батареи. Он старался помогать всем, кто просил помощи. Его любили и уважали. Даже обыкновенные люди.
Она подняла глаза на Влада. Ресницы все еще были мокрыми.
— Вы знали, что в тот год, когда он получил свою нынешнюю должность, ему пророчили место губернатора? — спросила она. — По данным социологических опросов, он лидировал почти во всех округах города.
— Неужели? — заинтересовался Влад.
— Да-да, — подтвердила она. — На самом деле не всем нравится политика по сдерживанию демутантского сообщества, которую ведет нынешнее правительство. Средневековые суеверия, окружавшие демов, остались в далеком прошлом. Теперь мы можем жить наравне с людьми и приносить пользу миру. Многие это понимают. — Милена склонила к Владу длинную шею и заговорила шепотом: — И губернатор это знал. Ходят слухи, что он специально создал должность вице-губернатора по делам демутантов, чтобы назначить на нее Лихова и оставить себе пост.
Влад молчал, боясь спугнуть неожиданную словоохотливость свидетельницы.
— Тогда это получилось. Но на предстоящих выборах все могло пойти не по плану. Представляете, Лихов мог стать первым губернатором-демутантом в истории! Но теперь... — она скорбно покачала головой. — Думаю, исчезновение Лихова с политической арены отбросило демутантов на несколько десятилетий назад. Из всех нас именно он! Злой рок или чья-то злая воля?
Милена оглянулась, будто ожидала, что кто-то наблюдает за ними из кустов. Рядом никого не было, только вдалеке по дорожке прогуливалась женщина с коляской.
Влад никогда прежде не интересовался политикой, а выборы считал занятием для пенсионеров. Но в словах Милены было над чем задуматься. Уж не замешаны ли в озверениях городские власти?
— Знаете, а ведь сегодня действительно было кое-что странное, — вдруг сказала Милена. — Хотя скорее всего это пустяки.
— Что? — насторожился Влад.
Он вдруг вспомнил, как Анна Анубисовна в их единственную встречу говорила: «На первый взгляд сущая ерунда может оказаться важной». Влад сконцентрировал все внимание и почувствовал, как из-под верхней губы сами собой вытянулись клыки.
— Когда я вышла из кабинета после допроса, — сказала Милена. — То заметила на своем рабочем столе в приемной стикер. Яков Ильич иногда оставлял мне таким образом задания или просьбы, когда меня не было на месте. На стикерах.
— Ясно, — кивнул Влад. — И?
— Так вот, на нем было одно-единственное слово «губернатор».
Секретарша достала из кармана квадратный листок крикливо-оранжевого цвета.
— Сами посмотрите. Почерк его, но буквы скачут, будто писали в спешке...
Влад рассмотрел записку. Слово «губернатор» действительно было написано криво, буквы налезали одна на другую, будто вагоны поезда, сошедшего с рельсов.
— Думаете, он планировал с-с ним встречу? Или встреча уже произошла минувшей ночью...
— Я тоже сначала так решила. Но затем вспомнила, что этого просто не могло быть. Ведь губернатор вчера вечером встречался с делегацией китайских бизнесменов. Они были на концерте в филармонии. Это легко проверить. Уверена, есть множество фотографий с мероприятия.
— Но он мог зайти к Лихову до или после концерта.
— Нет. Я ушла в шесть часов. Затем говорила с Лиховым по телефону в девять — он был один, сказал, что задержится до ночи, но утром может опоздать. Мероприятие в филармонии начиналось как раз в девять. А окончилось в двенадцать, как раз тогда...
— ...Когда охранник услышал звуки борьбы из кабинета, — закончил за нее Влад.
— Точно, — согласилась Милена.
Влад чуть не выругался от разочарования.
— Возможно, он имел в виду что-то другое, — предположила Милена. — А может, пытался о чем-то предупредить...
***
На следующее утро Влад проснулся в таком настроении, что лучше б и не просыпался.
Он жил в съемной квартире, которая, хоть и именовалась двухкомнатной, по сути являлась однушкой. Дальняя спальня была абсолютна не пригодна для жизни — хозяева использовали ее как склад для старомодной ореховой мебели, книг, кастрюль и тюков с одеждой.
Все эти вещи некогда принадлежали прежней обитательнице квартиры — ныне покойной столетней старушке. Порой Владу казалось, что она по-прежнему здесь. Даже в той комнате, которую занимал он — просторной гостиной с паркетным полом и большим окном, — ему удалось отвоевать для себя лишь половину шифоньера, скрипучий стол и жесткий диван с продавленной серединой. Остальные шкафы были забиты клубками с вязанием, иконами в позолоченных рамах, резными шкатулками и рядами хрустальных рюмочек.
Но хоть Влад и чувствовал себя хранителем некого странного музея, он и не думал съезжать — арендная плата за захламленную квартирку была в два раза ниже рыночной, а до центра города М. можно было легко дойти пешком.
Когда будильник разразился неприятными трелями, Влад открыл глаза и уставился в потолок. Потолок был скучным — побелка, несколько пятен неизвестного происхождения и старая люстра с плафонами-чашечками. Монотонное «дилинь-динь-динь, дилинь-динь-динь» резало слух, но он не находил сил дотянуться до телефона. Новый день начинался, а Владу не хотелось в нем участвовать.
Будильник замолчал, и Влад попытался провалиться обратно в сон, но ничего не вышло. Тогда он испустил печальный, леденящий душу вздох, какому бы позавидовало кентервильское привидение, и откинул одеяло.
Зачем только он ввязался в это дело, размышлял Влад. Зачем пошел на кладбище? Зачем согласился помочь Михалкову? Раньше ему казалось, что его жизнь вполне сносная. Но вчерашний день показал, как далек он от своей мечты.
Что ему предстоит? Выписывать штрафы, составлять протоколы, патрулировать улицы... И так всю-всю жизнь. Синяя форма, висевшая рядом на стуле, выглядела чем-то инородным. Надеть ее сейчас казалось просто немыслимым испытанием. Но что было делать? Опять попробовать поступить в институт, стать студентом и возвратиться к отцу и матери?
— Нет уж, — вслух сказал Влад пустой комнате. — Не придумывай того, чему не бывать.
Родители бы его, положим, поддержали. Но их небольшой зарплаты — отец дирижировал в филармоническом оркестре, а мать преподавала литературу в школе — едва хватало, чтобы прокормить их самих и двух его младших сестер-школьниц. Куда им еще студент-переросток?
В полном унынии Влад соскреб себя с кровати и поплелся в ванную. Голая лампочка на проводе рисовала глубокие тени под его глазами, пока он умывался. Влад ограничился тем, что почистил зубы, плеснул водой в лицо и провел мокрой ладонью по волосам. Затем, скорее по привычке, приготовил простой завтрак на старой плитке фирмы «Газоаппарат» — два жареных яйца и кусок хлеба с сыром, поковырял желток вилкой и уже хотел было отправить содержимое тарелки в мусорное ведро, когда на экране телефона появилось сообщение о входящем звонке. Звонил Михалков.
— Да! — мгновенно ответил Влад.
— Слу-ушай, тут такое дело... — протянул Михалков, не потрудившись поздороваться. — Мне спозаранку позвонила госпожа Мау. Анна Анубисовна, то есть. Говорит, что таблетка, которую ты нашел на месте преступления, действительно может быть связана с озверением. Полное заключение экспертов еще не готово, но это первые подвижки по делу за месяц! Похоже, ты произвел на нее впечатление. Мне, конечно, ужасно неловко отвлекать тебя от работы, но если бы ты мог найти время... — Михалков выжидательно замолчал.
Влад так и застыл с тарелкой, которую не успел донести до мусорки.
— Чего? — переспросил он вслух. А про себя подумал: это что, сон такой? Он вернул тарелку на стол и огляделся: грязная сковородка по-прежнему стояла на плитке, крупная капля воды налилась и упала с кончика крана в центр ржавого круга в раковине со звуком «плюм». Нет, окружающий мир был удручающе реальным.
— Я понимаю, что мы уже и так затаскали тебя по всем инстанциям, но если ты согласишься, — продолжил уговоры Михалков, ошибочно приняв его молчание за сомнение, — то Анна Анубисовна договорится с твоим начальником. Возможно, это оформят как отпуск или служебную командировку...
Как будто Влада нужно было уговаривать!
— Я согласен! На все. Готов хоть прямо сейчас, — выпалил он.
Михалков засмеялся.
— Сейчас не надо, офис работает с девяти. Я тогда говорю Анне Анубисовне, что ты в деле? Ну ждем тебя. Покедова... Коллега.
И он отключился.
Влад еще несколько мгновений стоял посреди кухни, улыбаясь выключенному экрану. Затем за минуту смел с тарелки завтрак, удивившись, какая вкусная вышла яичница, и помчался в душ. Опаздывать в первый рабочий день не входило в его планы.
***
— Значит, смотри, это у нас столовая. Здесь лоботрясы гоняют чаи. Диван, чур, мой. Не занимать! Это, э-эм, очень важно для расследований. Мне приходят в голову отличные идеи, когда я на нем лежу. Я так уже несколько дел раскрыл, пока спа-а... то есть занимался обдумыванием. Просил Анну Анубисовну поставить его в мой кабинет — ни в какую. Не положено, говорит. Она только кажется современной женщиной, а на деле — закостенелая старушенция и любит, чтобы все было по правилам. Вроде миссис Марпл, понял?
Влад осторожно кивнул.
Михалков начал знакомство новенького с должностными обязанностями с экскурсии по ДУГРо. После визита в столовую он провел его по кабинетам, которые были объединены длинным узким коридором, в конце которого располагалась переговорная комната, где проводились общие собрания.
Из всех сотрудников на месте удалось застать только Левреткину Риту. В ее кабинете было буквально яблоку негде упасть. Газеты шаткими башнями громоздились на столе и стульях, на тумбочке, на полу и даже на крышке старого квадратного монитора. От самой Левреткиной был виден только высокий хвост на макушке, похожий на рыжий фонтанчик.
— Что? — подняла она голову от бумажной страницы, когда Михалков постучал костяшками пальцев по дверному косяку.
Демутация обошлась с Ритой не слишком ласково. Вместо собачьих ушей или хвоста, которые можно было купировать при рождении, ей досталось вытянутое наподобие морды лицо и полный набор собачьих зубов, между которых торчал мокрый розовый язык. Он подрагивал в такт ее дыханию. Блестящие глазки с карей радужкой сфокусировались на вошедших.
— О, привет, новенький! — дружелюбно сказала Левреткина.
— Я к вам на время, — уточнил Влад и представился: — Влад Акумов.
— Рита, — качнула она хвостиком. — Левреткина.
— Что изучаешь? — осведомился Михалков. — Мы вроде не в издательстве работаем.
— Надо для дела, — отрезала Рита, но все же пояснила: — Мне кажется, я нашла кое-что общее между озверевшими. Знаешь что?
Михалков подбоченился.
— А ну-ка, удиви!
— Почти все выписывали одну газету — «Вечерний М.», — Левреткина потрясла в воздухе экземпляром, который изучала.
На первой странице крупными синими буквами было выведено название «ВЕЧЕРНИЙ М.», под которым размещалась фотография проруби и заголовок «Любителям подледной рыбалки напомнили о правилах безопасности». Газета явно была не свежая, еще с зимних месяцев. Возможно, даже не нынешнего года.
— Вам это не кажется странным? — спросила она.
Михалков пожал плечами, Влад вежливо согласился:
— Да, довольно странно.
— Именно! Вот скажи, кто в наше время выписывает газеты?
— Эм, старики? — предположил Влад.
— Точно, а большинство озверевших и пенсионерами-то не были. Очень, знаешь ли, здоровые демы, в полном расцвете сил... Были, до самого озверения. Пришлось поднимать весь архив за последнее время. Ищу, что могло зацепить наших пострадавших. Что-то незаметное, какую-то странность. Заметку или новость... Ужас что такое эти газеты, — пожаловалась Левреткина. — Я ведь раньше даже не знала, что у меня на пыль аллергия.
Словно в доказательство своих слов, она звонко чихнула, будто тявкнула.
— Будь здорова, подруга. Зря ты в этом копаешься, только насморк заработаешь, — сказал Михалков. — Бросила бы ты это гиблое дело.
— Нет, — возразила Левреткина. — Нюхом чую, что-то тут есть.
— Тогда мы, пожалуй, тебя оставим. У меня вроде аллергии нет, но проверять я, пожалуй, не буду, — подмигнул ей Михалков и закрыл дверь.
— В отделе затишье, не может сидеть без дела, — шепнул он Владу, когда они вышли в коридор. — Чем бы дитя не тешилось...
Михалков подошел к соседнему кабинету и сказал:
— А вот и моя берлога.
Он широко распахнул выкрашенную белой краской дверь. Берлогой оказался небольшой кабинет, в котором с трудом уместилось два стола, пара стульев, кулер с ополовиненной канистрой воды и шкафы — один для одежды, второй для документов. В углу стоял видавший виды вентилятор, который Михалков тут же включил, стоило им зайти внутрь.
Столы соприкасались торцами. Один из них, без сомнения, принадлежал Михалкову. Он был завален папками с развязанными тесемками, письменными принадлежностями и фантиками от конфет. Везде были наклеены разноцветные стикеры: и на мониторе стационарного компьютера, и на клавиатуре, и на самом столе, и даже на настольной лампе.
— Это только кажется, что здесь нет системы. На самом деле все находится в строго заведенном порядке. Если не убираться — я точно знаю, где что лежит. Вот, например, ручка нужна?
Влад неопределенно мотнул головой.
Михалков с трудом влез под столешницу, пошарил там, отчего стол заходил ходуном, а затем распрямился с красным лицом. В руке у него оказалась запыленная ручка.
— Знал, что когда-нибудь понадобится, — просиял он, снимая с ручки приставший волос и протягивая ее Владу.
Второй стол контрастировал с рабочим местом Михалкова разительно. Он был абсолютно пустым и чистым. Казалось, пыль с него стерли буквально только что, перед их приходом.
— Ты будешь сидеть здесь, компьютер тебе выделим. То есть сидеть тебе особенно не придется, но мало ли, пригодится. Нам все равно нужно дождаться отчета криминалистов, прежде чем наметится план дальнейшей работы. Так что располагайся.
Владу потребовалось совсем немного времени, чтобы обжиться. Он положил на край стола новоприобретенную ручку, повертелся на крутящемся стуле и заглянул в ящики. В одном обнаружилась коробка кнопок, в другом — превратившееся в песок печенье, в третьем — рентгеновский снимок человеческой головы с демутацией в виде козлиных рожек, с пулей в одном из них.
— Ах, вот где он! — радостно воскликнул Михалков, когда Влад поднял снимок к окну, чтобы посмотреть его на свет.
Следующие полчаса Влад потратил на запись имеющихся сведений и мыслей по делу в блокнот на пружине, который выдал ему Михалков. Когда дошло до встречи с Миленой, он запнулся — ручка повисла над бумагой. Стоит ли упоминать записку Лихова, которая, вероятно, не относилась к делу? А умозаключения Милены касательно политического противостояния между ее боссом и губернатором? Возможно, это только запутает следствие...
Влад поглядел на Михалкова. Старший следователь, бормоча себе под нос, заполнял какой-то бланк со множеством пустых строчек.
— Кхэ-кхэ, — привлек его внимание Влад. — Я вчера по дороге домой встретил Милену.
Михалков поднял глаза от печатной страницы.
— М-м?
— Ту секретаршу, которая работала у Лихова и последняя видела его до озверения, — уточнил он.
— Та-ак, — оживился Михалков с готовностью откладывая листок, который заполнял.
— Она вспомнила кое-что. Может, это и ерунда, просто... Ей это показалось странным.
И Влад пересказал их вчерашний диалог.
— Получается, Лихов никак не мог встретиться тем вечером с губернатором. Но ведь то, что Яков Ильич мешал ему в карьере, похоже на мотив? — закончил Влад осторожным вопросом.
Михалков задумчиво глядел на него. Как он отнесся к новой информации по делу, было совершенно не ясно.
— И что ты думаешь? — спросил он.
— Думаю, надо поговорить с губернатором, — сказал Влад. — Вызвать его на допрос или как это делается...
— Ха, как же, — хохотнул Михалков. — Вызвать на допрос самого губернатора, да без особых улик! Что у нас есть? Всего лишь слова девочки-демутантки и туманная записка....
Влад мысленно чертыхнулся — все-таки выставил себя дураком в первый же рабочий день. Как обычно некстати из-под губы медленно выползли клыки. Впрочем, на Михалкова эта метаморфоза не произвела ровным счетом никакого впечатления. Чтобы его испугать, двух крохотных лезвий было мало.
— Но то, что должность вице-губернатора по делам демутантов создали прямо перед последними выборами — правда, — протянул Михалков, задумчиво теребя шерсть на щеке.
— Вот именно, — подхватил Влад.
— Хотя это не указывает на то, что губернатор мог решиться устранить конкурента физически. Слишком серьезное обвинение, — возразил сам себе Михалков, но закончил неожиданно: — И все же я бы к нему присмотрелся.
— И как это с-сделать, если мы не можем его допросить? — уточнил Влад.
— Официально не можем, но если с ним поговорит кто-то в непринужденной обстановке... Кто-то, кого он не знает, и кто до сих пор не участвовал в делах ДУГРо, — Михалков многозначительно посмотрел на Влада. — Слушай, а это идея! Наберу-ка я Анну Анубисовну.
Михалков достал телефон и выбрал номер из списка быстрого набора.
— У нас тут новенький разузнал кое-что интересное... — начал разговор с начальницей Михалков.
Влад, бледнея от волнения, слушал, как старший следователь обстоятельно рассказывает Анне Анубисовне о показаниях Милены, а затем ожидает ответа начальницы.
— Ну да. Ага, я так ему и сказал, — подтвердил в трубку Михалков. — Но можем ведь мы... Да! Так, так... Отлично! Это же просто отлично! Передам ему, конечно.
Он отключился и с видом Деда Мороза, достающего из мешка кулек мандаринов, сказал:
— А вот тебе и первое задание! Сегодня вечером губернатор будет на благотворительном приеме. Они с Лиховым организовали фонд «За партой вместе». Должны были присутствовать оба, чтобы собрать деньги на организацию комфортной среды для маломобильных демов-школьников. Например, с рыбьей демутацией, видел таких? Им из-за хвоста на кресле приходится передвигаться.
Влад кивнул.
— Моя мама работает в школе. У нее была такая ученица на домашнем обучении. В школе не было пандусов и лифтов, она просто не могла добраться в класс. Мама говорит, девочка была очень талантливая — школу закончила экстерном, много читала...
— Ага, фонд как раз занимается такими детьми, — подтвердил Михалков. — Здорово, что ты в теме. Сможешь поддержать диалог. Расскажешь потом, что узнаешь.
— Я? Один? А вы что, не пойдете?
— Я больше мыслитель, чем деятель, — улыбнулся Михалков. — Тем более на таких, как я, не найдешь приличного пиджака, — он похлопал себя по округлым бокам. — У тебя ведь есть костюм?
— Есть, — выдавил Влад, ощутив, как по телу пробежала нервная дрожь. — То есть найду...
Глава 6. На приеме
Костюм Влад одолжил у отца. Александр Николаевич Акумов хоть и удивился, но без лишних расспросов вручил сыну один из своих сценических фраков.
Пиджак оказался велик в плечах, а брюки коротки. Торчащие из-под них тощие ноги в кроссовках придавали наружности Влада какой-то плутоватый хулиганский вид. Вместо рубашки он надел белую футболку с изображением детектива-пикачу на спине. Однако более всего его смущали длинные узкие фалды, свисающие до самых коленей. Но раздобыть другой костюм он не успел, поэтому со сходством с сорокой пришлось смириться.
Благотворительный прием проходил в драматическом театре. Влад прибыл на место заранее, однако внутрь заходить не стал. Он обосновался на скамейке в прилегающем сквере, откуда просматривался вход в бело-золотое здание в стиле ампир, украшенное колоннами и статуями древнегреческих муз. Спешащие на прием гости проходили сквозь аллею неподалеку от его убежища, скрытого за пышными кустами сирени.
Влад надеялся, что подкараулит губернатора на подходе к театру, чтобы поговорить до того, как его захлестнут события вечера. Но тот прибыл на прием на тонированной иномарке, которая бесцеремонно проехала по пешеходной аллее и остановилась прямо у входа, где начиналась красная ковровая дорожка. Влад всего на мгновение увидел его профиль, мелькнувший за спинами телохранителей.
Приема было не избежать. Выданный Анной Анубисовной билет жег нагрудный карман. Влад с сожалением покинул свой наблюдательный пункт и, одернув фалды смокинга, направился к драмтеатру.
Перед приемом Владу пришлось не только отыскать приличный костюм, но и освежить в памяти знания. Оказалось, что имя губернатора он припоминает с трудом. Его звали Устин Константинович Носов.
«Устин Константинович Носов, У. К. Носов. Утконосов», — проговорил он про себя, создав в голове прочный ассоциативный ряд.
Подойдя к колоннаде, Влад увяз в толчее прибывающих гостей. Оказалось, о наряде он переживал зря — публика в драмтеатре собралась самая пестрая. Были здесь и женщины в пышных бальных платьях, и стиляги, одетые по последней моде, и любители джинсов и хлопковых футболок. Дирижерский костюм Влада был неким средним арифметическим среди прочих.
— Зачетный кафтан, — подмигнул ему парень в кожаной куртке и килте салатного цвета.
— С-спасибо, — искренне поблагодарил Влад и только тогда заметил, что клыки сами собой выдвинулись из верхней челюсти.
— И мейк! Граф Дракула нового столетия ратует за благотворительность, круть, — салатовый показал два больших пальца вверх.
— Еще раз с-спасибо, — пробормотал Влад. — Наверное...
Миновав стеклянные двери и предъявив пригласительный билет, он попал в людный холл с высоким сводчатым потолком и покрытой бархатным ковром лестницей с мраморными перилами. Между гостями сновали официанты, удерживающие на кончиках пальцев подносы с бокалами. Струнный ансамбль выводил популярную современную песню в классической обработке.
В центре холла под аркой из воздушных шаров проходила фотосессия на фоне баннера. На нем были изображены две ладони, образующие силуэт парящего голубя. «За партой вместе» — гласило название фонда. Звездой фотосессии был сам Устин Константинович Носов. Влад впервые увидел губернатора так близко не с экрана телевизора.
Это был пожилой мужчина, который, однако, не желал сдавать позиций: следил за фигурой, следовал моде и не брезговал маникюром. Его зубы сияли невозможной белизной, а линия роста волос благородно-серебристого цвета была неестественно ровной. За эту искусственную моложавость Устина Константиновича в народе звали «дедушкой-трансформером».
Каждый гость вечера стремился сделать снимок с главой города М. Щелчки затворов фотоаппаратов слились в единый стрекочущий гул.
Влад обошел зону фотосессии и пристроился у стойки неработающего по летнему времени гардероба. Он облокотился о деревянную столешницу и стал прикидывать, как бы подобраться к губернатору, чтобы пообщаться с ним без свидетелей. Сделать это под прицелом объективов не представлялось возможным.
— Привет, — вдруг сказал кто-то.
Влад повертел головой. Рядом никого не оказалось.
— Я здесь, — вновь подал голос невидимый собеседник.
Влад еще раз убедился, что поблизости никого не было и только потом догадался поглядеть вниз, где наконец обнаружил источник звука. У стойки гардероба стояла миниатюрная девушка из УГРо (та самая, что была в кабинете Лихова) и сверлила его недобрым взглядом.
На благотворительный прием она завила свои блестящие черные волосы мелкими кудряшками и надела легкое белое платье с рукавами-фонариками. Она напомнила Владу крылатых демов с картин художников Ренессанса. Купидоны, кажется, так их называли люди. Разве что этот купидончик стрелял не любовными стрелами, а разрывными гранатами.
— О, привет, — сказал Влад.
Их первая встреча вышла не слишком дружелюбной. Он так и не понял, чем разозлил новую знакомую, но решил попытаться исправить ситуацию. Все-таки они коллеги, хоть и из разных отделов.
— Отличный наряд, — осмелился он похвалить ее платье. — Такой э-м-м милый...
Комплимент вышел неуклюжий. Девушка сердито поджала губы и сверкнула узкими черными глазами в его сторону.
— И у тебя, — ответила она, оглядывая его фрак. — Ограбил музей исторического костюма?
— Нет, — стушевался Влад. — Одолжил у отца, он дирижер.
— Хм, — испустила язвительный смешок девушка и презрительно вздернула подбородок.
Повисла пауза. Звук солировавшей в ансамбле скрипки зазвучал особенно пронзительно. Избегая смотреть на собеседницу, Влад обежал глазами холл. Странно, Михалков говорил, что это благотворительный прием для демутантов-школьников. Но демов, а тем более школьников, среди собравшихся не было.
— Ты здесь какими с-судьбами? — Влад вновь предпринял попытку завязать вежливый разговор.
— А сам как думаешь? — спросила девушка с долей раздражения. — Такими же, как у тебя. Расследование.
— Что? — Владу показалось, он ослышался.
— Ты не в курсе? — удивилась она. — ДУГРо и УГРо договорились о сотрудничестве по этому делу. Так что будем делиться результатами: все мое — твое, все твое — мое. — Она делано улыбнулась ему, не скрывая того, что совсем не рада перспективе совместной работы.
«Вот так новость, — подумал Влад. — Михалков не предупредил, что на приеме будет еще кто-то из розыска. Неужели старший следователь решил, что я не справлюсь самостоятельно, — кольнула неприятная мысль. — Может, и второй угрошник здесь?»
— А где твой этот... — Влад приложил палец к верхней губе на манер усов и сдвинул брови, изображая коллегу девушки. Та глянула на него через плечо и невольно хмыкнула.
— Титов? Он — следователь. Они выезжают только на места преступлений, а в остальное время сидят в кабинете, составляют официальные бумаги и все обмозговывают. А разыскной работой занимаемся мы, — сказала она. — Ты ведь тоже оперативник?
Влад только теперь сообразил, что на радостях не удосужился узнать, на какую должность его приняли в ДУГРо. Хотя он был готов работать и уборщиком, лишь бы разрешили участвовать в расследовании.
— Ну да, — невозмутимо сказал он и поспешил переменить тему. — Я в тот раз не узнал, как тебя зовут.
— Женя. Югай, — представилась девушка. — Лучше Женька.
— Влад, будем знакомы.
Он протянул руку. Женька нехотя повторила его жест. Влад несильно сжал ее ладонь — она оказалась на удивление твердой, с мозолями на подушечках. Как только он отпустил Женькину руку, она убрала ее за спину и попыталась незаметно вытереть о юбку. Влад усмехнулся про себя — боится заразиться демутацией? Какая нелепость!
— У тебя есть план? — перешла она к делу. — Как ты подберешься к губернатору?
Влад пожал плечами.
— Просто дождусь момента, когда Носова не будет окружать толпа, а там видно будет.
— Очень изобретательно — «там видно будет», — передразнила Женька. — А вы гений сыска, месье Пуаро.
— У тебя есть идея получше?
Влада начинала злить ее неприкрытая неприязнь. Он скрестил руки на груди и выжидательно поглядел на Женьку с высоты своего роста.
— Вообще-то лучшая возможность подойти к Носову — на фотосессии, — снисходительно объяснила она. — Сейчас к нему пускают всех кого ни попадя. А потом он уйдет в ВИП-ложу, и за ним везде будут таскаться два вон тех шкафа с кобурами под пиджаками.
Она права, не мог не признать Влад.
— И почему тогда ты до с-сих пор с-стоишь здесь? — резонно поинтересовался он.
Женька хмуро глянула на него.
— Я уже подходила, Носов меня отшил, — призналась она, и ее щеки слегка порозовели. — Просто отмахнулся, не успела я и рта раскрыть. Принял за школьницу. А потом меня оттеснили другие желающие сфотографироваться. Не могла же я устраивать толкотню перед журналистами.
Влад оценивающе поглядел на Женьку. Ее макушка едва доставала до его плеча, руки и ноги были тонкими, как прутики, а лицо — маленьким, в форме сердечка. Наверняка у нее до сих пор спрашивали паспорт в магазине.
— Проблемы людей низкого роста, — кивнул он с сочувствием.
— Как будто такому дылде, как ты, это знакомо! — мгновенно вскипятилась Женька.
— С-скажем так, я знаю, каково это не подходить под общепринятые с-стандарты, — вздохнул Влад.
Женька поглядела на него, как будто впервые увидела, но ничего не ответила и отвернулась. Владу показалось, что даже кудряшки на ее затылке сердито встопорщились.
Где-то в глубине здания отчетливо прозвенел театральный звонок, возвещая о скором начале представления. Ждать дольше было нельзя.
— Выходит, теперь моя очередь. — Влад выпрямился и разгладил фалды фрака. — Пожелаешь удачи? — И, не дожидаясь очередного саркастического комментария, вклинился в толпу.
— Удачи, — едва слышно бросила Женька вслед долговязой фигуре в чудаковатом костюме.
***
Чтобы добраться до губернатора пришлось отстоять очередь. Наконец, Влад переступил невидимую черту и оказался под прицелами объективов. Расставленные по бокам софиты жарили, словно солнце в полдень. Удивительно, как Носову удавалось оставаться таким свежим и бодрым, ведь он простоял тут не меньше получаса.
Губернатор растянул губы в дежурной улыбке, как вдруг в его глазах блеснула искра интереса:
— О, демутант! — воскликнул он. — Очень рад, очень.
Они протянули руки для пожатия. Губернатор крепко стиснул запястье Влада и притянул его поближе. Влад почувствовал запах крепкого табака, слегка перебитый ароматом одеколона.
— Попозируйте со мной, а то, представьте себе, на мероприятии в поддержку демутантов нет ни одного дема. Ума не приложу, как так вышло. Очень выручите, — тихо сказал Носов, едва шевеля губами. — И сделайте милость — улыбнитесь пошире.
Губернатор стиснул его плечо, и Влад оскалился в улыбке, выставляя напоказ клыки. Он не любил, когда на его демутацию глазеют, но ради дела приходилось терпеть. Жадно заклацали затворы. Шквал вспышек превратился в сплошную белую пелену. Глаза заслезились, и Влад яростно заморгал.
— Устин Константинович, расскажите о том, что будет сделано в рамках проекта! — выкрикнул кто-то из журналистов.
