Страница 2 из 6
Кахэ плеснул водой в лицо и нехотя ответил:
– Я добился, что бы тебе сменили наказание на работы в хранилище Академии.
И он виновато поднял глаза, ожидая недовольства Боро. Но тот только пожал плечами, не понимая:
– Зачем? И почему именно сейчас?
Обтерев лицо рукавом, Кахэ ответил:
– Это не первый случай пропажи студента у нас. Были еще и другие, но менее знатные и о них никто не вспоминал, разве что иногда, отсюда и слухи в городе. Пойми меня правильно, я люблю нашу Академию и мне не все равно, что с ней будет. Я просто обязан выяснить все до конца, но один я не справлюсь. Я лукавил тогда, в кафе, что удивлен нашей встрече. Пока твое наказание было неотвратимо и неизменно, я ничего не мог предпринять, да я и сам не был уверен в том, что здесь что-то не так. А потом я стал догадываться, что все плохо, и мне нужен был помощник и друг. Я навел справки о тебе и был несказанно рад твоим успехам. При моем положении повлиять на твое распределение не сложно, ну вот ты и здесь.
Боро задумчиво водил ногой по воде и молчал. Потом встал и пошел к лифту.
– Идем к тебе, там и обсудим все, – бросил он через плечо.
Кахэ медлил, не вставая с камня.
– Мне кажется, Тавер пропал здесь… – тихо и обреченно сказал он в спину Боро. Магистр остановился, как споткнулся:
– В смысле?
– Следы тут теряются…
***
В комнате, которая досталась Боро по должности, было просторно и достаточно уютно. Домовой постарался, что бы друг его хозяина ни в чем не нуждался.
Пока в Академии было тихо, и в общежитии почти никого не осталось, так как все студенты разъехались по домам. Редкие голоса можно было услышать только в столовой во время завтрака и обеда.
Боро Мэй осваивал знакомые пространства с трудом. Его животные инстинкты, отработанные на службе в отряде, все время подкидывали воображаемые опасности. Он не просто шел по коридорам, а постоянно осматривался, встречных магов проверял скрытым зрением, а еду на яды. Большую часть времени он проводил в кабинете Кахэ, где они вместе разыскивали пропавшего Иени. Все что удалось выведать за пару дней, что Иени ушел с какой- то девицей легкого поведения, и с какими-то людьми. В районе верхнего плато располагалось шесть публичных домов, но, ни в одном из них, следов Иени они не обнаружили. Оставалось проверить еще один дом. Кахэ мрачнел с каждым днем. На третий день он пришел к выводу, что нужно делать официальный запрос. Пригласив Боро к себе в кабинет, Кахэ накрыл комнату непроницаемым куполом и призвал Кристалл Связи. В воздухе появился голубой кристалл, напоминавший огромный алмаз, но с гранями – тетраэдрами и нанесенными на них вензелями дома Маора.
Кахэ сотворил на ладони образ Иени Лаветса и отправил его в кристалл. Вспыхнув красным, кристалл поглотил образ, и тут же раздался безликий голос:
– Это официальный запрос, Ректор Кахэ Уай?
– Да, – громко и четко произнес Кахэ.
Кристалл снова стал голубым и замолчал.
– Можно пока попить кофе, если ты не против? – предложил Ректор, доставая чашки из шкафа.
Боро смотрел на Кахэ, пытаясь понять, что в душе происходит у друга. С виду Кахэ был спокоен и даже расслаблен, и только всполохи фиолетового в ауре у него выдавали нервозность и растерянность.
– Ты всех проверяешь скрытым зрением? – усмехнувшись, спросил Кахэ.
– Да, привычка, – кивнул, не смутившись, Боро, – там, где я был, мороков предостаточно. И все не лучшего качества. В скрытом зрении заметна серая аура при нанесении морока.
Кахэ удивленно посмотрел на друга:
– Как же ты тогда не увидел морок на мне в кафе?
– Представь себе! – ехидно ответил Боро, – твое мастерство перевоплощения, усиленное Источником, неподвластно скрытому зрению. А сейчас ты не скрываешься от меня, твоя аура видна.
Кахэ кивнул:
– Моя сила пугает меня не меньше.
Боро взял протянутую ему чашку ароматного кофе и спросил:
– Может не стоит туда ходить?
На что Кахэ грустно сказал:
– Для меня это уже как наркотик. Ты был там всего каких-нибудь четверть часа, и почувствовал небывалый прилив сил. Я прихожу туда уже пятый год…
– Тогда я боюсь спросить тебя о дане?
– Великий, Боро…
Магистр Мэй даже встал.
– Не может быть! Великим даном обладает только Маор!
Кахэ присмотрелся к кристаллу, убедился, что в нем все тихо и продолжил:
– И я.… И, думаю, был Тавер.… И боюсь представить даже, кто еще, знающий об источнике…
Кахэ обреченно сел в кресло, и угрюмо посмотрел на Боро.
– Тогда нам с тобой предстоит долгий труд, поверь мне, с этим нужно тщательно разбираться, – решил Боро.
Минут через двадцать кристалл снова мигнул красным цветом. Кахэ быстро подошел к нему и протянул руку, считывая ответ. Пока шел обмен информацией, Кахэ стоял недвижимо, закрыв глаза.
Когда кристалл растаял в воздухе, Кахэ вздохнул глубоко и покачал головой:
– Плохо все, – подошел к столу, сел и стал что-то писать на гербовой бумаге.
Боро, молча, сидел и ждал.
Написав и запечатав письмо, Ректор стукнул по столу и отдал письмо появившемуся Хвату. Тот, не спрашивая ничего, поклонился чинно Ректору и неспешно вышел за дверь, неся подмышкой письмо, чем несказанно удивил Боро.
– Чего это он такой странный? – спросил он у Кахэ.
– Плохие вести не принято доставлять быстро, – пожав плечами, ответил тот.
– Да что там случилось то?
– Магическая связь оборвана… – грустно ответил Кахэ.
Боро задумался и принялся мерить шагами кабинет.
– Я отправил его родным извещение о пропавшем Иени. Мы сейчас больше ничего сделать не можем, – Кахэ выглядел очень расстроенным и растерянным. Одно было не совсем понятно.
– Я думал, что оборвать связь может только Око Маора. Я не прав? – спросил Боро.
– Нет, – устало вздохнул Кахэ, – око Маора может забрать магию, и, только после этого, связь рушится сама. В нашем случае, магия не была сброшена у Иени, а процесс разрыва был инициирован с другой стороны, как будто Иени самостоятельно разорвал связь с Оком.
– Но это невозможно сделать! Никак! Всем известно, что связь с Оком устанавливается сама в момент рождения мага. И сама разрушается в момент его смерти, что случается крайне редко! – Воскликнул Боро.
– Вот именно! – горячо ответил ему друг, – именно поэтому в канцелярии Ока Иени Лаветс считается умершим!!!
Боро чертыхнулся, задумался, потому резко повернулся к Кахэ.
– У нас еще десять дней до приезда студентов, давай не будем отчаиваться. Ты забыл, где я служил? – Боро пошел к двери, бросая на ходу, – я буду держать тебя в курсе дела.
Кахэ с безнадежностью посмотрел ему вслед.
Самый большой публичный дом в городе выглядел шикарно. Располагался он в здании, построенном по образу старинных замков, с башенками, тонкими шпилями и высокими стенами вокруг. На входе стоял швейцар, чопорно взирающий на всех. Даже в его поклоне было что-то царственное. Боро спокойно прошел в гостиную, уселся на диванчик, украшенный ангелочками, и стал разглядывать обстановку. Все здесь напоминало о плотской любви: от подсвечников до гобеленов, висящих на стенах. Потолок украшала прекрасная роспись художника Лоуэ, известного своими картинами с обнаженными куртизанками.
Залюбовавшись росписью, Боро не заметил, как прошло полчаса. Странное обстоятельство, никак не подходящее к этому месту, напрягло его и заставило заглянуть в смежные комнаты. Везде было пусто. Тогда Боро решил вернуться ко входу. Швейцар по-прежнему стоял на своем месте и был неподвижен, как статуя. Поздно сообразив, Боро посмотрел вокруг скрытым зрением и ужаснулся. Швейцар был мертв. И не просто мертв, а уже несколько дней мертв. Кожа местами начала разлагаться, глаза провалились. На него было наложено заклятие умертвия, хотя полноценным умертвием он не был. Морок большой силы создавал из него иллюзию живого человека. Обстановка в холле говорила о том, что здесь была битва. Дрались маги, и очень не слабые. Все было поломано, сожжено и разбито. Пройдя по комнатам, Боро заглянул везде, даже в самые потаенные уголки, которые смог найти в доме. Использовал поисковые заклинания и скрытое зрение. Живых не было. В тех местах, где, видимо, стояли люди, на полу и стенах обнаруживались темные жирные пятна, как силуэты или тени. Выключая скрытое зрение, Боро вновь видел нетронутую красоту комнат. Сила мага, наложившего морок, поражала и ужасала. Конечно, это не был великий дан, иначе Боро не увидел бы разницы, но все равно, впечатляло.
Выйдя на улицу, он прошелся вокруг, оглядывая дом снаружи. Все тот же морок скрывал разбитые окна, дыры, прожженные в крыше дома, и выбитую входную дверь. Обойдя дом со всех сторон, Боро сделал несколько выводов.
Во-первых, на дом терпимости было совершено нападение группы магов необычайной силы, и как минимум один был магом времени, так как явные следы вмешательства четко отпечатались на входной двери. Видимо маг входил первым и остановил время, пока впускал остальных.
Во-вторых, нападение было совершено не далее двух дней назад, иначе студенты, гулявшие в ночь перед отъездом, обязательно заглянули бы сюда и что-то заподозрили.
В-третьих, судя по швейцару, среди них был маг-некромант. Он-то и наложил на живого еще швейцара заклятие, которое обычно накладывают на трупы, превращая их в умертвия для боя. Жестоко…. Теперь швейцар навсегда застрял в этом промежуточном состоянии, а его душа заключена в тиски мертвого разлагающегося тела. Такие вещи были под запретом в Империи, и за применение подобных заклинаний на живых можно было лишиться магии навсегда.
Из чего следовал четвертый вывод: все маги были не подвластны Оку Маора, а значит – преступники, бандиты, вне закона. Откуда они взялись, кто у них главный, и что они хотят, эти вопросы нужно было решать как можно скорее, не давая им добиться своих, пока еще тайных целей.
Боро не стал поднимать шум и вызывать стражу. Необходимо было вернуться сюда с Кахэ, и магистр поспешил в Академию.
Он стремительно ворвался в кабинет Кахэ, и без объяснений позвал того за собой, сказав куда выстраивать портал.
Выскочив из портала на заднем дворе дома терпимости, друзья быстро осмотрели здание снаружи и вошли внутрь. Кахэ прошел в гостиную, встал посередине комнаты и развел руки в стороны. Морок начал втягиваться в его ладони медленно, шипя, с трудом отрываясь от поверхностей. Боро видел, с каким трудом это дается Кахэ. По его лбу тянулись струйки пота, Ректор шатался, усилием воли удерживаясь на ногах. Поглощение включилось не сразу, и Кахэ был озадачен этим обстоятельством. Прекратив поглощать морок, Ректор рывком подошел к зеркалу и подул на него. В запотевшем круге четко прорисовались волны магии времени, такие же, что он видел на плащах студентов. Нарисованные волны. Что за ерунда? Кому понадобилось рисовать волны, если и так чувствуется присутствие мага времени? Кахэ в изумлении смотрел на волны, пока его плеча не коснулся Боро.
– Ты ничего странного не замечаешь? – спросил Ректор у друга.
– Волны нарисованы? Да, вижу – ответил Боро.
– Не только, мой друг, запотевание зеркала не проходит! Сколько нужно времени, чтобы стекло отпотело в теплом сухом помещении? А оно все такое же. Что это за эффект?
Боро мазнул пальцами по запотевшему кругу и не увидел отпечатков своих на нем. Идеально ровный запотевший круг остался на месте.
– Если бы я не знал, что это невозможно, я бы предположил, что здесь время сильно растянуто, будто замедленная съемка. Но мне в голову не приходит ни одно заклинание, связанное с таким эффектом, как здесь. Давай выйдем на улицу, у меня есть идея.
Магистр потянул Ректора наружу. Здесь они встали так, что бы было видно хорошо весь дом. Тогда Боро прикрыл глаза и прочитал заклятие отражения ауры, которое применялось для считывания ауры с магов и людей в сложных ситуациях, ну, к примеру, когда человек умирал или маг терял связь с Оком и лишался своих сил.
Читая заклинание, Боро еще не до конца верил в свою затею, однако, открыв глаза, он ошарашено уставился на дом, схватившись за Кахэ двумя руками.
– Ничего себе! Я впервые такое вижу! Кахэ, дом сейчас выглядит, как очень сильный маг! В смысле у него аура радужная.
Закрыв глаза, Боро сосредоточился на видении и пустил пучок плазмы эфира в Кахэ, тот вытянул руку, принимая его, и тоже, не веря, уставился на дом.
– Ситуация настолько серьезная, что мне придется обратиться в департамент Оуфиле, – сказал наконец Кахэ.
– Они будут сканировать и тебя, – тихо сказал Боро, – не боишься?
На что Кахэ улыбнулся и пожал плечами:
– Неужели, мой друг, ты считаешь меня глупым и недалеким? Я заявил о своем дане, как только его получил. Так что у меня не будет проблем. Но вот как мы объясним, откуда у тебя взялось «Отражение ауры» высшего дана?
Только сейчас Боро понял, какой силы должно было быть заклинание, что бы увидеть ауру дома. Он даже пошатнулся от осознания происшедшего.
– Но как ты объяснишь свое появление здесь? – спросил он у Кахэ, обводя руками дом, – Заведение с сомнительной репутацией, между прочим.
– Я ищу Иени, не забывай, все официально! – Кахэ мягко подтолкнул Боро к активному порталу, – иди, иди, я потом спущусь к тебе в хранилище.
Боро шагнул в портал, и тот захлопнулся за его спиной. Не спеша, он вышел из кабинета ректора, по привычке оглядевшись в поисках опасности, и спустился в подвал. Настало время ознакомиться с местом работы.
***
Хранилище Академии Высших Искусств находилось в подвальной части здания и занимало огромное помещение. Высота свода потолка никак не укладывалась в этаж подвала, поэтому Боро сделал вывод, что наложено заклинание объема. Статичность самого заклинания делало его применение простым и подвластным даже студентам – первокурсникам. Единожды раздвинув пространство, не требовалось более вливать в него сил, вплоть до обратного заклинания анти объёма. Когда-то Боро так раздвинул саквояж старого доктора, который пришел лечить его от ангины в детстве. Доктор долго не мог найти горькую настойку для полоскания в саквояже, а маленький Боро громко смеялся, убегая от нянек.
Кабинет Заведующего Хранилищем размещался в центре зала и напоминал снаружи большую деревянную бочку. Однако внутри все соответствовало статусу: это был достаточно просторный кабинет с хорошей мебелью, красивыми картинами на стенах и удобным креслом.
В помощницах у заведующего числилась представительница рода Кьярей. Только этот народ, обладавший десятью руками и ногой улитки, могли выполнять несколько дел одновременно. Двигались они плавно, но очень быстро, весьма аккуратно обращаясь с каждой реликвией, находящейся в хранилище. Система ячеек здесь была подключена к кристаллу-каталогу, в котором могла разобраться только Кьяра.
Открыв дверь кабинета, Боро почувствовал запах свежезаваренного кофе и улыбнулся. Тут придется держать свои мысли под контролем, Кьяри обладали телепатическими способностями.
– Здравствуйте, Магистр! – пропела Кьяра, – меня зовут Элина.
Боро кивнул, принял кофе из рук Кьяры и удобно устроился в кресле.
– Сигару, господин Боро? – все так же певуче спросила Элина.
– Я признаю только лаэсский табак, – улыбнулся он, прищурившись.
– Это лаэсский, селе, – склонилась Кьяра в поклоне и протянула магистру коробку.
Боро все больше нравилось его нынешнее положение. Правда, он не совсем понимал, в чем будут состоять его обязанности. Не успел об этом подумать, как Элина раскрыла перед ним журнал, в котором на гербовой бумаге размещался свод правил Хранилища, обязанности и права Заведующего и обслуживающего персонала. Из журнала Боро узнал, что у него в подчинении двенадцать домовых, одна Кьяра и место Заместителя, которое пока было вакантно. Кьяру он уже лицезрел, а вот с домовыми было сложнее. Увидеть их всех вместе не представлялось возможным. Без договора они напрямую с человеком не общались. Подумав, что им приказы отдает Элина, Боро посмотрел на нее, получив в ответ на мысли утвердительный кивок.
– Элина, – произнес магистр, – мне нужна хоть какая-нибудь информация об Источнике в Академии.
Кьяра застыла, было видно, что это запретная тема, и Боро вряд ли добьется от нее чего-нибудь. Тогда он решил зайти с другой стороны.
– В хранилище или на чердаке лежат личные вещи пропавшего Ректора Тавера. Пошлите за ними кого-нибудь. Я хочу их осмотреть.
Элина вынуждена была подчиниться, хотя в мыслях Боро усматривала какой-то подвох.
Через пару минут кабинет Боро был уставлен коробками, сундуками и кофрами. Разбирать все это нужно было самому, поэтому магистр отпустил Кьяру.
Часа полтора Боро осматривал каждую вещь Тавера, читал снимающие ауру заклинания, менял зрение. Все, что ему удалось выяснить, что Тавер обладал очень сильной магией, скорее всего магией воды. Точно Боро не помнил, слишком много времени прошло с их последней встречи. В снятой ауре прослеживалась нить магии воды, но не сильно выраженной, поэтому сомнения еще оставались. За годы лежания на чердаке, вещи потеряли большую часть ауры. Тяжко вздохнув, Боро взялся за коробку с книгами и документами. Открыв крышку, он застыл.
Самая первая книга в коробке оказалась талмудом по Магии Темных Стихий. Удивительно, насколько Боро знал, в Академию не принимали темных магов. Никто здесь не преподавал этих дисциплин. Каждый маг темных стихий с рождения был под надзором департамента Оуфиле. Они поступали в школы и Академии особой направленности, и работали все исключительно в департаменте. Поэтому в библиотеке Академии Высших Искусств не было таких книг. Еще более удивляло то, что ее не заметил или специально здесь спрятал? – как знать, – Кахэ.
Открыв книгу, Боро углубился в изучение. Книга старая, если не сказать древняя. Листы изготовлены из кожи какого-то животного, скорее всего овцы. Каждая страничка расписана вручную. Зачитан талмуд очень сильно, местами буквы и знаки подправлены другими чернилами, так все стерлось.
Иногда между страницами Боро находил листы вложенной бумаги с какими-то расчетами. Но один лист его сильно заинтересовал. На нем был рисунок, напоминавший тайную комнату с Источником Всея, но выглядела она как обычная комната, только пол ее был выстлан большими камнями. Поверх рисунка красным карандашом кто-то пририсовал стрелку, направленную в центр пола. Внизу надпись на древнеиморском гласила: «Невидящие забудут, видящие погибнут».
В душе все похолодело. Боро вскочил, вложил листок в талмуд и, подхватив его, побежал в кабинет Ректора, надеясь застать его на месте.
В кабинете у Ректора было много народу. Большинство Боро не знал, кого-то заприметил ранее в коридорах Академии. Но одного мага он знал очень хорошо. В кабинете Ректора Боро лицом к лицу столкнулся с директором Департамента Оуфиле. Именно из-за его дочери Магистра сослали в отряд сдерживания. Увидев директора, Боро как будто налетел на стеклянный щит. Он резко остановился, окаменел и ругнулся еле слышно, но Кахэ это увидел. Вернее даже почувствовал, и тот час же оказался за спиной друга, шипя ему в ухо:
– Сделай приятное лицо, будь добр, второй раз мне тебя из ссылки не вытащить, – и, улыбаясь, повел Боро к высокопоставленному чиновнику, предварительно выдернув талмуд из подмышки Боро и сунув его за портьеру в руки домового.
Директор Оуфиле не видел Боро никогда, лично в том деле не участвовал, поэтому поприветствовал магистра достаточно вежливо и отстраненно. В отличие от него, сам Боро просто пылал ненавистью. Кахэ коснулся тихонько спины Боро и натянул на него морок спокойствия и льстивой улыбки.
Но Боро продолжал скрежетать зубами и не сводил глаз с директора. Он считал себя невиноватым в той истории, оклеветанным избалованной девицей. Но открыто высказывать свое мнение, было нельзя, ни тогда, ни теперь. Око Маора надежно охраняло всех своих подданных и всячески пресекало скандалы.
Что бы несколько успокоиться, Боро взял бокал вина с подноса и походил по кабинету, стараясь не привлекать к себе внимание. Но пройдя мимо зеркала, он замер, не веря глазам своим. На него смотрел совершенно чухой Боро, с глупой улыбкой и заискивающим выражением лица.
– Кахэ, – прорычал он и стукнул по комоду кулаком. В то же мгновение все вокруг затихли и обернулись в сторону Боро. Директор Департамента раздраженно бросил в его сторону успокаивающее заклинание и с удивлением обнаружил, что то отскочило от стеклянного щита мага, выставленного Боро совершенно автоматически.
– Что это значит? – прорычал директор.
На Боро смотрели все, но все по-разному. Одни презрительно и насмешливо, другие разгневанно и удивленно. И только Кахэ, стоя позади директора, еле сдерживался, чтобы не захохотать в полный голос. Морок высшего дана не возможно было разглядеть никаким зрением, поэтому перед толпой департаментских чиновников сейчас стоял в полупоклоне Боро с совершенно издевательской подобострастной улыбкой и удерживал перед собой грозный щит мага, кивая головой, как болванчик.
Директор непонимающе обернулся к Кахэ и потребовал прекратить этот цирк.
Ректор, с усилием вытягивая лицо, чтобы не засмеяться, подхватил Боро под руку, на ходу поглощая его щит, и вывел в коридор.
Дав волю чувствам, он захохотал в голос, пытаясь снять с Боро морок. А тот все время уворачивался и бил Кахэ эфирной плетью, чем еще сильнее смешил старого друга.
– Подожди, да подожди.… Ха-ха-ха, стой, дурак, дай мне снять с тебя морок, – все уговаривал его Кахэ, попутно избегая ударов плети.
Боро был зол, как никогда. Его стремительный танец смерти в какой-то момент даже заворожил Кахэ, и тот пропустил удар по ногам. С грохотом повалился он на спину, где тут же был прижат к полу Боро.
– Ну, все, сдаюсь, прошу прощения. Я хотел как лучше! – запыхаясь, поднял руки Ректор.
– Снимай свой дурацкий морок и не смей надо мной издеваться! – проговорил Боро, поднимая друга с пола. На что Кахэ, все еще с улыбкой, провел рукой по лицу друга, снял морок и щелкнул того по носу.
– Перестань уже! – раздраженно отвернулся Боро.
– Что у тебя случилось? – наконец спросил спокойно Кахэ.
– Я кое-что нашел в старых вещах Тавера, – ответил Боро и стал оглядываться по сторонам в поиске домового.
– Позови Хвата, пусть вернет мне талмуд.
Тогда Кахэ просто поднял руку, ладонью вверх, и подул на нее. Тут же появился талмуд.
Боро хмыкнул:
– Позер… – резко забрал у друга книгу. Полистав, достал рисунок и протянул его Кахэ. Само наличие талмуда Кахэ никак не удивило, он спокойно взял листок.
– Это я видел, – и вернул рисунок Боро.
– Кто это рисовал? Откуда талмуд? – не унимался Боро, он был растерян такой реакцией друга.
– Талмуд был в вещах Тавера. Правда, я не уверен, что книга принадлежала ему. Уж слишком демонстративно она лежала в кабинете мага Высших Искусств, мага воды и света! – Кахэ многозначительно поднял палец вверх.
– Мне не дает покоя надпись внизу рисунка, – сказал Боро.
– Какая надпись? – удивился Ректор, там нет никаких надписей. – Кахэ снова взял рисунок. – Или ты что-то видишь?
– Здесь надпись на древнеиморском «Невидящие забудут, видящие погибнут», – глухо произнес Боро, все еще не веря, что великий маг не видел элементарной надписи.
Кахэ удивленно вертел в руках рисунок, но ничего не видел.
– Так, давай, описывай, что ты здесь видишь? – спросил Кахэ.
– Здесь нарисована комната, где находится Источник, так, будто это видит маг темных стихий.
Кахэ присвистнул и снова посмотрел на рисунок. Тогда Боро недоверчиво спросил:
– А что видишь ты?
– Пентаграмму темных стихий с зодиакальным кругом.
Друзья ошарашено смотрели друг на друга.
– Как ты смотришь на рисунок? – спросил Кахэ, – каким зрением?
– Простым, – задумчиво ответил Боро. Потом закрыл глаза и посмотрел на рисунок скрытым зрением, было все также.
Потом до Кахэ стало потихоньку доходить.
– Какое у тебя зрение постоянное? Человеческое?
Боро хлопнул себя по лбу:
– Ну, конечно же! Я настолько привык к нему, что не замечаю. У меня зрение леопарда!
Кахэ удивленно посмотрел на друга:
– И есть разрешение?
– Ты забыл, где я служил? – вопросом на вопрос ответил тихо Боро.
Поморгав глазами, он скинул зрение леопарда и прищурился, как от сильного света. Мир изменил краски, многое стало теперь незаметным для глаз. И листок с рисунком стал выглядеть, как и описывал Кахэ.
– Да, так и есть, – человеческому глазу не видно, – подтвердил магистр догадку, снова возвращая себе зрение леопарда.
– Зачем тебе теперь это заклинание? – спросил Кахэ, – ты уже не в горах на границе.
Боро поморщился:
– Я привык, удобнее и больше замечаю вокруг.
Кахэ рассмеялся:
– Да, боевой маг в тебе никогда не умрет. Ладно, пошли к нашим гостям. Надо послушать, что нарыли департаментские ищейки.
В кабинете Ректора тем временем директор Департамента гордо восседал за столом, как у себя дома. Он строго выслушивал доклады посыльных, что-то записывал на бумагу и периодически обращался к кристаллу связи.
Когда в кабинет вернулись Кахэ и Боро, на них никто не обратил внимания. Обозрев картину, Боро хмыкнул:
– Ты сдал совой кабинет Департаменту Оуфиле?
– Похоже, наше мнение здесь никого не интересует, – пожал плечами Кахэ.
– Чего ты их всех сюда притащил?
– Только я во всей этой компании умею выстраивать портал нужной мощности и в нужное место, и только в Академии Высших Искусств есть Лаборатория для анализа магической ауры.
Боро закашлялся:
– Лабо… кхм…, лаборатория чего?
Кахэ дернул друга за рукав и прошептал:
– Правда есть, но тайная. Директор об этом знает, по долгу службы, поэтому не было ни капли сомнения, где расположится штаб расследования.
– Господин Уай, – громко позвал директор Департамента, – не могли бы вы подойти ко мне?
Кахэ с легким поклоном подошел к столу и взял протянутый ему листок. Извинившись, вернулся к Боро.
– На мне что, опять морок? – прошипел Боро, – Меня никто не замечает!
– Нет, всего лишь заклинание «Невидимка», – бросил через плечо Кахэ, продолжая внимательно изучать лист бумаги.
Боро оглядел свои руки, ноги.
– Странно, я их не вижу. Ты не ошибся?
– Нет, я не ошибся, – улыбнулся Кахэ, – я пошутил.
– О, господи, – воскликнул Боро, – никогда не знаешь, чего от тебя ожидать!
– Смотри, что обнаружили, – сказал Ректор и протянул листок другу.
На гербовой бумаге Академии быстрым округлым почерком директора Департамента было написано: «Дом № 68 по улице Лине подвергся нападению группы их шести магов. Личности установить невозможно, так как они отсутствуют в связи с Оком Маора. Судя по применяемой магии, заклинания имеют отрицательный заряд квода. Ни в одной известной литературе информации об этом нет. Темные пятна в доме являются биологическими останками людей, подвергшихся магическому воздействию. Определить личности невозможно, ДНК разрушено. Люди, погибшие в доме, не относятся к магам. Живоупокоеный швейцар имел при жизни имя Журе Бийом. Помещен в изолятор для дальнейшего изучения. Работницы дома терпимости считаются пропавшими, так как все были магами, и связь с Оком разорвана извне. Все пространство вокруг дома огорожено, изолировано от внешнего воздействия, законсервировано во времени. Разрешение на его осмотр получать в Департаменте Оуфиле. Личные вещи работников родственниками не отдавать до особого распоряжения Департамента».
Кахэ стоял в задумчивости несколько минут. Затем подозвал одного из магов Департамента и попросил оценить заряд квода бумаги с рисунком, которую нашел Боро в талмуде. Все дело в том, что только маги темных стихий обладали возможностью видеть заряд квода магии. Именно за это их считали уникальными и очень берегли.
Маг провел листком бумаги у себя перед лицом:
– Отрицательный заряд, селе, – ответил он и с поклоном отдал листок обратно Кахэ.
– То есть, силу определить не возможно?
– Нет, селе, мы не обладаем такими знаниями.
Боро подумал, что теперь придется отдать этот драгоценный листок, как улику, и очень расстроился:
– Жаль, не нужно было его показывать, – покачал он головой.
На что Кахэ отмахнулся и убрал листок под мантию:
– Ни один маг департамента не сможет увидеть то, что увидел ты. Не каждому магистру разрешено ношение зрения леопарда, а в столице – тем более, ты уникум! Давай лучше спустимся к тебе в Хранилище, мы не все похоже видели.
И поставив в известность директора Департамента, друзья отправились в подвал Академии. По пути им неожиданно встретилась белокурая студентка, которую Боро видел в кафе в день приезда в столицу.
– Студентка Вия, что вы здесь делаете? – сильно удивился Ректор, подзывая Эль к себе. Девушка смутилась, но, взяв себя в руки, ответила:
– Я не могу отдыхать, пока не узнаю, что стало с Иени. Пожалуйста, господин Ректор, скажите!
И она умоляюще сжала кулачки.
Боро поймал себя на мысли, что любуется необычной тонкой красотой девушки, и тут же осекся, напомнив, чем обернулось последний раз такое же любование. Однако, звериный глаз, как назло, выхватывал в образе девушки самое соблазнительное, взгляд скользил от губ к груди, охватывал тонкий изгиб плеч, стекал по тонким рукам к фарфоровым пальчикам и поднимался обратно к необыкновенно зеленым с желтыми вкраплениями глазам и белоснежным волосам. Не в силах оторваться от девушки Боро чуть слышно застонал и скинул, моргнув, зрение леопарда. Но в образе девушки это ничего не изменило. Странное чувство растеклось внутри и заставило, вздрогнув, отвернуться.
– Нет, Эль, ничем хорошим я Вас порадовать не могу. Иени считается официально пропавшим, родные уже извещены.
Эль охнула и закрыла лицо руками.
– Этого не может быть, – заплакала она, тихонько вытирая слезы, – Иени, Иени, как же так.
Она стояла, покачиваясь, и Боро показалось, что девушка сейчас упадет. Быстрым движением он подхватил Эль под локоть и отвел к окну, где стоял ряд скамеек.
– Присядьте, мисс, вот, выпейте воды, – сказал Боро, материализуя в руке стакан воды и протягивая ей.
Эль с благодарностью взяла воду, немного отпила, и застыла, зажав стакан в ладонях, с замершим взглядом.
Боро обернулся к Кахэ:
– Зачем? – только и спросил он.
