– Хорошо тебе говорить, окаянному. Ты вон, какой молодой да здоровый. А я старая уже, скоро совсем пеньком стану неподвижным, а потом и вовсе в землю уйду трухой.
– Дак и я постарею, – отвечает Сатир. – И тоже уйду рано или поздно. Так жизнь устроена. Потому и говорю тебе: радуйся каждому дню. А не жди, когда тебя не станет. Тогда-то уже поздно будет. А старый или молодой, какая разница. Не в возрасте дело, в состоянии души. Способна ли она улыбаться утру и солнцу или совсем мхом заросла. Прощевай, бабушка Лесовичка, побегу по делам своим, пока день ясный.
И Сатир ушёл в глубь леса, насвистывая весёлую мелодию. Нотки тянулись за ним дорожкой, поглядывая на Лесовиху, которая так и стояла задумчиво.
«Мхом заросла. Хм, может он и прав. Да и не станет меня, новая Лесовиха народится. Из моего же пня и станет. Можно сказать, часть меня там будет. И то верно, что думать о том. Пойду делом займусь, пока совсем не пенёк ещё».
Опустела поляна, только так же ложатся солнечные лучи, ткут постоянно меняющийся узор на траве, цветах, деревьях. Гладят и гладят землю, будят жизнь, дарят радость.
20 – "Собрание зверей", сказка дня
Было ли, не было, но старики бают, что жил-был на свете белом Охотник. Много земель он исходил, много лесов мелькнуло перед его глазами. А уж, сколько зверья он выбил из своего ружья, сколько погибло в его капканах и вовсе не счесть.
Удачливый Охотник был, не боялся ничего, ходил и на медведя, и на тигра. И мелкой тварью не брезговал – зайцев, лисиц, соболей да куниц сотнями складывал в лабазе после охоты. Хитрый, умел голоса звериные передавать так искусно, что приманивал самцов, жаждой любви ослеплённых. Приходили к нему прямо в руки олени, лоси, косули. И погибали.
Набьёт Охотник зверья, полную телегу нагрузит и везёт в город – шкуры отдельно, мясо отдельно, головы отдельно. А кто и целиком закажет зверя грозного – на чучело. Ничем Охотник не брезговал, ни от чего не отказывался, деньги с улыбкой принимал да заказ выполнял. И копилась мошна его, ото дня ко дню всё больше и больше разрасталась.
Так бы и ходил Охотник по лесам да полям, так бы и наносил урон царству звериному, коли бы вот что не случилось. Убил как-то Охотник у молодой лосихи деток её. Только-только они подросли да бегать стали. Оставила их мамка на поляне травку пощипать, а сама отошла.
Откуда не возьмись, налетел на детей Охотник, обрадовался, сама добыча в руки пришла. А те стоят, на него смотрят, никуда не убегают – чудо чудное перед ними, никогда до этого они человека не видели. И пожалеть бы Охотнику деток малых, мимо пройти да разве бы он послушал доводы разума. Раздались в лесу два выстрела, далеко разнеслись в утренней тишине, вскинулась лосиха и понеслась к детям своим, сердцем чуя, что это к ним беда пришла.
Не успела. Остались на поляне только следы Охотника и капельки крови на траве. Вездесущие сороки рассказали безутешной матери, что произошло. И понеслась лосиха, нет, не за Охотником, детей бы она уже не вернула. За возмездием, за отмщением, к Лесному Духу.
В самой глуши, в самой густой, буреломной чаще застыло на веки-вечные озерцо круглое, как блюдце. Живёт в том озере Лесной Дух, туманом по берегам стелется. Туда-то и прибежала лосиха, кинулась в ноги Духу Лесному, закричала-запричитала о беде своей, о горе материнском.
– Что же ты от меня хочешь? – спросил Дух Лесной, поднявшись из озера. Глаза горят, на голове рога ветвятся, руки-лапы с когтями, ноги-лапы с копытами.
– Детей твоих я не смогу вернуть. Судьба у них была такая, охотнику под руку попасть.
– Не прошу я деток вернуть, – выдохнула мать отчаянно. – Прошу наказания для Охотника. Немало он зверья побил-погубил, никем не брезгует, ни детками малыми, ни мелким зверьём, ни крупным. Ловит нас в ловушки свои хитрые, бьёт из ружья, капканы расставляет. Сам мясо не ест, шкуры не выделывает, всё в город свозит и там продаёт.
Задумался Лесной Дух. От начала времён существует закон негласный, что могут люди в леса да поля за пропитанием ходить, со зверем в борьбу вступать. Коли победит человек, будет ему пища, а коли нет, то сам ею станет. И брать можно ровно столько, сколько ему да его семье надобно. Нарушил Охотник закон древний, стал зверьё ради выгоды бить. Непорядок.
Нахмурился Дух Лесной, лосиху отослал, а сам взялся за дело: справедливость вершить, суд праведный проводить. Пошёл по верхушкам деревьев гул да шум, остановились все звери да птицы, примолкли, стоят, слушают, что Дух Лесной вещает.
А Охотник тем временем уже опять по лесу шагает, ловушки свои проверить да, может, кого по дороге подстрелить. Шагал, шагал, да вдруг встал прямо перед ним олень. Стоит, смотрит смело, не убегает. Обрадовался Охотник: «добыча сама в руки пришла», вскинул ружьё, только хотел выстрелить, а из-под ног оленя барсук выскочил и тоже уселся, смотрит. Охотник даже растерялся, в кого стрелять первого, пока ружьё перезарядишь, второй убежит. Пока думал, на ветку дерева ворон приземлился и сова рядом уселась. И все на Охотника смотрят. Тот аж вспотел. Думает: «Что происходит-то?».
Молчат звери, смотрят и молчат. Следом за птицами Медведь встал позади Оленя могучей горой, лисица юркнула рыжей молнией, зайчишка выскочил, просочился волк серый. Набирается зверьё и набирается, и все на Охотника смотрят.
Испугался Охотник и побежал. Чудится ему, гонятся за ним звери большие и маленькие и каждый норовит в тело вцепиться. Всплывают перед ним картинки, как он зверей всю жизнь убивал да мучил в ловушках своих, как жизни их лишал ради прибыли и заработка. Все законы нарушил, никого не щадил.
Долго ли коротко Охотник по лесу бежал, только выскочил на дорогу. А по дороге мужики с покоса возвращаются. Бежит к ним Охотник, руками машет, сам как лунь седой, глаза вытаращены, одежда порвана, ружьё где-то в лесу осталось, ни за что в нём не признаешь того красавца, каким раньше был.
Ну, крестьяне посмотрели, пожалели убогого, а Охотник и слова сказать не может, только твердит «там, там» и пальцем в лес показывает. Посадили его на телегу, довезли до лечебницы и врачам с рук на руки передали.
Лежит Охотник в палате под уколами, дремлет. Вдруг стоят перед глазами его снова звери во всём составе. Вышел вперёд медведь и басом проревел:
– То тебе расплата за содеянное, по трудам твоим. Живи и бойся!
Задёргался Охотник, прибежали врачи, вкололи успокоительного, уснул больной. Спит и шепчет: «по трудам и расплата, по трудам и расплата». А по щекам слёзы бегут, да толку уж плакать. Поздно.
21 – "Целый мир", сказка дня
Мужчина и женщина стояли на пороге доме, от которого, не оглядываясь назад, быстрым шагом уходил юноша. Гордо вскинута вверх голова со светлыми кудрями, небрежно болтается на одном плече куртка, на втором – рюкзак с самым необходимым, во всей осанке чётко читается радость и предвкушение пути.
Женщина всхлипнула. Мужчина погладил её по напряжённой спине, добродушно проворчал:
– Ладно тебе. Всё у него получится. Он справится. Его давно было пора отпустить.
Женщина вытерла мокрые глаза и, покачав головой, уткнулась лбом в мужское плечо:
– Я знаю, что пора, знаю, что надо. Но материнское сердце болит, страшно за него. Так бы и затолкала под юбку, и никуда не выпускала.
– Ну, ты прямо напридумывала, – рассмеялся мужчина. – Страшно, под юбку. Как он у тебя под юбкой будет жить? Большеват уже, не поместится. Сама же понимаешь, надо детей вовремя отпускать. Пока ему хочется, пока запал и ярость на освоение есть. Ты вот не осталась с родителями жить, тоже ушла в свою дорогу.
– Да, – прошептала женщина. – Не ушла бы, не встретила бы тебя.
– Вот видишь, – мужчина по-прежнему улыбался, – и он встретит свою судьбу. И, я надеюсь, проживёт достойно, как мы с тобой. Найдёт свои пути-дороги или наши повторит, это уже ему решать. Мы с тобой всё, что могли, сделали. Вложили. Наше дело теперь – ждать весточки.
– Ждать, – вздохнула женщина, успокаиваясь. – Ох уж это родительское ждать. Сначала ждёшь, пока он родится. Потом пока начнёт говорить и ходить. Потом, когда вырастет. А потом, когда пришлёт весточку.
Из дома на порог вдруг высыпалась куча мала, в которой смешалось несколько детей разных возрастов.
– Мама, папа, – кричала маленькая девчонка в зелёном сарафанчике, с туго заплетёнными косичками, из которых, тем не менее, выпрыгивали непослушные вихры. – Мама, а Ванька опять кошку за шкирку таскал.
– У, ябеда! – сверкнул глазами мальчишка постарше с такими же вихрастыми волнами на голове. И тут же с удовольствием наябедничал сам: – А Катька кошку за хвост тянула и та её поцарапала. Вот!
Другие дети загомонили что-то своё. Мужчина и женщина, обнявшись, с тёплой улыбкой смотрели на всё это сборище: шумное, разноголосое, машущее руками и ногами.
– Вот видишь, – сказал мужчина на ушко женщине. – Некогда грустить, этим теперь надо ума-разума в голову вложить.
– И они разлетятся кто куда, – ответила задумчиво женщина.
– Разлетятся, кто же спорит. Да, глядишь, кто-нибудь и останется. А не останется, так отдохнём, займёмся собой, своими делами.
– Ага, – рассмеялась женщина, – так тебе и дадут свои дела делать. Внуков привезут, сами примчатся.
– Вот и хорошо, – ответил мужчина, – значит, скучать будет некогда. И обращаясь к детям, громко сказал:
– А пойдёмте пить чай с баранками, чтобы у Матвея путь был лёгкий и радостный.
– Ура! – хором закричали и запрыгали дети. – Чай! С баранками! Ура, Матвею путь подсластим.
И вся компания скрылась в доме.
Шёл по дороге юноша с кудрявой головой, нёс в ней грандиозные планы и улыбался, предчувствуя новое. Ему некогда оглядываться на родителей, которые остались на пороге родного дома. Перед ним целый мир, мир возможностей, мир неизведанных путей.
Конечно, будут ещё минуты сомнения и разочарования. Будут попытки вернуться туда, где всегда ждут и любят. Но потом, отдышавшись и зализав раны, он снова отправится в путь. Потому что каждый ребёнок должен рано или поздно, лучше в своё время, повзрослеть и сам проторить свою дорогу.
И даже если родительский дом не смог дать нужного тепла и любви, стоит перестать возвращаться туда в поисках того, чего не было изначально. Стоит самому отпустить себя внутри и пойти всё-таки своей дорогой, не оглядываясь назад. Все дети рано или поздно должны вырасти и начать летать на собственных крыльях.
А бывает и, наоборот, кого-то пора отпустить из своей жизни. Может быть, это не человек, а вещь или дело. Иногда люди, дела, вещи уходят потому, что пришло время. И если не отпустить, не начать новую дорогу без этого, ты никогда не шагнёшь в неизведанное и не узнаешь его изнутри. Не узнаешь, что другое могло произойти там. Но выбор, как всегда, за тобой.
***
ЗАКЛЯТИЯ
***
Туз заклятий, сказка дня
Жил да был на свете дракон. Нет, не так, а так – Дракон, с большой буквы. Имени у него отродясь не было и считал он себя самым-самым, потому и не заморачивался такими вещами.
Дракон уж очень любил себя. Как усядется вечером перед зеркалом большим и давай так и сяк перед ним вертеться. Гребень то поднимет, то опустит, то правым боком повернётся, то левым, то крылья развернёт, то хвостом махнёт. И сам же себя нахваливает:
– Какой же я красивый! Какой же я мощный! Какие у меня крылья сильные, когти крепкие, лапы цепкие! Хорош, во всём хорош.
Повертится, полюбуется и спать. Наутро поднимется и на охоту за овцами глупыми да коровами неповоротливыми. Наловит, огнём опалит и слопает. А потом снова сам себе хвалится.
Дракон, в самом деле, был хорош – большой, сильный, летит по небу, чешуёй зеленоватой на солнце отливает. Люди внизу головы задерут, восхищаются. Людей-то Дракон не трогал, брезговал, болтливые они, дескать, да и вроде разумные. Не трогал, в общем, людей. Конечно, не потому, что равными себе признавал, таковыми он никого не считал, просто находил причины, вроде как свою совесть успокаивая.
Вот улетел как-то Дракон на очередную охоту, а когда домой вернулся, в родную пещеру, увидел перед зеркалом своим фигурку маленькую. Смотрит Дракон и глазам не верит. Стоит девчонка махонькая, чумазая, две косички жиденькие по бокам в разные стороны торчат. Сама в комбинезончик синий одета, а на ногах ботинки разбитые и великоватые, на ногах болтаются.
Залетел Дракон в пещеру и давай огонь напускать, недолго разбираясь, что за непрошенная гостья к нему пожаловала. А та не лыком шита оказалась, спряталась за зеркало драконье.
«Вот хитрюшка», – думает Дракон. Всем известно: в его пещере зеркало специальное, никаким огнём не повреждаемое и драконьим в том числе. А девчонка тем временем подождала, пока Дракон немного успокоился и огнём пыхать перестал, из-за зеркала высунулась:
– Ну что, дальше пыхтеть будешь или поговорим?
Рыкнул Дракон недовольно: «Ну, говори», улёгся поудобнее, а сам голову поближе к нахалке подвинул, чтобы, значит, было удобнее её зубами схватить. Хоть и не ел он людей, но ведь эта пигалица все границы перешла, можно и нарушить принципы, чтоб другим неповадно было. А то, как начнут по пещерам драконовым шастать, будет проходной двор, а не пещера.
Девчонка тоже поудобнее уселась и давай рассказывать, с чем пришла:
– Ты вот, Дракон, и красивый, и сильный, и лучше тебя в мире нет. Когда ты пролетаешь над селеньями, люди рот открывают в восхищении.
Слушает Дракон, нравится ему, как гостья его нахваливает, расслабился совсем. А та продолжает:
– Вот только одна беда у тебя есть, непорядок. Другие драконы давно тебя в этом обошли.
Дракон аж проснулся сразу, успел уже задремать под речи сладкие. Проснулся, открыл глазищи жёлтые, зашипел по-змеиному на нахалку:
– Какая это у меня беда? В чём меня другие драконы обскакали? Я тут самый лучший, нет никого меня лучше. Сама же говорила. Или наврала мне?
И огромной горой навис сверху. Девчонка голову задрала, улыбнулась как ни в чём не бывало и спокойно продолжила:
– Сокровищницы у тебя нет. Даже самой завалящейся. Сундуков с сокровищами, да просто горы золота. Ни монетки, ни камушка драгоценного. Вот только зеркало это, но таких у вашего драконьего народа в каждой пещере. Надо тебе сокровищницу завести и непременно самую большую.
Хотел было Дракон всё же слопать незваную гостью, которая речи дерзкие говорит, да призадумался. Ведь и правда, нет у него сокровищницы. Он, конечно, знал, что драконам положено любить монеты и драгоценности, но у него уже было самое главное сокровище в мире – он сам. Зачем ему холодный металл, если у него есть горячий огонь? А с другой стороны, без сокровищницы он как бы и не совсем дракон. Ну, уж точно не самый лучший.
Запутался бедный Дракон в раздумьях, совсем забыл о девчонке, а та снова голос подаёт.
– Хочешь, помогу твоему горю?
– И как? – усмехается Дракон. – Сокровища натаскаешь?
– Сокровища ты сам натаскаешь, – смеётся она, – а вот откуда именно, я покажу.
Стало Дракону интересно, откуда малявка эта знает места с сокровищами, головой кивает «давай рассказывай, раз начала». И рассказала. Мол, в дремучем лесу стоит заброшенный замок. Никто в нём давно не живёт, даже тропы заросли, потому как забыли все о замке и его владельцах забыли. А в семье девчонки с давних пор хранится карта, по которой можно к замку тому отправиться и в чаще лесной его отыскать. Семейное предание говорит, что владели тем замком предки девчонки, да по неведомой причине все сгинули, лишь один уцелел, сбежал вовремя. Вот он карту нарисовал и потомкам передал.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
