Что твоя сила безгранична.
Её мы сможем обуздать
На благо всего мира.
Ей надо верно управлять.
Я научу тебя всему.
Как куколка
Имаго, ты своё раскроешь.
Договорив, он снова поцеловал трепещущую от волнения руку. Вытянулся в полный рост. Их взгляды сошлись. Медленно и осмотрительно Ветер провёл пальцами по поседевшей пряди. На добродушном лице сияла улыбка.
– Пусть так и будет, – набираясь храбрости, отвечала Свет. –
Доверюсь я тебе,
Не против я.
Раз будешь мне учителем,
Так и учи, – хитро улыбаясь, закончила она.
– Так и быть, – подтвердил Ветер.
– Но первым делом надо подкрепиться, – продолжил он. –
Идём наверх.
Ветер повёл гостью к винтовой лестнице. Они прошли на смотровую палубу.
Юную особу переполнило упоение от представшей картины. Восторженным ребёнком она прильнула к витражному остеклению, описывающему периметр площадки, с неподдельной радостью обводя взглядом окоём, созерцая солнце в зените и бесконечную вереницу облаков. Ветер наблюдал с улыбкой. Насмотревшись вдоволь, они сели за стол, стоявший посередине зала. Появился Честь с подносом. Поставив еду, он удалился. Занялась трапеза. Вскоре Честь вернулся, принеся питие и десерты.
– Итак, начнём наш диалог, – заговорил Ветер. –
Вопрос ответом разрешим,
Разумный компромисс устроив.
Я думаю, что суть где-то в конце листа,
А лейтмотив всегда в истории,
Вершит её лишь человек,
Но это было в прошлой эре.
О том, что я скажу и буду говорить,
Известно лишь немногим,
И их давно уж нет в живых.
Ветер смолк. В груди захолонуло.
– Меня учили, я многое читала, – подхватила Свет. –
Из манускриптов стародавних
Я представляла, как жизнь людей
Текла отрадно и спокойно,
Как плодородны были земли,
Чисты вода и небеса,
Несчётен был животный мир,
А люди жили где хотели,
И не было у них врагов,
Лишь кроме собственных пороков.
Тот мир, по-моему, похож был на Эдем.
Но сейчас мне хочется услышать,
Кто на самом деле ты такой.
О тебе, Наместник, я слышала удивительные рассказы.
О том, что ты реликт эпохи прежней;
О том, что в одиночку построил целую страну;
О том, что славишься могущественной силой,
Подаренной тебе самой природой;
О том, что многие народы объединил вокруг себя,
Дав им для жизни всё, что нужно;
О том, что проложил дорогу к звёздам
И хочешь только мира и покоя на Земле.
Ещё скажи мне, всемогущий,
Куда мы держим путь?
Что предстоит мне испытать?
Что будет с городом моим родным?
Свет произносила слова слегка взволнованным, приглушённым голосом, без задержки и запинки, ловя губами воздух. В расширенных глазах горели огоньки удовольствия от начатого разговора.
– Когда-то на Земле существовали страны, – отвечал Ветер. –
Их были сотни.
И не было куска земли,
Чтоб он кому-то не принадлежал.
А если доходило до делёжки,
То головы теряли миллионы.
И чем гнусней был человек,
Тем паче ему надо было
Еды, воды, земли и славы.
И только смерть могла унять тиранов и глупцов,
Которые подчас вершили странные, ужасные дела,
Вгоняя свой народ в голь перекатную,
Кормя огульными посулами.
И были те, кто вёл игру веками,
Передавая знанья в ритуалах,
Стоя за всем, что знать нельзя,
Считая Землю лишь ресурсом,
А всех созданий – лишь рабами.
Таков порядок шёл в периоде мрачном.
Рождён я в нём, когда века сменялись, –
Звезда слепящая, но одинокая
Зажглась на небосводе.
Эмпатия и ум – наиглавнейший дар,
Преподнесённый мне природой,
И чем воспользовался я по полной.
Я гражданином был, как и родители мои
Народа сплочённого, большого, волевого.
Рождён я в месте на краю Земли,
Где кончалось государство и начинался человек,
В том месте, куда мы держим путь.
Когда-то это был клочок земли,
Тысячелетиями не нужный никому.
Исконно на просторах этих
Народы вольные в гармонии с природой обитали.
Всё изменилось с приходом сильного соседа,
Нашедшего несметные богатства.
Расчёт и жадность возобладали,
Все соки выжимая и ничего не оставляя.
И лишь немногие смекали,
Что этот ориентир неверен.
Прожив я четверть века,
Вошёл в осознанность взросления,
Пройдя до этого дорогой скверной,
Попробовав и испытав мученья всех пороков,
Но, приструнив второе «я», отринул их навеки.
Своей тревогой подгоняемый,
Пять лет потратил на работу,
Карьеру сделав на честности и трудолюбии,
Основу будущей империи заложив.
Один бы я не смог, и даже жизни не хватило б.
Вокруг себя собрал достойных,
К единой цели привязав.
Несли идею мы сквозь время.
Последующие пять лет житья
Провёл в скитаньях я по миру,
Гонимый ветром и мечтами,
Стремясь унять свою пытливость.
Тогда же, когда на пике был наш вид,
Но в тот же миг род хомо умирал,
Поделённый на разные сорта,
Единства не было в нём никогда,
Рыдало горестно моё надломленное сердце,
Не понимая, отчего несправедливость побеждает.
Итак, впитав премудрости в избытке
Народов многих во всех краях Земли,
Я разгадал грядущие измены,
Которые затронут все создания,
И любознательность иссякла на корню.
Настал момент вернуться мне домой,
Создать семью, любить жену, родить детей.
И план тот, что холил и лелеял,
Окончить, чтоб содрогнулся мир.
И начались мои свершения.
Но всё же я обычный человек:
Поранишь – кровь пойдёт,
Смертельно ранишь –
Я умру.
Лишь только Хронос надо мной не властен.
А град Святой будет стоять
Пока есть святость в твоих близких.
Ветер сделал паузу.
– Возможно, я утомил тебя? – тактично осведомлялся он у Света.
На что Свет ответила отрицанием и задумчивой улыбкой.
Ветер встал и предложил руку. Свет приняла ладонь. Они подошли к смотровому окну.
Солнце клонилось к закату. Судно начинало снижаться. Под облаками стояли сумерки. Хлестал проливной дождь.
– Сейчас я покажу свой край, – вдохновенно сказал Ветер. –
Мой дом, мою отчизну.
Перед ними предстала картина. Свинцовое море, качаемое ураганным ветром. Морская пена на гребне волны. Бессчётные льдины, гонимые течением. И начало огромного морского залива.
Корабль не спеша шёл вдоль приберега.
Местность складывалась из высоко поднятых берегов, переходящих в плато, изрезанные оврагами. Тянулись горные цепи. Земля, застеленная снегом. Чёрными точками виднелась скудная растительность. Изредка – реки, с лежащими вдоль низинами. По кайме водотоков раскинулись обширные лесные чащи, уходящие узкой лентой вглубь материка.
– Ещё немного – и будем дома, – подметил Ветер.
– Смотри, что это там? – с удивлением указала Свет.
На суше, посреди неохватного фундамента воздымалась постройка округлой формы. Монолитный столб, уходящий ввысь на километр.
Завиднелся залп салюта. По небу расплескалась палитра огней.
– Одна из четырёх охранных башен, – ответил Ветер. –
Мы называем их «Колоссы».
На каждый город по одной,
За исключением столицы.
– Они встречают канонадой нас, – с улыбкой проговорила Свет.
– За этой башней виден город, – продолжил Ветер. –
За ним уже идёт столица,
Туда мы держим путь.
Показался город Северного государства, спроектированный на побережье. Город, обнесённый по всему периметру неприступной стеной. Город, уходивший внутрь континента на сотню километров. Величественная твердыня. Один из могущественных оплотов человечества.
Со стен прибрежного града загрохотали приветственные залпы.
Ветер объяснил: Северное государство – это семейный союз пяти городов, возведённых друг подле друга. На побережье громадного залива простиралась столица, имеющая четыре города-спутника. Два палладиума, как и стольный град, построены близ моря. Ещё два – в материковых районах. Все полисы огорожены стенами. Города-сателлиты защищали Колоссы. В центре между мегаполисами стоит детище прежней эпохи – «Путь к звёздам»: космический лифт, позволяющий беспрепятственно, с наименьшими затратами, поставлять в космос всё нужное для экспансии. Все города сообщались подземными и надземными транспортными артериями для свободного и скорого передвижения.
– И вот наша столица, – означил Ветер. –
Мы дома.
Корабль перешёл на самый малый ход. Судно вплотную приблизилось к городу Ветра, к нетленному престолу.
Береговая полоса столицы протянулась почти на сотню километров. Значительнее престольная распласталась на территорию континента.
Град сиял от электрического света. В метрополии кипела жизнь.
Корабль пришвартовался к резиденции Наместника – к средоточию Северного государства. К башне, возвеличивающейся над облаками. К вершине. К чертогам первостроителя.
Верхняя секция донжона состояла из двух уровней. На самой выси – крытая смотровая площадка. Наместник с гостьей спустились на террасу. Платформа шла по всей окружности масштабной конструкции. Смотровая площадка соединялась с куполообразным застеклённым помещением диаметром до пятидесяти метров. В нём развернулись сад и обсерватория. Уходившая вниз лестница вела в покои Наместника.
Нижний уровень – личные апартаменты Наместника Великой Северной державы – как и верхний ярус, круглый зал с панорамными окнами. В центре находилась деревянная кровать. Полы выстланы коврами с разноцветными древними узорами и письменами. Немного поодаль от ложа стоял письменный стол, засыпанный бумагами. На периферии помещения через равные интервалы друг от друга, давая доступ к видимому горизонту, высились стеллажи, заполненные книгами. На одном из порожних участков комнаты росло дерево, покрытое зелёными листьями, ветви усыпаны колючками. Рядом с древом размещён рояль.
– Скажи, – обратилась к Ветру Свет. –
Ты говорил, что у тебя была семья,
Что ты любил и был любим,
А твои дети готовы были род продолжить.
Что с ними стало?
Ветер глубоко вздохнул и промолвил:
– Когда уж время стало наступать
И силы стали покидать,
Когда судья третейский не смог исполнить долг,
Вцепились в схватке медведь, орёл, дракон –
Финальная война людей трагической эпохи.
И вот на смертном я одре
В кругу любимых, близких, дорогих,
Вот именно на этом самом месте,
Прощальным вздохом упиваясь
В надежде путь свой завершить.
Раздался Гром Великий
И небо и земля разверзлись пополам.
Открыв глаза, я был не я,
Вокруг царила пустота и тьма кромешная.
Я получил дар – вот эту оболочку…
Ветер воздел обе руки, смотря на них.
– …Которую в былые годы я носил.
И минуло с тех пор три сотни лет.
– Что с ними стало? – спросила Свет. –
С тех пор ты их не видел?
И с той же тоской сказывал Ветер:
– И лишь однажды выпал шанс
Приять, обнять, поцеловать
Свою жену, своих детей.
Но силы нет такой
