– Хорошо.
– У тебя тут все нормально? – даже поинтересовался он.
– Да, читаю, – ответила, показывая книгу в своих руках.
– Меня Саня зовут, если что. Мы поживем с тобой какое-то время.
– Конечно, я уже так и поняла.
А чуть погодя мне на телефон прилетела смс от Сафронова: «Приеду завтра». И почему не удивил? Разве что тем, что вообще удосужился предупредить.
Глава 7
На следующий день Сафронов все-таки приехал, уже поздно вечером. И моих охранников сразу сдуло из квартиры. А этот, который Демьян Матвеевич, первым делом отправился под душ, что показалось мне весьма похвальным. Что человек после долгого дня решил подготовиться перед интимным свиданием со своей беременной любовницей. Но, через пятнадцать минут мне начало казаться, что дело совсем не во мне. Мужчина словно и не собирался выходить из душевой. Я даже осмелилась к нему заглянуть, мало ли чего. Даже зашла внутрь и присела на диванчик. А он так и стоял совсем голый в душевой кабинке с открытой дверцей. Высокий такой, поджарый, по-мужски с красивой задницей, на которой отчетливо виднелись ямочки. Да он весь был достаточно привлекательным. Черноволосый, слегка смуглый, скорее всего от природы. И капли воды так соблазнительно стекали по его коже. Я даже залюбовалась. И мне никто не мог этого сейчас запретить.
– Я долго? – неожиданно спросил он.
– Нет, я просто подумала… вдруг помощь моя нужна.
Ужас, что я несу? Какая помощь?
Зато мужчина наконец-то обратил на меня внимание. Он повернул голову и посмотрел мне в глаза. И я почему-то дрогнула. Да потому что такой пронизывающий взгляд был только у Сафронова. Он буквально хватал им, словно хищник перед нападением. Даже сейчас мне это совсем не показалось.
Выключив воду, он наконец-то вышел из душевой, немного обтерся полотенцем и подошел ко мне, совсем не стесняясь своей наготы. Хотя, чего там стесняться с такими данными. Это мне стало неловко, когда на уровне глаз появился его пах, а вверху этот цепкий взгляд. Я заметалась по сторонам, но Сафронов поймал пальцами мой подбородок и все-таки заставил поднять лицо к нему.
– Устал как черт. Так что, ты и правда могла бы мне помочь, чтобы я после этого помог тебе.
Сказав это, он провел большим пальцем по моим губам, а потом и вовсе заставил их раскрыться, пролезая внутрь. И я не растерялась, я пропустила его между зубов и провела языком по мягкой подушечке. И ему это понравилось, даже глаза сразу заблестели. А затем вместо пальца ко мне в рот попросилось нечто совсем другое. И я с удовольствием обхватила губами горячую мужскую плоть. Для меня уже ничего нового. Теперь я знала что делать и как. Правда ненадолго остановилась, когда Сафронов внезапно зашипел, словно от боли.
– Продолжай, – тут же хрипловатым голосом попросил он. – У тебя хорошо получается.
И я смело продолжила, вдыхая с кожи самый приятный аромат мужского геля для душа. У меня даже голова пошла кругом, от интимности момента и от самого мужчины. Я целовала его и посасывала, я с нажимом гладила пальцами и языком, пока он не начал толкаться мне в рот. А я сама до того возбудилась, что на меня накатила разрядка сразу же, стоило Сафронову положить пальцы на мою промежность. Он просто коснулся меня – и я взорвалась, как просроченный фейерверк.
– Как же ты горячая девочка, – сказал он нечто похожее на комплимент, сжимая пальцами мой рот с такой силой, что это оказалось болезненно. – Ты даже не представляешь, что бы я с тобой сделал, не будь ты беременной.
Потянув меня к себе, он немного наклонился и поцеловал так сочно, что я снова запылала до кончиков ушей. Но, почему же не представляю? Как раз представляю, если вспомнить наш первый судьбоносный секс. Хотя, тогда он тоже вроде бы себя сдерживал, потому что догадался о моей девственности. В какой-то степени мне, похоже, повезло, что мужчина не позволяет себе того, на что способен. Что хоть как-то себя сдерживает. Ведь мне вполне достаточно и так. Вот так аккуратно, почти не спеша. Все-таки у меня внутри живет маленький человечек, который наверняка что-то чувствует. И это что-то должно быть безумно приятным.
Опустив спиной на диванчик, мужчина устроился сверху. Он медленно вошел в меня и начал размеренно двигать бедрами, снова обволакивая своим жаром, своей колючей энергетикой. А я стонала ему на ухо, царапая ногтями напряженную шею… и нащупывая там чьи-то другие царапины. Это слегка сбило с настроя, но не помешало мне испытать фееричный оргазм еще пару раз.
Но, когда все закончилось, я все-таки не смогла промолчать.
– А у вас много сейчас женщин? – спросила я, глядя на то, как он застегивает пуговицы на своей рубашке.
– В постели? – правильно решил он уточнить.
– Да.
– Сейчас только ты. А что?
– Нет, ничего. Простое женское любопытство.
Глянув на меня, он усмехнулся и продолжил одеваться.
– Но с женой-то вы спите? – следом поинтересовалась я.
– Нет, – почему-то соврал он и тут же добавил: – и уже давно.
Пытаясь осмыслить его слова, я так и захлопала глазами. Неужели не врет? Так бы и спросила «зачем она вам тогда», если бы не маленький секрет от Власа.
– А с чего ты взяла, что у меня кто-то есть? – вдруг спросил Сафронов.
Странно было это говорить, но все-таки пришлось отвечать честно:
– У вас царапины… на шее.
Подняв руку, он провел у себя пальцами от затылка до лопаток. Снова усмехнулся, будто я опять сказала что-то забавное.
– Это все твоих рук дело. Но мне приятно, что со мной ты настолько забываешься.
Я смутилась. То ли виноватой себя почувствовала, то ли немного счастливой. А он уже оделся. Оставалось только проводить – глазами до двери. Хотя, уходить он не спешил. Подошел ко мне и спросил:
– Надеюсь только, что не ревнуешь?
– Нет. Мы же не… – сказала и замялась, пытаясь понять, как же вообще можно назвать или не назвать то, что между нами происходит.
– Не пара? – нашел он слова.
– Да.
– Вот и продолжай думать именно так, – посоветовал мужчина. – Потому что, когда ты родишь – это все закончится. А сплю я сейчас только с тобой, потому что и тебя хватает. А еще не хочу принести ребенку какую-нибудь заразу. Теперь твое любопытство тоже удовлетворено?
– Вполне. Спасибо.
– Вот и здорово. Отдыхай пока. Заеду где-то через день.
***
Время вроде бы не спешило, а у нас уже третий триместр. Я даже как-то привыкла к своему ленивому образу жизни. Немного правда поправилась. Стали отекать ноги, если я на ночь много выпью всякой жидкости. И живот округлился так, словно я сожрала арбуз, целиком. А еще – малыш наконец-то начал шевелиться! Было так забавно наблюдать и чувствовать, как он перекатывается или пинается внутри меня. Как только я сказала об этом Сафронову, он прибыл в тот же вечер. Тогда мне показалось, что я впервые увидела на его лице какие-то искренние, настоящие эмоции. Мужчина был счастлив. В тот раз даже секс оказался таким сногсшибательным, что я забыла себя под лавиной сплошного удовольствия.
Еще одна хорошая новость – неделю назад ко мне вернулся Влас. А вот плохая – Сафронов пригласил меня на ужин… в свой дом. То есть, на ужин в компании со своей женой. Я, конечно, умом понимала, что у них далеко непростой брак, но для меня все равно это было дико. Снова переступать порог его дома, снова встречаться лицом к лицу с законной супругой. Пусть я и суррогатная, в некотором смысле, мать для этой пары, но при этом еще и, в некотором же смысле, действующая любовница мужа. И для меня это все более чем странно.
– Ого! Ну и живот у тебя уже, – встретила меня такими словами Алла у порога, правда потом приветливо добавила: – Спасибо, что приехала.
Она выпорхнула, словно бабочка, такая стройная и воздушная, одетая в белое изящное платье. Легкий и стильный макияж, приятные цветочные духи. На шее, на запястье и на пальцах рук сверкающие украшения. Сама изысканность воплоти. Не удивительно, что на ее фоне я ощутила себя никчемной коровой. Даже усомнилась в некоторых словах Сафронова. Ну как можно не обращать внимания на такую красивую женщину? Аж грустно стало от своей доверчивости. Наверняка Сафронов тогда специально мне сказал, что не спит со своей женой. Хотя на самом деле меня не должно это волновать… но почему-то волновало.
– Пойдем со мной, я тебе кое-что покажу, – сказала мне Алла, утягивая за сбой в дом.
– Подожду вас за столом, – сказал нам вслед Сафронов.
А у меня и выбора не было, чтоб отказаться. Это надо было делать раньше. Поэтому, передвигаясь, словно шарик на двух ножках, я не спеша отправилась за Аллой. Честно сказать, мне было все равно, куда и зачем она меня зовет. Но, когда мы зашли в комнату, я так и застыла на проходе. Это была детская, в серо-голубых тонах и с обилием белого цвета. На стенах звездочки, мишки и зайчата. В углу круглая детская кроватка с бортиками. На полу мягкий серый ковер. И куча всяких игрушек. И это была самая потрясающая детская комната, которую я когда-либо видела. Я даже чуть не расплакалась, сама не понимая от чего. Просто в груди вдруг резко защемило.
– Здорово, правда? – спросила у меня Алла.
– Да, здесь очень красиво.
Не спуская с меня глаз, она натянула на своем лице улыбку. Такая приветливая, что мне стало не по себе. В прошлый раз она так не старалась быть со мной такой хорошей.
– Я просто подумала, что тебе будет интересно увидеть комнату нашего малыша.
«Нашего», – как интересно сказано.
– Думаю, Матвейке тоже здесь понравится, – добавила Алла.
– Матвейке? – переспросила я.
– Да, мы с Демьяном решили назвать сына Матвей, в честь его отца. Тебе нравится?
Я так опешила от вопроса, да и вообще от всей ситуации, что язык буквально застрял в горле. Первое – что малышу, который сейчас живет именно в моем животе, уже придумали имя. И второе – что после этого у меня еще спрашивают мое мнение. Да, я не забыла, что подписала договор, что я – их суррогатная мать. Но это все просто… отвратительно.
– Да, красивое, – ответила я и развернулась, чтобы выйти из душной комнаты.
Только стены вдруг немного покосились.
– Эй-эй, ты чего?! – воскликнула Алла, подскакивая ко мне.
Подхватив под руку, она посадила меня на пуфик, который как раз оказался рядом.
– Тебе плохо? – спросила, заглядывая в лицо с неподдельным беспокойством.
– Немного. Сейчас пройдет.
У меня действительно иногда бывали приступы легкого головокружения. Правда в обморок я еще не падала. И не хочу как-то. Просто эта Алла такая назойливая.
– Я и не думала, что ты такая неженка, Демьян вроде таких не любит. Откуда ты вообще взялась?
Не до конца понимая вопроса, я так и уставилась в ее ухоженное лицо.
– Вы где познакомились? – тогда спросила она.
– А он не рассказывал?
– Нет. Такими вещами мужья с женами не делятся, так-то.
А я даже и не знала, что ей ответить. Поэтому сказала первое, что пришло на ум.
– Да и любовницы с женами мужей, наверное, тоже… так-то.
Тихо усмехнувшись, она выпрямилась. А потом тихо заговорила:
– А ты не из робкого десятка. Тогда все понятно. Только цену себе не набивай. Наверняка у вас было-то всего пару раз. А когда ты родишь, Демьян в тот же день вышвырнет тебя из своей…
Но закончить она не успела, потому что рядом с нами появился тот самый Демьян. Сразу замолкнув, Алла широко улыбнулась своему мужу и нежно запела:
– О! Дорогой, ты нас потерял?
А он пробуравил ее своим фирменным взглядом и ответил:
– Я, кажется, тебя предупреждал.
– Так у нас все в порядке, – соврала она. – Я показывала Маше комнату, только и всего.
От нового имени меня слегка перекосило. Но поправлять ее я не стала. Зато Сафронов подошел к ней вплотную и четко проговорил:
– Ее Даша зовут.
– Да, конечно, – спохватилась та с улыбкой. – Как я могла перепутать.
– Пойдемте за стол, – следом скомандовал он, уже поворачиваясь к двери.
Только у выхода остановился около меня и подал руку, чтобы помочь подняться. Вроде ничего особенно, но я все равно оценила этот жест. Сафронов вообще не переставал меня удивлять. Не каждый мужчина сможет собрать за столом свою жену и любовницу – да, именно так, чтобы там Алла не говорила. И чтоб обе сидели при нем тихо, когда сам спокойнее удава. Казалось, его вообще ничего не трогает в этой жизни. Ничего, кроме ребенка, который вот-вот скоро появится на свет.
– А еще я заказала потрясающий костюмчик, в котором мы заберем Матвейку из роддома… – тараторила Алла уже за столом.
Ее вообще было не заткнуть. Она поедала мясо, от которого меня начало воротить во время беременности, и все время говорила о «сыне» и о моих родах Я чуть не расцеловала Сафронова, когда через час он озвучил, что нам пора ехать, а мне так и вовсе уже отдыхать. Поэтому, не особо прощаясь с Аллой, я поспешила прочь из этого дома.
***
– Все в порядке? – спросил у меня Сафронов, когда мы уже ехали в машине.
– Да. Но у меня к вам просьба – больше никогда не зовите меня в свой дом.
Он нахмурился и спросил:
– Алла тебе что-то сказала?
– Она вообще в этот раз говорила очень много. И она, уж простите за мою прямоту, не самая приятная особа. Возможно, я даже верю, что вы с ней не спите, хотя меня это до сих пор удивляет. Ведь внешне она вполне привлекательная женщина, но – только когда молчит.
Мужчина коротко рассмеялся.
– Она очень хотела с тобой встретиться, – вдруг произнес он. – Месяц просила меня об этом.
– И зачем?
– Хотела показать тебе детскую, обсудить какие-то женские мелочи и лично рассказать, где ты будешь рожать.
Я сделала вид, будто теперь все поняла.
– А она вообще в курсе, что мы с вами… ну…
– Спим? – помог он мне подобрать нужное слово.
– Да.
– Вряд ли.
В этот момент я уставилась прямо на него, видя перед собой совершенно спокойное, беспристрастное лицо.
– И вы так просто говорите об этом?
Тут Сафронов посмотрел мне в глаза, невольно заставляя задержать дыхание на пару секунд. И произнес:
– Да. Потому что не надо все усложнять.
Такой ответ заставил меня замолчать. И так, чтоб вообще на эту тему. Потому что он прав – к чему сложности? Мне осталось два-три месяца до родов. А потом – в моей жизни уже не будет ни Аллы, ни самого Сафронова… никого из них.
А между тем, третий триместр давался мне нелегко. И каждый день я приближалась ко дню «икс». В этот период мои гормоны немного успокоились, и я перестала сходить с ума. Только почему-то не перестала ждать Сафронова. Правда приходил ко мне он все реже и реже. А в последний месяц и вовсе практически пропал. Но я не сильно расстраивалась. Мне было не до него. Все время хотелось спать. Тем более и передвигаться становилось все сложнее. Постоянная изжога. Малыш уже не просто шевелился, порой он так активно пинался, что было очень некомфортно. В такие моменты я гладила свой живот и пыталась успокоить непоседу. И все это время старалась не думать о нем, как о своем. Это не мой ребенок. У него есть вполне конкретные родители, которые уже и имя ему придумали. Матвей… не то, чтобы мне сильно нравилось, но мое мнение здесь и не спрашивали.
– Да, что-то не торопится наш малыш появляться на свет, – прокомментировала доктор на очередном осмотре. – Видимо, ему и у мамы внутри очень хорошо…
– Я не его мама, – поправила я доктора.
А она посмотрела на меня так, будто я сказала какую-то ерунду. Но при этом тактично промолчала. И правильно. Ее сюда вызвали не задавать вопросы, а делать свое дело.
– В любом случае через неделю нужно уже ехать в больницу.
– Зачем? – сначала не поняла я.
– Как зачем? Рожать.
Ах, да. Иногда забываю, что это неизбежно. Даже страшно немного. Одно радовало – это все закончится уже через неделю, в любом случае.
– Для ускорения процесса иногда помогает секс, – зачем-то посоветовала она. – Но только очень аккуратно.
– Хорошо, спасибо, буду знать.
Странно ли, но этим же вечером ко мне приехал Сафронов. Немного уставший и как всегда молчаливый. И первым делом он попросил кофе, поэтому мы сразу отправились на кухню.
– Доктор сказала, что через неделю мне нужно будет ехать в больницу.
– Да, я знаю. Там уже все подготовлено.
– Это далеко отсюда?
– Нет, пятнадцать минут езды.
– Хорошо, – сказала я и присела за стол как раз напротив него.
Было немного грустно. Ведь я прекрасно понимала, что совсем скоро мне придется прощаться с этим человеком. А я… как-то привыкла, что ли. К его присутствию в своей жизни, в своей постели… внутри меня. Пусть даже наше прощанье было определено изначально, я даже мечтала об этом, но сейчас слишком остро ощущала, как буду скучать.
– Тебя что-то беспокоит? – поинтересовался он, поднося ко рту чашку с кофе.
– Нет, – соврала я. – Если только немного нервничаю. Все-таки роды – это у меня впервые.
– Все будет хорошо, – попытался он подбодрить. – Я буду рядом.
– Как рядом? – не поняла я. – Прямо вместе со мной?
– Может не постоянно. И возможно не сразу смогу приехать. По ситуации. Но одна ты точно там не останешься.
– Спасибо, – в итоге просто поблагодарила я. – Еще доктор сказала… что секс ускоряет процесс.
Подняв на меня глаза, Сафронов даже немного улыбнулся.
– Это я тоже слышал. Как раз собираюсь в ванную.
А я будто бы намекнула. Или даже прямо сказала, чего хочу. Только сегодня не по зову своих гормонов, а скорее от понимания, что эта ночь для нас может быть последней. И пусть мне было не так уж и легко этим заниматься, я не могла упустить такую возможность.
Поэтому, уже через полчаса мы снова оказались в постели. И здесь снова все для моего удобства и удовольствия. Самые нежные ласки и поцелуи. Самые аккуратные толчки плотью в мое лоно. Если где-то мужчина и был груб, то совсем чуть-чуть, и только в конце. А потом мы еще долго лежали в кровати. И основной объект внимания – мой огромный живот. А точнее малыш, который там кувыркался. Сафронов так мило радовался, когда он пинался в его ладонь. Он даже прислонялся ухом к моему животу, чтобы услышать сердцебиение своего сына. Он ждал его так, как порой не ждут некоторые отцы. И именно в эту ночь мне выпала возможность услышать маленькое откровение от самого Сафронова.
– Я когда-то был женат, до Аллы, – вдруг произнес он, заставляя меня замереть и превратиться в очень внимательного слушателя. – Это была простая девушка. Она работала администратором в Питерском отеле, где я однажды остановился. Быстро у нас все закрутилось. И она забеременела…
На этом он почему-то замолчал, когда я почти сгорала от любопытства.
– И что же случилось? – тихо спросила я, чтобы хоть как-то помочь продолжить.
– Она умерла, – ответил Сафронов, отворачиваясь от меня к окну. – На девятом месяце беременности…
– Сочувствую. А что с ней случилось?
– Ее убили, – ответил он и осекся, резко глянув на меня. – Но тебе волноваться не о чем. Все виновные давно наказаны. И в роддоме ты будешь под постоянным присмотром.
От таких новостей я замерла, ощущая, как по спине прокатились колючие мурашки. Потом сглотнула. Но, раз он говорит, что волноваться незачем – у меня нет причин ему не верить. Поэтому дальше я просто поинтересовалась:
– Вы любили ее?
А он вдруг произнес:
– Да…
Теперь мне стало более понятно его поведение. Почему меня практически заперли в этой квартире. Почему именно здесь развернули больничный пункт с целым оборудованием. Плюс круглосуточная охрана. А еще стало понятно – почему этот мужчина так сильно ждет своего ребенка. И откуда вообще в нем эти знания о беременности.
– Но ты и сама постарайся, чтобы все прошло хорошо, – сказал он мне, пристально глядя в глаза.
Он будто давал установку. И с таким посылом, будто не простит, если именно я что-то сделаю не так.
– Конечно.
Уж не знаю, что именно сработало, но уже через день я почувствовала неприятные спазмы внизу живота. Как оказалось – я рожаю.
День «икс» наконец-то настал.
Глава 8
Все началось под утро. Отзвонившись Сафронову и врачам, Влас отвез меня в больницу. Все остальное как в бреду. Больно, долго и мучительно. Я не орала, не ругалась матом на персонал, я настолько вымоталась к моменту основного процесса, что пришлось принудительно открывать в себе второе дыхание. И, наконец, комнату прорезал тоненький детский плачь. А когда мне на грудь положили крохотное дрожащее тельце, я не смогла не улыбнуться. Такой маленький, совсем беззащитный. Он чмокал губами, пытаясь разглядеть окружающий мир.
«Куда это я попал?» – так и говорило его сморщенное личико.
– Мамкину сиську ищет, – произнесла рядом акушерка, женщина уже в возрасте. – Покорми уж его.
– Я?
– Ну а кто? Мать же у нас тут только ты.
– Нет, я не его мать, – зачем-то сказала ей.
На что женщина так посмотрела на меня, как на бедную умалишенную девочку.
– Откажешься что ли? Зачем рожала тогда?
– Так я не для себя.
– Суррогатная что ли?
– Почти.
– Почти это как? – не поняла она.
Такой сложный вопрос, что мне резко расхотелось разговаривать дальше. И зачем вообще я это сейчас делаю? Мне положен полный покой и заслуженный отдых.
– Ой, не знаю, в наше время такого не было, – забубнила она, пока убиралась в комнате. – Даже в войну своих детей не бросали. Это же твоя кровиночка. Это же ты его под сердцем носила. А сейчас напридумывали. Отказываются, отдают, продают… и всюду деньги, деньги, деньги…
Стараясь не вникать в смысл ее слов, я смотрела на малыша. Он уже нашел источник своей еды и теперь лениво причмокивал, буквально засыпая у меня на груди.
– Устал, мой хороший, – произнесла рядом акушерка с широкой улыбкой. – Еще бы, такое дело сегодня сделал. Из мамки выбираться – это сколько же сил надо.
И снова она назвала меня «мамой». А у меня слезы уже к горлу подкатили. Так сильно, вдруг, захотелось плакать. Закусив губу, я крепче прижала к себе малыша и поправила на нем одеяльце, которым тот был укрыт.
– Ну, вот как ты его отдашь? – зачем-то спросила у меня акушерка, заглядывая в глаза.
Если бы я не устала так сильно, то наверняка бы сейчас наорала на нее, чтоб оставила в покое. Вот какое ее дело? Чего она лезет?
Меня спасло только то, что в палату открылась дверь. И на пороге появился Сафронов. И вид у него был очень взволнованный. Глаза бешеные, губы сжаты. Он буквально ворвался внутрь и подскочил ко мне, устремляя свой взгляд на малыша – на своего сына. И сразу замер, будто и вовсе перестав дышать.
– Спит? – первым делом спросил он.
– Да.
– Все хорошо?
– Думаю, да.
– Сама как? – спросил, переводя взгляд на меня.
– Нормально.
Только тогда, как мне показалось, он наконец-то выдохнул. Я и не сразу заметила, что акушерку уже как ветром сдуло.
– Спасибо, – вдруг произнес Сафронов, погладив меня по волосам.
А у меня даже язык не поворачивался ответить «пожалуйста», или то же «не за что». Потому что в горле опять образовался тугой ком. Глядя на малыша, я четко осознавала, что этот мужчина пришел сюда только с одной целью – забрать его у меня. Мы так договаривались с самого начала. Я даже подписала договор. И малыша уже ждут в другом доме, другая мать. И других решений попросту нет.
– Ты… заберешь его сегодня? – заставила я себя спросить.
Ведь это важно – самый важный на сегодня вопрос для меня.
– Так рано сказали нельзя. Пусть с тобой пока побудет.
– Хорошо, – как бы согласилась я, хотя у самой внутри разлилась сплошная радость.
Жаль только, что временная.
Сафронов пробыл у нас до самого вечера. Правда, мы почти не разговаривали. Он просто сидел в стороне и смотрел, чаще всего на своего сына. Иногда Влас приносил ему кофе. Иногда он выходил, когда ему звонили. Но мне и самой было не до него. В палату, мою личную одноместную, постоянно кто-то заглядывал. То меня осмотреть, то малыша, то обед, то таблетки, то медсестра с советами по уходу за новорожденным. А вечером мы с малышом остались наедине. Я взяла его на руки, покормила, да так и оставила в своих объятьях. Мне просто хотелось подержать его подольше, пока есть такая возможность.
Так прошло три дня.
Три дня я прожила в самой лучшей компании, которая только может быть у женщины. Малыш почти не плакал, он часто спал и много кушал. Все это время я ухаживала за ним и кормила грудью. Немного было тяжело физически, но меня это мало беспокоило. Общая слабость, небольшие разрывы в интимном месте, обвисший живот – сплошные мелочи по сравнению с тем, что мне предстояло сделать. А именно – передать малыша из своих рук в чужие и навсегда с ним попрощаться. Почему-то именно сейчас меня это так сильно обеспокоило, что показалось настоящей катастрофой. Будто весь мир рухнет, когда я это сделаю. Ведь он такой сладенький, такой хороший.
Он же – мой.
Это я все девять месяцев носила его под сердцем. Это именно моя кровь течет в этом крохотном тельце. Это меня он увидел рядом. И сейчас сжимает именно мои пальцы своей маленькой ручкой. А от меня требуют взять и отдать. Это же как теперь вообще сделать? И как после этого я должна буду жить?
Но меня никто не спрашивал.
– Вот одежда для выхода, – сказал мне Сафронов, передавая пакет. – Переоденешь его? Все бумаги я уже подписал и оформил. От тебя больше ничего не требуется. Сумма компенсации, которая прописана по договору, поступит на твой счет в течение трех дней. И мой номер телефона – запиши его к себе, вдруг понадобится.
Я слушала его сухую речь, а сама внутренне уже рыдала. Ведь не ошиблась когда-то. Сейчас передо мной стоял суровый, бессердечный демон. Он выпил мою душу, истерзал плоть, то есть попользовался во всех смыслах, а теперь выкидывает, пусть даже с компенсацией. Когда мне хотелось открыть рот и умолять, чтобы оставил все себе – все, кроме сына. Мне не нужны его деньги, мне не нужен его номер телефона, я просто хочу быть рядом со своим малышом. Но есть уговор и договор, которому я должна следовать. И мужчина, который не потерпит каких-то возражений.
Поэтому, я молча взяла пакет из рук Сафронова и принялась переодевать малыша. Оделась и сама. Потому что сегодня выписывали не только его, но и меня. Сегодня я спокойно могла вернуться домой, к своей прошлой жизни… которая мне уже была не нужна.
И вот настал тот самый момент. Ко мне в комнату в очередной раз вошел Сафронов и представил незнакомую мне женщину – няню Матвея. Именно ей я должна была передать ребенка. И попрощаться. Со всеми. А я, стоя посреди комнаты, так и вцепилась в него руками, боясь отпустить.
