– Мам, давай я! – ринулся к замку Васька.
– Подожди, я попробую еще раз, – остановила сына Наташа, и вдруг явственно услышала за дверью шум, какую-то возню и скрип двери на лоджию.
Входная дверь была закрыта изнутри ключом, который остался в замочной скважине. Никогда ранее ни Наташа , ни Василек не прибегали к подобному способу. Во-первых, дверь закрывалась автоматически. Да и привычки закрываться изнутри практически у всех жильцов дома не было. Кого здесь бояться? Все, как говорится, свои. Живут и работают вместе.
… Противные холодные струйки пота побежали по спине.
– Я сейчас! Уже иду! – донесся голос мужа.
За долгие годы болезни Наташа привыкла к боли. Боль, ждущая ее за дверью, была ей незнакома. Щелкнул замок, и Наташа отчаянно шагнула в эту Боль.
Машинально ответила на привычное чмоканье в щечку мужа, повесила на крючок теплый больничный халат, слушая, как Василек объяснял сыну, почему оказался дома, а не на работе. Ничего особенного и оригинального он не придумал. Собрался, дескать, на работу, разболелась голова, выпил таблетку, уснул и ничего не слышал.
– Как банально,– мысль пронеслась и мгновенно оборвалась.
Ноги сами понесли в спальню. Она тщетно заставляла себя не смотреть в сторону кровати. Задержала взгляд на тумбочке: несколько предательских свежих капелек застыли на ее поверхности.
– Наверное, вино ,– безучастно подумала Наташа.
– Тебя отпустили домой? – наиграно радостным голосом спросил Василек, стараясь не дышать в сторону жены.
Ничего не ответила. Скользнув взглядом по гладко выбритому красивому лицу мужа , женщина на миг закрыла глаза и шагнула на лоджию, вдохнув запах чужих духов и табачного дыма . Ни Василек, ни Наташа, ни друзья мужа, вхожие в их семью, не курили. На оконном штапике лежала тонкая, длинная недокуренная, но уже погасшая сигаретка со следами помады.
Наташа выглянула в окно лоджии. А вот и недопитая бутылка вина под окном и два бокала из недавно подаренного Наташе набора. Мысленно взбунтовалась: «Зачем бокалы – то выбросили?» Затем обрадовалась: «Подумать только – целехонькие!», – и усмехнулась этой нелепой радости.
Машинально повертев сигаретку в руках, Наташа попыталась вернуть ее на место. Окурок упорно скатывался с тоненькой деревяшки, а девушка зачем – то повторяла свою попытку вновь и вновь.
За окном удушливо пахло черемухой. Осенью саженцы этого деревца завезли на микрорайон и свалили в огромную кучу, кто желал, брал и высаживал у подъездов. Так под окнами дома появилась аллея черемухи. Словно поняв свое назначение, деревца зацвели в первый же год после посадки. Наташа глубоко вдохнула, затем еще и еще, так, что голова закружилась. Отчего – то вспомнился любимый напев матери: «Цветет черемуха к похолоданию…».
– Мам, ну где ты пропала? – вывел ее из прострации Васька.
– «Только не руби с плеча. Не сейчас. Потом», – мысленно велела себе женщина. Вспомнился отец, который когда-то учил ее самообладанию. Дочь смеялась и говорила, что она всегда спокойна и такие упражнения ей не понадобятся. Да вот, видно, пришло время. Наташа сосчитала до десяти, «надела улыбку» и шагнула в квартиру.
– Идемте чай пить! Живо!
Зазвонил телефон. Это Светка осведомилась, добралась ли она домой и как себя чувствует.
Мало – помалу Наташа овладела собой и окунулась в привычные заботы – надо успеть приготовить еду, постирать Васькины вещи, полить цветы.
Уложив сына, Наташа шагнула в спальню. Василек, как обычно в период ее лечения, укутав жену одеялом, чмокнул в ухо и отодвинулся.
– Спокойной ночи, родная моя!
Сама того не ожидая, Наташа рванулась к мужу. Ею вдруг овладела всепоглощающая страсть, смешанная с ревностью и отчаянием.
У Василька дух перехватило. Он никогда не знал жену такой, он и подумать не мог, что она может быть такой. Из-за ее постоянных недомоганий, он обращался с ней в постели осторожно, секс всегда был стандартным и торопливым, и Василька часто после близости не покидало чувство вины. Жене ведь больно, а ему требуется. И вдруг – такое!!! Восхитился, изумился и испугался одновременно. Но все мысли сразу поглотили нега и наслаждение.
– Ну, ты, мать, даешь! Ведь нельзя нам! – отдышавшись проговорил виновато .
– Да брось ты «лечить», докторов хватает! Соскучилась просто! – «новая» Наташа вновь удивила мужа, и, выскользнув из его объятий, убежала в душ.
* * *
…Будучи маленькой, Наташа удивлялась взрослым, когда те говорили: «Душа у меня болит». Все допытывалась, где у человека душа, какая она на вид. Девушка прислушалась к своему самочувствию. Ей было жутко плохо. Что болит: голова, руки, сердце, живот? Вроде как ничего, и в то же время – все. Вокруг нее словно образовалась огромная плотная саднящая оболочка. Вот такой она оказалась большой, ее Душа.
Женщина закрыла глаза и стала под душ. Открыла горячую воду. Тщетно. Резко включила холодную воду. Боль не проходила. В отчаянии Наташа схватила мочалку и принялась драить ею себя до боли. Кожа запылала, вернув благоразумие. Бляшки псориаза запылали огнем.
Собственно, что произошло? Кто- то, ароматно пахнущий, курил изящную сигаретку с ее мужем и пил вино из подаренных ей друзьями бокалов, а потом зачем-то выпрыгнул вместе с ними под сень черемухи в окно лоджии. Больше ничего не было. Она не будет больше ничего себе представлять. Она заставит себя. Она сильная.
Наташа тщательно с ног до головы покрыла себя толстым слоем крема, высушила волосы. Василек спал или делал вид, что спит. Наташа, укрыв разметавшегося во сне Ваську, прошла в гостиную.
С какой любовью она ее обустраивала. По-особому, по-своему. Спорила и ругалась с матерью и подругами, которые гонялись за дефицитными громоздкими мебельными гарнитурами, которые назывались стенками.
В своей гостиной Наташа обустроила зеленую зону с напольными, подвесными и настольными горшками и кашпо. Ничего, кроме дивана, кресел, телевизора, магнитофона, маленького низкого столика, небольшого прозрачного шкафчика с посудой для гостей, дорогих портьер и ковра в просторной комнате не было.
«Стильно, удобно и не так, как у других»,– оценили со временем интерьер и мать, и подруги.
Особое место в интерьере занимали горшки с комнатными фиалками. Их называют сенполии. Это было хобби Наташи. Она носилась с ними, как с писаной торбой. Выращивала разные сорта растения из листочков, выпрошенных у других любителей . Уход за ними занимал много времени. Надо было следить, чтобы на них не падали прямые солнечные лучи, поворачивать из стороны в сторону, чтобы розетка цветка формировалась симметрично. По народным поверьям фиалка-символ чистоты и невинности. Она притягивает чистоту и порядок в доме, заряжает домочадцев светлой энергией и отгоняет от них негативные мысли.
Наташа взяла в руки один из горшочков, вдохнув легкий аромат цветка. Затем подошла к шкафчику, открыла коробку с дорогими бокалами. Все они уже были на месте. Василек молниеносно замел следы: пока она была в душе, обежал вокруг дома, забрал бокалы и даже успел сунуть их в коробку. Вымыть, правда, не успел. Представив эту картину, Наташа внезапно рассмеялась.
Стало быть, он хочет, чтобы все осталось по – прежднему. Он сам подсказал ей, как быть. По крайней мере, сейчас, пока она что-нибудь придумает. Ни она первая, ни она последняя.
Наука отца опять пригодилась. Она улыбнулась теплой мысли о нем. Нелегко ему приходилось, доброму, простому, покладистому мужику со своенравной, напористой, признающей только черное и белое матерью, которая руководила людьми, разъезжала по командировкам, редко заглядывая на кухню, в огород, да и в спальню мужа. Но, ничего, жизнь прожили, и дальше живут. В большей степени, благодаря отцу, его сдержанности, умении не выносить сор из избы. И Наташа даже представить себе не могла, что могло быть по-другому, что мать с отцом могли расстаться. И Васька тоже будет ей когда-то благодарен. Женщина присела на диван, вновь взяв в руки вазон с любимой фиалкой, Воспоминания унесли ее в далекие школьные годы.
* * *
… Выпал первый снег. На школьном дворе стоял беспощадный бой в снежки. Вот кто-то свистнул, и с разбега направил снежок в лицо Наташи. Девочка зажмурилась в ожидании неминуемой холодной лавины. Но вдруг из толпы мальчишек кто – то бросился в ее сторону и принял удар на себя. Снегом ему залепило щеки, нос, глаза. Он вскрикнул и закрыл лицо ладонью. Наташа бросилась к своему защитнику. Первое, что она увидела, когда парень убрал руки с лица, были глаза совсем необыкновенного цвета. Кареглазой девочке всегда нравились люди с голубыми глазами. А у юноши они были даже не голубыми, а синими. Волосы же были черные, как смоль, курчавые и длинные . Незнакомый ей мальчик был отчаянно красив.
Прозвенел звонок, дети бросились к двери, и Наташа потеряла незнакомца из виду. Но ненадолго. После звонка учитель физики Валентин Сергеевич привел в класс новичка .
– Это Василий Соколов. Будет учиться в вашем классе. Иди, Василий, садись пока к Руслановой, а там разберемся.
Мальчик с синими глазами плюхнулся на парту рядом с Наташей. Под удивительно красивым глазом красовался багровый кровоподтек.
Эту «историю из восьмого класса» Василек часто рассказывает друзьям, представляя себя в ней настоящим героем.
Наташа была в школе председателем совета дружины пионерской организации. Ее знал каждый ученик, потому что по субботам на большой перемене она стояла во главе общешкольной пионерской линейки и кричала:
– Дружина, равняйсь, смирно! Председателям советов отрядов приготовиться и сдать рапорта!
Затем принимала рапорта «подчиненных» и под завистливые взгляды девчонок – сверстниц благосклонно завершала : «Вольно!».
Кличка «бригадир» прилипла к Наташе еще со школы. Ее мама на ту пору была учительницей, бабушка бригадиром в совхозе, А девочка с детства брала на себя ответственность в рещении важных вопросов коллектива, в котором училась. Ее уважали, к мнению ее прислушивались даже самые скандальные девчонки и недоверчивые мальчишки. Эту кличку, Василек перетащил из школьной жизни в их семейную жизнь. Она была, пожалуй, единственным оскорблением из уст мужа, адресованных жене за годы их совместной жизни.
В отличие от многих мальчишек, борющихся за право таскать портфель Наташи, дежурить с ней на перемене в коридоре, или еще лучше после уроков в классе, Василек вел себя иначе и команде «смирно» не подчинялся.
Он был лириком и романтиком по натуре. Писал стихи, любил поэзию Надсона и Ахматовой, настолько артистически читал наизусть выученные стихотворения у доски и на праздниках, что никто даже не подумал подвергнуть его за это насмешкам, как это часто бывает в подростковой среде по отношению к мальчишкам. Он не стесняясь, уступал девочкам место, пропускал их вперед при входе и выходе из класса, дарил учительнице цветы и подарки. Словом, как заметила одна из учителей в учительской во всем естестве этого мальчика «чувствовалась порода и внутренняя интеллигентность».
Спустя год – другой Василек превратился в красивого юношу: высокого, атлетически сложенного. Девчонки липли к нему, используя любой представившийся случай. А Наташа все больше сторонилась. Василек нравился ей с их первой «снежной» встречи, но сильная по характеру и волевая от природы, она не подавала виду. К тому же, несмотря на популярность, страдала комплексом неполноценности, или заниженной самооценки, на что ей неоднократно указывала мать.
Девочка понимала , что красотой не блещет. Она была невысокого роста, с несколько полноватой фигурой, короткими ногами с тяжеловатой поступью. Носила в школу грубые хлопчатобумажные колготки, которые смешно собирались и оттопыривались на коленках, когда она вставала с парты. Под школьную форму она всегда надевала свитера «под горлышко».
Никто не знал, что так девочке удавалось скрывать ярко – красные бляшки псориаза на шее. По той же причине Наташа гладко прилизывала волосы, опуская их до середины уха и собирая в пучок не на макушке, а на затылке. Это совсем не походило на модный «конский хвост». Кожа головы была покрыта струпьями, которые слились воедино и образовали под волосами плотную сухую корку, похожую на панцырь черепахи. Девочка всегда с непрекрытой завистью провожала взглядом девченок, которые после уроков, сняв шапки, нарочно расплетали косы и, небрежно разбросав длиннющие волнистые волосы по плечам, в окружении мальчишек шли домой.
Но зато лицо Наташи было безупречно красивым: полные, яркие, изысканно очерченные губы, крупные карие глаза под взлетом бровей, немного широковатые скулы, родимое пятнышко над верхней губой, природный легкий румянец и ямочка на левой щеке.
Держалась она со всеми мальчишками ровно, непринужденно, без кокетства, игры и фальши.
***
Василек родился и вырос в Ростове в семье интеллигентов. Его отец был художником, а мать работала в издательстве иллюстратором детских книг. Одна из комнат их квартиры служила отцу мастерской. Василек любил бывать там и смотреть, как он в длинном черном фартуке, с измазанными руками, смешивал краски на большой тонкой дощечке, выдавливая их из узких, длинных тюбиков . Готовые картины отца почему-то были завешены тряпками. Когда отец выходил из мастерской, Василек то и дело заглядывал под них, но ничего интересного для себя в «мазне», как называл свои творения отец, почему-то не находил.
Одна из его законченных картин висела в спальне родителей на стене. Василек часто вглядывался в нарисованное, пытаясь выхватить из него очертания каких-либо понятных ему предметов, явлений или действий, но тщетно. Каждый раз он видел только яркие бесформленные пятна разных размеров, линии, точки, обрывки и усеченные части каких-то геометрических фигур. В углу были указаны фамилия отца и название этого творения – «Цветные сны».
Родители матери были тоже выходцами из культурной среды. Василек часто оставался у бабушки с дедом, когда родители уезжали в разные города, где в картинных галереях и выставочных залах устраивались выставки картин отца. У бабушки с дедом была огромная библиотека, в которой отдельную центральную полку занимали детские книги с мамиными иллюстрациями. А еще там было много книг классиков русской и зарубежной литературы. Будучи маленьким, Василек складывал из них домики и баррикады. Бабушка ругалась, а дед добродушно смеялся. Научившись читать, мальчик, перекладывая книги, невольно запоминал их авторов и названия. Затем начал пробовать их читать. Особенно ему нравились книжки, где тексты были напечатаны узким ровненьким столбиком. Как объяснила бабушка, это были стихи. Вот так поэзия, которую так любил юноша, вошла в его жизнь.
Дедушка работал журналистом в редакции одной из ростовских газет. Вечерами он постоянно что-то писал, проговаривая иногда вслух какие-то фразы, раскачиваясь в кресле-качалке.
Бабушка была филологом по образованию. Раньше она работала в школе и даже читала лекции в университете, а, выйдя на пенсию, служила экскурсоводом в краеведческом музее города . Она была интеллегентной, деликатной, щепетильной, воспитанной, с хорошими манерами. Мать за глаза называла ее «наша леди».
Василек помнил, как она забирала его маленького сначала из детского сада, потом из школы и приводила в музей. В будние дни там почти не было посетителей. Бабушка усаживалась в свое кресло в углу зала с книгой в руках, а Василек взбирался на спину желейного коня рядом со средневековым рыцарем из центральной экспозиции, и слушал сказки, которые она читала.
В отличие от матери, выросшей в интеллигентной среде, отец Василька вырос в ростовской глубинке, в одной из многодетных заурядных семей типичной степной станицы. В доме много работали, так же много пили,ели бранились.
Талант художника в мальчике в школьные годы заметил учитель рисования. Каждый мазок его был оригинален, игра красок необычна, сюжеты и замыслы детских рисунков не по-детски содержательны, глубоки по смыслу. Учитель и сделал все возможное, чтобы подросток сначала закончил художественную школу в райцентре, а потом поступил в институт культуры. Там юноша и познакомился со своей Музой – будущей матерью Василька.
Когда Василек закончил первый класс, его родители погибли – разбились на машине, попав в аварию, когда возвращались из очередной «богемной» поездки.
Мальчик стал жить с бабушкой и дедом по маминой линии. Но беда, как известно, одна не приходит. Вскоре тяжело заболел дед.Долгое время в доме противно пахло лекарствами. А бабушка быстро состарилась и как-то сгорбилась. Она часто доставала из шкафа узелок, развязывала его и пересчитывала деньги, которых, наверняка было мало , потому что потом она плакала, и капала в маленький стаканчик из пузыречка какие-то капельки, которые зачем-то тоже пыталась сосчитать.
Спустя время дед умер, и они остались с бабушкой одни. Бабушка ходила на рынок и продавала там книги,хрустальные вазочки, серебрянные кухонные приборы. Еще она давала объявления о продаже редких книг и рукописей в газете, и покупатели приходили домой. Подолгу торгуясь, они под безысходный вздох бабушки, уносили и уносили с полок бесценные книжные издания, собранные семьей за долгие годы.
Наконец бабушка приняла решение оставить могилы родных и уехать с внуком в шахтерский край Украины к старшему сыну. Одной Василька ей было не поднять.
Перед отъездом, они пошли в выставочный зал, куда бабушка с дедом сразу после гибели родителей передали в дар картины отца. Теперь Василек смотрел на родную «мазню» по-другому. Взглядом взрослого сына.
В чемодан вместе с личными вещами он сложил книги с материными иллюстрациями . Отцовские «Цветные сны» тоже поехали вместе с ними на чужбину отдельным, бережно упакованным багажом.
Сейчас «они» висят над кроватью в спальне Соколовых, а маленький Васька также, как некогда отец подолгу вглядывается в пеструю цветную гамму, пытаясь разгадать ее тайну.
***
Выпускной вечер, десятиклассники, как полагается, торжественно провели сначала в школе в кругу родителей и учителей. А после полуночи, сбросив традиционные бальные платья и праздничные костюмы, гурьбой пошли к оврагу, в глубине которого бежал широкий бурный ручей. Этот живописный уголок природы был традиционным местом сбора выпускников школ всего города. И не только. Это было место романтических встреч влюбленных, дружеских пикников и других особенных событий людей городка. Горожане называли его фиалковой поляной. Весной вся поляна покрывалась сплошным фиалковым цветом и невероятно благоухала.
… Всю ночь молодежь пила шампанское, жгла костры, орала песни, танцевала, обнималась и целовалась под звездами. Затем все собрались подняться на высокую гору у оврага встречать рассвет.
…Наташа взобралась вверх раньше других. Она любила здесь бывать, особенно ранней весной, в пору цветения фиалки, потому что очень любила эти цветы. Ожидая одноклассников, стояла и любовалась просыпающимся весенним городом. Панорама сверху была потрясающей. А вот и солнце!
– Здравствуй, земля! – прокричала девушка.
Василек появился неслышно и стал рядом . Ничего не говоря ,крепко взял девушку за руку. Наташа не спеша повернулась, окунулась в синеву его глаз, и руку не вырвала… Так и стояли рядом, рука в руке ,не зная что сказать, боясь спугнуть то ,чего еще не было… Они восторженно смотрели на терриконы шахт, из-за которых выкатился огромный диск солнца.
На следующее утро на подоконнике своего окна девушка увидела горшочек с цветущей фиалкой и записку: «Фиалка моя, жду тебя возле моста под тополем в девять»
** *
…. Как о всякой паре, о них заговорили. Говорили всякое. Говорили хорошо и плохо. Говорили с завистью и с недоумением.
Мать Наташи, Нина Дмитриевна, восприняла ухаживания Василька без особого восторга.
Свою внешнюю суровость, уверенность в себе и волю, Наташа унаследовала от матери. Старшая Русланова на ту пору уже работала заведующей районо и преподавала химию в школе, где училась Наташа. У этой категоричной женщины черное всегда было черным, а белое – белым. Слов «вероятно», «может быть», «а если…» в ее лексиконе просто не существовало. Когда муж с дочерью приносили из лесу грибы, она коротко чеканила: «Не будем рисковать!». Осенний кленовый букет назывался мусором, рыбалка – бессмысленной тратой времени, а снег на зеленых листьях – природным безобразием.
Васильку с его ухаживаниям досталось нечто подобное:
– Блажь это, дочь, дурь! Не пара вы!
Дочь перечить не стала. Да и смысла не было. Вскоре после школы Василька призвали в армию. Наташа поступила в училище культуры и с головой окунулась в учебу.
– Ты все – таки дурью маешься?– не унималась Нина Дмитриевна, заставая дочь с глуповатой улыбкой на лице за чтением его писем. – Не пара вы. Говорю же тебе, выбрось эту блажь из головы!
Но отношения « не пары» вопреки всем прогнозам вскоре завершились свадьбой. Чем движимы поступки мужчины и женщины? В этом разобраться чрезвычайно сложно. Любовью, расчетом или чем – то третьим, только им понятным.
***
Жили дружно, интересно. Съемная квартира Соколовых была открыта для всех. Здесь « плакались в жилетку» друзья Василька и подружки Наташи, просили что-то соседи, собирались ученики Наташи, ближние и дальние родственники, просто знакомые, образно говоря, все, кому не лень.
Жили торопливо, стараясь все успеть, как будто Господь им выделил недостаточно времени.
После смерти бабушки опекуном еще несовершеннолетнего на ту пору Василька стал его дядя. Тому, по большому счету, было все равно, как складывалась судьба его племянника, ибо сам он имел большую семью. До ухода в армию Василек брался за любую работу, помогая ему содержать семью. Поэтому давно привык все планировать и решать сам.
Мечта стать журналистом, как некогда дед, поневоле отступила. Да и денег на учебу, на жизнь в другом городе у парня не было. А в шахтерском городишке ничего, кроме профтехучилища, не было.
Когда юноша вернулся из армии, в городе начали массово сдаваться новые квартиры для шахтеров. Юноша не раздумывая, пошел работать на новую шахту, хоть не черта в профессии шахтера не смыслил и уж, тем более о ней не мечтал. Женившись, поступил заочно в политехнический институт на факультет «горное дело», потому что на получении хоть какого-то образования наставала теща, да и опыт работы, требуемый при заочном обучении у него был только в этой сфере. Зато у него была собственная квартира и он не зависел ни от дяди, ни от родни Наташи. Он неистово изучал ненавистное горное дело , а вечерами читал жене такую желанную и родную его душе поэзию. Но вскоре родился Васька, и Василек с учебой без сожаления распрощался. Разъезжая по сессиям, много не заработаешь. Кто семью кормить будет? Пока у него не было образования, зато было все другое – квартира, работа, которая давала нормальный заработок, жена и сынишка. Со временем, став на ноги, мужчина мечтал все-таки получить специальность журналиста.
****
Василек всегда знал, что нравится женщинам. Наташа, как жена, как женщина, его устраивала во всем, но ему все чаще и чаще казалось, что в их интимной близости не хватало какого-то «перца», а в отношениях – того самого романтизма, трепета и любовного полета, требуемых его натурой . Василек все больше понимал, что Наташа в романтизме не нуждалась от слова «совсем». Как не надрывался мужчина, как не надеялся растопить ледышку, по жена так и осталась «бригадиром». Василек же не мог жить без « возвышенного». Несмотря на то, что теперь он был представителем земной профессии, можно сказать, даже подземной, в мечтах он не переставал искать Музу. Так как в «бомондной» среде рабочему очистного забоя вращаться не удавалось, муз он стал искать в имеющемся окружении. Таким окружением были подруги жены и жены его друзей. Легкий флирт и прочие шуры – муры с некоторыми из них он считал безобидными приятными мгновениями своей, по его мнению, честной жизни.
Он гнал от себя мысль, что такие связи подлы, ибо происходили прямехонько под носом у ничего не подозревающих Наташи и мужей его Муз. Дурные привычки губят. От « честных» интрижек недалеко и до «нечестных».
Первый « грязный » роман Василек закрутил с соседкой по лестничной площадке , Анной, женой друга, который когда-то работал с ним в одном звене, а затем укатил на заработки на север. У нее были длинные, черные , с синим отливом волосы, осиная талия, и большая сочная грудь.
По первому зову, по безмолвному взгляду Василька Анна, принимала душ, выкуривала дорогую ароматную дамскую сигаретку, которые привозил муж, улучив подходящий момент, озираясь по сторонам, перебегала через лестничную площадку в квартиру напротив. Не курящего Василька возбуждал легкий запах ее сигарет, смешанный с запахом импортного мыла и духов и он, не теряя времени, набрасывался на нее прямо с порога.
Затем следовало чтение нескольких стихов, которые Василек исполнял, пожалуй, немного лучше, чем занимался сексом. Так, по крайней мере, думала Анна, украдкой позевывая в койке, становившейся на время «литературной гостиной». С недавнего времени Василек стал пробовать сам писать стихи. Они тоже требовали благодарного зрителя.
Связь не мешала им обоим , как ни в чем не бывало, проводить время вместе с Наташей и мужем Анны, возвращающимся с вахты в конце каждого месяца с большими деньгами и всякими продуктовыми и барахольными дефицитами.
