Убаюканная страстью Хоа сладко сопела на своей половине кровати. В попытке нежно обнять она тянулась руками к Сильверу. За окном давно стемнело, а парню все не спалось. Переключив внимание Хоа с потенциальной болезни Блума на собственное вполне реальное желание близости, он ненадолго и сам отвлекся. Все-таки в любовном угаре эта малышка превращалась в жаркий уголек. Но теперь она спала, и мысли Сильвера вернулись к тому, о чем девушка рассказала. К темноте.
Нет, он не верил ни в какие легенды, предрекавшие конец света на Моту, поглощенном глухим мраком. Сильвер был братом первой богини и точно знал: единственное, из-за чего Моту может сгинуть, это отказ одного из нареченных хранителей магии ночи и дня от обещанного брака. Блум и Зори вступили в него три года назад, так что тут все было в полном, нет, даже полнейшем порядке. Тем не менее, рассказ Хоа обеспокоил Сильвера. Что еще за странные участки непроглядной темноты посреди сияющего сумрака? О таком он слышал впервые с тех пор, как… Да, вообще, впервые!
Сколько Сильвер себя помнил, глухая ночная темень спускалась на Моту лишь тогда, когда приближалась смена хранителей. В последний раз это случилось четыре года назад, незадолго до приезда Зори. Тогда путем нехитрых вычислений парень прикинул, что внучке Катрин и Эдмунда вот-вот исполнится восемнадцать, ничего подозрительного в начавшем меркнуть сиянии Эдмунда не усмотрел. То, что одновременно с этим заболела Катрин, Сильвер не знал.
За несколько месяцев до ее смерти сила Эдмунда, ее супруга и предыдущего хранителя сумрака, стала угасать быстрее. Сверкающие пылинки, укрывавшие Моту по ночам, блекли, пока вовсе не сошли на нет. Но и это не навело Сильвера на тревожные догадки. Безусловно, он не ждал, что хранители, обычные, по сути, люди, будут жить вечно. Однако тогда не подумал, что одному из них осталось настолько мало. Все шло как всегда. Так казалось Сильверу. Ранний уход Катрин стал для него ударом. Как бы дико ни звучало, близнец лунной богини свято верил в то, что у Эдмунда было гораздо больше шансов умереть первым. В конце концов, это на него пало проклятие старости Сильвены, год за годом подтачивавшее здоровье.
И все же, когда Зори приехала на Моту, тот выглядел как самый обычный тропический остров. Ну, если не брать в расчет традиционный кошмар, который обрушивался на каждую новую невесту. При одном воспоминании Сильвера передернуло. Не верилось, что он участвовал в этом так долго. Еще меньше верилось в то, что он осмелился выйти из жестокой игры Сильвены. А от мысли, что будет, когда придет время очередной смены хранителей, становилось тошно. Спокойно, одернул себя Сильвер, решение найдется. Да и переживать стоило не о будущих, а о нынешних хранителях.
Когда Блум и Зори встретились, Моту начал преображаться. В образе ночного светила Сильвер видел, как его конкурент занимает все больше места в сердце девушки. Как осторожно, но всецело та начинает ему доверять. Как день ото дня, точнее, ночь от ночи, крепнут их отношения. Момент, когда Блум впервые смог опустить сияющий сумрак на маковое поле перед поместьем Найтли, Сильвер запомнил очень хорошо. Горечь, которую он тогда ощутил, до сих пор временами щипала язык. Хотя удивляться не стоило. Так было всегда. Едва за дело брались молодость и гормоны, шанса устоять практически не было. Эндорфины разносились по венам новых хранителей так быстро, что за ними не поспел бы и лунный свет. Моту возвращал себе прежний магический вид, на ночь превращаясь в земной лоскут из сверкающих пылинок, в котором сейчас отчего-то появились прорехи. Сильвер тяжело вздохнул и нервно заерзал в кровати. Неужели Хоа права, и Блум чем-то болен? А если не он, а Зори? Лежать спокойно стало невмоготу. Стараясь не разбудить Хоа, Сильвер осторожно выбрался из плена ее рук, натянул штаны и тихо вышел на улицу.
Дверь отворилась с тихим скрипом. Убедившись, что Хоа даже не пошевелилась, парень прикрыл створку и окинул окрестности внимательным взглядом. Ночную тишину, как всегда, разрывала оглушительная трель цикад. Где-то за пределами их внутреннего дворика, в лесу, гулко ухала сова. Туда-сюда сновали ошалевшие от сияния острова мотыльки. Все вроде было как обычно. Сильвер спустился со ступенек, тоже густо облепленных магией Блума, и босой прошел вперед по каменистой дорожке. Мимо ароматного ванильного куста. Мимо пожелтевшей высокой травы, пробравшейся сквозь куцый деревянный заборчик. Наконец, мимо садовых колокольчиков, которые Хоа недавно притащила с работы и любовно высадила на клумбе, как будто диких цветов на Моту ей было мало.
Ступни Сильвера утопали в сияющем сумраке, а глаза сосредоточенно вглядывались в ночь, ища загадочные темные участки. Ничего. Проторчав на улице добрый час и осмотрев каждый клочок прилегавшей к дому территории, парень разочарованно повернул обратно. Ни намека на то, о чем говорила Хоа. Напротив, местами магия Блума была такой яркой, что смотреть становилось больно. Сильвер нахмурился. Кажется, маленькая островитянка обвела его вокруг пальца. Рассказала страшную сказку, повисла на плече, расплакалась, а он поверил. Как человеческий мальчишка, перепуганный женскими слезами, сдуру согласился пойти на праздник урожая.
Губы лунного близнеца сжались в тонкую, упрямую линию. Раньше обман, да еще такой мелочный – ради какого-то дурацкого праздника! – не числился среди средств, которыми пользовалась Хоа. Может, все-таки не врет? Парень еще раз огляделся по сторонам, но никакой темноты не увидел. Ладно, решил, наконец, Сильвер. Он пойдет на праздник и поговорит с Блумом. Слово нужно держать, даже если не хочется. Как ни странно, этому его научила Сильвена, так и не дерзнувшая открыто нарушить клятву, принесенную Гольдену. Однако сестра научила его еще кое-чему. Если игра тебе не нравится, а выйти из нее ты не можешь, играй по своим правилам.
Утром Сильвер проснулся от тихой песни. Хоа еле слышно передвигалась по хижине и что-то мурлыкала себе под нос. От вчерашнего расстройства не осталось и следа. Какое-то время парень наблюдал, как она застегивает рабочее платье, неловко заведя руки за спину. Как протирает от песка туфли из мягкой кожи. Как складывает белый передник в холщовую сумку на длинных лямках и долго расчесывает черные волосы, чтобы по обыкновению стянуть их в высокий хвост. Лицо девушки дышало покоем и умиротворенностью. Сильвер снова задумался, сказала она правду или обманула? Наконец, Хоа заметила, что он проснулся.
– Я разбудила тебя, господин? – виновато спросила та.
– Нет, я давно не сплю, – ответил он, с наслаждением вытягиваясь на кровати. – Ты уже завтракала?
– Не успею. Надо выходить, чтоб не опоздать на работу.
– Вздор! Ты ешь мало, как птичка, и быстро, как ветерок. Я накрою на стол.
Он легко соскочил с кровати и с преувеличенным энтузиазмом устремился в кухню. От удивления Хоа застыла. Не привыкла к тому, что Сильвер хлопочет у плиты, но спорить не стала. Напротив, через пять минут, усаживаясь на стул, не скрывала удовольствия.
– Приятного аппетита! – парень обвел стол приглашающим жестом и ослепительно улыбнулся.
Смутившись под его взглядом, Хоа робко кивнула и откусила крошечный кусочек сыра.
– Ты сегодня в хорошем настроении, господин.
– Еще бы! Иду на праздник с самой красивой девушкой острова.
Сильвер задорно подмигнул, а Хоа обрадовалась пуще прежнего.
– Счастлива, что ты согласился, господин, – нежно прощебетала она и тут же спохватилась, – взглянуть на мистера Найтли.
– Ну, кто-то же должен, раз твои свечки не помогают, – он шутливо подмигнул. – Я ведь правильно понял, что вчера ты их жгла, чтобы разогнать ту самую темноту?
Последнее слово он намеренно выделил, на что Хоа потупилась и кивнула. В ответ Сильвер окинул ее долгим изучающим взглядом.
– А расскажи мне эту вашу легенду о местном конце света, – наконец, попросил он, изо всех сил маскируя нотки снисходительности в голосе под заботу.
Хоа, похоже, ничего не заметила и набрала в грудь побольше воздуха.
– Моту, как тебе известно, создали первые боги, Гольден и Сильвена, – охотно начала она. – Они взяли ветку белой акации с одного из соседних островов и опустили в океан. В тот же миг та дала такие мощные корни, что они проросли до самого дна, а через некоторое время вокруг возникла новая земля, наш Моту.
Глаза Хоа с упоением засияли.
– Священная акция пышно цвела, а ее покой охранял спящий вулкан, на котором она выросла, да вечнозеленые джунгли. Их облюбовал Пепа, бог леса, даровавший первым жителям острова лесные богатства Моту. Спелые фрукты, чтобы есть, и крепкую древесину, чтобы строить жилища. Так было долгие годы, пока однажды Вайранги, юноша из островитян, не решил впечатлить свою возлюбленную Атауа.
Хоа укоризненно покачала головой.
– Вайранги захотел сорвать цветок акации со священного дерева и принести в дар любимой. Под покровом ночи он пришел к сердцу острова, взобрался на вулкан и сорвал цветок. В тот же миг окрестности погрузились в густой мрак и наполнились душераздирающим воплем из темной пещеры, что находилась у подножия вулкана. Перепуганный Вайранги бросил цветок и, забыв, зачем пришел, принялся удирать через джунгли обратно к людям, но, заплутав в темноте, так и не добежал.
Девушка склонилась к Сильверу через стол и трагически прижала руку к сердцу.
– На следующий день его тело нашли сородичи, отправившиеся в лес на поиски. Старейшина племени по имени Вакаро Нуи окурил тело благовониями и сказал, что Вайранги разбудил чудовище ночи. Оно умертвит любого, кто нарушит его покой, ибо оно вечно голодно, но питается не плотью, а душами, – Хоа нервно сглотнула. – Хвала Пепе, он оказался милосердным и позаботился о нас! Заточил чудовище в пещере и послал Кайко, духа-защитника с золотыми стрелами, чтобы тот каждую ночь приносил в пещеру живых опоссумов и кормил чудовище. Теперь великая темнота не угрожает Моту, но мы, жители, все равно ее боимся. Наши мужчины и сейчас не заходят в лес слишком далеко. Даже днем, а ночью туда вообще никто не суется.
Хоа выжидательно уставилась на Сильвера. Тот нахмурился, пытаясь сопоставить историю о милосердии Пепе с верой в Гольдена и Сильвену, а еще со вчерашним рассказом о темноте и болезни Блума. Выходила какая-то каша.
– Так при чем тут хранитель сумрака? – наконец, спросил лунный близнец.
Пока Хоа говорила, он все ждал, что тот появится в истории, но тщетно.
– Как ты не понимаешь, господин! – всплеснула руками девушка. – День и ночь всецело принадлежат Гольдену и Сильвене. Когда они заключили сделку, то передали власть над ночным сумраком одному из людей. Если по ночам творится странное, значит, не в порядке его нынешний хранитель, мистер Найтли младший!
Сильвер поднял брови. На его лице заиграла полуулыбка.
– А как же легенда? Может, этот ваш Кайко отлынивает от работы?
Уловив иронию в вопросе, Хоа подозрительно прищурилась и пояснила:
– Одно дело – старая легенда, которую никто не в силах проверить. И другое – магия первых богов, в чьем существовании мы не сомневаемся. Ты, господин, вообще, плоть от плоти первой богини. Полубог. Живое доказательство, что их власть над Моту выше любых легенд.
– О, в тебе все же есть сомнения в народных сказках? – воскликнул Сильвер, проигнорировав тепло, разлившееся внутри от слова «полубог».
– Конечно, нет! – возмутилась Хоа. – Просто рассуждаю логически. По легенде, если чудовище вырвется, тьма накроет Моту в один момент, как было с Вайранги. Мы же наблюдаем хаотичные бреши в сумраке. В магии мистера Найтли младшего, – многозначительно добавила она. – Значит, что-то не так с ним самим.
Или с Зори, опять с беспокойством подумал Сильвер.
– Ладно-ладно, выясню я, что не так с Блумом, – примирительно поднял руки парень. – Пока расскажи, что там за праздник нам предстоит?
Хоа выпрямилась и откинула хвост за спину. С минуту сверлила Сильвера взглядом, словно хотела пробуравить насквозь и убедиться, что на сей раз он проявляет интерес не забавы ради. Для разнообразия этот раунд гляделок парень решил проиграть.
– Должен же я знать, к чему готовиться, – оправдываясь сказал он. – Может, надо прийти в какой-то особенной одежде или, наоборот, без нее.
Он игриво подмигнул девушке, чем заставил, наконец, сменить гнев на милость. Еле сдерживая улыбку, она поджала губы и покачала головой. Укор чувствовался, но больше в шутку, чем всерьез.
– Все начнется на закате, – торжественно произнесла Хоа.
– Ну еще бы, – усмехнулся Сильвер. – Сакральное времечко, судя по всему. И чего все так привязались к нему?
Девушка недовольно цокнула языком, а потом продолжила ровным тоном:
– За несколько часов до наступления сумерек на берегу рядом с новой церковью женщины накроют столы с угощениями, а мужчины подготовят ритуальный костер и разложат дары для земляного бога. Сам праздник начнется, когда солнце сядет. Будут танцы, музыка, песни, молитвы…
– Выпивка, – с улыбкой вставил Сильвер.
– Традиционные напитки, – нехотя согласилась Хоа. – Но главное случится в полночь.
– И что же?
История начинала забавлять. Кажется, Сильвер и впрямь собирался на пирушку в честь несуществующего божества. Подумать только! Сильвена пришла бы в ярость. Хотя в последнее время это было ее обычное состояние.
Хоа внимательно смотрела на Сильвера, однако отвечать не спешила, поэтому он спросил еще раз:
– Так что там будет в полночь? Вы все возьметесь за руки, встанете в круг и споете особую песню на древнем наречии, которым почти никто не пользуется? Или сожжете дары, что сложили на берегу? Или… – в притворном изумлении он хлопнул себя рукой в грудь, – устроите коллективную орги…
Договорить Хоа ему не позволила. Возмущенная и пунцовая то ли от злости, то ли от смущения, она соскочила со стула и нависла над Сильвером.
– Распустится Вахин По! – взвизгнула она, уперев ладони в изящные бочка.
– Это еще что?
Добившись желаемого эффекта, лунный близнец снова нацепил маску невинного любопытства.
– Священный цветок, дарованный жителям Моту земляным богом.
Хоа тоже взяла себя в руки и вернулась на стул.
– Он вам что-то подарил? Ну надо же.
Парень скептически выгнул бровь.
– Белые лепестки значат, что урожай будет богатым.
На сей раз Хоа осталась невозмутимой.
– Так просто? Вы привязываете достаток в еде на целом острове к банальному природному явлению?
Сильвер был разочарован.
– Это чудо, – возразила девушка. – Цветок распускается осенью и только ночью. Каждый год в одно и то же время, предвещая щедрый урожай. И это чудо, понятно? – припечатала она.
Парень ощутил знакомую волну упрямого раздражения, которая неизменно исходила от Хоа, едва речь заходила о вере. Опять ссориться он не хотел, поэтому примирительно закивал.
– Ладно-ладно, как скажешь. Значит, нам просто надо дождаться, пока этот ваш цветок раскроется?
– А в это время ты, господин, должен поговорить с мистером Найтли и выяснить, что с ним, – напомнила островитянка.
– Как скажешь, моя милая командирша.
Сильвер поднялся, чтобы заключить ее в объятия, но та протестующе замахала руками.
– Опаздываю! Наряды обсудим вечером.
Не дав ему опомниться, она наспех чмокнула его в щеку, подхватила сумку с рабочим передником и рванула прочь из хижины.
– Наряды? – ошалело спросил Сильвер уже в пустоту. – Что еще за наряды?
Ответ он получил, когда Хоа вернулась. Приняв душ так скоро, словно вместо воды из лейки текла раскаленная лава, девушка церемонно распахнула старенький шкаф и с азартом принялась рыться внутри.
– Что ищешь? – лениво поинтересовался парень, устраиваясь в одном из кресел.
– Кое-что, – донеслось из глубин шкафа.
– Это что-то настолько древнее, чем ты давно не пользовалась, раз приходится переворачивать все полки?
Сильверу захотелось подурачиться.
– Нет, – не оборачиваясь хихикнула Хоа, – что-то важное.
Ее веселый настрой раззадоривал.
– Важное и обтягивающее?
В его голосе промелькнули шаловливые нотки. Хоа снова хохотнула.
– Нет.
– Важное и прозрачное?
Попытка не пытка, вдруг угадает. Последовала новая порция хихиканья.
– Важное и красное!
С этими словами девушка бережно извлекла из глубин шкафа бумажный сверток, в котором оказалась струящаяся ярко-алая ткань. В аккуратных ладошках Хоа ткань с мягким шорохом развернулась, превратившись в прямой длинный отрез.
– А говорила, непрозрачное, обманщица, – пожурил ее Сильвер, потянув один край на себя.
– Полупрозрачное, – взволнованно поправила та, – а если обмотать в несколько слоев, то непрозрачное. На праздник урожая принято приходить в цветах, символизирующих плоды. Я буду в красном, – важно закончила она.
– Как помидор? – подразнил Сильвер. – Шучу-шучу, как спелая клубника! Тебе пойдет, – он одобрительно кивнул. – Ну а я, если ты не против, буду в привычном белом. Так сказать, под цвет…
В попытке найти подсказку он обвел хижину растерянным взглядом.
– Кокосовой мякоти, – пришла на выручку Хоа.
– Точно! – просиял Сильвер.
Пару секунд они беспечно улыбались друг другу, потом девушка вдруг потупилась.
– Тогда я угадала.
– С чем же?
Прежде чем ответить, та нервно облизала губы.
– Взяла на себя смелость и купила тебе новую одежду, господин. Почти такую же, как твоя, клянусь! – поспешно добавила она, увидев, что лоб Сильвера прорезает хмурая морщинка. – Господин, ты ходишь в одном и том же два года, – не давая ему возразить, затараторила Хоа, – а, может, и больше! Твою одежду давно пора сменить. Полубогу не пристало носить лохмотья, тем более, когда его увидит половина Моту!
От волнения она начала активно жестикулировать, а взгляд стал таким умоляющим, что Сильвер сдержал гневный комментарий. В конце концов, она была права. От солнца, песка, частых стирок, а главное, постоянной носки его рубаха и штаны обветшали. Хорошо, что они жили на отшибе, и парень никогда не встречался с островитянами. Самому-то ему было плевать, как он выглядит, но Хоа сказала правду. Пусть и очень по-женски приплела обновки в его гардеробе к грядущему празднику урожая. От ее тихой заботы в груди шевельнулось какое-то неясное чувство. Чтобы поскорее перевести тему, Сильвер спросил:
– Ну а что-то, кроме этой тряпочки, – его взгляд метнулся на красную ткань, – на тебе будет?
В ответ глаза Хоа обещающе вспыхнули.
– Тебе понравится, господин!
В этом лунный близнец убедился очень скоро. Когда вечер праздника, наконец, наступил, Сильвер вернулся с океана и обнаружил, что хижину наполнили дурманящие ароматы. Нотки манго, маракуйи и лемонграсса пропитали, кажется, все вокруг, включая его новую одежду. Хоа суетилась за ширмой, взявшейся в доме невесть откуда. По крайней мере, парень не подозревал о ее существовании. Девушка тихо напевала и судя по веселенькому мотиву пребывала в прекрасном расположении духа. Натянув новые белоснежные брюки и рубаху из мягкого хлопка, Сильвер не без удивления признал, что обновки ему к лицу. Если забыть о том, что он всего лишь нерадивый брат первой богини, из отражения в настенном зеркале на него смотрел почти бог. Высокий, статный, с глазами цвета небесной лазури и кожей, под вечер начавшей источать привычное сияние. Жаль, серебряные кольца, неизменный атрибут его жизни на Лунном острове, потерялись где-то в лесу еще в первый год скитаний по Моту.
– Ты скоро? – спросил Сильвер девушку, все еще копошившуюся за ширмой.
– Иду, – радостно отозвалась та, а через секунду выплыла к нему навстречу.
От неожиданности парень чуть не сел мимо кресла. Нет, он и раньше понимал, что эта маленькая островитянка – одна из самых симпатичных женщин на Моту. Но теперь, увидев ее одетой в традиционный праздничный наряд, вдруг осознал, что ему досталась неотразимая красотка.
Летящая огненно-красная ткань мягко обняла ее шею, послушно обернулась вокруг груди, перекрестилась на спине и ловко спустилась к талии, едва прикрыв стройные смуглые бедра. Простор для воображения оставался щедрым, даже несмотря на юбку из свежих пальмовых листьев. Черные волосы Хоа, умасленные арганой, блестели. Против обыкновения, она не собрала их в тугой хвост, а наоборот распустила и украсила венком из алых орхидей и желтой алламанды с махровыми лепестками. Такой же венок, только длиннее и с белым жасмином, висел у нее на шее. Еще один кокетливо обнимал талию. От фруктовых масел кожа Хоа сияла и переливалась, а огромные черные глаза горели волнением вперемешку с чем-то, что Сильвер видел в ней, пожалуй, впервые. С осознанием, что она безупречна! Хоа, его кроткая островитянка, сегодня и правда выглядела сногсшибательно. Первобытно, дико, дразняще. У парня внезапно перехватило дыхание.
– Напомни, почему я пропустил праздник урожая в прошлом году? – хриплым голосом спросил он, чтобы нарушить неловкое молчание.
– Потому что он выпал на твое небесное дежурство. Как я выгляжу?
Хоа смущенно покрутилась туда-сюда.
– Ты… ты… – Сильвер отчаянно пытался вернуть самообладание. – Кажется, ты ошиблась с костюмом.
Лицо девушки вытянулось. Явно ожидавшая другого комментария, она расстроенно заморгала.
– Ты вовсе не спелая клубника, а жгучий перец, – шепнул лунный близнец, склонившись к ее уху. Он, наконец, пришел в себя и теперь хитро щурился.
– О… – протянула та в ответ, заливаясь румянцем. – Тогда можем идти, господин.
Он улыбнулся и галантно подал ей руку.
– Покажем твоим сородичам, как надо чтить древних богов.
Сказав это, парень имел в виду вовсе не земляного бога. Но когда они дошли до берега перед церковью, здесь уже вовсю праздновали. Что-что, а это островитяне точно умели.
Глава 4. Праздник урожая
Солнце почти село, но на берегу, перед новенькой церковью было едва ли не ярче, чем днем. Все из-за костров, разожженных вдоль кромки воды. Волны до огня не доставали, только золотили пенные гребешки во вспышках оранжевого пламени. В его отсветах блестящий белый песок напоминал крупицы перетертого жемчуга, а кожа у начавших праздновать людей сияла, как темный шелк. Разводить костры у леса никто не решился. И к лучшему, подумал Сильвер. Огонь и жара, душившая Моту днем, не самое удачное сочетание. Его цепкий взгляд заскользил вдоль освещенной территории.
Широкую прибрежную полосу уставили длинными столами с холодными закусками. Козий сыр, вареный батат, оливки, нарезанные аккуратными ломтиками овощи, свежеиспеченные хлебные лепешки. Тут же, в ямах у огня коптили пойманную днем рыбу. На зов густого солено-пряного аромата, ложившегося на берег плотным покрывалом, выстроилась целая очередь. В качестве десерта всем желающим предлагали сочную ананасовую мякоть, манго, папайю и жареные бананы. Угощения раскладывали в пальмовые листья. Рядом с едой вилась цепочка кокосовых скорлупок, содержание которых Сильвер угадал интуитивно и радостно сжал ладонь Хоа. Еду он проигнорировал, а вот напитки, которые разлили в скорлупки, его очень заинтересовали. Ухватив пару кокосов, он протянул один спутнице и лукаво прищурился.
– Надеюсь, настойки гуавы для коктейля не пожалели.
Девушка с подозрением заглянула в свою порцию. Видя ее нерешительность, парень весело ухмыльнулся, и, прежде чем вернуться к осмотру праздничных декораций, сделал демонстративно большой глоток.
В центре пляжа, пока не разожженный, ждал своего звездного часа еще один костер. Огромный, явно приготовленный для фееричной кульминации или финала торжества, он был густо обложен подношениями самого разного толка. Сильвер жадно вгляделся в разномастную кучу и с удивлением увидел весьма занятный, но ненужный ни одному нормальному богу хлам. Свернутый трубочкой ковер ручной работы. Коллекцию глиняных горшков с неровными боками. А также выточенную из древесины черного дерева статуэтку танцовщицы в наряде, напоминавшем тот, в котором была Хоа. Зачем бы земляному богу потребовалось это добро, Сильвер понятия не имел, однако люди все шли и шли. Куча даров постепенно превращалась в свалку. Так и не сумев оценить всеобщего благоговения перед несуществующим божеством, лунный близнец вопросительно посмотрел на Хоа.
– А ты что туда положила?
Он указал взглядом в сторону подарков. Ответить девушка не успела. Откуда-то сбоку вынырнул и вклинился между ними рослый темнокожий паренек. Проигнорировав Сильвера, незнакомец широко улыбнулся Хоа и застыл в почтительно-выжидающей позе. Увидев это, брат Сильвены недовольно поморщился и окинул незваного гостя оценивающим взглядом. Тот оказался не просто высоким, но и смазливым, что неожиданно вызвало раздражение. Лицо не портил даже широкий, как у всех мужчин острова, нос. А зубы, по-прежнему обнаженные в улыбке, оказались белыми и ровными, что на Моту, вообще, было большой редкостью. Темные как ночь, сгущавшаяся вокруг пляжа, глаза смотрели на Хоа с нескрываемым восхищением. Незнакомец нетерпеливо переступал с ноги на ногу, отчего мускулы под его кожей натягивались, словно тугие жгуты. Как бы Сильвер ни силился игнорировать крепкий торс островитянина, украшенный на спине крупным зигзагообразным тату, удавалось это с трудом. Ведь подобно Хоа, тот был в традиционном наряде, включавшем лишь цветочный венок на шее, набедренную тканевую повязку да пояс из пальмовых веток. Черные волосы юноша заплел в косички и стянул на затылке бечевкой, украшенной ракушками, позвякивавшими от малейшего движения. Звук Сильвера раздражал.
– Наконец-то ты пришла! – воскликнул темнокожий, по-прежнему не отрывая сияющего взгляда от Хоа. – Скоро твой танец. Я весь день его жду.
Такая прямота одновременно рассмешила Сильвера и привела в негодование. Он ясно видел, что незнакомец без ума от девушки. Как мужчина – брат Сильвены хорошо его понимал, но, как тот, кто сопровождал Хоа на праздник, хотел выплеснуть остатки содержимого своего кокоса темнокожему в лицо. Сдержался только ради спутницы. Зная кроткий нрав Хоа, Сильвер предположил, что та не обрадуется, а пристыдит за несвоевременное проявление характера. В любом случае парень ждал, что в ответ на неуместные откровения мускулистого островитянина Хоа стушуется и тактично отправит того восвояси. Вопреки ожиданиям, она тепло улыбнулась.
– Благодарю, Поно. Сначала речь викария, потом танец, ты же знаешь.
Хоа смотрела на собеседника почти ласково. В ее взгляде отражались пляшущие язычки костра, отчего глаза казались больше и выразительнее. Внезапно Сильверу не понравилось, что Поно тоже это видит. Лунный близнец приосанился и сделал шаг вперед, намереваясь подать голос, как вдруг рассмотрел то, что не понравилось ему еще больше. А именно возрастающий энтузиазм, с каким Поно переводил взгляд с губ Хоа на ее обнаженные руки, голый живот и бедра, едва прикрытые тканью и листьями. Впервые с момента, как они вышли из дома, Сильвер с досадой подумал, что Хоа одета слишком откровенно. Наконец, он кашлянул.
– О, – спохватилась девушка, – Поно, позволь представить тебе нашего особого гостя. Это Сильвер, брат великой лунной богини.
Последние слова она произнесла с трепетным придыханием. Потом взяла Сильвера за руку и мягко притянула к себе. Встретившись взглядом с Поно, тот сделал еще одно неприятное открытие. Темнокожий был одним из коренных жителей Моту и не мог не знать о лунной богине, но вовсе не оробел. Факт, что перед ним плоть от плоти той, которая создала Моту и зародила жизнь, казалось, совсем не тронул Поно. Темные глаза смотрели прямо и внимательно. В них не было ни вызова, ни страха, только вежливый интерес. Они рассматривали друг друга несколько секунд, после чего Поно кивнул.
– Приветствую на празднике урожая, веселись, – ровным тоном сказал он, а потом добавил теплее, обращаясь исключительно к Хоа, – еще увидимся.
Когда он ушел, Сильвер не спеша обернулся к девушке.
– Не знал, что у тебя есть поклонник.
На последнем слове он расплылся в обычной улыбке, постаравшись, чтобы фраза прозвучала небрежно.
– Поно не поклонник, – ничуть не смутившись, ответила Хоа, – он организатор праздника.
– Который ждет твоего танца, – красноречиво добавил Сильвер, вертя в руках почти пустой кокос с коктейлем.
Хоа помолчала, изучая его лицо, а потом, сжалившись, заговорила.
– Конечно, ждет, ведь это не просто танец, господин. Это древний ритуал, что люди Моту исполняют каждый год, демонстрируя свою готовность двигаться и работать ради богатого урожая. И мне выпала большая честь исполнить его сегодня. Поно чтит традиции и знает, как это важно. А еще в этом году он организатор торжества и первый, кто заинтересован в том, чтобы все прошло как по маслу.
– Вот как? – вопросительно уточнил Сильвер.
– Вот так, – кивнула Хоа, а потом вдруг прищурилась, – а ты что подумал, господин?
Несколько секунд Сильвер молчал, безуспешно пытаясь найти ответ, почему этот Поно так его взбесил. Внутри, точно комок холодных червей, шевелились какие-то смутные чувства. Распознать их он так и не смог, поэтому ограничился коротким:
– Ничего.
Хоа укоризненно покачала головой, хотя на ее лице расцвела довольная улыбка.
– Я пришла с тобой, господин. Помни об этом, а еще о нашем уговоре. Тебе нужно найти мистера Найтли.
Парень отрешенно кивнул, залпом допил остатки коктейля и потянулся за парой новых кокосов. Глядя на него, Хоа осторожно отхлебнула из своей нетронутой скорлупки и тут же закашлялась.
– Настойки гуавы явно не пожалели! – сдавленно прохрипела она. – Аккуратнее с напитками, господин. Нельзя, чтобы хранитель сумрака отказался говорить с тобой, потому что ты перебрал, – и, не дав Сильверу возразить, Хоа деловито подняла указательный палец, – а теперь речь викария!
Точно услышав ее призыв, люди на берегу тоже потянулись в сторону новой церкви. Лунный близнец покорно последовал за всеми. Саму речь он слушал вполуха. Как и ожидалось, викарий бубнил что-то о необходимости чтить богов и традиции, включая ту, которая их собрала. Скучно, предсказуемо, банально. А еще смешно, ведь слова о важности праздника урожая в честь земляного бога викарий произносил с постамента церкви, воздвигнутой в честь совершенно иного божества.
Сильвер окинул сооружение изучающим взглядом. Легкие полуколонны из известняка венчал полусферический купол, украшенный простым деревянным крестом. Внутри, на скамьях, стояли зажженные свечки, а в центре ютилась крохотная подставка для писания. Никаких ликов святых, органа и прочих премудростей, как в настоящей церкви. Походный вариант, так сказать. И все же Сильверу стало любопытно, что сказал бы о празднике урожая тот, в чью честь построили эту церквушку? Жаль, ответа не узнать. Хотя к чему тратить время на загадки, которые никогда не разгадать, если вокруг полно куда более занятных. Сильвер осушил еще один кокос и принялся изучать лица стоявших вокруг людей. На мужских он видел оценку, настороженность, иногда страх. На женских – удивление, интерес, а чаще всего откровенный призыв. Судя по всему, молва о посетившем торжество брате первой богини успела разойтись по пляжу. Толпа вокруг лунного близнеца дышала изумлением и любопытством. Лишь одно лицо оставалось бесстрастным. Зори.
Одетая в облегающий белый топ и длинную юбку, как и остальные, Зори смотрела на викария. Она не замечала Сильвера или старательно делала вид. Глядя на пышный каскад пшеничных волос, рассыпавшихся по ее загорелым плечам, лунный близнец не к месту подумал, что они могли бы прийти на праздник вдвоем. Не сговариваясь, даже оделись сегодня одинаково – в белое, как настоящая пара… Нет, одернул себя Сильвер, это уже в прошлом. Словно в подтверждение подбежала и с разбегу обняла Зори за ноги малышка в широком желтом сарафане с копной светлых кудряшек на голове. Открытая улыбка, хитрый прищур вишнево-карих глаз, загорелая, как у матери, кожа и звонкий смех. Хоуп, мгновенно догадался Сильвер. Этот маленький озорной цыпленок ему понравился. Вдоволь налюбовавшись, он решился получше рассмотреть и саму хранительницу утренней зари.
Время, что они не виделись, пошло ей на пользу. Из симпатичной девушки, только-только вступившей во взрослую жизнь, Зори превратилась в красивую молодую женщину. Движения стали мягче, осанка прямее, грудь больше, бедра чуть шире, а вот талия выглядела по-прежнему осиной. Черты лица приобрели аристократичный лоск, который рано или поздно проявлялся в каждой невесте. Из глаз, наконец, ушло напряженное недоверие и постоянный испуг, которые Сильвер хорошо запомнил. Теперь взгляд Зори светился согревающей лаской, обращенной к маленькой дочке. Стоило Хоуп обнять мать за колени, та крепко обхватила ее в ответ. Потом присела на корточки, ловко подобрав под себя юбку, и что-то нежно заворковала, убирая кудряшки Хоуп за уши. Переводила ли речь викария или просила вести себя потише? Сильвер точно не знал.
Девочка слушала и хихикала. Она доверчиво повисла на материнской шее и теребила ожерелье из цветов тиаре, в котором была хранительница. Зори улыбалась и щекотала ухо малышки губами. Уже одно это убедило брата Сильвены в том, что замужество, пусть даже такое стремительное, пошло Зори на пользу. Она стала спокойнее, ярче и, кажется, намного счастливее. И уж точно не выглядела как женщина, муж которой смертельно болен и вот-вот умрет. Сильвер поискал Блума и обнаружил недалеко от семьи. В отличие от жены и дочери он слушал слова викария с превеликим вниманием. Едва взглянув на него, лунный близнец тотчас понял, почему праздник урожая начинали на закате. К этому времени хранитель сумрака уже принимал свою цветущую ипостась, излучал силу и уверенность, присущую молодости, а все за пределами пляжа укрывала сияющая сумеречная пыльца.
За три года супруг Зори стал шире в плечах и возмужал, но держался все так же независимо и гордо, как в ту ночь, когда бросился на Сильвену, чтобы та не добралась до Зори. Темная копна слегка вьющихся волос резко контрастировала со светлой кожей, почти не потемневшей от солнца. Происходившее на пляже Блуму явно нравилось. Интерес на лице не казался напускным, из чего Сильвер снова сделал вывод, что хранитель абсолютно здоров. Человек, которому осталось недолго, скорее, проявил бы вежливое участие, а то бы и совсем не пришел. Стоило удостовериться наверняка. Разговаривать с Блумом не хотелось. Кому приятно болтать с тем, кто фактически увел девушку у тебя из-под носа? Да и что сказать? Привет, как здоровье? Ты, часом, не умираешь? Бред какой-то.
И все же Хоа не перенесет, если Сильвер профукает такой шанс. Вспомнив о маленькой островитянке, лунный близнец закрутил головой, но не смог найти ее в толпе. Наверно, улизнула готовиться к своему ритуальному танцу. И хорошо, решил парень, ведь выяснить, все ли в порядке с Блумом, он собирался не тем способом, о котором просила Хоа. Вдохнув поглубже, он плавно двинулся в сторону Зори. Женщины всегда все знают о своих мужчинах, а еще плохо скрывают переживания, если для них есть повод. Эмоции и страхи написаны на их лицах. Что-что, а женские лица Сильвер научился читать вполне сносно.
– Познакомишь меня с дочерью?
Он постарался, чтобы это прозвучало приветливо. Зори вздрогнула и резко обернулась. За секунду в ее глазах промелькнули недоумение, испуг, гнев и, наконец, решимость. Она выпрямилась, крепко взяла Хоуп за руку и, пряча, оттеснила за себя.
– Что тебе нужно?
Голос Зори прозвенел, как стальной клинок. Кажется, их встреча не была для нее сюрпризом. Конечно, догадался Сильвер, ведь Хоа работала в ее доме. Они были примерно одного возраста и наверняка дружили. Вряд ли горничная расписывала подробности личной жизни, но, видно, что-то рассказать успела, в том числе о нем.
– Хоа просила разрешения тебя позвать, – будто отвечая на его мысли, сказала Зори, – но я не думала, что ты согласишься прийти на праздник в честь бога земли.
– Земляного бога, – на автомате поправил Сильвер, глядя в голубые глаза, напряженно следившие за каждым его движением, – Островитяне называют его земляным богом.
Зори вскинула брови, но тут же кивнула.
– Ну да, и все же.
Повисло молчание. Оба не знали, что сказать. Делить им теперь было нечего, дружба не заладилась, а враждовать пока было просто ни к чему. Внезапно голос подала юная Хоуп. С прямотой, свойственной недавно заговорившим детям, она громко спросила, по-детски проглатывая часть звуков:
– То ето?
Решив, что очаровать малышку будет проще, чем убедить Зори в отсутствии у него злых намерений, парень мягко опустился на одно колено.
– О, да уже ты неплохо лопочешь! – он улыбнулся так, что девочка застеснялась и юркнула за материнскую юбку. – Я Сильвер, дорогая, твой дальний-дальний…
Договорить он не успел. Зори дернула девочку еще глубже за себя и, повысив голос, встряла:
– Это друг Хоа, детка. Не наш.
Последнее слово она выделила демонстративной паузой, намекая на то, что разговор окончен. Сильвер поджал губы, но поднялся.
– Прости, что помешал. Вижу, у вас все хорошо.
Взглядом он указал на стоящего позади Блума. Тот погрузился в речь викария настолько, что ничего не замечал вокруг.
– Тебе-то что, – прошипела Зори, еле сдерживаясь в присутствии дочери.
– Не злись. Я пришел с миром. Как я понимаю, ты сама дала разрешение на мое присутствие здесь.
Рукой, сжимавшей второй кокос с коктейлем, он обвел пляж с людьми, чье внимание по-прежнему было приковано к вещавшему на постаменте.
– Да, – нехотя подтвердила Зори, – только я надеялась, у тебя осталась хоть капля достоинства, чтобы отказаться. Но ты, видно, совсем его растерял.
На мгновенье Сильвер задержал дыхание, будто получил пощечину. Что ж, он это заслужил. Три года назад он вел двойную игру, выполняя поручение Сильвены. И хотя в последний момент переметнулся на сторону Зори, оправдать этим похищение, ложь и пособничество в убийстве было невозможно. Выяснять отношения на глазах у жителей Моту, часть из которых уже с интересом прислушивалась к их разговору, он не желал. Сразу приступил к сути.
– Я хотел остаться дома, но Хоа настояла. Она думает, Блум болен.
Сказав, Сильвер внимательно наблюдал за реакцией Зори. Брови у той опять поползли вверх.
– С чего это? Откуда такие странные мысли?
– До тебя не доходили слухи? – вопросом на вопрос ответил тот. – Работники в твоем доме утверждают, что видят по ночам темноту, которая прорывается сквозь магию твоего мужа. Раньше такого не случалось. Болтают, что Блум болен.
Сильвер ожидал чего угодно. Недоверия, озадаченности, испуга, сомнений, в конце концов. Но Зори расправила плечи и твердо заявила:
– Вздор, с моим мужем все в порядке.
Уверенность в ее голосе удивляла.
– Откуда ты знаешь? – осторожно спросил Сильвер. – Такие вещи может утверждать только врач или…
– Или человек, который регулярно проверяет здоровье всех членов семьи, – она прижала Хоуп к себе и ласково погладила по голове. – Мы чтим древние традиции, Сильвер, но живем не в каменном веке. Неужели ты думаешь, что внезапная смерть Катрин ничему меня не научила? – она вперилась в него вопросительным взглядом. – Я не хочу, чтобы моей внучке, когда бы она ни родилась, пришлось проходить через весь этот кошмар с внезапной свадьбой, только потому что я или Блум ушли из жизни слишком рано. Если Эдмунд и Катрин верили в целебную силу Моту, то я верю в современную медицину и точно знаю, с Блумом все в порядке.
– Но темнота… – начал было Сильвер.
– Ищи причины в другом месте. Наша семья тут ни при чем, – упрямо отрезала Зори.
Теперь разговор был точно окончен. Сильвер понял это по яростному взгляду стоявшей напротив женщины и тому, как горделиво она вскинула подбородок.
– Я понял, – кивнул парень, – извини за беспокойство. Обещаю, больше этого никогда не повторится.
Зори посмотрела в него, будто хищник, заметивший добычу.
– Никогда?
Так вот что ее волновало. Будущее.
– Клянусь светлой памятью Катрин.
Он взглянул на притихшую Хоуп, внимательно наблюдавшую за их перепалкой, а потом снова на ее мать. Целую вечность Зори молчала. Наконец, ее плечи расслабились.
– Можешь остаться на празднике. Но держись подальше от меня и моей семьи.
