Ужасно захотелось расслабиться и заснуть.
Лариса сосредоточилась, пытаясь набраться сил. Мысленно она уже преодолела препятствия, даже начала ощущать уютное домашнее тепло.
Это была иллюзия, галлюцинация, ложное представление, усиленное желанием жить.
Нет, мёртвой Лариса представить себя никак не могла. Сейчас она поднимется и пойдёт. Или поползёт. Это так просто.
Она забилась в припадке истерики, тратя на бесполезные движения последние силы. Нервы не выдержали, она засмеялась, если кривую, скованную холодом мимику можно было так назвать.
Застывающее сознание подсказывало, что нужно растереть рукавичками лицо, помассировать пальчики, но сил не хватило даже на это.
Лариса попыталась перевернуться, но лишь глубже зарылась лицом в сугроб и остатками сознания начала прощаться с жизнью. Неожиданно и вдруг она осознала, какой замечательной, какой чудесной была судьба. Ей посчастливилось испытать любовь, она видела море. Так захотелось ещё раз посмотреть на солнце, на цветы, на бескрайнее летнее небо, вдохнуть запах лесной земляники, раздавить на языке ягодку малины.
Не успела она об этом подумать, как услышала мерно усыпляющий звук прибоя. До самого горизонта простиралось отливающее голубизной море, ослепительно яркое светило обжигало нежную кожу.
Лариса побежала к срезу воды. В этот момент её стукнули по голове, принялись очень больно хлестать по щекам.
Женщина пыталась сопротивляться. Нападающий был сильнее.
Она ощутила себя в невесомости. Тело больно согнули пополам, начали трясти.
Кто-то с ней разговаривал. Возможно, это галлюцинации.
– Как же ты замёрзла. Разве можно быть такой беспечной! В такой мороз ходить без штанов, без тёплой одежды, немыслимое легкомыслие. Отхлестать бы тебя по заднице, как следует, чтобы неповадно было гробить молодую жизнь, напиваясь до беспамятства. А если бы я не вышел на балкон покурить, если бы не заметил, как ты корчишься в снегу! Дура, какая же ты дура, девочка. Ничего, потерпи, сейчас я тебя отогрею.
Лариса приоткрыла глаза. Лежать на плече гиганта было ужасно больно, застывшие члены зудели, но дать отпор насильнику не было сил.
В глазах мелькали пролёты и ступеньки. Застывшее сознание посетила нелепая мысль, что сейчас он начнёт её расчленять, или насиловать, – уж лучше насиловать, – подумала Лариса, и отключилась.
Очнулась, лёжа ничком на кровати. Кто-то сильный очень больно тёр спину и ягодицы.
– Ну, слава богу. Я уж думал, что хана тебе, подруга. Ты была совсем синяя. Я в своё время скитался по северам, ездил на заработки, много раз видел замёрзших насмерть людей. Страшное зрелище. Спасибо, что живая, – говорил незнакомый мужчина со слезой в голосе, – я готов тебя расцеловать. Куда угодно расцеловать. Сейчас приготовлю крепкий чай с самогоном. У меня есть немного. Ты как, помнишь чего-нибудь или нет?
Было больно. Спазмы в руках и ногах отдавались в мозгу, немилосердно терзали безвольное тело. Было единственное желание, чтобы отстали, чтобы дали досмотреть прекрасное видение: море, солнце, прибой.
Мужчина нагло целовал её в губы, мял и растирал голое тело. Лариса поняла по ощущениям, что негодяй снял с неё всё, до последней ниточки.
Она предприняла неудачную попытку закричать. Насильник заткнул рот поцелуем, оросил лицо слезами.
– Милая… милая девочка. Я так рад, что ты очнулась. Ничего… сейчас выпьешь ёршика, проспишься, а я сбегаю в аптеку, куплю антибиотики. Ты меня слышишь… я не дам тебе пропасть, не дам. Ты теперь моя крестница.
Лариса мотнула головой, интуитивно уловив, что расчленять и насиловать её не собираются.
Мужчина растирал её надетыми на руки шерстяными носками грубой вязки, очень больно. Но это уже было неважно, как и то, что лежала она перед спасителем в одеянии первобытной Евы.
Ей всё теперь было безразлично, кроме того, что чувствовала боль, значит, была не на том, а на этом свете. Сознание ликовало.
Спустя год, или немногим больше, они сидели в этой уютной квартире, обихоженной женскими руками. На украшенном закусками столе горели свечи. Лариса с выражением читала стихи собственного сочинения, посвящённые ему.
Роман смаковал красное вино и звуки родного голоса, с вожделением глядя на любимую женщину. Она от удовольствия морщила носик, прикрывала глаза, ожидая похвалы и очередного поцелуя.
Оба чувствовали себя предельно счастливыми.
Любовная игра – особый вид искусства. Ластиться нужно с открытыми глазами, а целоваться гораздо приятнее с закрытыми. Настоящее интимное волшебство, незабываемый мистический экстаз от прикосновения можно испытывать и так, и так, но лишь в том случае, когда тот, к кому прижимаешься, посылает тебе равнозначный чувственный ответ, когда оба ждут продолжения сказки.
В просторной коляске рядом со столом сопел безмятежно спящий малыш.
Мужчина, которого незадолго до счастливого спасения бесцеремонно бросила жена, изменив ему с лучшим другом, и женщина, долго безуспешно искавшая любовь совсем не там, где она обитает, обрели по воле случая именно то, о чём отчаянно мечтали. Откуда им было знать, что любовь можно найти когда и где угодно – даже зимой в сугробе, но отнюдь не в кафе, где обитают лишь кратковременные цветные иллюзии и суррогатные эмоции.
Тихоня
Смирившись с натужным звучанием фальши,
Мы морщились дружно, но двигались дальше,
Учились давить свою нежную мякоть –
Смеясь там, где раньше хотелось заплакать.
Анна Полетаева
Галюня Соколова, несмотря на то, что она далеко не молода, кличут её так все – друзья, соседи, сослуживцы, женщина самостоятельная, независимая, цену себе твёрдо знает. У неё и муж под стать – настоящий мужчина, с большой буквы, не то, что некоторые. Жену любит до умопомрачения, рукастый, головастый, спокойный как спящий слон. Выходные дни, отпуска и всё свободное время, когда такое случается, супруги проводят вместе.
Человек он собранный, дисциплинированный, только занят через край. Поэтому Галюня без ограничений и лишних разговоров позволяет ему заниматься релаксацией.
После работы, по понедельникам, у него обычно курс игры на гитаре. Это одно из достойнейших его занятий. Через музыку когда-то и познакомились. Как он играл, как пел! Все девчонки завидовали.
Когда Галя в институте училась, денег на нормальную жизнь естественно не хватало. Летом она обычно подрабатывала проводником на поездах дальнего следования.
Григорий, в тот самый рейс, когда их пути нечаянно пересеклись, на заработки ехал с друзьями, железнодорожную ветку строить для леспромхоза в дальневосточной тайге.
Он тогда всю дорогу на гитаре играл, и пел. Очень душевно пел. Голос у него глубокий, чувственный. Закроет глаза, струны перебирает и ведёт, балладу за балладой. У слушателей едва слёзы из глаз не брызжут.
Галюня присела на боковое место, заслушалась.
Гриня её сразу приметил, заулыбался.
Красавицей она никогда не была, но убедительно подать себя, эффектно преподнести природную способность очаровывать, умела.
Фигура у неё в молодости была идеальная, осанка величавая, грациозная. Но больше всего её красили улыбка и обволакивающий взгляд, просто сногсшибательный. В такие глаза влюбляются с первого взгляда. Со второго, обычно женятся.
Собственно, приблизительно так и получилось.
Рейс был длинный. Успели познакомиться, углубились в беседы, договорились до исповедей, а после и дальше пошли.
Галюня была девушкой с тормозами, но без серьёзных интимных комплексов. Зимой её нарасхват приглашали в художественное училище позировать обнажённой. Она нисколько не стеснялась. Но невинность берегла. А тут уступила. По сердцу пришёлся ей суженый.
Училась она в педагогическом университете на факультете дошкольной педагогики и детской психологии. Увлекалась по большей части изобразительным искусством и музыкой. Нравилось ей и то, и то, но звёзд с неба она не хватала, к третьему курсу поняла, что в школе работать не хочет категорически.
Другое дело кружки вести. Богемное общество она любила. Атмосфера художественной школы вдохновляла, давала энергию для жизни и творчества.
Она не стеснялась наготы, ценила своё молодое, безупречно сложенное тело, гордилась им, знала, как подать несомненные достоинства фигуры. Она любила тончайшую талию, тяжелую тугую грудь изумительной формы, весьма женственный животик, особенно в напряжённом состоянии, белоснежные соблазнительно упругие бёдра, налитые ягодицы, нежную, с просвечивающим насквозь мраморным рисунком кровеносных сосудов кожу, пушистые, с естественными кудряшками, волосы. Особой гордостью считала лебяжью шею.
Студенты и состоявшиеся художники на неё засматривались, пытались ухаживать, но девушка не поддавалась на соблазны. Видно пока не встретила своего суженого или пора не пришла.
Но интригующий процесс собственно флирта, шутливую игривость, Галя считала увлекательным занятием, включалась в процесс своего обольщения с огромным удовольствием, подыгрывая простакам и озабоченным сексуально юношам.
Те принимали её ответную реакцию за влюбленность и волочились, включали на полную мощь хитроумные способности искушать и соблазнять, и конечно фантазировали. Увы, всегда с одним и тем же нулевым результатом. То, на что разрешалось сколько угодно глядеть, не дозволялось трогать.
Ни один потенциальный кавалер так и не удостоился её благосклонности.
А Григорий сразу по душе пришёлся, лишь взгляд метнул и струну гитарную тронул. Ему даже не пришлось предпринимать для этого особенных усилий.
За считанные минуты юноша растопил холодное до поры девичье сердечко, превратив его в пылающий костёр.
Галюня сидела в купе проводников с закрытыми глазами и молилась, чего никогда прежде не делала. Гриша просто подошёл к ней, взял за руку и произнёс уверенно и спокойно, – девочка моя, я так долго тебя искал.
Описывать те дни и ночи нет необходимости. Мало у кого сценарий от первого прикосновения до влюблённости и любви бывает иной.
Жили они душа в душу почти пятнадцать лет. Не без трений, конечно. Это поначалу, как и всех молодожёнов, одолевала круглосуточная страсть. Потом чувства утихли, жизнь вошла в стабильную колею.
По вторникам муж бывал на тренировках по мотокроссу. Это не слишком серьёзное увлечение, скорее прихоть, желание чего-то себе доказать, войти на какое-то время в состояние эйфории.
На соревнованиях он не выступал, только тренировался, но азартно. Говорил, что не хватает адреналина, что мужчина должен быть немного более агрессивен, чтобы уверенно выполнять функции главы семейства.
Говорить-то говорил, а особенной активности ни в чём, кроме секса, не проявлял. Зарабатывал он прилично, но рачительным хозяином не был, слишком любил неограниченную ничем свободу, особенно ценил самостоятельность личную, вне быта.
Это, по сути, была отговорка. Жена никогда и не настаивала на его участии в домашних делах, не напрягала, делая всё сама. Так же решала все прочие вопросы, за что муж был ей премного благодарен и целовал каждый раз в лобик, называя ее “моя девочка”, как в тот, самый первый день их романтического знакомства.
Своеобразие Григория проявилось почти сразу после свадьбы. Его девиз – “хороший понт – дороже денег”, никогда не менялся.
Мужчина предпочитал всё дорогое, шикарное, по возможности эксклюзивное. У него был свой портной, личный парикмахер, отдельный кабинет в ресторане. Он никогда не питался фастфудом, не надевал не выглаженную тщательно рубашку, не садился за компьютер, прежде, чем Галенька не сделает влажную уборку.
Жена с этими порядками всегда считалась. Костюмы, рубашки и начищенная обувь стояли и висели во встроенном шкафу в полной боевой готовности.
Хотя… с ним иногда было довольно скучно среди недели. Григорий её просто не замечал, отговаривался усталостью, занятостью, сложностями характера.
С некоторых пор Галюня чувствовала себя покинутой, одинокой, глушила тоску, встречаясь с подружками за бутылочкой марочного вина или коньяка.
Через девять месяцев после того рейса у Галюни родился сын, Мишенька. Замечательный мальчуган. Они так его любят. Правда, папа предпочитает восхищаться ребёнком на расстоянии, откупаясь небольшими суммами денег, объясняя лаконично и просто – он же мужчина, нечего привыкать к телячьим нежностям.
Ещё подростком Мишаня вбил себе в голову, что хочет быть кадровым военным, как дедушка, папа Григория. Эта мысль и желание стать бравым офицером овладели им целиком и полностью. Пришлось отдать мальчика в кадетское училище. Галя долго переживала, даже плакала. Такой расклад лишь усилил чувство ненужности, беспомощности и обречённости.
Скрашивали нелепую скучную жизнь лишь редкие посиделки с подругами, да выходные дни, которых она ждала, как манны небесной.
Иногда ей даже хотелось от ощущения избыточной меланхолии завести интрижку на стороне, или вообще плюнуть на всё, и уехать к чёрту на кулички, хотя бы на время, чтобы вновь почувствовать вкус жизни.
Галюня всё ещё была стройна и элегантна, пользовалась интимным успехом, привлекала интересующиеся, похотливые мужские взгляды, но отчего-то боялась этих связей.
Григорий полностью отбил охоту смотреть на других мужчин. Наверно оттого, что она никого больше и не знала. Он представлялся ей единственным из достойных, хотя иногда казалось, что это не совсем так.
Какой-то он весь слишком правильный, рафинированный. Ни одного пятнышка на одеждах, теле и в душе. Разве так бывает, спрашивала женщина себя, ведь ни она сама, ни её подруги, ни сослуживцы, ни знакомые, не обладали подобными качествами и столь же безупречной репутацией.
Григорий в этом отношении был особенный, своеобразный, обладал лишь ему одному присущими чертами характера и кричаще яркой индивидуальностью. Нравится это кому-то или нет, но он таков.
Эти размышления доводили иногда супругу до головной боли, довольно часто заканчивались дождём из слёз.
Чуть позже, немного успокоившись, она вспоминала, что до субботы, когда муж будет принадлежать исключительно ей, осталось всего ничего.
Они с Гришей расслабятся за бутылочкой вина, будут бесконечно шутить, азартно веселиться, заниматься бесконечным безудержным сексом, говорить друг другу ласковые слова, целоваться без меры, рукоблудить.
Григорий обязательно сыграет на гитаре, они вместе споют. Чем не идиллия?
В сущности, у неё неплохая жизнь. Дом – полная чаша, замечательный сын, хорошая творческая работа, любовь. Чего, ну, чего ей ещё не хватает, почему так часто на душе кошки скребут?! Задумываться о проблемах, которые, скорее всего, выдуманы ей самой, очень не хотелось. Подруги предлагали сходить к психологу. Но разве это поможет, если сама создала для себя этот иллюзорный мир! Почему её не устраивает идеальный муж, вот, почему, на самом деле! А ответа нет.
Что с ней не так, что!
С сыном с некоторых пор Галюня встречается, только когда ему дают увольнение, и в каникулы. Учится он хорошо, выглядит и того лучше. Бравый, хотя пока не офицер.
Все привыкли к подобному раскладу, заняли свои удобные ниши в жизни, и живут сами по себе, словно вокруг них – безжизненная пустыня.
Одиночество среди массы людей – примета времени. Непонятно и страшно.
Есть в их семье и скелет в шкафу. Или был. Галюня постаралась вынести его наружу, за пределы дома, проветрила, приодела. Вроде, не должен смердеть.
Обнаружился он случайно, когда уже Мишаня родился.
Оказалось, что у Гриши растёт внебрачная дочь, Зоечка, в Подмосковном Зеленограде. Встречалась Галюня с этой прелестной зеленоглазой девчушкой. Просто фея. С её мамой, Людмилой, тоже познакомилась. Замечательная женщина – красивая, кроткая. Она не имеет претензий к Григорию. Говорит, что решение оставить ребёнка приняла самостоятельно. О причине умолчала. Ни в чём Григория не винит. Но каково ей приходится, если даже Галя переживает по этому поводу?
Смогла бы она бросить своего ребёнка? Конечно, нет. А муж про дочь и прежнюю любовь даже не вспоминает. Странный человек, непонятный, непостижимый, загадочный. Что ещё она про него не знает?
Галя на Людочку зла не держит. Напротив, поддерживает иногда по мере возможностей, бывает, что деньгами ссужает, конечно же, без возврата, если та сама обращается за помощью. Они даже почти подругами стали. Перезваниваются, встречаются изредка. Потом на душе кошки скребут, но иначе Галюня не может.
Главное, что Григорий выводы соответствующие сделал. Не ходок он теперь. Так уж тогда вышло. Можно сказать – несчастный случай. Теперь, то быльём поросло.
Жизнь – занятие сложное. Всё, что произошло до их знакомства, уже не в счёт. Те события можно смело вывести за скобки, обнулить. Разве можно из-за такой мелочи разрушать семейную идиллию, которая создавалась с таким трудом?
Наверно с ней самой что-то не совсем так. Невроз или ещё чего. У подруг вон, мужья гуляют напропалую, изменяют, едва не в открытую, флиртуют, с кем попало, водку пьют без меры, охотой прикрываются, рыбалкой. А они счастливы. Поругаются, потом мирятся в постели, и живут, горя не знают.
Галя бы так не смогла.
По средам Гриша встречается со школьными друзьями. Они обычно играют в преферанс. Бывает, пьют вино или пиво. В этот день он приходит очень поздно, всегда под хмельком, сильно уставший. Видно нелёгкая это игра. Впрочем, Галюня никогда в карты не играла, не знает, как и чего происходит.
Гриша – человек азартный. Он и лотереи часто берёт, иногда ставки на спорт делает, но семья от этого нисколько не страдает. Знает он меру, не особенно увлекается, а зарабатывает прилично.
По четвергам муж играет в футбол. Он вообще человек спортивный, подтянутый. Бегает по утрам, зарядку делает. В этот день его лучше совсем не трогать. Так набегается, что ног под собой не чует. Иногда, даже ночью вскакивает и кричит, чего, точно не разобрать, кажется, зовёт кого-то.
Сколько раз уже уговаривала бросить это занятие. Говорит, что привычка – вторая натура.
– Охота – пуще неволи. Не могу я, Галюня, без команды любимой, без спорта. В нём вся моя жизнь. Как ни крути. Тебя в моей жизни ещё не было, а он, футбол, уже был. Не сердись, родная. Ты – моя единственная, моя любимая девочка. Так до последнего часа и проживём рука об руку.
И в лобик целует, как дитя малое.
Галюня ему безоговорочно верила, как самой себе. Редкостная черта – мужская верность и преданность. Таким супругам нужно памятники при жизни ставить. Тьфу-тьфу, что за мысли глупые!
Гриша – человек аккуратный, собранный, у него всё по полочкам разложено. Никаких изменений бытового ландшафта на дух не выносит. Если в субботу на ужин должны быть отбивные и сухое вино, значит так и будет. Всегда.
У него всё идеально подобрано. Даже одеколон по дням недели разный.
Галюне это даже нравится. Стабильность приучает к дисциплине. Не нужно ничего выдумывать, всё давно обкатано, считай, сразу сложилось. День за днём сплошное безоблачное семейное счастье. Не каждой женщине так везёт.
Она и сама старается ему угодить во всём.
В пятницу у мужа стабильно банный день. Там, в парилке, у них давно и прочно сложившийся коллектив. В этот день он расслабляется на всю катушку. Приходит и сразу засыпает, как убитый.
Галя давно привыкла к странному на первый взгляд распорядку жизни.
Зато в субботу и в воскресенье он полностью принадлежит ей. Можно распоряжаться, даже приказывать, только эта блажь не в её привычках.
Галюня больше отдавать любит, дарить, приятное что-нибудь делать. Ну, ещё секс, конечно, особенно если заводной, вкусный.
Удивительный в этом отношении её муж: сильный, неудержимый, просто неутомимый сексуальный монстр. Может часами упражняться, потом кофейку попьёт и сначала.
В этом отношении даже хорошо, что Мишенька в казарме при кадетском корпусе живёт. Их ведь даже по воскресеньям не всегда в увольнение отпускают. Дисциплина.
Когда сына дома нет, в выходной даже не хочется никуда. Лежат обычно супруги как два голубка в постели целыми днями напролёт, принимают чувственные интимные процедуры без учёта нормативов и затрат времени.
Особенно Галюне нравятся комплексы произвольных упражнений, когда удаётся изобрести чего-то новенькое, необычное.
Впрочем, Григорий на этот счёт такой выдумщик. Иногда такое завернёт, подумать стыдно, не то, что делать, но ей нравится.
