Страница 2 из 5
сравнивая ее с принятыми эталонами.
Нелле именно это и было нужно:
– Да ладно, можешь не отвечать. Главное, что ты ее
любишь. Тогда все кажется красивым.
На двенадцатом этаже новой высотки располагалась
квартира Нелли, и оказалась она гораздо роскошнее квартиры ее родителей:
– Пойдем, я покажу тебе самую любимую мою комнату.
И они оказались в спальне.
– Так вот, – мягко проворковала Нелля, – или ты остаешься
со мной или возвращаешься в свою вонючую коммуналку.
– Я негодяй, – шептал Юра уже в машине на обратном пути.
Нелля холодно остановила машину:
– Так беги. Давай!
Юра взглянул на Неллю и покорно улыбнулся.
После нескольких деловых встреч он был доставлен к
своему дому.
Света засуетилась и накрыла на стол, а когда муж сел к
столу, пододвинула ему тарелку с супчиком.
Муж неохотно ворочал ложкой.
– Сметанки?
– Знаю, что Бог накажет меня, но так сложилось…
– Что сложилось?
– Я ухожу.
– Снова на работу? Ты же только что пришел.
– Совсем. Деньги буду давать тебе. Сколько потребуется,
буду давать денег. Я встретил женщину. Так сложилось.
Света перевела взгляд на край стола. Лицо потускнело и
состарилось в один миг, словно тень нашла на него.
Она глубоко и прерывисто вздохнула, непонятно зачем,
медленно прикрыла полами халата свои колени, поднялась
из-за стола и ушла в комнату.
На диване, свернувшись плотным калачиком, став совсем
маленькой, укрылась пледом, спрятав лицо, и затихла.
Проснулась рано утром от собственных стонов. Тупая боль
сжала душу и не отпускала. На своей кроватке сидела Вика и тараторила:
– Мама, мам, мама.
Света заставила себя подняться, бесчувственными руками
взяла дочку за руку и отвела в ванную. Машинально умыла,
отвела на кухню, усадила на стульчик перед столом и
принялась варить кашу.
Вошла соседка:
– Это ничего, что после тебя весь пол залит так, что в ванну
не войти?
Света медленно вернулась в ванную, и, пока убирала воду с
пола, на плите убежало молоко. Снова соседка:
– Вот полоумная! Теперь иди плиту отмывай!
Света медленно подошла к плите и принялась тереть по ней
тряпкой.
– Ты чего делаешь? Совсем что ли? Куда ты тряпкой с пола
на плиту?
Света что-то хотела сказать, но не смогла разжать губы и
скривила гримасу.
– Что это с тобой? Кобель твой что ли загулял?
Света взяла Вику в комнату, прихватив из холодильника
молоко. Изо всех сил она старалась заплакать, но не смогла.
Дочка выпила кружку молока, и мама вытерла ей рот краем
накрахмаленной простыни.
Пришло лето. С рюкзаком за спиной молодая женщина
вышла с маленькой дочкой из электрички и по деревенской
дороге зашагала к дому своей бабушки. Каждая дощечка,
каждая обструганная жердина, а главное, установленная во
дворе колонка жгучей тоской обожгли уже мало что
чувствующее сердце.
Пятница была теперь настоящим кошмаром. Бабушка охала:
– Как же он так? Да и можно ли жить с женщиной, которая
увела от ребенка отца?
– Все сделаю, чтобы моя дочка никогда не узнала этой боли.
Никакой любви. Никогда. Только расчёт.
Прошли шестнадцать лет. Света работала бухгалтером на
крупном предприятии. Денег хватало, и чем меньше она
нуждалась в деньгах, тем напористее их предлагал Юра,
периодически напоминая о себе.
– Я купил путевку Вике во Францию, – позвонил он в
очередной раз, – пусть зимой съездит.
– Пусть съездит, – не отказалась Света, – дочь, позвони
отцу, он спрашивал.
– А еще кто-нибудь обо мне спрашивал?
– Никто.
– Неправда, мамочка.
– Хорошо. Звонил твой волокита.
– Ну почему ты отпугиваешь всех, в меня влюбленных? —
обняла Вика маму.
– Потому, что люблю тебя.
– И за что ж мне любовь такая? Мам, сейчас папе звонить буду.
– Спасибо, милая, что не хочешь делать мне больно. Этого
достаточно. Не переживай за меня.
Воскресный день щедро сыпал снегом на многолюдный
город. Вика вышла из метро и приподняла воротник своей
мягкой мутоновой шубки. Золотые локоны волос в
беспорядке рассыпались по воротнику, и очень скоро все
было запорошено снегом. И волосы, и воротник сверкали,
словно покрытые праздничным лаком.
За поворотом на узкой улочке в условленном месте ждала
припаркованная машина. Вика подошла к ней. Из машины
вышел представительный мужчина. Он распахнул дверцу, и
Вика заняла место на заднем сидении рядом с Юрой.
– Здравствуй, дочка.
– Здравствуй, папа.
Машина бесшумно двинулась по дороге. Из-за пробок не
получилось приехать так быстро, как планировалось,
наконец, возле нужного дома остановились.
В квартире на двенадцатом этаже Вика скинула шубку,
которую подхватил папа и повесил на плечики.
– Как тебе мое скромное убежище?
– Как правильно ты назвал. Убежище… Всегда хотела
узнать, во сколько ты нас с мамой оценил. Не прогадал.
Шикарно.
Вика села в мягкое кресло.
Юра сдвинул брови:
– Я не раз раскаивался в том, что так поступил.
– Сколько?
– Что сколько?
– Сколько раз? Сосчитать можешь? Я-то думала, что вся
твоя жизнь – сплошное раскаяние, как мамина боль.
– Я ждал этой встречи… Мммм… Как ты учишься?
– Я учусь хорошо. На одни четверки и пятерки, – дежурно
ответила дочка отцу.
– Как мама?
– Никак. Ее нет.
Юра пробормотал:
– Жизнь иногда диктует нам, а не…
– Это ты в новом ток-шоу услышал? Ты, пап,
мужик. Одним махом две жизни разрушил. Силища!
Можешь, про это шоу поставить.
– Я путевку для тебя купил… Во Францию.
– Ну да. Можешь себе позволить.
– Ты мой единственный ребенок…
Во входной двери щелкнул замок, и в квартиру вошли. Это
была Нелля. Она долго копошилась и вскоре появилась в
дверях комнаты.
Юра почему- то вскочил и с любезной улыбкой
представил:
– Вика. Моя дочь.
– А я поняла. Такая красавица… вся в папу.
– Вообще-то, она на маму свою очень похожа.
Нелля вскинула голову и быстро пошла на кухню.
– Спасибо, папа, – сказала Вика, – хотя бы здесь за маму
спасибо.
Девушка поднялась из кресла и направилась к двери.
– Я отвезу тебя, – Юра схватил мутоновую шубку.
– Да. Хотя бы до метро.
В лифте отец пытался оправдаться:
– А может, все так и должно было сложиться? Может, это
судьба? И мне не случайно встретилась Нелля именно в тот
момент, когда жизнь моя казалась мне скучной? Твоя мама
должна была понять…
Дочка посмотрела на отца:
– А может, грязные мысли подтягивают грязные поступки,
видя достойную почву? Наверное, липнет к липкому. И, пап, я не поеду во Францию.
На улице возле машины добавила:
– И до метро я дойду сама. Люблю снег.
И снег сыпал на город. Он украшал своей белизной крыши
домов, машин, шапки и воротники прохожих. Снег отбеливал натоптанную людьми грязь на дорогах, прикрывая следы множества ног. Куда вели эти следы? Откуда? Что оставили после себя люди, бесстрашно шагающие каждый к своей цели?
—
Необходимо заполнить анкету.
Молодая женщина поднялась из-за стола и вышла из кабинета отдела
по персоналу, взяв вопросник о шести листах. Пройдя в
коридоре мимо нескольких кандидаток на эту же вакансию,
ожидавших своей очереди, прошла к только что
освободившемуся столику, взяла авторучку.
Обычные вопросы. Фамилия, имя, отчество, адрес,
фактический адрес, прежняя фамилия, если меняли, и по какой причине меняли, если меняли.
Вписав девичью фамилию, остро и болезненно осознала, что это ровно половина ее уже прожитой части жизни.
Половина ее сегодняшней. Неужели все так? И
именно с ней. Один вопрос вместил ответ,
продолжительностью в девятнадцать лет плюс еще
семнадцать.
«Образование»
– Высшее.
«Прежние места работы»
– Школьная столовая.
Да, действительно, с высшим образованием пришлось
искать работу ближе к дому, чтобы иметь возможность
растить ребенка.
«Причина ухода»
Рассказать о том, что пришла новая
шеф-повар, подруга директора, и такие дела проворачивать
стала, что и придумать невозможно. Однажды котлеты
приказала накручивать из испорченного фарша. Кристина
отказалась: «Сейчас вызову СЭС, и пусть они увидят, что Вы тут делаете!» Шеф-повар подбоченилась: «Вызывай. Я скажу, что ты лжешь, потому что я с тобой выручкой не поделились».
В графу Кристина вписала:
– Неудобный график.
«Семейное положение»
С каждым вопросом женщина ощущала себя все более и
более беспомощной. Неприкрытой. Приходилось затрагивать не просто информацию о себе, а касаться ран души, которые, итак-то с трудом удавалось спрятать под лохмотьями приветливости.
Странно распоряжалось время ее жизнью.
Расстрепывало, выполаскивало ее, вымывая все самое
лучшее. Растворяя в небытии мечты и надежды настолько
тщательно, что Кристина и сама уже не могла найти
определение, кто она и замужем ли? Она вернулась в кабинет
и бережно положила на стол шесть листков анкеты,
заполненных своей жизнью.
– Мы позвоним вам.
1
Еще по-летнему теплый, но уже осенний дождь
крупными тяжелыми каплями бил по крышам машин, по
веселым и грустным зонтикам и брызгался, падая на асфальт.
