Страница 3 из 5
Мокрый дождь не понимал, что мог кому-то не нравиться.
«Это же такое счастье – быть мокрым», – думал он.
Через массивные, застекленные, легко
открывающиеся двери из здания бизнес-центра выходили
офисные работники. Все одинаково прищуривались, привыкая к естественному, хотя и вечернему уличному свету.
Оказавшись на улице, каждый спешил укрыться от
дождя, и около самой двери спешно распахивались зонтики.
Один за другим.
Кто-то под раскрывшимся зонтиком бежал на
остановку трамвая, кто-то к припаркованной на стоянке
машине.
Кристина, прежде чем выйти из здания, присмотрелась
к стеклянной двери, отметив, что хорошо оттерла сегодня с
нее пятна. На улице раскрыла свой потрепанный зонтик и
шагнула в сторону трамвайной остановки.
Буквально следом за ней из бизнес-центра выбежала
девушка и, обогнав ее, неожиданно резко перед ней
остановилась так, что пришлось и Кристине резко остановиться, а
в это же мгновение порыв ветра вывернул зонтик, превратив
его в бесформенно развивающуюся тряпку.
Выбежавшая и резко остановившаяся девушка, не
обращая внимания ни на кого и ни на что, кокетливо кивнула в сторону иномарки, из которой выглядывал мужчина лет сорока. В этой иномарке и скрылась очень быстро, уютно усевшись на сиденье рядом с водителем.
Кристине до трамвайной остановки идти было недалеко, но,
учитывая, что теперь она вся промокла, пока выворачивала
свой зонтик обратно, и принимая во внимание то, что через
растрескавшуюся подошву старых полусапожек вода успела
просочиться и хлюпала в них самым противным образом,
недолгий путь стал невыносимо громоздким
испытанием. Непомерно унылым было и ожидание трамвая.
Тряска в трамвае отняла последние силы после
отработанной рабочей смены.
Выйдя на своей остановке, дошла до
своего дома и позвонила в свою квартиру. Дверь подъезда
щелкнула. Скоро загудел вызванный лифт. С улицы в подъезд вошла соседка и с презрением фыркнула:
– Ваш сын сегодня после школы полчаса под дверью
околачивался. Вы бы хоть ключ ему заказали. Да и себе тоже.
Открылись двери лифта. Обе женщины вошли в него, и
каждая нажала кнопку своего этажа.
Скоро Кристина была дома. Аккуратно повесила
плащ на вешалку, скинула мокрые полусапожки, прошла на
кухню и беспомощно опустилась на табуретку.
Из комнаты вышел сын. Он подошел к маме со спины
и нежно обнял ее:
– А я уже уроки сделал. Хочешь, покажу тетрадки?
– Конечно, Дениска!
Мальчик побежал обратно в комнату, ощущая на себе
нежный мамин взгляд. Вернулся буквально через пару секунд.
Мама с восхищением стала просматривать записи сына,
аккуратно переворачивая страницы тетради. Мальчик стоял
рядом и всматривался в выражение маминого лица, боясь
пропустить ее удивление и одобрение.
– Умница, просто умница! Устно задавали?
– Рассказ.
Дениска схватил тетрадь и снова помчался в комнату
уже за учебником по чтению, а когда вернулся, положил
учебник маме на колени:
– Проверяй. Страница двадцать третья.
Мама вслушивалась в каждое слово своего
первоклассника, а когда пересказ был закончен, сладко
вздохнула и нежно провела рукой по страницам учебника:
– Настоящий мужчина. Самостоятельный такой! Я
завтра аванс получу и закажу нам с тобой ключи от подъезда, а себе еще и от квартиры. Не буду тебя отвлекать звонками.
Со стороны лестничной площадки звякнули упавшие
на пол ключи. Через пару секунд возня под дверью, стук
ключа по двери и наконец щелкнул замок.
Выражение лица Дениса вмиг сменилось. Исчезла
улыбка, и погас в глазах огонек радости. Кристина по
количеству времени, которое потребовалось на то, чтобы ее
муж, Денискин отец, смог попасть ключом в замочную
скважину, определила степень опьянения вернувшегося с
работы хозяина квартиры и взглянула на сына. Мальчик
схватил учебник и вместе с ним необычайно быстро,
привычными движениями забрался в большую корзину с грязным бельем. Там затих.
Сильно шатаясь, вошел молодой помятый
мужчина в расстегнутой куртке и в мокрых, но не от дождя,
брюках. Он уперся ладонью в косяк кухонной двери и
попытался разогнуть спину, чтобы взглянуть на жену свысока.
Этого не получилось сделать, муж оттолкнулся от косяка и,
ударив в стену кулаком, с трудом отделяя звуки, проговорил:
– Дениса позови! Пусть покажет мне, как он уроки
сделал.
– В гости он ушел. К однокласснику, – соврала Кристина,
– Ты, Володя, иди на диване приляг, а то упадешь еще
ненароком.
Владимир, словно голодный пес в косточку, вцепился в
возможность поскандалить:
– Ты мне не указывай, понятно? Сам знаю, что и когда
мне делать.
Ругань безостановочно повалила из открывшегося рта
пьяного мужа. Если прислушаться, то складывалось
впечатление, что речь его в моменты ярости подключалась к невидимому источнику зла. Извергались слова и определения настолько омерзительные, что невозможно было поверить, будто все это может произносить человек.
Кристина молчала не потому, что боялась ответить. Она
знала, что то зло, которое выплескивается сейчас, ищет повод не останавливаться. Только тишина могла вернуть тишину.
Владимир неожиданно замолчал, словно его
выключили, развернулся и шагнул в коридор, но до комнаты дойти не смог и прямо в коридоре упал и захрапел.
Из корзины с грязным бельем вылез Денис и тихонько,
чтобы не разбудить отца, ушел спать.
В дверь квартиры тут же позвонили. На площадке стояла
соседка с нижнего этажа:
– Когда это прекратится? В лифт войти нельзя!
Кристина пошла в ванную за перчатками, тряпкой и
ведром с водой. Лифт она отмывала долго. Тряпку и перчатки
завернула в пакет и выбросила в мусоропровод.
Совершенно обессиленная, вернулась в квартиру,
приняла душ, рухнула на диван и мгновенно заснула.
Все это месиво из неприятностей и унижений
составляло то, что называлось красивым определением
статуса быть замужем.
Единственная приятность – сын Денис. Его
появление стало тем дыханием, которое давало силы
терпеливо нести все остальное.
Денис стал радостью и для свекрови. Эта
наиприятнейшая женщина столько натерпелась от своего
мужа, от отца Владимира, так страдала, наблюдая, как сын
пошел весь в него, что рождение внука было явлением
Божьей милости для всего рода.
Невестку свою уважала и очень понимала, хотя
повлиять на ситуацию никак не могла.
2
Утро следующего дня несло отвратительный запах из
кухни. Владимир готовил себе завтрак. Жарил в
перегоревшем масле лук. Сковорода не только воняла, но и
громко шкворчала на всю квартиру, не давая досмотреть сны.
Кристина поднялась с дивана и убрала постель.
– Долго спишь! – прохрипел Владимир, увидев в
коридоре жену. Ему необходимо было удержать свое лицо
важным после того, как он обнаружил себя на полу возле
полки с обувью.
– Я сам для себя должен завтрак готовить? Для чего
тогда вообще жена в доме нужна?
Женщина давно привыкла воспринимать себя предметом,
полезным или бесполезным. Для чего нужна швабра? Для
уборки. Шкаф? Складывать одежду. Жена? Для того, чтобы
было кому держать швабру в руках и следить за вещами в
шкафу.
Молча прошла в ванную. В маленьком зеркале над
раковиной отражалось изможденное лицо. Для
тридцативосьмилетней женщины морщин слишком много.
Кристина провела мокрой рукой по зеркалу, и
крупные капли воды поползли вниз к стеклянной полке.
Трудно было определить, глядя в зеркало, где заканчивается
вода и где начинаются слезы.
Даже и не вспомнить, когда в последний раз она
плакала. Жизнь научила не тратить силы на пустое, так что же сейчас? Отчего слезы, отражаясь в зеркале, предательски
напомнили о себе? Взгляд помутнел, и слезы, задержавшиеся в морщинках, прибавили лицу возраст.
Когда-то так ждала она своих тридцать с лишним.
Думала, что все проблемы от юношеского непонимания
своего места в этой жизни. Теперь же ничего не ожидалось,
кроме новых и новых лет.
Она провела ладонью по зеркалу, сбросив с него
капли воды, умылась, закрыла кран, сняла с крючка
полотенце, спрятала в нем лицо, на мгновение зарывшись от действительности. За дверью хриплый голос мужа:
– Ты выйдешь когда-нибудь? Дениса в школу
поднимай, – оставил распоряжения глава семейства.
Раздался грохот закрывшейся входной двери, а из
комнаты вышел заспанный сын. Он зевнул и прошел в
освободившуюся ванную. Скоро позвал маму:
– Мам, смотри, как я умею пузыри надувать!
Мальчик плотно прижал одна к другой намыленные
ладони и, слегка отведя их в стороны, дунул между ними.
Мыльная пленка, образовавшаяся между руками, сразу
лопнула. Пузырь не получился. Фокус не удался.
– Ты слишком сильно дуешь, – засмеялась мама и
тоже намылила свои ладони.
Сын затаив дыхание увидел, как она надула огромный
мыльный пузырь. Пузырь этот тяжелым овалом колыхался
секунд пять над раковиной и наконец лопнул.
– Как у тебя это получается?
– Ну я же взрослая! В школе училась. Вырастешь и тоже так сможешь.
И посветлела душа. Нет, не от игры в мыльные пузыри.
Игра принесла странное предвкушение перемен. Это был знак.
Пришло ясное понимание, что трудности лопнут, точно так же, как эти пузыри.
Денис принялся умываться:
– Ты не забудешь на родительское собрание?
– Не забуду, малыш.
Мальчик надел школьную форму, выпил чай, съел
бутерброд и, взяв портфель, направился к выходу. Кристина
взглянула на готового к выходу сына:
– Спасибо, что ты у меня такой.
– Какой? – притормозил Денис в дверях и с огоньком
взглянул на маму.
– Родной, – ответила мама, – спасибо тебе за то, что я так
люблю! Я не знала, что могу так любить.
Через полчаса она ехала в трамвае к бизнес-центру. Пять
остановок. На шестой выходить.
Серое, тяжелое от воды небо спустилось к самой земле.
Вода под ногами, вода над головой. Было более чем
прохладно. Природа дышала настоящей осенью. Деревья
старались сбросить огрубевшую листву, и малоподвижные
ветви не рвались к свету. Потускневшие стволы выглядели неопрятно.
Массивные застекленные двери бизнес-центра легко
повернулись. Кристина взяла на проходной пропуск и прошла в раздевалку.
Через десять минут с приветливой улыбкой вышагивала
она по коридору в рабочей форме и катила перед собой
тележку с моющими средствами, щетками и тряпками.
Трудно поверить, но Кристина любила свою работу.
Дома, как ни убирай, все будет разбросано пьяным мужем.
Здесь же был виден результат. Становилось действительно
чисто после того, как было убрано.
План на каждый рабочий день одинаков.
