Страница 1 из 2
Название: Ты больше не одна(рукопись)
Автор(-ы): Мила Юстус
Бескрайняя Вселенная бережно укачивала в тёмно-синих, укрытых сияющей пылью отблесков ярких звёзд, пространственных ладонях небесные тела, и те с нежностью жались к родной материи. Они мягко мерцали, ощущая поддержку и глубокую заботу, и радостно плыли, окутанные незримой энергией самого великого чувства.
Чувства Любви, без коего нет смысла в существовании чего-либо.
Внезапно среди тусклых туманностей возникла вязкая золотистая энергия и зазвучала серебристой грустью. И звук этот сверкающей волной прошёл сквозь безмятежную материю Вселенной, наполняя её беспросветным унынием. Каждый новый всплеск пронизывала горячая, мучительная мольба древнего мира — Арканалиса, скованного угнетающей тоской одиночества.
— Д-дит-тя… п-под-дари м-мне д-дит-тя, м-мать В-всел-ленная, — взывал он, заходясь в серебристом плаче. — Д-дай н-немн-ного р-рад-дости с-стар-рику.
Но в ответ Вселенная отчего-то лишь бесстрастно молчала. Это заставляло его чувствовать себя всеми покинутым, невзирая на многочисленных братьев и сестёр, проносившихся мимо. Их ауры иногда соприкасались с его, и они тут же зябко отшатывались, будто тревожились, что могут отправиться за периферию пространства из-за сближения с неугодным старшим.
Неожиданно мимо проплыла любимица матери — нежная голубая жемчужина, прекрасная младшенькая — Земля. Некогда сиявшая мягким перламутровым светом с насыщенным синим оттенком, сейчас она напоминала лишь тусклое отражение себя прошлой. Её нежная энергия больше не лучилась голубым. Младшую укрывал чёрный сумрак горя, пачкая её привычный драгоценный цвет.
Земля вдруг коснулась золотой энергии Арканалиса, связываясь с ним.
— Я п-под-дарю… От-тдам л-луч-чших с-своих д-детей, т-тол-лько п-пом-моги, — исступлённым безмолвием взмолилась она, и древний мир, невзирая на прозвучавшую в её голосе боль, бурно возрадовался.
— С-сдел-лаю… с-сдел-лаю в-всё, ч-что с-скаж-жешь… — мгновенно откликнулся он, торжествуя от столь внезапного заманчивого предложения сестры.
Голубая жемчужина тихонько вздохнула, но никакого облегчения её вздох не нёс. Напротив, он звучал надрывно и горько, переполненный мучительным страданием и обречённостью, словно перед шагом в Великую Пустоту. И могильный холод скорбного вздоха укрыл льдом чернильное пространство космоса, замораживая болью любящее сердце матери Вселенной.
— М-мои д-дети… Он-ни ид-дут на п-пог-гибель, — прозвучала неприкрытая мука в её голосе шелестящим звуком удушливой пыли. — С-семь… Ос-стал-лось с-семь л-луч-чших… В-возьм-ми их, од-дар-ри с-своей м-могущ-ществ-венной с-сил-лой и п-пом-моги с-спас-сти ч-чел-ловеч-чест-тво…
Бескрайний осенний небосвод заволокло мрачными кучевыми тучами, закрывая его насыщенную синь. Крупными пушистыми хлопьями повалил снег. Он плавно ложился на улицы, здания и деревья, укрывая их роскошным белым покрывалом. В одно мгновение стало темнее.
Разрывая рыхлый белоснежный полог, плотно укрывавший промёрзшую землю, внезапно разбушевалась метель. Она яростно швыряла колючие частички в спешащих по своим делам людей, заставляя их опасливо прикрывать глаза и торопливо искать надёжное укрытие, где бы переждать разыгравшуюся непогоду.
В расположенной неподалёку больнице, на одном из верхних этажей, у украшенного лёгкой изморозью окна замерла тонкая девичья фигура. Оставаясь незримой для суетливо бредущей по своим делам разношёрстной толпы, девушка отрешённо наблюдала за бесчинствами зимы, не желающей уступать власть наступившей весне.
Безразличный синий взгляд вдруг скользнул по стеклу и остановился на изломанных тёмно-серых ветвях сухого дерева, растущего вблизи здания. Они тихонько скреблись по влажным от мокрого снега окнам, стряхивая с себя пушистый саван, напоминая протянутые в исступлении человеческие руки.
Поддавшись безотчётному порыву, девушка вдруг пылко подняла ладонь и с затаённой надеждой прикоснулась к стеклу, по которому снаружи продолжали скользить ветви, издавая неприятные скрежещущие звуки. Вместо того, чтобы коснуться холодной гладкой поверхности, прозрачная рука прошла сквозь него, да и ветку, и, поникнув, безвольной плетью повисла вдоль тела.
С тусклых губ сорвался надрывный обречённый вздох, и она резко обернулась, останавливая свой взор на функциональной кровати, расположенной у противоположной стены. Там, подключённая к нескольким аппаратам, с плотно закрытыми глазами, беспробудным сном спала пациентка. Её бледное до синюшности лицо со слегка запавшими щеками выглядело жутковато-серым, особенно в сравнении с кипенно-белым постельным бельём.
Безвольно лежащее тело не подавало признаков жизни, лишь из приоткрытых обескровленных губ выходила тонкая прозрачная трубка. Даже грудь вздымалась за счёт работы многочисленных приборов. Тихий унылый писк, издаваемый техникой, казался единственной нитью, связывающей пострадавшую с жизнью.
Прозрачная девушка тихонько вздохнула, плавно покачнулась, отходя от окна, и неторопливо поплыла к кровати. У неё она остановилась и протянула ладонь к пациентке, бережно погладив её по длинным светло-русым волосам. Тусклые губы вдруг искривила болезненная усмешка.
— Да, вот это мы с тобой попали, — прошелестела обречённо девушка и устало коснулась щеки. — Даже слёз нет оплакать собственную судьбу… Не ожидала я того, что меня ждёт… — Блёклый синий взгляд скользнул по безучастному лицу пациентки. — По правде говоря, вообще ни о чём не подозревала…
— Ой, можно подумать, Мирослава, если бы знала, то не бросилась бы спасать того человека, — внезапно раздавшийся низкий насмешливый голос из дальнего угла комнаты грубо прервал её тихую беседу. — Впрочем, сейчас меня больше волнует, подумала ли ты над моим предложением?
Надменные циничные слова мгновенно отозвались внутри неистовым гневом и прошли по прозрачной фигуре незримой искрой ярости. Тонкие хрупкие ладони непроизвольно сжались в кулаки. Мира обернулась, враждебно взглянув на высокого темноволосого мужчину, укрытого пеленой тёмного плаща. В глубине синих глаз сверкнула жгучая неприязнь.
— Не думала, что существуют люди, не способные понять всё с первого раза, — язвительно бросила она и, сложив руки на груди, едко добавила: — Что ж, для особенно одарённых повторюсь: моё решение останется неизменным. — Отрезала жёстко и с нарочитым отвращением оглядела его. — Сам же похвалялся о долгих годах охоты на меня, только вот странно, что после стольких лет так и не смог изучить жертву. На что ты вообще надеялся?
В тёмных мужских глазах на миг мелькнуло раздражение и тут же исчезло, словно и не проявлялось.
— Хочешь или нет, но тебе придётся смириться, Мира, — бесстрастно пожал он плечами и, не приближаясь к ней, прошёлся по комнате. — Скажи, неужели не устала от всей этой нездоровой обстановки?
Всё-таки надавить на больное выходило у него отлично.
— Уж лучше вечность провести здесь, чем добровольно расстаться с телом и следовать за тобой, — невольно вздёрнула Мирослава подбородок, продолжая настороженно следить за поведением незваного гостя. — А вот ты провалился, когда решил, что легко заполучишь желанную жертву. Да будь у тебя права на меня, как говоришь, то не спрашивал бы, а просто забрал. — Ехидно заметила она. — Не надо считать, что все вокруг идиоты и наивно верят навешанной тобой на уши лапше.
Казалось, его совершенно не тронули её слова.
— Можешь считать как хочешь, только истина от этого не изменится, и она в том, что ты принадлежишь мне, Мира, — насмешливо заверил её мужчина. — Уже совсем скоро я заберу тебя с собой. — Торжественно сообщил, словно заранее праздновал озвученное событие, откинул длинный плащ и проникновенно продолжил: — А пока мне хочется исполнить свой маленький каприз, чтобы ты покорилась и пошла со мной по доброй воле. Только, предупреждаю сразу, моё терпение не бесконечно.
Уж что-что, а такой глупости, как вера кому-либо, от неё он точно не дождётся.
— Раз хочется помечтать, то кто я такая, чтобы запрещать тебе, — язвительно высмеяла его признание Мирослава и незаметно скользнула взглядом по своему беспомощно лежащему телу. — Советую не витать в грёзах, с тобой в любом случае никуда не пойду. Во-первых, с незнакомыми подозрительными личностями ходить небезопасно, а во-вторых, терпеть не могу тех, кто относится к людям, словно к вещам.
Мужчина задумчиво остановился напротив неё и принялся заинтересованно разглядывать изящную девичью фигуру в длинном белоснежном одеянии, напоминавшем рубаху с широкими рукавами. Его тёмный изучающий взгляд внезапно столкнулся с синим.
От неприятного чувства оценивания её передёрнуло, и Мира враждебно покосилась на него, демонстрируя наигранную невозмутимость. В ответ на столь откровенное внимание с его стороны, она горделиво выставила подбородок, одаривая незваного гостя пренебрежительным взором.
Видя настолько явное, даже в какой-то мере дерзкое неповиновение, мужчина отчего-то не рассердился. Напротив, он вдруг громко расхохотался, запрокинув голову. Его словно не только не разозлило её подчёркнуто неуважительное отношение, а, напротив, подняло настроение.
Внезапно ей до ужаса захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжёлым, чтобы наконец прервать безудержное веселье и привести в себя. Она никак не могла понять, как вообще можно быть настолько циничным и потешаться над беспомощностью человека в подобной ситуации.
— Знаешь, чем больше узнаю тебя, тем сильнее ты мне нравишься, — утирая глаза от выступивших слёз, небрежно пробормотал он. — Изначально, хотел подождать ещё день, но, пожалуй, дам три, а после… — Его глаза хищно сверкнули. — Думаю, ты и сама понимаешь, что будет после.
Невыносимое самомнение и уверенность в себе стали последней каплей. Её уже тошнило от его высокомерной снисходительности, и она резко повернулась к нему спиной, выказывая таким образом неуважение. Он же снова рассмеялся над её поступком, давая понять, что для него она не более, чем капризный ребёнок.
Мирослава на миг прикрыла глаза, слушая постепенно затихающий смех. Едва звук растворился в тишине палаты, она порывисто склонилась к телу и судорожно сглотнула.
— Что же теперь делать? — сорвался с губ исступлённый шёпот. — Три дня… У меня осталось всего три дня свободы. — Как бы ни хорохорилась при мужчине, наедине с собой она отчётливо ощущала, как страх медленно заковывал её в ледяные кандалы безысходности. — Как мне вернуться? Как снова стать человеком, а не полупрозрачной сущностью?
Мира сверлила полным отчаянной надежды взглядом обездвиженное тело, но на бледном безучастном лице не отразилось ни единой эмоции. Безмятежно лежащие на щеках длинные тёмные ресницы ни на мгновение не дрогнули, продолжая скрывать живую синь глаз.
— Мы должны стать одним целым, как прежде, — обречённо выдохнула она. — Иначе случится что-то ужасное… Я знаю… Нет, чувствую это.
Пылко склонилась к собственному телу и уткнулась в него головой, захлёбываясь в истерических всхлипах, не облегчаемых слезами. Порывисто обняла его прозрачными руками и крепко прижалась. Но оно, словно отвергая собственную душу, продолжало безучастно лежать, не подавая никаких признаков жизни.
Отчаянное положение усугубляло осознание, что надеяться не на кого, никто больше не переживал за неё, не находился рядом. Жестокая реальность сковала все члены холодом одиночества. Удивительно, но несмотря на то, что она являлась бестелесным духом, каждая частичка ощущала леденящую зябкость происходящего.
Тоскливая разъедающая пустота разлилась по комнате и слилась с угрюмой давящей тишиной, невидимо обволакивая помещение, что делало пребывание в палате совершенно невыносимым. Оно словно лишало последнего глотка воздуха и заставляло задыхаться от обрушившейся безысходности.
Находясь в плену у собственных эмоций, под их гнётом медленно уходило желание бороться, да и стремление отстаивать свободу практически исчезло. Хотелось лишь покоя и вечной благословенной тишины, чтобы весь этот ад поскорее закончился. Глубоко внутри начала зарождаться рабская покорность, которую так хотел пробудить «будущий хозяин».
Ночной полумрак сочувствующе глядел на неё задумчивыми тёмными провалами окон. Мягко обнимал спёртым воздухом закрытого помещения. Словно поддерживая покинувшего её мужчину, он навязчиво убеждал противным писком техники поскорее смириться с подобным положением вещей и принять уготованную судьбу.
Создавшаяся ситуация невыносимо давила, невольно подчиняя, и Мирослава уже фактически готовилась безропотно принять выпавший ей жребий. Но в следующую минуту случилось то, что встряхнуло и заставило прийти в себя. Прерывая тяжкие размышления, за спиной неожиданно раздался тихий вкрадчивый шорох.
Странный приглушённый звук окатил подобно ушату ледяной воды и смыл мутное вязкое уныние. Мира вздрогнула от неожиданности и невольно обернулась, скользнув взглядом по комнате в поиске источника шума. От представшей картины рот озадаченно приоткрылся.
В центре палаты возвышался подозрительный мужчина, скрытый от её взгляда светло-серым плащом. Статный незнакомец чересчур пристально смотрел на неё, будто они являлись хорошо знакомыми людьми. Столкнувшись с ней взглядом, он внезапно как-то слишком радостно улыбнулся.
Судорожно сглотнув, Мирослава ощутила приближение новых, не менее серьёзных проблем. Весь образ ещё одного незваного гостя до ужаса напоминал её мучителя, пытавшегося уговорить окончательно умереть и добровольно отправиться с ним в какие-то неведомые места.
Неизвестный, похоже, расценил молчание, как восторг в связи с его появлением, и с довольно бодрым видом двинулся к ней. Он приблизился, продолжая всё также лучезарно улыбаться, чем ещё больше вынуждал беспокоиться об истинной причине нахождения здесь.
Вместе с его движением дёрнулась и она, испуганно отступая на шаг. Если уж верить, то верной интуиции, нежели всяким странным личностям, которые считали, что лучше знают, как лучше для неё. Только вот ей слишком хорошо известно, чтопонимание добра и счастья у каждого своё.
То ли её поступок показался ему слишком отчаянным, то ли слишком агрессивным, но он заставил незнакомца нахмуриться и резко остановиться. Он пытливо заглянул ей в лицо, словно надеялся прочитать там её чувства. Но, по всей видимости, не нашёл ответов на свои вопросы и опечаленно покачал головой.
— Мирослава, мне известна твоя беда, — вдруг услышала она его тихий тёплый голос. — Я пришёл, чтобы помочь.
Узкая тропинка тонкой пыльной лентой изгибалась и изящно вилась средь высоких раскидистых деревьев и покосившихся каменных надгробий. В этом забытом месте, однажды ставшим для многих последним приютом, всё погрузилось в неподвижную умиротворяющую тишину, невольно заставляя думать о бренности бытия.
Неожиданно тихую безмятежность разрушило появление двух усталых путниц. Они неторопливо брели, стараясь не выходить за границу тропы, чтобы случайно не наступить на могилу. В полном безмолвии раздававшийся шум негромких шагов едва слышным эхом прошёл по старому кладбищу, беспокоя отправившихся в вечность.
Высокая, довольно привлекательная женщина степенно проходила мимо небольших холмов, скользя по ним равнодушным невидящим взглядом. Она то и дело поглядывала на идущую за ней маленькую светловолосую девочку с огромными синими, как весеннее небо, глазами.
Внучка крепко держала бабушку за руку, но при этом постоянно вертела головой. Со стороны могло показаться, что это всего лишь обычный детский интерес. Ребёнок проявляет присущее всем малышам праздное любопытство и разглядывает старинное кладбище.
Никому и в голову бы не пришло, что на самом деле её внимание вызвано вовсе не пытливостью ума. Девочка мысленно извинялась перед теми, чей покой они так дерзко нарушили, бесцеремонно вторгаясь в границы вечного и оскорбляя своим бестактным присутствием.
— А дедушка, папа и мама тоже тут спят? — внезапно спросила она, глядя на потемневшие от времени каменные надгробья, и задумчиво продолжила: — Интересно, они сильно по нам скучают?
От её вопроса бабушка резко дёрнулась и недовольно покосилась на внучку.
— Мирослава, что ты такое болтаешь? — раздражённо бросила она. — Лучше поторопись, а то на автобус опоздаем, ещё час придётся ждать. — Женщина невольно ускорила шаг, сердито бормоча на ходу: — Кто тебе вообще такие сказки рассказывает?
Чистый детский взгляд обратился к ней.
— Но ведь это не сказки, бабушка, — опечаленно вздохнула она и покорно поспешила, произнеся удивлённо: — Не понимаю, почему все смеются, когда я говорю об этом, а ты злишься.
Та огорчённо вздохнула и остановилась.
— Пойми, малышка, большинство из нас о таком и не задумывается, пока не приходит время и не становится слишком поздно, — терпеливо пояснила она, грустно улыбнувшись. — Люди ужасно не любят говорить, да и думать о неутешительном итоге, который ждёт каждого человека.
В глубоких недетских глазах отразилось изумление.
— Но для чего поздно? — озадаченно поглядела на неё внучка. — Разве начало может быть концом?
Чересчур проникновенные мудрые слова заставили бабушку заглянуть в чистые невинные глаза, поражавшие своим необыкновенным цветом, и не сдержала тяжёлого вздоха. Заметив беспокойство в нежных чертах Миры, поспешила успокоить её мягкой улыбкой и ласково погладила по голове.
— Бесценная моя малышка, если хочешь жить в гармонии с миром, с окружающими, то лучше не говори ни с кем о таком, — старательно скрывая тревогу, посоветовала ей. — Люди порой бывают чересчур жестоки с теми, кто отличается от них. — Она обеспокоенно смотрела на ребёнка. — Прежде чем довериться кому бы то ни было, узнай его получше. Помни: предательство ранит сильнее любого оружия…
Несмотря на отсутствие физического тела, её пронзила нечеловеческая мука. Пытаясь абстрагироваться от неожиданно возникших болезненных воспоминаний, Мира решительно тряхнула головой, акцентируя внимание на нежданном госте. Она невольно затаила дыхание и подозрительно прищурилась, но незнакомец не отвёл глаз, упрямо продолжая смотреть на неё.
Гнев медленно просыпался в ней.
— Ты ещё кто такой? — зло поинтересовалась Мирослава, уставшая от бесконечных попыток заполучить её. — Хм… Тебя, наверное, тот «рабовладелец» прислал, — язвительно предположила она, стараясь побольней уколоть чужое самолюбие. — Самому не удалось справиться, так он решил действовать через посредников, чтобы не упасть лицом в грязь. — Не сдержав разбушевавшиеся эмоции, в ярости выпалила: — Передай ему, что мой ответ окончательный и бесповоротный: я ни за что не пойду за ним!
Внезапно взгляд гостя подозрительно сверкнул.
— Мне безмерно радостно слышать, что ты сделала именно такой выбор, Мира, — одобрительно кивнул мужчина и, словно в подтверждение, вновь дружелюбно улыбнулся. — Если бы согласилась, то это могло привести к страшным непоправимым последствиям.
Незнакомец вёл себя слишком самонадеянно. Она словно являлась домашним питомцем для него, выполнившим желание хозяина, напоминая этим предыдущего посетителя и вызывая у неё раздражение. Мирослава невольно закусила губу. На языке вертелось множество гневных слов, которые жаждали сорваться в любую минуту. Единственное, что останавливало — его светлая улыбка. Она отчего-то обезоруживала и рассеивала отрицательные эмоции.
Внутри невольно затеплилась надежда на чудесное спасение, но Мирослава поспешила мысленно одёрнуть себя. Ей вновь вспомнились бабушкины слова, что не стоит доверять незнакомым людям и на кого-то полагаться. Предательство в итоге ранит сильнее всего, и она снова пострадает.
Накатило привычное одиночество и сжало обжигающими ледяными тисками. Оно напомнило, что надеяться попросту не на кого. Та, кто всегда поддерживал и помогал выбраться из самых сложных ситуаций, ушла из жизни. А без неё она является полноценной никому ненужной сиротой.
Мирослава едва сдержалась, чтобы не вздохнуть. Нет, проявлять чувства она не станет, тем более в присутствии чужого человека. Да и больше нет на это ни времени, ни желания. Первостепенная задача сейчас — отыскать какой-нибудь способ, который помог бы узнать, говорит ли незнакомец правду.
Синий взгляд невольно остановился на окне, за которым по-прежнему медленно опускались пушистые снежинки. На ум вдруг пришли слова предыдущего посетителя про срок в три дня. Самоуверенный нахал лишил её права выбора. Хотя, нет, он поступил в разы хуже — сделал его за неё, будто её жизнь действительно находилась в его руках.
Размышляя о происходящем, Мирослава неожиданно осознала, что, по большому счёту, ей нечего терять. Она находится в непонятном состоянии, за неё решается всё, и если не взять себя в руки, то итог может оказаться крайне печальным. Поэтому стоит рискнуть и пойти ва-банк.
— Хорошо, возможно, поверю, что не имеешь с тем типом ничего общего, — скрестив руки на груди, скептически начала Мира. — Только ты ведь тоже пришёл не просто навестить меня, беспокоясь о моём здоровье, у тебя явно есть свои цели. — Проницательный синий взгляд буквально впился в него. — И давай говори всё как есть, не ври мне — поверь, я сразу раскушу ложь.
Незнакомец безмолвно, с лёгким налётом равнодушия оглядел её, словно оценивал статую в музее, и надменно отвернулся, вновь вызывая в ней злость. Неторопливо прошёл к одиноко стоящему стулу, присел, закинув ногу на ногу, и бесцеремонно посмотрел ей в лицо, подчёркивая, что не относится серьёзно к происходящему.
Мира не знала, что ему от неё надо, но одно понимала точно: подобное поведение не располагает к взаимному уважению и уж тем более к доверию. Не нужно быть пророком, чтобы заметить откровенную насмешку в серых глазах, да и поступки говорили о том, что интуиция в очередной раз не подвела её.
Судорожно сглотнув, она с опаской покосилась на безмятежного незнакомца.
Он же размеренно начал рассказ, словно проводил занятие для глуповатой первоклашки.
— Думаю, знаешь, что испокон веков в мире существует противостояние добра и зла, — произнёс отрешённо. — Как бы абсурдно ни звучало, но ты одна из «ключей», или, как мы вас иногда называем, — экскимий, которые способны повлиять на исход очередной битвы. — Его взгляд оценивающе прошёлся по ней. — Каждая из сторон многое бы отдала, чтобы заполучить тебя.
Да уж, иногда знание приносит лишние проблемы, но теперь ей хоть известна суть проблемы и, к сожалению, для неё она фатальна. Мира в панике заметалась по палате, не в силах оставаться на месте. При таком положении вещей выводы казались совершенно неутешительными. Все вокруг — враги, и они ни за что не оставят её в покое, будут преследовать и загонят, как жертву на охоте, чтобы заполучить вожделенный трофей.
Невзирая на её терзания, незнакомец продолжал:
— У каждого «ключа» есть особые силы, пользоваться которыми на Земле невозможно, — невозмутимо сообщил он. — Эти способности запечатаны до тех пор, пока экскимии живы. — И равнодушно добавил: — Впрочем, это нормально — ты и не должна принадлежать этому миру.
Его замечание повергло в шок.
— Что?! — от изумления Мира остановилась. Неужели можно быть настолько жестоким? — Ты совершенно спокойно говоришь, что я для вас нечто вроде «добычи», и равнодушно сообщаешь, что в этом и есть смысл моего существования? — Гнев заставил глаза сверкнуть, придавая им яркость. — Добро и зло? Да не смеши, вы попросту играете чужими жизнями и не видите в этом ничего предосудительного. — Она окинула его презрительным взглядом. — Вы оба мне отвратительны.
Мирослава стояла напротив него и сжимала ладони в кулаки, пытаясь подавить охватившую её мелкую дрожь ярости. В глубине её глаз отразилась вся гамма переживаемых чувств. Растерянность, мучительное смятение, бушующий гнев и изнуряющая боль из-за услышанного.
Внезапно он почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло и сжалось под измученным выражением этого невероятного синего взгляда. Ему не хотелось отводить глаз от необычного «ключа». Подобные чувства потревожили его впервые, вынуждая небрежную усмешку исчезнуть, мгновенно сменяя её задумчивым сжатием губ.
«Никогда ещё не доводилось видеть настолько сильный «ключ», что даже поддался её напору, — пронеслось в голове. — А ведь она ещё не в полной силе. Что же будет, если удастся заполучить и обучить её? Вероятнее всего, спасём человечество на ближайшие сто лет».
— Тебе всё равно придётся сделать выбор, Мира, — несколько поспешно выпалил он, не в силах противостоять желанию забрать её себе. — Представитель Тёмной стороны может вернуться в любую минуту, ты не сможешь ничего ему противопоставить.
Мирослава в ответ презрительно скривила губы и одарила надменным взглядом, направившись к телу. Встав спиной к незнакомцу, она жадно вглядывалась в своё неподвижное лицо, как в зеркало, и крайне бережно проводила пальцем по бледно-серым щекам.
— Я тебе… вам обоим… не верю, — в надтреснутом голосе отчётливо слышались непролитые слёзы. — Живёте собственными эгоистичными амбициями, называете людей «ключами», или какими-то экскимиями. — Мира на миг замолчала и негромко продолжила: — Говоришь, добро и зло, только помнишь ли ты, что у нас тоже есть желания, стремления и чувства?
Незнакомец резко поднялся.
— Скажи прямо, чего хочешь, — он с трудом удержал маску равнодушия на лице, поражаясь пылу безотчётного порыва. — Если пойдёшь со мной, я сделаю всё, о чём попросишь.
Тонкие пальцы невольно дрогнули и замерли на впалой щеке. Мирослава импульсивно обернулась и недоверчиво заглянула ему в глаза. Серебристый взгляд по-прежнему оставался равнодушным и безучастно взирал на неё.
— Хорошо, — словно боясь, что он передумает, поторопилась согласиться она. — Во-первых, с телом я не расстанусь. — Начала спешно перечислять Мира: — Во-вторых, поклянёшься, что не заставишь выполнять нечто, не входящее в обязанности экскимий. В третьих, никто не будет посягать на мою свободу и подавлять волю.
Мирослава настороженно скользнула взглядом по незнакомцу, бдительно подмечая его реакцию. В любом случае, ей расслабляться нельзя. И всё же глупый робкий росток надежды упрямо пробивался из души, не желая допускать отсутствия шанса на лучшее. Она неподвижно замерла, даже не замечая, что невольно затаила дыхание, ожидая категорический отказ.
Ей ни на миг не верилось, что он пойдёт на озвученные ею условия, ведь они ему попросту не выгодны. С принятием их полностью теряется контроль над ней, она сможет распоряжаться собственной силой, как захочет, и уже не станет глупой марионеткой в чужих руках. Вероятнее всего, незваный гость сейчас станет хитрить и изворачиваться, чтобы обмануть.
— И это всё, чего ты хочешь? — внезапно уточнил он, заставив вздрогнуть от удивления. — Тебе стоит хорошенько всё обдумать и озвучить. После того, как заключим контракт, уже ничего нельзя будет добавить или изменить.
Неожиданная покладистость и странное добродушие вызывали у Мирославы беспокойство. Неужели её по-прежнему пытаются обвести вокруг пальца? Она недоверчиво прищурилась и слегка склонила голову набок, с подчёркнутым вниманием оглядев его.
— Да, ты прав, — поспешно кивнула Мира, не отказываясь от щедрого предложения. — Ещё не добавила, что соглашусь пойти с тобой, только если дашь слово, что не замыслил в отношении меня никакого обмана.
Их взгляды невольно столкнулись: незнакомец вдруг удивлённо поднял брови и, к её недоумению, громко рассмеялся. Ей стало крайне досадно. Он снова вёл себя так, будто она какая-то недалёкая школьница, которая не понимает очевидных вещей.
Мирослава неприязненно оглядела его.
— Смотрю, тебе очень весело, — холодно заметила она. — Может, поделишься со мной причиной столь отличного настроения? Посмеёмся вместе.
— Видишь ли, ты назвала те вещи, которые нет необходимости указывать, они изначально включены, — пояснил незнакомец, заметив её реакцию. — Тебе не пришлось бы отказываться от тела, ведь без него дар не получить. — Он перестал улыбаться и уже серьёзней продолжил: — Неволить тоже нельзя, — «ключ» должен без принуждения избрать ту или иную сторону. — И в заключение добавил: — Сделать это можно лишь один единственный раз, поэтому необходимо хорошенько взвесить все «за» и «против».
Мира беззвучно охнула.
— Хочешь сказать, тот прохиндей, который приходил до тебя, попросту обманул? — разозлилась она и в несколько шагов преодолела разделявшее их расстояние. Порывисто схватила его за руку и заглянула в лицо. — А ну рассказывай обо всём, и поподробнее! — гневно сорвалось с её губ. — В чём суть моих сил, и кто вы вообще такие?
Незнакомец невольно затаил дыхание, с непонятным волнением глядя в нежную синь пылающих от злости глаз «ключа», и вдруг осознал одну поразительную вещь. Впервые за всё их общение ему довелось испытать постыдный страх. Его ужасно напугало, что может не суметь уговорить её перейти на свою сторону.
В пронзительном взоре экскимии нельзя было не заметить могущественную притягательную силу. Хотя потенциальная соратница поразила его не только этим. Её несокрушимая воля духа и бесстрашие ошеломляли. Она вызывала в нём чувство, которому он, несмотря на вековой опыт, не мог подобрать название.
— Что ж, меня зовут Анвар — я отвечаю за сохранность «ключей», решивших присоединиться к Светлой стороне, за их подготовку и образование, — не в силах выдержать чистоту удивительных глаз, он отвёл взгляд. — К тебе приходил Велимир — отвечающий за Тёмную сторону, и, как понимаю, не стал говорить всю правду. — На миг помедлил и задумчиво продолжил: — Видимо, решил вынудить тебя обманом стать частью его отряда.
Анвар неожиданно почувствовал, как хрупкая девичья рука вдруг разжалась, отпуская его кисть на волю. Он в замешательстве поднял на неё глаза, удивлённый неожиданно резкой смене настроения. Но лишь уткнулся взглядом в спину удаляющегося «ключа».
Мирослава неторопливо добрела до окна и остановилась возле него, уставившись невидящим взглядом на разбушевавшуюся за окном метель. Она зябко обхватила себя руками, словно испытывала жуткий холод и отчаянно пыталась согреться.
Анвар пристально наблюдал за каждым её движением. Он видел болезненную напряжённость, сквозившую в её жестах, и вдруг ощутил затопившую его странную печаль. Ему невыносимо захотелось подойти, остановить её, положив ладони на точёные плечи, и пообещать, что никому не позволит обидеть. Дать слово, что станет для неё надёжной защитой.
— Продолжай, — донёсся до него её тихий помертвевший голос.
— У каждой экскимии есть аура, и благодаря её цвету можно определить их силу. Твоя заключается в возможности Видеть Суть всего Сущего, — размышляя над возникшими эмоциями, он выполнил её просьбу. — Ничто не сможет укрыться от твоего внутреннего взора. Стоит тебе лишь взглянуть на любое существо или предмет, и ты будешь знать о нём всё.
Анвар замолчал, окончив рассказ, продолжая сверлить взглядом неестественно прямую спину, угадывавшуюся под тонкой тканью рубахи. До него донёсся негромкий тяжёлый вздох, нарушивший тишину комнаты и наполнивший окружающее пространство едкой горечью.
— Похоже, выбора у меня всё равно, что нет, — чуть слышно проронила Мирослава и, не оборачиваясь, уже громче продолжила: — Так чтó необходимо сделать, чтобы принять твою сторону? Хочется покончить со всем этим как можно скорее.
— Для этого необходимо подойти к физическому телу, — начал неторопливо объяснять Анвар. — Я возьму за руку и тебя, и твою земную оболочку, потом спрошу, готова ли последовать за мной ради спасения мира. Ты должна ответить согласием.
— Ясно... Что ж, пойдём, — равнодушно бросила она и, не взглянув в его сторону, направилась к постели.
Анвар беспрекословно подчинился и молчаливо последовал за ней, только отчего-то совершенно не испытывая восторга от её решения. Он задумчиво шёл и никак не мог понять, почему Мирослава так неожиданно изменилась. Из разъярённой фурии она вмиг превратилась в кроткую овечку.
Его мыслями настолько овладел новый «ключ», что он потерял привычную наблюдательность. Лишь в последнее мгновение заметил лёгкое движение воздуха, что тут же вырвало его из размышлений и привело в себя. Анвар резко бросился к Мире и порывисто толкнул её к кровати. Сам же встал к ней спиной, пристально разглядывая пустое пространство в центре комнаты.
— Ха-ха-ха, а ты не теряешь сноровку, такой же прыткий, как и раньше, — раздался язвительный хохот, и перед ними возник Велимир. — Только вот зря ты здесь появился, она — моя, я не дам забрать её. — В его голосе послышались угрожающие нотки. — Не даром столько времени убил, чтобы отыскать и подстроить всё.
Ошарашенная Мирослава подошла почти вплотную к Анвару, едва услышала последние слова Велимира. Она судорожно сглотнула и шагнула ещё, не замечая, что теперь вплотную касается представителя Светлой стороны. Но в данную минуту её это не волновало. Внимание приковал к себе главный виновник всех злоключений.
— Боюсь, ты опоздал, — бесстрастно бросил Анвар. — Мира дала согласие пойти со мной, и тебе хорошо известно, что это значит, не так ли? — Отчего-то он чувствовал всей сущностью, какую бурю в ней вызвали слова его противника. — С этой минуты у тебя нет на неё прав и никогда не будет.
Велимир помедлил, задумчиво осматривая соперника, потом перевёл взгляд на тонкое ошеломлённое лицо так называемого «ключа». Ему до сих пор никак не удавалось понять, что же с ней такого особенного. Почему он так исступлённо желал заполучить её?
Вне всякого сомнения, Мирослава и вправду невероятно могущественна. Лишь полнейший глупец не сумел бы заметить яркое пламя силы, горевшее в глубине синего взора. Вот только те трое, которых он сумел заполучить до неё, в чём-то даже превосходили эту хрупкую девушку.
Сильная воля и непоколебимый дух? Это всё лишь относительные понятия. Пока человек в чём-то уверен, — он будет стоять за свою веру до конца. Понятное дело, не каждый, конечно. Но всё же и помимо Избранных с экскимиями есть такие создания среди людей.
Нет, всё же ни сила, ни воля, ни непоколебимый дух не смогли бы заставить его предоставить ей время. Не в его характере одаривать человека, пусть и «ключа», да ещё и такой бесценной вещью, как время. Целых три дня на принятие и осмысление факта, что уже никогда не вернуться к обычной жизни.
Всё-таки во всём этом таилось что-то ещё. Он обязательно должен докопаться и узнать неведомую причину, сподвигшую его на столько несвойственных ему поступков. Поэтому иного выбора нет, кроме того, что эта экскимия станет исключительно его личным «ключом», а вовсе не частью одной из сражающихся сторон.
— Что ты хочешь за неё? — отбросив шутки в сторону, прямо спросил Велимир. — Я могу отдать тебе тех троих, что принадлежат моей стороне. — В его глазах не отражалось ни тени усмешки. — Согласись, это более чем достойный торг: три хорошо обученных «ключа» за один, ещё даже не ставший полноценной частью нашего мира.
Анвар с недоумением глядел на противника и видел, что тот в кои-то веки серьёзен, будто перед началом финальной схватки. Передать экскимий противоположной стороне — всё равно что официально признать победу соперников. За всё время их существования такое случилось лишь однажды, когда одной из сторон удалось привлечь только два «ключа».
Но сейчас предложение Хранителя Тёмной стороны, имеющей троих, довольно сильных экскимий, выглядело необычно и странно. В голову невольно закралась подозрительная мысль. Неужели и сопернику удалось заметить, насколько необычен оказавшийся у них в этот раз «ключ»?
— Я уже сказал, что ты опоздал... — начал было он, но Велимир спешно перебил его:
— Хорошо, а что ты скажешь, если поддамся тебе? — тёмные глаза вдруг лукаво сверкнули и в ожидании заглянули в серебристые. — Ну, подумай сам: долгожданная победа без особых усилий. Сто лет царствования покоя и добра, а надо всего лишь отдать её мне. — На его губах возникла дружелюбная усмешка. — Слово я сдержу, ты это прекрасно знаешь.
Хранитель Светлой стороны не сводил с него ошеломлённого взгляда. Никогда прежде не случалось такого, чтобы противники добровольно соглашались проиграть. Велимир же собирался пойти на позор и преступить негласный закон о честном сражении.
Впрочем, Анвар не мог не признать, что озвученное предложение поистине заманчиво. Сто лет никаких сражений, все экскимии целы и невредимы. Впервые за всё существование безумных битв за человечество ему не придётся оплакивать подопечных. Велимир знал, чем его можно соблазнить.
В этот момент Анвар ощутил, как настороженно замерла после предложения невольно прильнувшая к нему Мирослава, и едва не обернулся от нахлынувшего желания поскорей успокоить её. Ему была понятна тревога экскимии, ведь именно сейчас и решалась её участь.
— Я никогда не отдам её тебе, — негромко повторил Анвар, справляясь с собой и делая окончательный выбор. — Разве можно поддаться на подобные уговоры и предать чью-то веру, даже во благо? В таком случае, я буду ничем не лучше тебя.
— Ну что ж, раз не хочешь по-хорошему, — осклабился тот и сделал шаг в сторону противника, — то я отниму её силой!
Анвар вновь оттолкнул будущую подопечную к кровати и бросился навстречу Велимиру. Яркая вспышка света, возникшая от их столкновения, на мгновение ослепила её. Спешно прикрыв глаза, Мирослава невольно задумалась, могут ли обычные люди заметить, что творится в палате?
Внезапно раздался негромкий звук удара, а после что-то упало, но всё произошло настолько тихо, будто скрытое каким-то вакуумом. Мира уже хотела убедиться, всё ли в порядке, как вдруг ощутила осторожное прикосновение чьих-то пальцев на руке.
Мирослава испуганно дёрнулась в сторону, боясь оказаться в загребущих руках виновника всех её бед, и порывисто вскинула голову. Столкнувшись взглядом с серебристыми глазами, убедилась, что это защитник, и с её губ сорвался тихий вздох облегчения. Невольно радуясь его появлению, она мягко улыбнулась.
— Согласна ли ты стать частью «aeternitas» и сделать всё, чтобы сохранить этот мир? — вдруг торопливо выпалил Анвар.
— Да, — пылко выдохнула Мирослава, и мир вокруг неё закружился, затягивая во внезапно возникшую гигантскую воронку.
Мира распахнула глаза и порывисто отвела травы от лица, упрямо заставлявшие её прервать сладкий сон. Присела и внимательно осмотрелась. За прожитые девятнадцать лет, ей ни разу не встречалась подобная красота. Даже многочисленные художники и современная кинематография не сумели бы передать и сотой доли той благодати, что её окружала.
Лёгкий ласковый ветерок источал медовую сладость полевых цветов и мягко окутывал всё вокруг тонкой вуалью пьянящего аромата. С каждым вдохом он всё больше проникал в проясняющееся сознание и отчего-то дурманил счастливой беззаботностью, даря обманчивое ощущение покоя.
Тонкие изящные стебли плавно покачивались под редкими, внезапно налетавшими порывами ветра и продолжали нахально лезть к ней. Словно шаловливые дети, они ласково щекотали и скользили по рукам, упрямо прогоняя остатки дремоты, и пресекали любую возможность продолжить блаженную дремоту.
Поистине поражало царящее вокруг умиротворение, будто довелось-таки оказаться в желанном Эдеме и вот-вот исполнится заветная мечта. Мирослава радостно улыбнулась и восторженно потянулась, с безудержным ликованием встречая наступивший день, с детской непосредственностью наслаждаясь окружающей прелестью.
Взгляд обратился к небесам: она восторженно наблюдала, как по разлившейся бескрайней лазури бездонного небосвода весело бежали небольшие пушистые барашки облаков. Они казались поразительно живыми и словно играли в какую-то незатейливую чехарду. Лениво догоняли друг друга и медленно соединялись, будто сливаясь в крепких дружеских объятиях.
Ей отчего-то это показалось забавным, и с губ невольно сорвался негромкий смех. Поддавшись неожиданному порыву, она протянула руки вверх, притворно пытаясь дотянуться к чистейшей синеве и окунуть в неё ладони, чтобы убедиться в невероятной нежности. Ощутить пальцами мягкость белоснежных странниц.
Мира залюбовалась безмятежной красотой небес, внимательно всматриваясь в забавны удивительных пушистых облаков. Внезапно в памяти возникли картинки из детства. Вот, они с бабушкой отправились в лес за ягодами, а когда устали, прилегли на небольшой пригорок и начали описывать друг другу, что им напоминают те или иные тучки.
Печальные воспоминания растворили странную эйфорию среди прохладных порывов ветра. Тихий смех застыл на губах, разливаясь внутри вязкой ноющей пустотой. Горечь утраты чёрной тягучей смолой поглощала все светлые и радостные моменты, которые накрепко связывали с самым родным и близким человеком.
Навеянная очарованием незнакомого места лживая радость испарилась. Мирослава устало опустила вмиг отяжелевшие руки, полностью погрузившись в боль прошлого, и поспешно поднялась с земли. Вернувшееся воспоминание о том, что уже больше месяца как не стало её любимой бабушки, ранило не хуже стального клинка.
Вырывая из страданий, неподалёку внезапно раздались громкие крики, заставшие прийти в себя и обернуться.
— Лучезарный! Лучезарный! Она пришла в себя! — услышала она.
Взгляд мгновенно отыскал нарушителей тишины, и Мира с удивлением смотрела вслед нескольким детским фигуркам, ретиво нёсшимся от неё прочь к виднеющейся невдалеке роще. Только особого желания разглядывать их не возникало, и она медленно поднялась с земли, неторопливо отправившись в противоположном направлении.
Полностью уйдя в невесёлые размышления, потерянная Мира медленно брела, сама не зная куда, сгорбившись под обрушившимся гнётом чувств. Внезапно впереди мягко замерцала безмятежная гладь поразительно голубого озера. Недолго думая, она свернула к нему, не сводя пристального взгляда с казавшегося бескрайним водоёма.
Навязанные радость и восхищение от красоты незнакомой местности уже давно схлынули, оставляя после себя апатию и абсолютное безразличие. Память всё ещё продолжала услужливо извлекать из глубин души на свет различные образы. Одни — из далёкого прошлого, другие — произошедшие с ней незадолго до того, как очнулась здесь.
Мирослава наконец дошла до цели пути и остановилась у чистой водной глади. Протянула к ней руку, но так и не коснулась, засмотревшись на собственное отражение, отчего-то казавшееся удивительно чуждым. Вроде всё те же синие глаза, тёмные брови и ресницы, красные губы и длинные светло-русые волосы, но в них ей виделось что-то неуловимо новое.
— Мира, как чувствуешь себя? — послышался позади знакомый мелодичный голос, и она обернулась.
Невольно подняла глаза на представшего перед ней высокого статного мужчину. Им бесспорно являлся Анвар. Однако она не сразу сумела осознать этот неоспоримый факт. Как и в ней самой, в его внешности произошли разительные перемены, изумлявшие до глубины души и не позволявшие мгновенно догадаться, кто есть кто.
Длинные золотистые волосы роскошной шелковистой волной разметались по широким плечам. Снежно-белое одеяние сидело на нём несколько мешковато, будто специально скрадывая очертания стройного тела. Серебристые глаза взволнованно взирали на неё, нетерпеливо ожидая ответа.
Мира заострила внимание на произошедших в нём изменениях и едва не позабыла обо всём остальном. Всё это время её чересчур волновали болезненные воспоминания, и она совершенно не подумала о том, что предстоит сейчас. Но появление Анвара мгновенно всё расставило по своим местам. Её губы невольно скривились в язвительной усмешке.
«Ну, конечно, теперь обо мне надо особенно заботиться, глаз не спускать, — с горечью пронеслось в голове. — А то мало ли… «Ключик» нужен всем, вернее, не я, а имеющаяся у меня сила. — Ситуация казалась до боли знакомой, и глаза защипало от подступающих слёз. — Вдруг ещё похитят или потеряюсь, как тут не переживать?»
Ей не хотелось расплакаться перед ним. Она знала: ни перед кем не стоит показывать собственную слабость.
— Просто отлично, — бросила Мирослава, резко отвернувшись и скрестив руки на груди. — Введёшь в курс дела, и я поработаю на благо вашей стороны.
Анвар озадаченно замер, продолжая растерянно взирать на неё.
— Не «поработаю», а «поработаем», и не «моей», а «нашей», общей стороны, Мира, — мягко поправил её он. — Мы теперь одна большая дружная семья, созданная в новой для тебя вечности.
Ему внезапно вспомнилась поразительно ласковая улыбка, скользнувшая по её губам и осветившая бездонную глубину синих глаз, перед тем как Мирослава дала согласие стать частью «aeternitas». Ему отчего-то безумно хотелось, чтобы она ещё хоть раз вновь также дружелюбно взглянула на него.
Для Анвара подобные чувства являлись диковинкой, да и к экскимии его тянуло впервые, не говоря уже о том, чтобы возникали, как сейчас, странные желания. Не в силах больше ждать, он поддался необъяснимому порыву и шагнул к ней. Его ладони мягко опустились ей на плечи, бережно касаясь, словно опасался, что может навредить каким-нибудь неловким движением, и повернул к себе.
Это лёгкое, невесомое прикосновение вызвало в душе небывалую эйфорию, словно её сила заключалась не в Видении Сути всего Сущего, а в пробуждении подобных ощущений. Хранитель не стал противиться самому себе и подчинился рвущимся на волю эмоциям. Он радостно улыбнулся, не скрывая чувств, и в его сияющих глазах, как и во всей сущности, отразилось неприкрытое удовлетворение.
Мирослава настороженно наблюдала за ним, с отвращением ощущая себя неким долгожданным подарком на чей-то день рождения, о котором ей никогда не говорили. Несмотря на прежде сказанное, похоже, для него она всё же являлась больше вещью, чем человеком. От сделанных выводов в глазах мгновенно отразилась вспыхнувшая злость.
До тошноты стало противно от демонстративно проявленной приторной заботы, разлившейся во рту сладостью и отравлявшей едва заметной горечью. Семья? Он серьёзно? У него хватает наглости говорить такое после всего, что она узнала? Мирослава в ярости сжала зубы и небрежным движением сбросила его руки.
— Нет, ты мне не семья! Для меня ты — работодатель, — гневно отрезала она. — Тебе стоило бы не забывать, каким образом я оказалась здесь. — Холодно проронила Мира. — За неимением полноценного выбора, из двух зол я попросту предпочла меньшее. — Сообщила она, внося ясность в их отношения, и негромко добавила про себя: «У меня больше нет семьи, теперь я навсегда осталась одна».
Мирослава поторопилась отойти от опешившего Анвара и спешно направилась вдоль озера, пытаясь увеличить расстояние, разделяющее их. Она резко сморгнула набежавшие на глаза злые слёзы, упрямо шагая вперёд и желая всей сущностью оказаться как можно дальше от этого места.
Смотреть на чванство Хранителя и видеть, как он горд и счастлив от мысли, что ему всё же удалось увести её у соперника, оказалось тяжело. Она слишком хорошо понимала: его радость вовсе не означает, что он рад именно ей. К тому же, заполученная вещь мгновенно теряет всякую ценность в глазах владельца.
Анвар в недоумении смотрел вслед тонкой фигурке в тёмно-зелёном платье, не в силах отвести взгляд. Его вновь охватили непонятные чувства, словно её печаль медленно проникала и в него. Беспросветное одиночество, переполнявшее новую экскимию, непонятным образом стало частью его. Оно сковывало и не давало сделать ни шагу из-за невыносимой пронизывающей тоски.
«Надо бы поскорей разобраться с силой Миры, — морщась от разъедающих его изнутри чувств, размышлял Хранитель Светлой стороны. — Чем скорее это произойдёт, тем раньше пойму, как защитить нас обоих от этой странной связи».
Мирослава неспешно брела мимо озера, погрузившись в размышления, и незаметно для себя замедлила шаг. С того момента, как открыла глаза и вернулись воспоминания, в голове принялась навязчиво биться тревожная мысль, словно пыталась предостеречь от возможной опасности. С местом, в котором довелось очутиться, далеко всё не так просто, как могло показаться на первый взгляд.
Несмотря на простирающийся вокруг удивительно прекрасный растительный мир, очаровывающие запахи трав и цветов, они всё же ощущались лишь неким подобием тех, что встречались ей на Земле. Причём довольно-таки отдалённым и не всегда лучшей его вариацией, будто чья-то жалкая копия, срисованная с уникального подлинника.
Ещё настораживало буквально застывшее в неестественной безмятежности окружающее пространство. Непонятным образом Мира ощущала, как всю его сущность пронизывало необъяснимое безмолвие. Могильная тишина пугала и оглушала, мешая сосредоточиться и поразмыслить. Единственное, что удалось понять, — она находится в каком-то совершенно ином неведомом ей мире.
Полностью уйдя в тяжёлые думы, Мирослава невидяще глядела на переливающий голубым перламутром в золотистых лучах водоём, когда вдруг услышала спешную поступь за спиной. Размышлять о личности преследователя не приходилось. Она знала наверняка, что это Анвар — «ключник» Светлой стороны.
Внезапно пришедшее в голову прозвище отчего-то развеселило, бурля внутри истерическими нотками смеха. Ей с трудом удалось взять себя в руки, чтобы не расхохотаться. Мира закусила губу, сдерживая неуместный порыв, и обернулась к Хранителю, вмиг отметив непонятную обеспокоенность в его чертах.
