Страница 3 из 3
Используя крыльцо в качестве опоры, приступил к растяжке сухожилий и мышц. До продольного или поперечного шпагата мне еще как до Пекина раком, но детский организм по своей сути структура пластичная и при соответствующих потугах из него можно слепить все, что угодно. Как лепить, я знал, по опыту своей прошлой жизни.
До тридцати пяти я вел довольно активный образ жизни. Тщательно следил за своей физической формой. Был постоянным участником разного рода спортивных соревнований по триатлону. Став финансово обеспеченным человеком, начал регулярно посещать тренажерные залы. С возрастом обленился забил на изнуряющие тренировки, обзавелся солидным пивным брюшком, избавился от ненужной, по моему мнению, суетливости. Единственным видом активного времяпрепровождения для меня стали нерегулярные выезды с толпой мужиков на рыбалку, где сам процесс лова рыбы хоть имел место, но был не самым главным. Ах, да, еще я безумно люблю ходить за грибами, но времени для этого как-то не хватало. То работа, то рыбалка, то «день варенья» у кого-то из друзей. Жизнь, как в рекламном слогане одного медицинского препарата, текла, а не капала, а я плыл по её течению, чтобы не отстать, а по возможности обогнать всех своих конкурентов.
После обеда, по заведенной традиции, покемарил часа полтора, затем, преодолевая сонливость, заучивал наизусть содержание Часослова. Егоровна в это время возилась в своей горенке, что-то шила, штопала, а может быть вязала. Удивляюсь энергии пожилой женщины, без дела ей не сидится. Кот Сидор лежал на соседней лавке и не сводил с меня прищуренных глаз. Вроде, как бы спал, но в то же самое время бдительно поглядывал в мою сторону.
В какой-то момент, кот вскочил на лапы и как-то весь напрягся. Затем шустро сиганул к входной двери и, встав на задние лапы, передними принялся драть доски. При этом мохнатое чудовище издавало такие громкие пронзительные звуки, аж в ушах начинало свербеть.
Пришлось выпускать его на волю, а самому обувать валенки и выходить на крыльцо, чтобы разобраться в причинах кошачьего беспокойства.
После того, как оказался на крыльце, моему взгляду предстала довольно забавная картина. Сидор сидел на бревне изгородки, к которому была подвешена калитка и заунывно подвывал по-кошачьи, временами мерный вой переходил в душераздирающие крики, потом уровень громкости снова опускался до приемлемого. На улице напротив калитки восседал здоровенный матерый медведь и, глядя влюбленными глазами на котяру, миролюбиво урчал. Попыток проникнуть на территорию, огороженную довольно хилым забором, дикий зверь не предпринимал. Просто сидел как человек пятой точкой на земле и будто о чем-то общался с котофеем.
Хотел крикнуть коту, чтобы мчался со всех ног от опасного зверюги, но не успел. На крыльцо выбежала Егоровна и, всплеснув руками, радостным голосом заблажила:
– Господи Боже мой, никак наш Мишаня в гости пожаловал! Проснулся, значица! – В следующий момент случилось то, чего я ну никак не ожидал. Старушка, восторженно охая и ахая, помчалась к калитке, будто не солидная пожилая дама, а самая, что ни на есть маленькая задорная девчушка. Распахнула калитку и к моему несказанному ужасу кинулась обнимать неожиданного гостя. При этом причитала: – Поди голодный? Счас я тебе отрубей запарю, да с мясцом, да с куриными яйцами – все, как ты любишь, голубь ты наш ненаглядный! – «Голубок» тем временем смачно лизнул слюнявым языком бабушку в лицо, на что та отпрянула от ласкового мишки и с укоризной, но не зло отчитала: – Ну и вонишша у тебя из пасти, Мишутка, кажется какой-то дрянью успел поживиться.
На что медведь смущенно потупился и, поднявшись на задние лапы во весь свой могучий рост, изобразил некое подобие танца под аккомпанемент собственного рева.
Я наблюдал за происходящим и натурально офигевал. Медведь, самый опасный зверь наших лесов, вот так запросто притопывает перед беззащитной пожилой женщиной, забавно трясет вислым задом и корчит уморительные рожицы и это, как утверждают ученые, при полном отсутствии мимических мышц.
Наконец лесному гостю надоело изображать плясовую. Он встал на четыре лапы и внимательно посмотрел на Егоровну, не делая попыток к ней приблизиться.
– Ну что замер, как неродной? – старушка похлопала рукой по мохнатому носу. – Проходи уж во двор. А этот мальчик, – хозяйка указала на меня, – таперича с нами живет. Ты Михаил его не обижай.
В этот момент Сидор прекратил свой навязчивый ор. Он ловко запрыгнул на широченную спину медведя, направившегося в мою сторону, и с видом лихого наездника вцепился коготками в бурую шерсть лесного обитателя. Егоровна, пропустив гостя с котом на спине внутрь ограды, прикрыла калитку и направилась следом.
– Егоровна, а мне что делать? – нервно сглотнув слюну спросил негромким голосом я.
– Не боись, Андрюша, и не суетись счас Мишаня тебя обнюхает и примет за свово. Шесть годков назад подобрала его в лесу вот такусеньким, – женщина продемонстрировала едва ли не сдвинутые между собой ладошки, – комочком, слабым и голодным. То ли отбился от мамки, то ли её охотники подстрелили или звери сожрали, а может от болезни какой помёрла. Пищал, урчал в поисках титьки. Выходили его с Сидором, коровьим молоком отпоили-откормили, а затем и мясцом с зерном пропаренным. Прожил с нами до следующей весны, а потом в лес подался – зверь, таки, скоко не корми – все в лес норовит удрать. Хотя добро помнит и навещает нас с Сидоркой время от времени.
Все произошло так, как сказала Василиса Егоровна. Могучий зверь не проявил ко мне ни малейшей агрессии, подойдя вплотную к крыльцу, обнюхал с ног до головы. Затем утробно рыкнул и лизнул липким языком прямо в лицо, обдав при этом невыносимой вонью из пасти. Затем отступил и сосредоточил все свое внимание на хозяйке. Я с честью выдержал испытание. Вот только после столь «приятного» знакомства стрелой помчался в уборную, дабы избавить организм от излишков влаги и прочих отходов человеческой деятельности. Благо не осрамился перед почтенной дамой и зверьем диким и домашним.
Тем временем заботливая Егоровна отправилась в избу, чтобы приготовить обещанное угощение для неожиданного гостя. Я прям из чудного домика устремился следом за ней. Как-то страшновато было оставаться наедине с диким зверем, к тому же малознакомым.
Озеро глубокое,
Удачным будет лов.
Сейчас поймает окуня
Любитель-рыболов.
«Тра-ля-ля,
Тра-ля-ля,
Тра-ля-ля…
А. Л. Барто.
Визит Михайлы Потапыча затянулся на неделю, уж больно понравилось медведю угощение сердобольной Егоровны. Два раза в день она насыпала в чугунок литров на пятнадцать-двадцать смесь из зерен пшеницы, ржи и гречки. Добавляла туда немного мяса и вяленой рыбы. Заливала водой. Затем долго томила в печи. Полученную массу охлаждала. Я помогал выносить чугун во двор, и мы вываливали его содержимое в выдолбленное из ствола дерева корыто, из которых деревенские обычно кормят свиней. У Егоровны живности кроме кота не было, мясом, молоком, яйцами и прочими продуктами животноводства её снабжали селяне – однако корыто имелось. До этого оно пылилось в сарайчике, теперь пригодилось.
Медведь оказался вполне себе добродушным, но ужасно докучливым. Стоило мне выйти из дома, как этот приставала тут же появлялся с граблями в пасти и навязчиво требовал, чтобы его ими чесали. Приходилось идти навстречу. Поначалу Михаил был похож на шелудивого пса, старая шерсть клоками торчала по всему его телу и вонял соответственно. Через несколько дней моих стараний вся она была удалена с тела животного и утилизирована Василисой Егоровной.
– Пояс свяжу, – сказала старушка, – от подагры, прострела и ревматизьму лучше средства нет.
Собранную шерсть она долгое время вымачивала в расположенном неподалеку ручье. Затем вывесила во дворе на бельевых веревках на просушку.
Избавившись от беспокоящей его старой шерсти и после того, как я его искупал в ручье, медведь превратился в гладкошерстного красавца и более не благоухал аки матерый бомжара. Однако этот халявщик отнюдь не успокоился. Эксплуататор детского труда так и норовил сунуть мне в руки проклятые грабли, после чего заваливался на спину, раскидывал в разные стороны могучие лапищи и подставлял живот, мол, чешите его. Смотрю на эту наглую морду и вспоминается эпизод из одного старого фильма: – Махайте мне, махайте! Дайте мне бурю! – К сожалению, не помню, как он называется.
В конечном итоге, вся эта байда мне надоедала, и я бежал заниматься своими делами. Прилипчивый Потапыч непременно увязывался за мной и сопровождал меня во время бега вокруг дома и на спортивной площадке. Понравился я ему что ли?
Поначалу, я не разделял оптимизма Егоровны насчет абсолютной безобидности медведя. Дикий зверь, он и в Африке дикий, тем более столь огромный хищник. Поднимется на задние лапы, кажется, что выше меня едва ли не в два раза. Мне хватит легкого удара когтистой лапы, чтобы вновь оказаться в мрачном Ничто. Но постепенно мой страх прошел. Мишка оказался вполне себе добродушным зверем. А еще он очень уважал Сидора, безропотно принимал его старшинство, и кот частенько его строил. Стоило черному как ночь котофею выйти во двор, Потапыч сдувался на глазах, утаскивал грабли в крытый дровяник, где оборудовал себе место для отдыха и по первому требованию кота возил его на спине по двору. Если что не так, Сидор беспощадно драл медведя когтями или кусал за уши. Как ни странно, могучий дикий зверь стойко переносил все кошачьи издевательства и ни разу не наказал наглого Сидора, хоть имел более чем достаточный потенциал для этого. На чем основана эта весьма странная иерархическая структура, Егоровна не очень внятно пояснила, мол, молодой ишшо Мишаня, а Сидор помозговитее будет.
Поспать Мишка любил, особенно с полным желудком. Вот, казалось бы, всю зиму продрых в берлоге, должен выспаться на всё лето. Ан нет, набьет брюхо и на покой, если, конечно, меня в этот момент нет во дворе, ну или Сидора.
Через неделю, откормившись на харчах заботливой Егоровны, медведь утопал в лес по-английски, то есть, не попрощавшись. Вечером резвился во дворе, катая с места на место небольшое круглое бревнышко, утром его уже не было.
– Жену себе искать ушел, – прокомментировала исчезновение косолапого погрустневшая женщина. – Таперича, пожалуй, до следующей весны не увидим Мишаню нашего.
Мне тоже немного взгрустнулось – успел привыкнуть к этой наглой навязчивой роже.
Тем временем весна все сильнее и сильнее вступала в свои права. Непривычно как-то, на улице всего лишь начало апреля, а солнце жарит прям по-летнему. Травка на склонах холмов начала активно пробиваться из-под земли, проклюнулись мать и мачеха одуванчики и еще какие-то неизвестные мне цветы. Птицы прилетели и, оккупировав местные леса, оглашали окрестности своими брачными песнопениями.
Столь бурное наступление теплого сезона в средней полосе Европейской части России меня заметно смущало. В той реальности я не помню, чтобы в самом начале апреля было так тепло. Оно и в мае мог снежок пойти, а в июне бывало, что и примораживало по ночам градусов до пяти. А тут прям бурление жизни: птички, травка, цветочки, почки набухают на кустах и деревьях. Проконсультировался на этот счет с многоопытной Егоровной. Старушка ничего странного в происходящих природных метаморфозах не нашла.
– Так у нас каждый божий год происходит, Андрюша. Правда летом дожди затяжные случаются, хлебушек вымокает, ну или градом урожай побьет. Однако такого уже давно не было, последний раз лет двадцать тому как напасть случилась. Война тогда еще была с туркой. Вот Господь и разгневался на людишек, что в мире и согласии жить не можем и ниспослал наказание на наши грешные головы.
М-да, темные времена, на всё воля Божья. Скорее всего, вулкан какой шарахнул и выбросил в стратосферу миллионы тонн пепла, или морские течения не так себя повели, метеорит упал… Хотя у Боженьки нет других забот, как напускать разные кары на головы людишек.
Столь крамольные мысли, разумеется, своей покровительнице не высказал, лишь про себя ухмыльнулся. Ну ничего не могу с собой поделать, несмотря на то, что практически выучил наизусть Часослов, я так и остался неисправимым атеистом, верующим в нерушимые законы Природы, а не в божественный промысел.
Кстати, насчет нудной зубрежки, я оказался кругом неправ. Во-первых, поднатаскался в местной русской грамматике. Стоит отметить, что цифирь, к моей вящей радости, здесь оказалась привычная для меня арабская. Во-вторых, упражнения с запоминанием малопонятной белиберды, здорово поспособствовали развитию моей памяти. И вообще, вооружившись Словом Божьим, отныне могу дать отпор любым проискам Нечистого. Хе-хе-хе! Ладно, шучу. Но аргументированно поучаствовать в богословском, да и в любом другом диспуте – лехко. На самые убедительные постулаты оппонента могу запросто выдать: «А вот в послании к офесянам (огарянам, фелистимлянам и пр.) святой Павел (Илья, Матфей и т.д.) сказал то-то и то-то», ну и еще ляпнуть что-нибудь эдакое замысловатое:
«И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь». – Согласитесь, всегда в тему и актуально, потому, как непонятно.
В подобных спорах, важно не то, что ты сказал, а как ты это сделал. Пусть свои слова – полная ахинея и чушь собачья. Однако всякая чушь, произнесенная твердым убедительным тоном, с лихвой покроет любую истину, неуверенно промямленную оппонентом.
После поездки в Боровеский Трифонов монастырь, основанный по словам Егоровны лет четыреста назад святым старцем Трифоном (ну а кем же еще, судя по названию?), я буду допущен к другим источникам знаний: математике, географии, истории и прочим премудростям, кои должен знать боярский отпрыск. Жду этого момента с нетерпением.
Постепенно Протва начала возвращаться в свое естественное русло. Как следствие, стали освобождаться от воды заливные пойменные луга. Зашедшая на поля вместе с вешними водами рыба скапливалась в многочисленных бочагах, площадь которых катастрофически уменьшалась едва ли не на глазах.
В один прекрасный день, я усмотрел на пойме толпы народа, шарящего по оставленным после разлива мелким озерцам. На мой вопрос, «чем это они там заняты?», старушка ответила:
– Так рыбу ловят, Андрюшенька.
Нельзя сказать, чтобы по прошлой жизни я был очень уж заядлым рыбаком. Сидеть на берегу с удочкой, объедаемый крылатыми кровопийцами – это не по мне. А вот в компании мужиков побродить с бреднем или еще какой браконьерской снастью – наш метод. Ну, разумеется, посидеть вечерком на берегу у костерка выпить водки и закусить ушицей из свежевыловленной рыбы.
– Бабушка, а как бы и мне присоединиться к этому пиру жизни?
– Чего? – не поняла старушка.
– Ну рыбки половить.
– А это, – старушка почесала затылок. – Дык если рыба нужна, завтрева свистну добролюбовские воз подгонят. У них её счас девать некуда, свиньям да курям скармливают.
– Не, Егоровна, тут важен не результат. Процесс главное. – Немного подумав, добавил: – Хотя результат также важен. Я один рецепт как закоптить леща знаю. Пальчики оближешь.
– Дык у нас и коптильни нет, милок.
– Сам сделаю, – с уверенным видом заявил я.
Вообще-то в устах двенадцатилетнего мальчишки мои слова выглядели, пожалуй, неубедительно. Однако я постарался вложить в них столько уверенности, что лед недоверия к моим возможностям был сломан. Егоровна вытащила из сарая плетеную из ивовых прутьев здоровенную корзину.
– Вот этим и лови. Протаскивай по бочагу, глядишь, что и попадется. Я б тебе помогла, но у меня назавтра куча народу на прием припрется, чай две недели без мово вспоможения, вот и поднакопилось страждущих.
Я критически осмотрел орудие лова, подержал в руках, оценивая вес. Тяжеловато уж больно для моего пока что хилого организма. Тут же в памяти всплыла простейшая схема легкого бредня, посредством которого несложно ловить рыбу в одиночку.
– Не, бабушка, такая конструкция не пойдет. Я видел обрывок сети в сарае. Дозволь сделать снасть получше.
– А смогёшь? – с нескрываемым сомнением посмотрела на меня старушка.
– А чего там мочь, дело нехитрое, – уверенным тоном выдал я.
– Тады, пользуйся. Еще что-нить тебе надо?
– Бечевы льняной бобину, ниток суровых катушку, немного дегтя, инструмент сам знаю где находится.
Егоровна удивленно посмотрела на «боярича», по её глубокому убеждению криворукого и неспособного держать в руках ничего тяжелее ложки. А тут вдруг такое выдал!
– Хорошо, внучок, но коль ничего у тебя не сладится, завтрева можешь взять на рыбалку корзину.
Чтобы не выглядеть в глазах доверчивой старушки болтливым хвастуном, немедленно взялся за дело. Для этого вытащил из сарая во двор кусок крупноячеистой сети размером примерно два на два метра. Дырявая во многих местах, но не критично, главное, не гнилая, а прорехи как-нибудь залатаем. Затем достал деревянный ящик с ручкой со всяким столярным инструментом, забытым по пьяни наемным работягой, правившим избу пару лет назад. М-да, видно крепко отшибло память мужику винище, коль не вернулся за оставленным добром, а может, и сгинул где-нибудь под забором, или зарезали сердечного лихие люди. Всякое в жизни бывает.
Вооружившись топором направился к ближайшей лесной опушке. Там срубил две довольно толстые ровные орешины и шесть стволиков потоньше. Приволок во двор, освободил добычу от ветвей, зачистил от коры, затем пилой порезал на нужные мне куски. Из тех, что потолще соорудил горнило снизу ровное, сверху дугообразное. Чтобы согнуть орешину пришлось проявить определенную смекалку и изворотливость. Жаль Потапыча нет, вот кого бы припахать. Концы надежно замотал прочной бечевой, смазанной дегтем. Оно проволокой медной или из мягкого железа значительно надежнее было бы, да где же её взять. Затем к получившейся конструкции привязал шесть тонких стволиков, связав их воедино с противоположного конца. Таким образом, получил некое подобие остова чума или индейского вигвама. Все соединения перевязал крепко-накрепко бечевкой, которую заранее тщательно пропитал березовым дегтем, чтобы не набухла от воды, и конструкция на рассыпалась, а потом еще и сверху обильно смазал узлы. Вонизм еще тот, но деваться некуда. Осрамиться перед старушкой ой как не хочется.
Из подвернувшейся под руку щепки вырезал грубое подобие челнока и намотал на него суровую нить. Для начала залатал дырки в сети. Затем обтянул ею жесткий деревянный каркас, тщательно примотав к нему сетку посредством намотанных на челнок ниток.
Получившуюся конструкцию повертел, подергал. Вроде бы достаточно прочно получилось, подвести не должно. Завтра проведем, так сказать, полевые испытания.
Все это время, Егоровна, вооружившись пестиком и ступкой, сидела на крыльце и готовила какие-то зелья из известных лишь ей одной загадочных ингредиентов. Иногда старушка бросала косые взгляды в мою сторону и её морщинистое лицо озаряла добрая улыбка. Наконец не удержалась и прокомментировала мои телодвижения:
– Экий ты, Андрюша, затейник. Глянь какую хитроумную конструляцию сообразил. – она подошла, оценила вес получившегося бредня, и, помотав удивленно головой, выдала компетентное: – А ведь действительно, этой штуковиной половчее в бочажках орудовать. Корзина супротив её тяжеловата и не такая глыбокая.
Все-таки молодец бабушка, хоть и в возрасте, а мозги варят, как не у всякого молодого. Мгновенно заценила идею.
– Егоровна, а здешние мужики, разве бредешком не промышляют?
– Ну почему не промышляют? И сетями, и бреднями, и корзинками ловят, и переметы ставят, и острогой бьют, а пацанва удочками удит, а когда вода согреется, руками тащат из-под коряг, особливо налимов. В реке нашей всякой рыбы жуть скоко, даже стерлядка попадается, белорыбица тож.
На следующее утро я отменил традиционную тренировку. Сразу после плотного завтрака прихватил бредень, большой полотняный мешок для рыбы и спустился с холма, на котором располагалось имение поместной дворянки Третьяковой.
Ха, имение: изба, хоть и вполне добротная, да пара сараев, отдельно подвал с ледником для хранения скоропортящихся продуктов, и все это огорожено довольно хилым заборчиком. Впрочем, еще есть большой сад, вполне себе ухоженный, и пятьдесят гектар под пашню.
Разумеется, сама Егоровна за всем этим уследить не в состоянии. Для этого существуют окрестные деревни и села с довольно многочисленным крестьянским населением. На летний наем к лекарке идут весьма охотно, поскольку та не скупится и щедро оплачивает крестьянский труд звонкой монетой. А мужики время от времени получают еще и премию в виде стопочки «с устатку» первоклассного самогона, изготовленного умелыми руками Василисы Егоровны и выдержанного в дубовых бочонках. Я как-то пригубил из случайно оставленного на столе штофа. По вкусу отличный скотч. Жаль рановато мне употреблять спиртные напитки. Стану взрослым, тогда… Вот только не подумайте, что в прошлой жизни я был отпетым пьяницей. Алкаши не достигают успехов в жизни, каких добился я. Однако для повышения тонуса принять пятничным вечерком после напряженной рабочей недели рюмочку-другую качественного вискарика, на мой взгляд, к алкоголизму не имеет никакого отношения.
Спустившись с пригорка, направился к ближайшей луже, оставшейся после ухода основной воды с пойменного луга. Стянул с себя полотняные штаны и рубаху, обувки на ногах не было – с наступлением тепла, вопреки настояниям доброй Егоровны, заставлявшей меня носить чёботы, ходил босиком. Привык кожа на ступнях огрубела, теперь никакой обуви не нужно. Впрочем, от хороших кроссовок я бы не отказался – это вам не поделки местных кустарей, абсолютно бесформенные, то есть без разделения на правую и левую, по этой причине неудобные.
Оставшись в полном неглиже (а кого стесняться?), взял в руки бредень и ступил в воду. М-да, дайте тепленькую! Впрочем, через минуту вода уже не казалась обжигающе ледяной. Потащил бредень от одного берега к другому. Эх, жаль загонщиков с боков нет, рыба не такая уж и дура, чтобы самой лезть в ловушку. Но вроде, добычи тут предостаточно, время от времени получал по ногам чувствительные удары, а еще и наступал на что-то склизкое шевелящееся. Вообще-то, меня этим не запугать, ядовитых рыб в реках Средней полосы Европы не бывает, хищников способных растерзать человека, также– это вам не Амазонка с её пираньями, крокодилами и многочисленными змеями.
Первый улов оказался вполне приемлемым. Пара крупных щук, окуней пяток с полдюжины лещей, плотвы много, линь, подуст, три достойных сазана, здоровенный карп. Крупняк упаковал в мешок, мелочь оставил на берегу на радость чайкам, воронам и еще каким-то птицам, деловито кружащих над бесчисленными усыхающими озерками в надежде на легкую добычу.
Посидел на бережке, согрелся, передохнул и направился к следующему бочагу. Этот был немногим подлиннее, бредень пришлось тащить дольше, к концу подустал основательно. Впрочем, оно того стоило – со второго захода набил мешок добычей по самую горловину. Пришлось притопить снасть в воде, чтобы никто не позарился, громоздить двадцатикилограммовый мешок на спину и тащить хоть и не по очень крутому, но все-таки склону.
До дома Егоровны добрался совершенно ухайдоканным. Сил хватило высыпать рыбу в заранее приготовленную для этой цели бочку. Потрошить и засаливать после будем, а пока азарт и плевать на усталость. Посидел минут двадцать. Детский организм он весьма пластичен, и усталость из него улетает моментально.
До обеда успел притащить еще два тяжеленных мешка рыбы. Бочку набил, но на этом не успокоился, побрел обратно по склону вниз за очередной добычей. Сам себе напоминаю, забравшегося в курятник хорька – вроде бы, пару куриц придушил и хватит тащи в лес, ан нет, нужно ещё, ещё и ещё и всё мало.
На этот раз решил протралить совсем уж небольшую лужу. Но лишь стоило мне к ней приблизиться, увидел самого настоящего крокодила. Нет, это поначалу мне показалось крокодилом, на самом деле во всю длину бочага распласталось огромное усатое чудовище с плавниками и хвостом. Рыба. Нет РЫБА. Думал сом, но, приглядевшись понял, что это самый что ни на есть осетр. Два метра в длину, может быть больше. Охренеть! Как же ты сюда попал, голубчик?! Насколько мне известно, осетры водятся в низовьях Волги и Каспийском море, а тут сугубо пресноводная речка, к тому же, не такая уж и глубокая. Удивительно!
Разумеется, справиться в одиночку с такой чудой-юдой я даже не надеялся. Натянув по-быстрому штаны и рубаху рванул к дому Егоровны. Там мужиков, ожидающих приема, хватает, авось, кто и поможет.
Василису Егоровну обнаружил с щипцами в одной руке и основательно источенным кариесом коренным зубом, находившемся незадолго до моего появления в челюсти какого-то здоровенного бородатого мужика. Лишившись зуба, тот, сидя на табурете, охал и причитал будто баба. На что лекарка его успокаивала:
– Ты, Иваныч, не верещи, чай не беременный и по яйцам не попало! А зуб, так его таперича и нет, дырка там, поменьше надо было орехи зубищами грызть, да табачишем баловаться – эвон кака чернота на кусалках! Как только Марфа с тобой любезничает по ночам?! Ты покамест это место побереги, горячего, горького и кислого токо завтрева можно, сёдни можешь стопочку водочки для сна принять… – Увидев ошалевшего меня, старушка прекратила медицинский инструктаж и обратилась ко мне: – Что такой заполошный, Андрюша, аль какая беда приключилась?
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
