Страница 1 из 3
Александр Ярославич (Невский) – князь Новгородский (1236—1251), великий князь Владимирский (с 1252). Сын великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича. Одержал победы над шведами (1240, битва на Неве) и немецкими рыцарями Ливонского ордена (1242, Ледовое побоище), ослабил тяготы монголо-татарского ига. Канонизирован Русской Православной Церковью. Внешнеполитическая обстановка, в которой ему пришлось княжить, требовала незаурядных способностей и качеств. «Мудрость же и остроумие дадеся ему от Бога, яко Соломону, – свидетельствует о князе автор его жития. – Смиренномудрие вседушно держаше, воздержася и бдя, чистоту душевную и телесную соблюдаше, кротость же стяжа и от тщеславия отвращашеся… Во устех же беспрестанно бяху божественная словеса, услаждающа его паче меда и сота».
Необычный удел выпал на долю Александра Ярославича: для спасения России он должен был одновременно явить доблесть воителя и смирение инока. Подвиг брани предстоял князю на берегах Невы и на льду Чудского озера: святыня русского православия требовала защиты от латинского поругания. Всей душой чувствуя в Церкви «столп и утверждение Истины», понимая значение этой Истины в русской судьбе, князь вступил в служение «удерживающего» Русской земли – державного защитника чистоты церковного вероучения. Подвиг смирения ожидал святого Александра в его отношениях с надменной и пресыщенной победами Ордой. Батый послал сказать князю: «Мне Бог покорил многие народы: ты ли один не хочешь покориться власти моей?» Видя в случившемся попущение Божие, святой Александр добровольно склонился под старшинство татар.
Отрочество и юность Александра Ярославича большей частью протекали в Новгороде, где княжил его отец. В 1228 г. в отсутствие Ярослава Всеволодовича Александр с братом Федором и двумя слугами вынуждены были бежать из города, не выдержав поднявшегося междоусобия. В 1230 г. княжичи вместе с отцом вернулись в город, и на этот раз Александр провел здесь несколько лет.
В 1236 г. Ярослав, отъезжая в Киев, посадил Александра в Новгороде князем вместо себя. Молодому князю вскоре пришлось решать чрезвычайно сложные задачи и биться со многими врагами, со всех сторон наседавшими на Русь.
«Не бойтесь убивающих тело, – провозглашает Слово Божие, – бойтесь того, кто может и тело и душу погубить в геенне». Душа России жила и дышала благодатью церковной. Монгольское рабство не грозило ей, неся смерть лишь государственному телу раздробленной удельной Руси. Смертельную угрозу для русской жизни представляло католичество. Благоверный князь знал об этом, поэтому делом его жизни стала забота о сохранении мира с Ордой, под прикрытием которого он мог бы все силы бросить на отражение агрессии Рима.
9 декабря 1237 г. Папа Римский повелел упсальскому архиепископу возвестить крестовый поход против русских «схизматиков» и язычников-финнов. Именем Всевышнего Григорий IX обещал прощение грехов всем его участникам, а падшим в бою – вечное блаженство. Исполняя призыв римского первосвященника, в 1240 г. шведский король отправил в русские земли многочисленное войско под командованием своего зятя – ярла Биргера. «Загордевся, Биргер послал сказать святому Александру: “Выходи против меня, если можешь сопротивляться. Я уже здесь и пленяю землю твою”». При войске состояли священники, предназначенные для крещения «русских дикарей». Летом шведские отряды на ладьях вошли в Неву, к устью Ижоры, и стали станом.
Князь Александр вышел навстречу с малой дружиной, но с твердой надеждой на Бога. Битве предшествовало чудесное видение, бывшее ижорцу Пельгусию. Тот созерцал ладью с гребцами, овеянными мглой, и двух лучезарных витязей, стоявших, обнявшись, в этой ладье. Это были святые князья-страстотерпцы Борис и Глеб. «Брате Глебе, – сказал Борис, – вели грести, да поможем мы сроднику своему, князю Александру Ярославичу!» Шведы не ожидали близкого отпора, и победа русских была полной и решительной. Лишь наступившая ночь спасла пришельцев от полного разгрома – нагрузивши телами павших ладьи, враги под покровом тьмы ушли вниз по Неве в море.
Александр вернулся в Новгород с великой славой, но в том же году рассорился с новгородцами и уехал от них в Переяславль-Залесский. Город остался без князя. Тем временем немцы взяли Изборск. Псковичи вышли им навстречу и были разбиты, потеряли воеводу Гаврилу Гориславича, а немцы по следам бегущих подступили к Пскову, пожгли посады, окрестные села и целую неделю стояли под городом. Псковичи принуждены были исполнить все их требования и дали детей своих в заложники: в Пскове начал править вместе с немцами некий Твердило Иванович, который и привел врагов, как утверждает летописец. Приверженцы противной стороны бежали в Новгород. А между тем немцы не довольствовались Псковом: вместе с чудью напали они на Вотскую пятину и завоевали ее, наложили дань на жителей и, намереваясь стать твердой ногой в Новгородской волости, построили крепость в погосте Копорье; по берегам Дуги побрали всех лошадей и скот; по селам нельзя было землю пахать, да и нечем; по дорогам в тридцати верстах от Новгорода неприятель бил купцов. Тогда новгородцы послали в Низовую землю (на Суздальщину) к Ярославу за князем, и тот дал им другого своего сына, Андрея; но надобен был Александр, а не Андрей; новгородцы подумали и отправили опять владыку с боярами за Александром; Ярослав дал им его опять, на каких условиях, неизвестно, но, без сомнения, новгородцам пришлось поступиться некоторыми из своих вольностей.
Однако охотники расширить свои владения за счет русских земель не переводились. Папы всеми силами старались ускорить завоевание Прибалтийского края. В промежуток между 1216 и 1240 гг. можно насчитать до сорока папских посланий, выражающих большую «заботливость» о тех, кто шел воевать в «святой земле, вновь приобретенной в Ливонии». Конечной целью всех устремлений пап продолжала оставаться мечта о порабощении русской Церкви, а завоевание Ливонии рассматривалось лишь как первый шаг на этом пути. В своих посланиях папы называют русских нарушителями католической веры, повелевают не слагать оружия до полной победы, требуют принуждать русских к принятию католичества и, наконец, объявляют всю Русскую землю на вечные времена собственностью, грозно предписывая рыцарям искоренять «проклятый греческий закон и присоединять Русь к римской Церкви». Усерднейшими исполнителями этих предписаний стали монахи-воины, давшие обет распространять оружием католичество. Первое такое военно-монашеское общество было основано в Прибалтике епископом Альбертом и названо орденом меченосцев, или орденом «братьев Христова воинства». В 1202 г. Папа Иннокентий III благословил это предприятие, и с той поры между непрошеными пришельцами и коренными обитателями края разгорелась беспощадная кровавая борьба, длившаяся более трех десятилетий, пока, наконец, в 1236 г. войска ордена не были окончательно разгромлены.
Однако наука на этот раз впрок не пошла. Остатки меченосцев соединились в следующем году с прибалтийским отделением Тевтонского ордена, образовав новый, Ливонский, орден, продолживший попытки завоевать русские земли. В 1240 г. немцы изменой взяли Псков, но князь Александр освободил город внезапным походом, даже без особого труда. Немецкие наместники были закованы в цепи и отправлены в Новгород. Весть об освобождении Пскова поразила ливонских немцев, понимавших, что борьба приближается к решительному моменту. В поход выступили главные силы ордена. Их-то и разбил князь Александр в знаменитой битве, состоявшейся 5 апреля 1242 г. на льду Чудского озера и получившей название Ледового побоища. Немецкие рыцари выстроились клином, а точнее, узкой и очень глубокой колонной, задача которой сводилась к массированному удару по центру новгородского войска. Русское войско было построено по классической схеме, выработанной еще Святославом. Центр – пеший полк с выдвинутыми вперед лучниками, по флангам – конница. Новгородская летопись и немецкая хроника единогласно утверждают, что клин пробил русский центр, но в это время ударила по флангам русская конница, и рыцари оказались в окружении. В упорной сече русские разбили рыцарей, орден потерял 500 рыцарей, в плен попало более 50. Ливонский орден был поставлен перед необходимостью заключить мир, по которому крестоносцы отказывались от притязаний на русские земли, а также передавали часть Латгалии.
Этой победой был положен конец притязаниям крестоносцев, что, однако, вовсе не означало прекращения многолетней вражды. Немцы хоть и оставили мысль вслед за Ливонией поработить северные русские земли, но не раз вступали с псковскими отрядами в кровавые столкновения.
После этого Александр должен был ехать во Владимир прощаться с отцом, отправлявшимся в Орду; в его отсутствие немцы прислали с поклоном в Новгород послов, которые говорили: «Что заняли мы мечом, Водь, Лугу, Псков, Летголу, от того всего отступаемся; сколько взяли людей ваших в плен, тех готовы обменять: мы ваших пустим, а вы наших пустите»; отпустили также псковских заложников и помирились.
Третью свою победу Александр одержал над Литвой. Литовцы вторглись в Новгородскую волость в 1245 г., взяли Торопец и подле него были разбиты Ярославом Владимировичем Торопецким. На другой день подоспел Александр с новгородцами, взял Торопец, отнял у литовцев весь плен и перебил их князей больше восьми человек. Новгородские полки возвратились от Торопца, но Александр с одной дружиной погнался опять за литовцами, разбил их снова у озера Жизца, не оставил в живых ни одного человека, побил и остаток князей. После этого он отправился в Витебск, откуда, взявши сына, возвращался домой, как вдруг опять наткнулся на литовцев подле Усвята; Александр ударил по неприятелю и снова разбил его.
Потеряв надежду взять Россию силой, папы не оставили попыток обольстить ее хитростью и ложью. В 1251 г. Иннокентий IV прислал к князю Александру двух кардиналов – Гальда и Ремонта. Папа уверял, будто отец Александра, великий князь Ярослав, незадолго до кончины обещал минориту Плано-Карпини принять католичество, и лишь смерть помешала ему осуществить это намерение. Иннокентий IV убеждал Невского пойти по стопам отца, представлял выгоды, которые получит князь от союза с Западом и подчинения Папе, предлагал в помощь против татар тех самых рыцарей, от которых святой Александр лишь недавно очищал Русские земли.
Что мог ответить на это благоверный князь, ревнитель и защитник русского Православия? Посольство было безоговорочно отвергнуто. «Совещав с мудрецами своими», святой Александр ответил папе: «…От Адама и до потопа, а от потопа до разделения язык и до начала Авраамля, а от Авраамля… до Августа Кесаря, а от начала Августа царя до Христова Рождества и до Страсти и до Воскресения Его, от Воскресения же и до Вознесения на небеса и до царства Константина Великаго и до Перваго Вселенскаго Собора святых отец, а от Перваго и до Седьмаго Собора. Сии вся добре сведаем… учения сии целомудрствуем… якоже проповедашеся от святых апостол Христово Евангелие во всем мире, по сих же и предания святых отец Седми Собор Вселенских. И сия вся известно храним, а от вас учения не приемлем и словес ваших не слушаем».
Так были отбиты со славой все три врага северо-западной Руси. Но Александр не мог долго оставаться здесь, поскольку дела на востоке переменились в 1246 г. со смертью его отца. После Ярослава старшинство и Владимирский стол наследовал брат последнего, Святослав Всеволодович, который утвердил племянников своих, сыновей Ярослава, на уделах, данных им покойным великим князем. Вплоть до этого времени Александру удавалось избегать контактов с татарами. Но в 1247 г. Батый прислал сказать ему: «Мне покорились многие народы, неужели ты один не хочешь покориться моей державе? Если хочешь сберечь землю свою, то приходи поклониться мне, и увидишь честь и славу царства моего». С татарами Александр решил вести не такую политику, как с западными и северными врагами. Из-за малочисленности, нищеты и разрозненности тогдашнего русского населения в восточных и южных землях нельзя было и думать о том, чтобы биться с оружием против татар. Оставалось покориться татарам, полностью признать власть великих ханов. Александр понял этот путь и первым из русских князей твердо вступил на него. Личное обаяние, слава подвигов Александра сделали его путешествие успешным. Обычно суровый и высокомерный к побежденным Батый принял Александра и его брата Андрея очень ласково. Летописец говорит, что хан, увидевши Александра, сказал своим вельможам: «Все, что мне говорили о нем, все правда: нет подобного этому князю».
По воле Батыя Александр и Андрей должны были отправиться в Монголию, где между братьями, по некоторым сведениям, был большой спор о том, кому какой волостью владеть. Андрей получил Владимир, а Александру дали Киев. Трудно сказать, чем был вызван такой расклад. Киев по традиции был главным стольным городом, но после татарского разгрома впал в полное запустение. Возможно, татары на словах хотели почтить Александра великим княжением, но боялись посадить во Владимире, с которым ассоциировалось действительное старейшинство над покоренными русскими землями. Как бы то ни было, по возвращении Александр не поехал в Киев, а остался княжить в Новгороде, сохранив за собой и отцовскую вотчину Переяславль-Залесский.
В 1252 г. Александр отправился на Дон к сыну Батыя, Сартаку, который управлял всеми делами из-за дряхлости своего отца. Полагают, что он жаловался на брата, который отнял у него старшинство и не исполняет своих обязанностей относительно татар. Сартаку Александр понравился еще больше, чем Батыю, и с этого времени между ними завязалась тесная дружба. Сартак утвердил Александра на Владимирском столе, а против Андрея послал войско под начальством Неврюя. Под Переяславлем они встретили Андрееву рать и разбили ее. Андрей бежал в Новгород, но не был там принят и удалился в Швецию. Татары взяли Переяславль, захватили здесь семейство Ярослава, брата Андреева, убили его воеводу, взяли в плен жителей и пошли назад в Орду. Александр приехал княжить во Владимир; Андрей также возвратился на Русь и помирился с братом, который помирил его с ханом и дал в удел Суздаль. Вместо себя он оставил в Новгороде сына Василия. Вскоре после этого у Александра началась вражда с другим его братом, Ярославом, княжившим в Твери. В 1254 г. тот сел в Пскове и отсюда стал интриговать против Василия Александровича. В 1255 г. новгородцы выгнали Василия и перевели к себе из Пскова Ярослава. Александр немедленно явился с полками под Торжок и, объединившись с Василием, стал готовиться к походу на Новгород. Ярослав, не дожидаясь его, покинул город. После этого по новгородскому обычаю начались шумные веча. Черные люди нападали на лучших, те интриговали друг против друга, но в конце концов сместили посадника Ананию и приняли опять Василия.
Возможно, именно в это время святой князь обратил ко Христу сына всемогущего Батыя, царевича Сартака, став его побратимом. От него Александр Невский получил старшинство над всеми русскими князьями – Сартак в то время управлял делами Орды из-за дряхлости своего грозного отца, и это открывало перед святым князем Александром широкие возможности в деле объединения Руси под единой властью великого князя. Так был заложен фундамент будущего Московского государства: возрастание русского православного царства совершилось на почве, уготованной мудрой политикой князя.
Но недолго пришлось наслаждаться покоем. В 1255 г. умер Батый, и в Орде произошел государственный переворот: Сартак был умерщвлен своим дядей Берке, который и стал ханом. В русские земли были посланы татарские чиновники для переписи народа и сбора дани. Александр поспешил в Орду, но не успел умилостивить хана – в рязанских, муромских, суздальских землях появились татарские численники, которые ставили своих десятников, сотников, тысячников, темников, переписывали жителей для обложения их поголовной данью – не включали в списки лишь духовных лиц. Чуждое, иноземное управление вводилось, таким образом, внутри Руси, грозя разрушить остатки самостоятельности страны.
В 1257 г. неутомимый князь Александр вновь едет в Орду. Ханский наместник Улагчи, ведавший русскими делами, потребовал, чтобы и Новгород подвергся унизительной процедуре переписи. С горестью должен был взять на себя Александр Ярославич дело тяжелое и неприятное – склонить к рабству новгородцев, не знавших доселе поражений от татар и не считавших себя покоренным народом. Святой князь едва успел усмирить горожан – баскаки переписали жителей, распределили налоги и уехали, так как Александру удалось выторговать для новгородцев право доставлять определенное количество серебра в Орду самим или через великих князей, не имея дела с татарскими сборщиками.
В русских землях росло недовольство притеснениями. Положение стало нестерпимым, когда монгольскую дань взяли на откуп хивинские купцы-мусульмане, получившие название бесерменов. Способ сбора дани был очень отяготительным: в случае недоимок насчитывались грабительские проценты, при невозможности заплатить брали в рабство чуть ли не целыми семьями. Но не это переполнило чашу народного терпения. Когда к тяготам хозяйственным прибавились глумления над верой – расплата стала неминуемой.
В 1262 г. во Владимире, Суздале, Переяславле, Ростове, Ярославле и других городах ударили в набат. По старому обычаю, собрали народное вече, на котором решено было ненавистных откупщиков истребить. Бунт, естественно, вызвал ханский гнев. В Орде собирались полчища для наказания непокорных, когда святой Александр, в который уже раз «избавы ради христианския» приехал в Сарай. Ему снова удалось уладить дело благополучно – хан Берке оказался даже более милостив, чем можно было ожидать: он не только простил русским избиение бесерменов, но и освободил Русь от обязанности поставлять воинов для своего ближайшего похода. Достигнуть этого оказалось не просто, и князю пришлось провести в Орде всю зиму и лето. Осенью, возвращаясь на родину с радостными вестями, он заболел и умер, приняв перед смертью монашеский постриг с именем Алексий.
Весть о кончине князя Александра достигла Владимира в тот момент, когда народ молился в соборном храме о его благополучном возвращении на родину. Блаженный митрополит Кирилл, выйдя к народу, со слезами воскликнул: «Чада мои милые! Закатилось солнце земли Русской!» Останки любимого князя первосвященник с духовенством, бояре и народ встретили у Боголюбова: по словам летописца, земля стонала от вопля и рыданий.
23 ноября тело великого труженика и радетеля Православной России было погребено во владимирской соборной церкви Рождественского монастыря. Современники повествуют, что при отпевании усопший князь сам, как бы живой, простер руку и принял грамоту с разрешительной молитвой из рук митрополита.
Почитание его как святого заступника Руси установилось сразу после кончины. «Драгоценная отрасль священного корня, – молитвенно взывает Церковь к благоверному князю, – блаженный Александр, тебя явил Христос Русской земле, как некое божественное сокровище… Радуйся, презревший догматы латинян и вменивший в ничто все их обольщения!.. Радуйся, заступник Русской земли: моли Господа, даровавшего тебе благодать, соделать державу сродников твоих Богоугодною и сынам России даровать спасение».
Дмитрий Иванович (Донской) – из рода великих князей Московских. Сын Ивана II Ивановича Красного и княгини Александры Ивановны. Великий князь Московский (1359—1389), великий князь Владимирский (1362—1389), князь Новгородский (1363—1389). Возглавил вооруженную борьбу русского народа против монголо-татар. Разбил их в битве на реке Вожа (1378), а затем в Куликовской битве (1380). Канонизирован Русской Православной Церковью.
В 1359 г., еще очень молодым, умер отец Дмитрия, Иван II. Казалось, что ранняя смерть великого князя будет гибельна для Москвы, поскольку его малолетний сын едва ли мог хлопотать в Орде об ярлыке (льготной грамоте) и бороться с притязаниями других князей на великое княжение. И действительно, когда все князья явились в Орду и недоставало одного князя Московского, то хан Неврус отдал великокняжескую Владимирскую область князю Суздальскому Дмитрию Константиновичу. Чтобы закрепить за собой главенствующее положение на Руси, Дмитрий Константинович выехал во Владимир. Но Москва не собиралась уступать. Бояре ее, привыкшие быть боярами сильнейших князей, князей всея Руси, не хотели сойти на низшую ступень и сделали все возможное для того, чтобы добыть ярлык своему князю. Малолетний Дмитрий отправился в Орду. Но там началась сильная смута, в ходе которой один хан сменял другого и ничего сделать было нельзя. Наконец Орда разделилась между двумя ханами: Абдулом, именем которого правил сильный темник Мамай, и Мюридом.
Московские бояре отправили послов к последнему, и тот отдал ярлык их малолетнему князю. Затем бояре посадили на коней всех трех княжичей: Дмитрия, его брата Ивана и двоюродного брата Владимира, и выступили с ними в 1363 г. против Дмитрия Константиновича. Последний не мог противиться московским полкам, и Дмитрий Иванович получил великокняжеское достоинство. Но в том же году во Владимир явился посол из Мамаевой орды, от хана Абдула, с ярлыком на великое княжение Владимирское. Дмитрий принял и этого посла с честью и проводил с дарами. Это рассердило Мюрида, который, чтоб отомстить Москве, прислал с князем Иваном Белозерским новый ярлык на Владимир Дмитрию Суздальскому. Тот обрадовался и сел во второй раз во Владимире, но просидел только 12 дней, потому что Дмитрий Иванович опять пошел на него с большим войском, выгнал из Владимира, осадил в Суздале, опустошил окрестности этого города и взял наконец над его князем свою волю, по выражению летописца. В том же году, говорит летописец, Дмитрий взял свою волю и над князем Константином Ростовским, а князей Ивана Федоровича Стародубского и Дмитрия Галицкого выгнал из их княжеств.
В 1365 г., когда Дмитрию Суздальскому снова привезли из Орды ярлык на Владимир, он отказался навсегда от своих притязаний в пользу московского князя, с тем чтоб тот помог ему управиться с младшим братом. В 1366 г. Дмитрий Константинович выдал за Дмитрия Московского свою дочь. Во всех этих событиях, как, впрочем, и в дальнейшем, личность Дмитрия представляется, по источникам, неясной. В отрочестве, когда он никак не мог действовать самостоятельно, бояре вели дела точно в таком же духе, в каком бы их вел и совершеннолетний князь. Летописи, описывая кончину Дмитрия, говорят, что он во всем советовался с боярами и слушался их, что бояре у него были как князья, так же завещал он поступать и своим детям. Из-за этого невозможно разделить, что из его действий принадлежит собственно ему, а что – его боярам. Быть может, Дмитрий всю жизнь был руководим другими, и этим отчасти объясняются те противоречия в его жизни, которые бросаются в глаза: смешение отваги с нерешительностью, храбрости с трусостью, ума с бестактностью, прямодушия с коварством.
Из князей других русских земель опаснее всех для Москвы казался Михаил, сын Александра Михайловича Тверского. Он, естественно, питал родовую ненависть к московским князьями и был при этом человеком предприимчивым, отличался упрямством и крутым нравом. Став великим князем Тверским, Михаил начал войну против своих родичей. Василий Михайлович Кашинский обратился за помощью к Дмитрию Ивановичу, а Михаил – к своему зятю Ольгерду, великому князю Литовскому. Так внутренняя усобица Тверского княжества переросла в войну между Москвой и Литвой.
В 1367 г. Василий Кашинский с московскими полками разорил Тверскую волость. Михаил бежал в Литву и вернулся с литовскими полками. На этот раз князья заключили мир, но в 1368 г. Дмитрий и митрополит Алексей зазвали к себе в Москву князя Михаила на третейский суд. После этого суда тверского князя схватили вместе со всеми боярами и посадили в заключение, но вдруг узнали о неожиданном приезде трех ордынских князей. Этот приезд напугал врагов Михаила, и они выпустили его на свободу, заставив отказаться от части своего удела. Михаил поехал в Литву и уговорил Ольгерда начать войну с Дмитрием. В Москве узнали о нашествии Ольгерда только тогда, когда литовский князь уже приближался с войском к границе вместе со своим братом Кейстутом, племянником Витовтом, разными литовскими князьями, смоленской ратью и Михаилом Тверским. Князья, подручные Дмитрию, не успели по его призыву явиться на защиту Москвы. Дмитрий мог выслать против Ольгерда в заставу только сторожевой полк из москвичей, коломенцев и дмитровцев под начальством своего воеводы Дмитрия Минина. 21 ноября на реке Тросне литовцы встретили московский сторожевой полк и разбили его: князья, воеводы и бояре все погибли. Узнав, что Дмитрий не успел собрать большого войска и заперся в Москве, Ольгерд быстро пошел к ней. Дмитрий велел пожечь посады вокруг города, а сам с митрополитом, двоюродным братом Владимиром Андреевичем и со всеми людьми затворился в своем белокаменном кремле, построенном за год до этого. Три раза Ольгерд пытался взять город, но успеха не добился, хотя страшно опустошил окрестности, увел в плен бесчисленное множество народа, погнал с собою весь скот. Впервые за сорок лет Московское княжество испытало неприятельское нашествие. Дмитрий должен был уступить Михаилу Городок и другие захваченные части Тверского удела.
Но Дмитрий не хотел признавать свое поражение. В следующем году он посылал воевать и грабить Смоленскую землю, мстя за участие смолян в разорении Московской волости. Потом москвичи воевали под Брянском, а в августе 1370 г. Дмитрий вновь объявил войну Михаилу и сам во главе сильного войска вторгся в его волость. Михаил бежал в Литву, а Дмитрий взял и пожег Зубцов и Микулин, а также все села, до каких смог добраться. Множество людей с их добром и скотом было вывезено в Московское княжество. Ольгерд, занятый войной с крестоносцами, смог ответить на нападение лишь в декабре. В рождественский пост он с братом Кейстутом, Михаилом и Святославом Смоленским подошел к Москве и осадил ее. Дмитрий и на этот раз заперся в кремле, а Владимир Андреевич стоял в Перемышле. К нему на помощь пришли рязанские и пронские полки. Ольгерд, узнав об этих сборах, испугался и стал просить мира. Но Дмитрий вместо вечного мира согласился лишь на перемирие до Петрова дня. Михаил также помирился с Москвой, но ненадолго.
Весной 1371 г. он поехал в Орду и возвратился оттуда с ярлыком на великое княжение и ханским послом Сарыхожей. Но вскоре Михаил убедился в том, что ханские ярлыки не имеют уже на Руси прежней силы. Владимирцы даже не пустили Михаила в город. Сарыхожа звал Дмитрия во Владимир слушать ярлык, но Дмитрий отвечал так: «К ярлыку не еду, на великое княжение не пущу, а тебе, послу цареву, путь чист». Вместе с тем он послал дары Сарыхоже. Сарыхожа оставил Михаила и поехал в Москву. Его приняли там с таким почетом и так щедро одарили, что он совершенно перешел на сторону Дмитрия, уговорил его ехать к Мамаю и обещал ходатайствовать за него. Дмитрий решил последовать его совету и отправился искать милости Мамая. Митрополит Алексей проводил его до Оки и благословил в путь. Дмитрий сумел завоевать благосклонность Мамая, потому что правитель Орды был милостив к тем, кто давал ему больше. Дмитрий привез в Орду щедрые дары, притом и Сарыхожа настраивал Мамая в пользу Дмитрия. Москва, несмотря на разорение, нанесенное Ольгердом, была все еще богата в сравнении с прочими русскими землями: сборы ханской дани обогащали ее казну. Дмитрий не только смог подкупить Мамая, но даже выкупил за 10 000 рублей серебром Ивана, сына Михайлова, удерживаемого в Орде за долг, и взял его к себе в заложники; в Москве этот князь находился на митрополичьем дворе до выкупа. Дмитрий получил от хана ярлык на княжение, и притом Мамай пошел ему на уступку и позволил выплачивать дань в меньшем размере, чем прежде.
Возвратившись на Русь, Дмитрий в том же 1371 г. отправил войско против рязанцев. Олег Рязанский был разбит и едва сумел бежать. В 1372 г. началась опять война с Тверью. Михаил, соединившись с литовцами, повоевал московские волости, а потом нанес сильное поражение новгородцам. В 1373 г. в третий раз на Москву пошел Ольгерд. На этот раз Дмитрий приготовился встретить его у Любутска и разбил сторожевой полк литовский. Все войско литовцев переполошилось, сам Ольгерд побежал и остановился за крутым и глубоким оврагом, который не допустил неприятелей до битвы. Много дней литва и москвичи стояли в бездействии друг против друга, наконец заключили мир и разошлись. Михаил, не надеявшийся уже на помощь Ольгерда, все-таки не оставил своей борьбы с Москвою. Случилось так, что люди, пришедшие из Москвы, подстрекали его. В Москве умер последний тысяцкий Василий Вельяминов. Дмитрий решил упразднить эту старинную должность, которая противоречила самовластным стремлениям князей. Но у последнего тысяцкого остался сын Иван, недовольный новыми порядками. С ним заодно был богатый купец Некомат. Они оба убежали в Тверь к Михаилу и стали убеждать его опять добиваться великого княжения. Михаил поручил им выхлопотать для него новый ярлык в Орде, а сам уехал в Литву, пытаясь все-таки найти там поддержку. Из Литвы Михаил скоро вернулся с одними обещаниями, но 14 июля 1375 г. Некомат привез ему ярлык на великое княжение, и Михаил, не думая долго, послал объявить войну Дмитрию. Он надеялся сокрушить московского князя силами Орды и Литвы, но жестоко обманулся. Помощь не приходила к нему ни с востока, ни с запада, а между тем Дмитрий собрал большое войско и двинулся к Волоку Дамскому, куда пришли к нему другие князья: тесть его Дмитрий Константинович Суздальский с двумя братьями и сыном, двоюродный браг Владимир Андреевич Серпуховской, трое князей Ростовских, князь Смоленский, двое князей Ярославских, князья Белозерский, Кашинский, Моложский, Стародубский, Брянский, Новосильский, Оболенский и Торусский. Все эти князья двинулись из Волока к Твери и стали воевать, взяли Микулин, попленили и пожгли окрестные места, наконец, осадили Тверь, где заперся князь Михаил. Осажденные крепко бились, но отдельные успехи не могли принести Михаилу пользы: волость его была опустошена вконец, города Зубцов, Белгород и Городок взяты. Он все ждал помощи из Литвы и от хана. Литовские полки пришли, но, услыхав, какая бесчисленная рать стоит у Твери, испугались и повернули назад. Тогда Михаил потерял последнюю надежду и запросил мира.
Условия этого мира дошли до нас. Независимый великий князь Тверской обязался считать себя младшим братом Дмитрия, участвовать в московских походах или посылать свои полки против врагов Москвы. Михаил обещал не искать ни великого княжения, ни Новгорода. Кашинское княжество становилось независимым по отношению к Твери. Также Михаил обязался участвовать в войнах с татарами.
Усмирение тверского князя сильно озлобило Мамая. Он видел в этом явное ослабление своей власти. Его последний ярлык, данный Михаилу, был игнорирован русскими. С этого времени между Москвой и Ордой началась открытая вражда, но дело долго не доходило до решительного столкновения. Сначала татарские рати в отместку за тверской поход опустошили Нижегородскую и Новосильскую земли. Вслед за тем в 1377 г. татарский царевич Арапша из Мамаевой Орды опять напал на Нижегородскую область. Соединенная суздальская и московская рать по собственной оплошности была разбита на реке Пьяне, а Нижний был взят и разорен. В следующем 1378 г. татары опять сожгли Нижний Новгород. Отсюда Мамай отправил мурзу Бегича с большим войском на Москву. Но Дмитрий узнал о приближении неприятеля, собрал силу и выступил за Оку в Рязанскую землю, где встретился с Бегичем на берегу реки Вожи. 11 августа, к вечеру, произошла битва. Татары переправились через реку и с воплями помчались на русские полки, которые храбро их встретили. С одной стороны ударил на них князь Пронский Даниил, с другой – московский окольничий Тимофей, а сам Дмитрий ударил на них в центре. Татары не выдержали, побросали копья и кинулись бежать за реку, причем множество их утонуло и было перебито.
Известно, что Вожское поражение привело Мамая в неописуемую ярость, и он поклялся не успокоиться до тех пор, пока не отомстит Дмитрию. Но, понимая, что для покорения Руси нужно повторить Батыево нашествие, Мамай начал тщательно готовить новый поход. Кроме множества татар, которые уже собрались под его знамена, он нанял генуэзцев, черкесов, ясов и другие народы. Летом 1380 г. Мамай перенес свой стан за Волгу и стал кочевать в устье Воронежа. Ягайло, князь Литовский, вступил с ним в союз и обещал соединиться с татарами 1 сентября. Узнав об этом, Дмитрий стал немедленно собирать войска, послал за помощью к подручным князьям – Ростовским, Ярославским, Белозерским. Из всех русских князей не соединился с ним один Олег Рязанский, который из страха за свою область поспешил вступить в союз с Мамаем.
Дмитрий назначил своим полкам сбор в Коломне к 15 августа, а вперед в степь отправил сторожей, чтоб те извещали его о движении Мамая. Перед выступлением из Москвы Дмитрий отправился в Троицкий монастырь к преподобному Сергию Радонежскому. Сергий благословил Дмитрия на войну, обещая победу, хотя и с сильным кровопролитием.
От Сергия Дмитрий поехал в Коломну, где собралась уже невиданная на Руси рать – 150 000 человек. Весть о сильном вооружении московского князя, должно быть, достигла Мамая, и он попытался было сначала кончить дело миром. Послы его явились в Коломну с требованием дани, какую великие князья посылали при Узбеке и Джанибеке, но Дмитрий отвергнул это требование, соглашаясь платить только такую дань, какая была определена между ним и Мамаем в последнее их свидание в Орде.
20 августа Дмитрий выступил из Коломны и, пройдя границы своего княжества, стал на Оке при устье Лопастны, осведомляясь о неприятельских передвижениях. Здесь с ним соединился двоюродный брат, Владимир Андреевич Серпуховской, подошли последние московские полки. Тогда, видя все силы в сборе, Дмитрий велел переправляться через Оку. 6 сентября войско достигло Дона. Здесь князья устроили совет, и мнения разделились. Одни говорили: «Ступай, князь, за Дон!» Другие возражали: «Не ходи, потому что врагов много, не одни татары, но и литва и рязанцы». Дмитрий согласился с мнением первых и велел мостить мосты и искать броды. В ночь на 7 сентября войско начало переправляться за Дон. Утром 8 сентября был густой туман, и когда в третьем часу просветлело, то русские полки строились уже за Доном, при устье Непрядвы. Часу в двенадцатом стали показываться татары; они спускались с холма на широкое Куликово поле. Русские также сошли с холма, и сторожевые полки начали битву. Сам Дмитрий с дружиной выехал вперед и, побившись немного, вернулся к основным силам устраивать полки. В первом часу началась решительная битва. Такой битвы не бывало на Руси прежде: говорят, что кровь лилась, как вода, на пространстве десяти верст, лошади не могли ступать по трупам, ратники гибли под конскими копытами, задыхались от тесноты. Пешая русская рать уже лежала как скошенное сено, но исход боя решил Владимир Андреевич, ударивший из засады с конным полком в тыл татарам.
В «Повести о Мамаевом побоище», источнике сложном и противоречивом, в котором много явных вымыслов и нелепиц, рассказывается о том, что Дмитрий надел княжескую мантию на своего любимца Михаила Бренка, сам же в одежде простого воина замешался в толпе, так как хотел биться с татарами вместе с дружиной. Неизвестно, можно ли доверять этим сведениям, но действительно, Дмитрий, как видно, не руководил сражением; оно шло словно само по себе, а все важные решения принимались Владимиром Андреевичем и воеводой Боброком. После завершения битвы Владимир Андреевич велел трубить в трубы и собирать всех оставшихся в живых ратников. Не было только Дмитрия. Владимир стал расспрашивать: не видал ли кто его? Одни говорили, что видели его жестоко раненным, и потому должно искать его между трупами; другие – что видели, как он отбивался от четырех татар и бежал, но не знают, что после с ним случилось; один объявил, что видел, как великий князь, раненый, пешком возвращался с боя. Владимир Андреевич стал со слезами упрашивать, чтоб все искали великого князя, обещал богатые награды тому, кто его найдет. Войско рассеялось по полю; нашли любимца Дмитриева, Михаила Бренка, наконец двое ратников, уклонившись в сторону, нашли великого князя, едва дышащего, под ветвями недавно срубленного дерева. Дмитрий едва пришел в себя, с трудом распознал, кто с ним говорит и о чем, панцирь его был весь разбит, но на теле не было ни одной серьезной раны.
По случаю победы, говорит летописец, была на Руси радость великая, но была и печаль большая по убитым на Дону; оскудела совершенно вся земля Русская воеводами, и слугами, и всяким воинством, и от этого был страх большой по всей земле Русской. Это оскудение дало татарам еще кратковременное торжество над куликовскими победителями.
Мамай, возвратившись в Орду, собрал опять большое войско, с тем чтоб идти на московского князя, но был остановлен другим врагом: на него напал заяицкий хан Тохтамыш, потомок Чингисхана. На берегах Калки Мамай был разбит, бежал в Крым и там погиб. Тохтамыш, овладевши Золотой Ордой, отправил к московскому и другим князьям русским послов известить их о своем воцарении. Князья приняли послов с честью и отправили своих послов в Орду с дарами для нового хана. В 1381 г. Тохтамыш отправил к Дмитрию посла Ахкозю, который назывался в летописях царевичем, с семьюстами татар; но Ахкозя, доехавши до Нижнего Новгорода, возвратился назад, не смея ехать в Москву; он послал было туда несколько человек из своих татар, но и те не осмелились въехать в Москву. Тохтамыш решил победить страх, который охватил татар после Куликовской битвы. В 1382 г. он внезапно с большим войском переправился через Волгу и пошел к Москве, соблюдая большую осторожность, чтоб в русской земле не узнали о его походе.
Когда весть о татарском нашествии все же дошла до Дмитрия, он хотел было выйти к ним навстречу, но область его, страшно оскудевшая народом после Куликовского побоища, не могла выставить достаточного числа войска, и Дмитрий уехал сперва в Переяславль, а потом в Кострому собирать полки. Сюда к нему пришло известие, что Москва взята. Впрочем, Тохтамыш не чувствовал себя уверенно и после этого. Узнав, что Дмитрий собирает полки в Костроме, а Владимир стоит с большой силой у Волока, он поспешно ушел обратно в степь. Дмитрий вернулся в разоренный город и за свой счет похоронил всех убитых – 24 000 человек.
Воспользовавшись бедою Москвы, Михаил Тверской немедленно отправился в Орду искать великого княжения. Но в 1383 г. приехал в Москву посол от Тохтамыша с добрыми речами и пожалованием. За эти добрые речи должно было дорого заплатить. В 1384 г. начались тяжелые поборы для уплаты ханской дани. Каждая деревня давала по полтине, а города платили золотом. В это же время Дмитрий хотел свести счеты с Олегом Рязанским, который уже дважды был союзником татар. В том же 1382 г. московская рать разорила Рязанскую волость. В 1385 г. Олег внезапно напал на Коломну, взял и разграбил ее. Московские войска, отправленные против него, потерпели поражение. С помощью игумена Сергия Дмитрий заключил с Олегом мир.
Татарское разорение и обязанность платить тяжелую дань довели казну великого князя до скудости. Возможно, это заставило Дмитрия искать новые источники дохода. Подобно своим предшественникам, Дмитрий обратил внимание на богатый Новгород. Как раз в это время разгулялись новгородские ушкуйники. Это послужило поводом к объявлению войны. В декабре 1386 г., собрав большое войско, Дмитрий двинулся на Новгород, сжигая и разоряя все на своем пути. В начале января 1387 г. московское войско стало недалеко от Новгорода. Испуганные горожане умолили Дмитрия не начинать осады и согласились выплатить 8000 рублей, а кроме того, ежегодно платить с черных людей особую подать («черный бор») в пользу великого князя.
Это было последнее деяние Дмитрия, все княжение которого пало на очень бурную и тяжелую эпоху. Дмитрий умер рано – в 1389 г., всего 39 лет от роду. Между тем, если верить житию, он был крепок, высок, плечист и даже грузен, имел черную бороду и волосы, а также дивный взгляд. То же житие сообщает, что Дмитрий имел отвращение к забавам, отличался благочестием, незлобивостью и целомудрием. Погребен князь Дмитрий Донской в Архангельском соборе в Москве.
Минин Кузьма Минич – русский национальный герой, организатор и один из руководителей второго земского ополчения в период борьбы русского народа против польской и шведской интервенции в начале XVII в.
Кузьма Минин – нижегородский посадский человек. Происходил из многочисленной семьи балахнинского солепромышленника Мины Анкудинова. «Минин» – первоначально было отчеством и лишь впоследствии стало родовой фамилией. А. Я. Садовским доказано, что встречающееся в исторической литературе имя Кузьма Захарьев сын Минин Сухорук принадлежит другому человеку. Отойдя от родовой профессии, Минин перебрался в Нижний Новгород и стал посадским, торговал мясом и рыбой.
Смутное время, тяготы и невзгоды иностранной интервенции не коснулись Нижнего Новгорода. Несмотря на это, город, как и все государство, тоже испытывал трудности: торговля приходила в упадок, сохранялась опасность со стороны поляков, лишь по чистой случайности не успевших добраться до города. В это время в город слали грамоты и патриарх Гермоген, и Троице-Сергиев монастырь, призывая постоять за родную землю, защитить от польских захватчиков. Кузьма Минин, избранный 1 сентября 1611 г. земским старостой, вместо того чтобы наслаждаться относительно спокойной жизнью, развивает бурную деятельность – город превратился в главный центр народного ополчения. С поразительной настойчивостью и воодушевлением земский староста призывает горожан на спасение государства, на заступничество православной веры.
На общем вече решено было послать гонца к воеводе Дмитрию Пожарскому, чтобы тот возглавил ополчение. Кузьма Минин был казначеем ополченцев. Тогда же он проявил себя как хороший хозяйственник, умудрившись собрать с горожан довольно большую сумму. Нижегородцы отдавали кто пятую часть, а кто и треть имущества. На сомневающихся оказывалось давление личным примером Минина, отдавшего треть имущества, а также и более жесткими мерами. Позже сбор денег стали осуществлять не только в Нижнем Новгороде, но и в других уездах. Слух о сборе ополчения стал распространяться, и в город потянулись дворяне и служилые люди. Объединив усилия, Минин и Пожарский разработали наиболее короткий план выдвижения на Москву через Суздаль.
В конце февраля 1612 г. Минин и Пожарский во главе ополчения двинулись через Кострому к Ярославлю. Задержались там на четыре месяца. За это время они сформировали свое «правительство» – «Совет всея земли», вели дипломатическую переписку и готовили поход на Москву. Параллельно с этим они очистили от шведов Великий Новгород и его окрестности и пополнили ряды своего воинства. К ним примкнула как титулованная знать, так и служилое дворянство, духовенство и горожане. В результате к лету 1612 г. русское ополчение составляло уже около 10 тысяч человек. В середине июля первые отряды ополчения, а затем и основные силы во главе с Мининым и Пожарским вышли из Ярославля на освобождение Москвы.
В боях за Москву Кузьма Минин проявил большую активность, высокие качества военного организатора и личную храбрость. В 1613 г. Минину присвоили чин думного дворянина, т. е. он был введен в состав боярской Думы.
После избрания царем Михаила Федоровича Романова в 1613 г. Минин получил чин думного дворянина и вотчину «в род их неподвижно». Минин жил в Москве и выполнял важные поручения правительства и царя, собирал пятину (20 процентов от имущества) с посадских людей, пополняя истощенную смутой казну, участвовал вместе с другими боярами в управлении государством во время выезда царя на богомолье.
Зимой 1615 г. в Поволжье восстали татары и черемисы. После подавления бунта Минин был отправлен в Казань для выяснения причин недовольства. Умер на обратном пути, не успев добраться до Москвы.
Пожарский Дмитрий Михайлович – князь, русский национальный герой, один из руководителей освободительной борьбы русского народа против польских и шведских интервентов в начале XVII в.
Князь Дмитрий Пожарский происходил из рода князей Стародубских. Потомки обедневшего княжеского рода превратились в рядовых вотчинников, носивших фамилию по своей вотчине Пожар. После смерти отца семья переехала в Москву, где в 1593 г. Пожарский поступил на службу. В 1598 г. он носил звание «стряпчего с платьем», в 1602 г. пожалован Борисом Годуновым в стольники. Восшествия на престол Лжедмитрия I и Василия Ивановича Шуйского не изменили судьбы Пожарского. С 1613 г. Пожарский – боярин. С февраля 1610 г. Пожарский – воевода в Зарайске, где возглавил отпор захватчикам. В начале 1611 г. Пожарский участвовал в организации первого ополчения 1611 г., в марте 1611 г. – в восстании москвичей против интервентов. В Москве был ранен, вывезен в Троице-Сергиев монастырь, а затем в Суздальский уезд в родовую вотчину.
В конце 1611 г. по приглашению К. Минина возглавил второе ополчение. В 1612 г. сформировал и возглавил армию, которая смогла разгромить польских интервентов в Москве. Будучи сторонником сильного национального правительства, на Земском соборе 1612—1613 гг. сыграл выдающуюся роль при избрании царя Михаила Федоровича Романова и был пожалован боярским чином.
В 1613—1618 гг. руководил военными действиями против польских интервентов и поддерживавших их казачьих отрядов Сагайдачного. С 1619 г. Пожарский ведал Ямским, в 1624 – Разбойным, в 1636—1637 и 1640—1642 гг. – Судным приказами. В 1628—1630 гг. – воевода в Новгороде, воевода армии прикрытия во время русско-польской войны 1632—1634 гг. Один из богатейших землевладельцев, Пожарский перед смертью принял схиму и был похоронен в родовой усыпальнице в Спасо-Евфимиевском монастыре в Суздале.
Скопин-Шуйский Михаил Васильевич – русский государственный и военный деятель. В 1606 г. назначен воеводой. Участвовал в подавлении крестьянского восстания под предводительством И. И. Болотникова 1606 г. В 1608 г. вел в Новгороде переговоры со шведами о союзе против Лжедмитрия II и польско-литовских магнатов, войска которых осадили Москву. В мае 1609 г., собрав отряды русских войск и получив помощь от шведов, двинулся из Новгорода к Москве, разбил под Торжком, Тверью и Дмитровом войска сторонников Лжедмитрия II. Летом 1609 г. освободил поволжские города, укрепился у Калягина и, пополнив войска отрядами, подошедшими из других районов России, нанес ряд ударов интервентам, вынудил их снять осаду Москвы и в марте 1610 г. торжественно вступил в столицу. С именем Скопина-Шуйского связаны первые попытки полевого обучения войск.
Скопин-Шуйский Михаил Васильевич – сын боярина, князя Василия Скопина-Шуйского и боярыни Елены Петровны, урожденной княжны Татаевой, четвероюродный племянник царя Василия Ивановича Шуйского. Получил домашнее образование и стал придворным. В 1604 г. был пожалован чином стольника. В 1605 г. возвышен Лжедмитрием I в «великие мечники». Он должен был стоять с мечом возле трона во время торжественных церемоний. После восшествия на престол Василия Шуйского был назначен воеводой и успешно участвовал в разгроме восстания И. И. Болотникова. Он нанес серьезное поражение армии И. Болотникова на р. Пахре под Москвой. Очень активно и успешно действовал Скопин-Шуйский и во время осады Болотниковым Москвы, однако под Калугой был разбит восставшими. Он был одним из руководителей царского войска, осаждавшего в 1607 г. Тулу, в которой оборонялся Болотников. Получил чин боярина. 2 декабря 1606 г. 20-летний князь разбил войско мятежника Болотникова, а затем показал себя выдающимся военачальником при освобождении русской земли от иноземцев и помогавших им бунтовщиков.
В 1608 г. был отправлен к шведскому королю Карлу IX для заключения союза против поляков. Ему удалось договориться о шведской помощи России в борьбе с Лжедмитрием II. В 1609 г. он с русско-шведским войском выступил на выручку столице, которую держал в осаде Лжедмитрий II. Разбив в сражениях под Торжком, Тверью и Дмитровом отряды приверженцев самозванца и освободив от них Поволжье, Скопин-Шуйский снял блокаду с Москвы и вступил в нее в марте 1610 г.
В январе 1610 г. снял осаду Троице-Сергиевой лавры, разбив польские отряды, и в марте вошел в освобожденную им Москву. Царь Василий Шуйский и вся столица с величайшим торжеством встречали 12 марта 1610 г. своего молодого освободителя; «народ падал перед ним ниц и называл его отцом Отечества». Имя князя Скопина было у всех на устах; он был тем героем, которому предстояло окончательно очистить Московское государство от поляков.
П. П. Ляпунов от лица дворян призвал Скопина-Шуйского на царство, но «великий ратоборец» отказался. При нелюбви населения к Василию Шуйскому Скопин-Шуйский вызывал опасения окружения царя как возможный претендент на престол. После многочисленных побед его популярность резко возросла. Группировка рязанских дворян, во главе которой стояли братья Прокопий и Захар Ляпуновы, выступила за замену на царском троне Василия Шуйского молодым, энергичным и удачливым полководцем Скопиным-Шуйским. Неожиданная смерть Скопина-Шуйского от болезни, начавшейся во время пира, породила слухи о том, что полководец был отравлен вином, поднесенным женой брата царя, дочерью М. Скуратова-Бельского. Был похоронен князь с большими почестями в Архангельском соборе Кремля.
Современники отмечали, что Скопин-Шуйский отличался высоким ростом, прекрасной наружностью, «великим разумом», мужеством и «большой силой духа». Племянник царя Василия Шуйского, несмотря на свою молодость, обладал «многолетним разумом» и душевным благородством. Он не был заносчив перед низшими, отличался скромностью и не запятнал себя с целью выдвижения ни единым доносом.
Неожиданная кончина князя была роковой для нелюбимого всеми царя Шуйского. С. Соловьев писал, что со смертью Скопина «порвана была связь русских людей с Шуйским». А кровопролитная смута продолжалась еще два с половиной года, принеся стране новые страдания, потери и разорения.
Петр I Великий – российский царь с 1682 г. (правил с 1689), первый российский император (с 1721). Провел реформы управления. Построил новую столицу – Санкт-Петербург. Возглавлял армию в Азовских походах (1695—1696), Северной войне (1700—1721), Прутском походе (1711), Персидском походе (1722—1723) и других, командовал войсками при взятии Нотебурга (1702), в сражениях при деревне Лесной (1708) и под Полтавой (1709). Руководил постройкой флота и созданием регулярной армии.
Родился Петр Алексеевич 30 мая 1672 г. Отец его, царь Алексей Михайлович, скончался через четыре года. За тридцать лет правления «тишайший царь» не раз воевал, возвращая русские земли, захваченные в период Смутного времени начала столетия поляками и шведами, пытался наладить постройку кораблей европейского типа для Каспийского моря и приобрести порт на Балтике. Осуществил эти замыслы его младший сын Петр, родившийся от второго брака, с Н. К. Нарышкиной.
В детстве Петр получил домашнее образование. Физически крепкий, подвижный, любознательный и способный, обладал хорошей памятью. Грамоту, историю и географию ему преподавали Ф. Петров, Н. М. Зотов и А. Нестеров. С помощью дворцовых мастеров он освоил много ремесел (столярное, токарное, оружейное, кузнечное, паяльное, часовое, типографское). Особую роль в становлении личности Петра I сыграли военные «потехи», для чего были созданы «потешные войска», ставшие впоследствии гвардией и ядром русской регулярной армии. Значительное влияние на формирование взглядов и интересов Петра I оказали иностранцы (Ф. Я. Лефорт, П. И. Гордон, Я. В. Брюс и другие). Петр I с юных лет знал немецкий язык, а затем изучил голландский, английский и французский языки.
В апреле 1682 г. был возведен на престол после смерти бездетного царя Федора Алексеевича в обход своего сводного старшего брата Ивана. Однако их сестра – царевна Софья – и родственники первой жены Алексея Михайловича Милославские использовали стрелецкое восстание в Москве для дворцового переворота. В мае 1682 г. приверженцы и родственники Нарышкиных (в том числе боярин А. С. Матвеев) были убиты или сосланы, «старшим» царем объявлен болезненный Иван, а Петр I – «младшим» царем при правительнице Софье.
Во 2-й половине 80-х годов XVII в. начались столкновения между Петром I и Софьей Алексеевной, стремившейся к единовластию. В августе 1689 г., получив известия о подготовке Софьей дворцового переворота, Петр I поспешно уехал из села Преображенского (под Москвой) в ТроицеСергиев монастырь, куда прибыли верные ему войска и его сторонники. Вооруженные отряды дворян, собранные гонцами Петра I, окружили Москву. Софья была отрешена от власти и заключена в Новодевичий монастырь, ее приближенные сосланы или казнены. После смерти Ивана Алексеевича (1696) Петр I стал единодержавным царем.
В течение жизни он пополнял знания, уделяя особое внимание военному делу. В 1688—1693 гг. под руководством голландского мастера Ф. Тиммермана и русского мастера Р. Карцева учился строить корабли на Переславском озере. В 1697—1698 гг. во время первой заграничной поездки прошел полный курс артиллерийских наук в Кенигсберге, полгода работал плотником на верфях Амстердама, изучая корабельную архитектуру и черчение планов, окончил теоретический курс кораблестроения в Англии. По приказу Петра I за границей закупались книги, приборы, оружие, приглашались оттуда в Россию иностранные мастера и ученые. Петр I встречался с Г. Лейбницем, И. Ньютоном и другими учеными, в 1717 г. он был избран почетным членом Парижской академии наук.
Реформаторская деятельность Петра I протекала в острой борьбе с оппозицией. Уже первые попытки преобразований вызвали недовольство и сопротивление в среде боярства и духовенства. Это выразилось, в частности, в заговоре (1697) и мятеже московских стрельцов (1698) в пользу Софьи, который был жестоко подавлен Петром I (1182 человека были казнены), а московские стрелецкие полки были расформированы. В ослабленной и замаскированной форме сопротивление оппозиции продолжалось вплоть до 1718 г. (так называемый заговор Алексея Петровича). Преобразования Петра I коснулись всех сфер общественной жизни. Петр I расширил владельческие права помещиков над имуществом и личностью крепостных, заменил подворное обложение крестьян подушным, издал указ о посессионных крестьянах, которых разрешалось приобретать владельцам мануфактур, практиковал массовую приписку государственных и ясачных крестьян к казенным и частным заводам, мобилизацию крестьян и горожан в армию и на строительство городов, крепостей, каналов и других сооружений. Указ о единонаследии 1714 г. уравнял поместья и вотчины, предоставив их владельцам право передавать недвижимое имущество одному из сыновей, и тем самым закрепил дворянскую собственность на землю. Табель о рангах 1722 г. установил порядок чинопроизводства в военной и гражданской службе не по знатности, а по личным способностям и заслугам.
Вся внешнеполитическая деятельность России находилась под постоянным руководством Петра I. Он неоднократно лично вел переговоры и заключал соглашения. Петр I умело использовал противоречия между западноевропейскими державами и не допустил срыва Великобританией начатых в 1719 г. мирных переговоров со Швецией, завершившихся заключением Ништадского мира (1721). По этому договору Россия получила земли по Неве, в Карелии и Прибалтике с городами Нарвой, Ревелем, Ригой, Выборгом и другими.
Предпринятый Петром I Персидский поход (1722) закрепил за Россией западное побережье Каспийского моря с городами Дербент и Баку. При Петре I впервые в истории России были учреждены постоянные дипломатические представительства и консульства за границей, отменены устаревшие формы дипломатических отношений и этикета.
По распоряжению Петра I были проведены экспедиции в Среднюю Азию, на Дальний Восток, в Сибирь и другие, положено начало систематическому изучению географии страны и картографированию. В своей государственной и военной деятельности Петр I опирался на талантливых, преданных ему сподвижников, среди которых были представители родовитого дворянства (Б. П. Шереметев, П. А. Толстой, Г. И. Головкин, Б. И. Куракин, Н. Н. Репнин и другие), а также лица недворянского происхождения (А. Д. Меншиков, П. П. Шафиров, А. Ф. Макаров и другие).
Полководческая деятельность Петра берет начало в 1695 г., когда он предпринял первый Азовский поход. Этим предприятием царь решал две задачи: выполнял обязательства, принятые Россией по борьбе с Турцией перед союзниками, и прокладывал кратчайший путь по рекам и южным морям к Европе. Начинающий полководец, человек горячий, увлекающийся, Петр I рассчитывал на лавры покорителя Азова. Но первая попытка взять крепость не увенчалась успехом. Несколько командующих войсками действовали несогласованно, недоставало опыта. Турки, пользуясь отсутствием достаточных морских сил у противника, свободно снабжали Азов всем необходимым по воде. С потерями русские войска отошли.
Неудача не заставила Петра опустить руки. В следующем году он объединил командование сухопутными войсками в руках воеводы Шеина, командовать создаваемым флотом назначил генерала и адмирала Франца Лефорта. По образцу закупленной за границей галеры начали строить свои. В 1695 г. на верфи, основанной в селе Преображенском, сам Петр готовил детали 22 галер и 4 брандеров; суда собрали и спустили на воду в Воронеже, где основали новые верфи. В 1696 г., по прибытии в Воронеж, царь принял деятельное участие в постройке 2 галеасов. В звании капитана и командира галеры «Принципиум» он совершил плавание от Воронежа до устья Дона с флотилией под началом адмирала Лефорта, принимал участие и в осаде крепости Азова, взяв которую, вышел на гребных судах в море и избрал место для гавани и порта Таганрога.
Успех второго Азовского похода был отмечен торжественным вступлением победителей в Москву. Но без флота, способного помериться силами с кораблями султана, попытки выйти в Азовское и Черное моря были обречены на неудачу. Посему энергичный монарх, воспользовавшись победой, добился поддержки боярской Думой проекта создания регулярного флота. Так как казна опустела, для сооружения многочисленных кораблей и найма специалистов были созданы кумпанства, объединявшие дворян, купцов и монастыри. Каждому кумпанству за свой счет следовало построить и оснастить судно. Кораблестроение вела также казна. Десятки судов должны были составить Азовский флот, способный сразиться с турецким на Черном море.
Через Балтику пролегали наиболее короткие пути к развитым европейским державам. Однако с начала XVII в. пути эти контролировали шведы, располагавшие сильнейшим флотом. Чтобы их победить и вернуть потерянные по Столбовскому миру земли у Финского залива, требовалось иметь современную армию, флот и союзников. Союз удалось заключить с Данией и курфюрстом Саксонии Августом, который одновременно являлся и королем Польши. Датский флот и хорошо вымуштрованная саксонская армия должны были стать противовесом шведским вооруженным силам. Но Россия не полагалась только на союзников. С 1699 г., распустив ненадежное стрелецкое войско, царь приказал формировать регулярные солдатские и драгунские полки. К 1700 г. войска были сформированы. Однако войну на севере нельзя было начинать раньше, чем удастся подписать мирный договор с Турцией. Правительство султана не соглашалось с условиями, предложенными русскими дипломатами. Требовалась демонстрация силы. И такую демонстрацию провели русские моряки. Летом 1699 г. Азовский флот вышел в море. Сам Петр командовал кораблем «Отворенные врата» и плавал в эскадре адмирала Ф. А. Головина из Таганрога в Керчь, сопровождая корабль «Крепость», на котором отправился в Константинополь посол Украинцев. Появление русской эскадры у Керчи и салют «Крепости» вблизи дворца султана произвели впечатление на турок, они подписали договор, прекративший боевые действия и оставлявший Азов в составе России.
Как только поступило известие о заключении перемирия с Турцией, пришли в движение войска, направлявшиеся для осады Нарвы. Петр намеревался начать отсюда выход на Балтийское море. После неудачной осады Петр не впал в отчаяние, а лишь удвоил усилия. Были приняты меры по обороне границ. Августу I предоставили субсидию, чтобы тот отвлекал шведского короля Карла XII, пока Россия готовилась к продолжению войны.
Таким образом, в августе 1700 г. началась Великая Северная война, продолжавшаяся 21 год. Начало войны было неудачным, но Петр с огромной энергией организует новую армию, отливает новые пушки, создает новый флот.
Обеспечив тыл, Петр мог перейти к наступательным действиям. В 1702 г. он совершил третий поход на Белое море. На Вавчуге царь спустил на воду 2 фрегата, «Святой Дух» и «Курьер», и заложил фрегат «Святой Илия». С эскадрой судов архангельской флотилии на яхте «Транспорт-Рояль» он ходил из Архангельска в Соловецкий монастырь, затем в Онежский залив в село Нюхча. Отсюда до Повенецкого погоста устроили дорогу, по которой перетащили сухим путем до Онежского озера две яхты, несколько гребных судов и на них прошли по Онежскому озеру и реке Свири до Сермаксы. Пришедшие с Белого моря войска после осады овладели крепостью Нотебург, которая запирала вход из Ладожского озера в Неву. Выход к побережью Финского залива позволил начать строительство Санкт-Петербурга и создание Балтийского флота. Суда для него строили на верфях, возведенных на берегах рек, впадающих в Ладожское озеро.
В мае 1703 г., командуя отрядом лодок с десантом гвардии, Петр взял на абордаж стоявшие в устье Невы шведские суда «Гедан» и «Астрильд», за что был награжден орденом Святого Андрея Первозванного. Оказавшись без поддержки, гарнизон крепости Ниеншанц капитулировал после обстрела. Все течение Невы оказалось в распоряжении Петра. В сентябре в звании капитана он привел с Олонецкой верфи в Санкт-Петербург корабль «Штандарт»; в октябре, когда шведские суда ушли из Невского устья, Петр сделал промер фарватера около острова и указал место для постройки крепости Кроншлота.
В 1704 г. Петр берет Нарву и Юрьев. Бунт, поднятый на Дону Булавиным, задержал внимание Петра, а тем временем шведы разбили поляков и двинули силы на юг, где к ним присоединился изменивший России гетман Мазепа.
В Воронеже и на Балтике корабельный мастер Петр Алексеевич проектировал и строил различные боевые корабли, в том числе предложенные им русские бригантины, и совершенствовал мореходное мастерство. В 1706 г. Петра I произвели в капитан-командоры. Тем временем Кроншлот и молодой Балтийский флот под командованием К. И. Крюйса успешно отражали попытки шведов высадиться на остров Котлин и в 1705, и в 1706 гг.
27 июня 1709 г. произошло знаменитое сражение под Полтавой. Петр одержал полную победу, и Карлу XII с Мазепой пришлось бежать в Турцию. Петр сразу же продолжил успех и овладел Ригой, Перновом, Ревелем и Выборгом.
13 июля 1709 г. за Полтавскую баталию Петру был пожалован чин арир-адмирала, или шаутбенахта, – флаг подняли на флагштоке подле ставки. В апреле 1710 г. шаутбенахт Петр возглавлял отряд судов корабельного флота со своим флагом на шняве «Мункер». Он сопровождал галеры и транспортные суда с провиантом и артиллерией к войскам, осаждавшим Выборг. Конвоируемые суда находились в большой опасности из-за густого, почти сплошного льда и благополучно достигли цели только благодаря энергичным и решительным действиям Петра. Своевременно доставленные подкрепления способствовали скорой сдаче крепости. В августе-сентябре, неся свой флаг на новых кораблях «Выборг» и «Ревель», Петр плавал до Красной Горки в эскадре адмирала Апраксина.
В 1711 г. Петр совершил неудачный поход на Прут, где чуть не попал в плен к туркам. Тут был дан знаменитый указ Петра Сенату: «А о Петре ведайте, что жизнь ему не дорога – была бы жива Россия!» Русские полки, окруженные превосходящими турецкими силами, удалось спасти от истребления лишь путем уступок. В частности, пришлось вернуть Турции Азов и разрушить новую базу Азовского флота Таганрог. Часть кораблей увели по Дону, а остальные продали или уничтожили. С этого времени надолго внимание Петра было сосредоточено на Балтике.
В апреле 1712 г., с флагом на корабле «Самсон», шаутбенахт Петр ходил в крейсерство до Красной Горки и Березовых островов. Таким образом он приобретал опыт флагмана. Следующей весной опыт пригодился. Было начато наступление русского галерного флота с войсками вдоль берегов Финляндии. В условиях финского бездорожья это был лучший способ обойти шведские укрепленные позиции. В мае 1713 г. Петр поднял флаг на корабле «Полтава» и с эскадрой сопровождал галерный флот до Березовых островов. Затем, командуя авангардом галерного флота адмирала Апраксина, он принял деятельное участие во взятии Гельсингфорса.
В кампании 1714 г. Петр с флагом на корабле «Святая Екатерина» командовал корабельным флотом в плавании до Ревеля. Заметив, что при слабой сплавности эскадр они слабее неприятельских, Петр отказался от выхода против шведского флота с неподготовленной армадой. Узнав о трудном положении галерного флота у Гангута, Петр I прибыл туда, принял решение сначала о перетаскивании галер через перешеек полуострова Гангут, а потом – о рискованном обходе со стороны моря неприятельского флота. Затем, командуя авангардом галерного флота, царь в жестоком бою овладел эскадрой из десяти судов контр-адмирала Эреншильда. 9 сентября он торжественно привел в Санкт-Петербург взятые у Гангута суда, представил в присутствии Сената князю-кесарю донесение о победе и за отличную службу был пожалован званием вице-адмирала синего флага.
В 1715 г. Петр командовал авангардом флота, ходившего до Ревеля. В 1716 г. царственный вице-адмирал, прибыв в столицу Дании, поднял флаг на корабле «Ингерманланд» и руководил эскадрой судов, прибывших из Ревеля, Архангельска и из-за границы. После соединения с союзными флотами – английским, датским и голландским, – прибывшими на Балтику для защиты мирного судоходства, он командовал соединенной эскадрой, заменив вице-адмиральский флаг на «Ингерманланде» штандартом, под которым флот девять дней крейсировал по Балтийскому морю. По этому случаю была выбита медаль с надписью «владычествует четырьмя». Однако добиться более активных действий союзников против шведов не удалось.
В 1718 г. вице-адмирал Петр командовал авангардом флота Апраксина в плавании по Финскому заливу, а в 1719 г. – и всем Балтийским флотом, ходившим до Аландских островов. Все это время Петр усердно трудился над составлением морского устава, просиживая иногда за работой четырнадцать часов в сутки.
Водил эскадру в море он и в 1721 г. 7 сентября по случаю заключения мира со Швецией Петр заслуженно принял предложенный ему от генерал-адмирала чин адмирала от красного флага.
В 1722 г. в Персидском походе и во время перехода Каспийским морем из Астрахани к Аграхани Петр I командовал передовым отрядом флотилии, который шел под кайзер-флагом Ф. М. Апраксина. В 1723 г., с флагом на корабле «Екатерина», он командовал авангардом Балтийского флота, в Рогервике произвел торжественную закладку гавани. 7 октября на острове Котлине Петр заложил крепость, назвав ее Кронштадтом.
В ноябре 1724 г., спасая близ Лахты людей со ставшего на мель бота, император сильно простудился. Болезнь оказалась смертельной. Скончался первый российский император и один из первых адмиралов 28 января 1725 г. в Санкт-Петербурге. Похоронен он в Петропавловском соборе Петропавловской крепости.
Голицын Михаил Михайлович – русский полководец, генерал-фельдмаршал (1725), соратник Петра I, прославился в Северной войне (1700—1721). Службу начал в 1687 г. барабанщиком гвардейского Семеновского полка. В 1694 г. произведен в прапорщики. Проявил себя в Азовских походах (1695—1696). Участвовал в Нарвском сражении (1700), в штурмах Нотебурга (1702), Ниеншанца (1703), Нарвы (1704), Митавы (1705). В 1708 г. разбил шведский отряд генерала Росса при селе Добром и отличился в бою при деревне Лесной. В Полтавском сражении (1709) командовал гвардией и руководил (с А. Д. Меншиковым) преследованием отступавших шведских войск, вынудив их сложить оружие под Переволочной. После Северной войны командовал войсками в Санкт-Петербурге, затем – на Украине.
Петр I круто переменил традиции русского боярства, привлекая даровитых бояр и особенно их сыновей к государственной службе, прежде всего военной. Первые два полка, созданные Петром из «потешных» войск, – Преображенский и Семеновский (с 1700 гвардейские) были укомплектованы преимущественно боярскими детьми, составившими впоследствии костяк офицерского корпуса русской регулярной армии.
Военная карьера Михаила Голицына, сына курского воеводы боярина Михаила Андреевича, многие годы будет связана с Семеновским и Преображенским полками, с гвардией. При его непосредственном участии зарождались славные традиции русской гвардии, приумножавшиеся более двух столетий.
Михаил Михайлович был зачислен в Семеновский полк в 12-летнем возрасте солдатом, исполнял должность барабанщика. В 1694 г. он произведен в первый офицерский чин прапорщика. В следующем году вместе с семеновцами участвовал в первом походе Петра I под Азов с целью отвоевать у турок эту крепость, за отличие в боях произведен в поручики. В 1696 г. принял участие во втором походе под Азов, при взятии крепости был ранен в ногу, произведен в капитан-поручики. В 1698 г., когда четыре стрелецких полка, направленных после Азовских походов в Великие Луки, двинулись к Москве, чтоб возвести на престол царевну Софью, Михаил Голицын участвовал в их усмирении и разгроме под Новоиерусалимским монастырем близ Воскресенска.
В число видных военачальников князь Голицын выдвинулся в период войны России со Швецией (1700—1721). В 1700 г. он участвовал в осаде Нарвы, его гвардейцы, в отличие от большей части пехоты и кавалерии, стойко выдержали решительную атаку противника и не допустили полного разгрома русских войск, тогда слабо обученных; сам Голицын отважно сражался, несмотря на ранения в ногу и руку. После Нарвы за короткое время он получил чины майора и подполковника.
В октябре 1702 г. Михаил Михайлович отличился при взятии сильно укрепленной крепости Нотебург, имевшей 140 орудий. Трехнедельная осада Нотебурга не дала результата, безуспешным был и предпринятый штурм крепости. Командир лейб-гвардии Семеновского полка Голицын готовился к новому штурму, когда от царя прибыл гонец с приказом отступать. «Скажи государю, что я теперь принадлежу только одному Богу», – смело отвечал Голицын и повел гвардию на штурм. Вовремя подоспела помощь от других полков, и после 12-часового боя Нотебург пал. Победителей не судят, и Петр наградил командира гвардейцев специальной золотой медалью, деревнями и чином полковника.
В 1703—1705 гг. Голицын участвовал во взятии Ниеншанца, Нарвы, Митавы. В 1706 г. он произведен в генерал-майоры и назначен дивизионным начальником над полками лейб-гвардии Семеновским, пехотными Ингерманландским, Вятским и Черниговским, с которыми действовал в Польше, в следующем году получил под свое начальство и лейб-гвардии Преображенский полк. В августе 1708 г. Голицын одержал победу над шведами при селе Добром, где во главе 8 батальонов он атаковал корпус генерала Росса, отдалившийся от главных сил Карла XII. Атака была произведена после скрытного ночного перехода ранним утром, внезапно для шведов, потерявших в двухчасовом бою около 3 тысяч человек. Петр I писал: «Я, как почал служить, такова огня и порядочного действа от наших солдат не слыхал и не видал». Царь наградил доблестного Голицына орденом Святого Андрея Первозванного.
В сентябре 1708 г. Михаил Михайлович блистательно проявил себя в разгроме корпуса шведского генерала Левенгаупта у деревни Лесной. Петр, бывший свидетелем его действий, наградил его чином генерал-поручика и предоставил ему право просить чего только он пожелает. «Прости Репнина», – сказал Голицын, считавший, что князь Репнин, разжалованный царем в солдаты за неудачу в Головчинском сражении, достоин вернуться к чину генерала. Царь, зная о неприязненных отношениях между Репниным и Голицыным, был удивлен этой просьбой, но последний пояснил: «Что значит вражда личная между нами, когда Отечество и ты, государь, нуждаетесь полезными людьми?» Никита Иванович Репнин был прощен, а бывшие противники помирились.
В Полтавской битве (1709) Голицын получил под свое командование всю гвардию и умело руководил ее действиями. Перед этой битвой Петр обратился к русской армии с призывом к победе во имя Отечества, и Михаил Михайлович от имени гвардии выразил готовность сражаться так же славно, как и под Лесной. После разгрома шведов он по поручению царя вел их преследование и вместе с Меншиковым заставил под Переволочною капитулировать. Во время триумфального въезда в Москву вслед за трубачами и литаврщиками двигался батальон Семеновского полка, отличившийся под Лесной, его вел князь Голицын. «Полтавскую часть» шествия открывал Преображенский полк. В 1710 г. Голицын был направлен на север, под Выборг, и содействовал генерал-адмиралу Ф. Апраксину во взятии этого города. Затем защищал Украину от крымских татар и усмирял бунтовавших запорожских казаков. В 1711 г. участвовал в Прутском походе против турок, проявил желание сражаться до конца, когда неудача похода стала уже неизбежной.
Вернувшись на театр войны со Швецией, Голицын в составе армии Ф. Апраксина отличился в сражении у финского местечка Пелкен: руководимый им отряд, преодолев на плотах озеро, нанес противнику удар с фланга, чем способствовал расстройству боевого порядка шведов и их поражению.
Назначенный в 1714 г. главнокомандующим, осуществил движение войск вперед к г. Вазе и 19 февраля вступил в сражение с армией шведского генерала Армфельда. Успех боя решил своевременный переход русских войск в контратаку с охватом обоих флангов противника. Шведы бежали, потеряв до 6 тысяч человек, 8 пушек и 20 знамен. За эту искусную победу Голицын произведен в генерал-аншефы. В течение нескольких лет он был ближайшим помощником Апраксина в управлении завоеванной Финляндией. Михаил Михайлович сумел проявить себя и в морских сражениях: в июле 1714 г. он помог Петру и Апраксину одержать знаменитую победу при Гангуте, а в 1720 г. сам одержал победу над шведской эскадрой в сражении у острова Гренгам, где он умело руководил действиями гребной флотилии. У Гренгама русский сухопутный генерал, командовавший галерами, заманил в мелководный пролив эскадру шведского вице-адмирала Шеблада и абордажной атакой захватил 4 фрегата противника. Трофейные корабли были приведены к Петербургу, три вечера в городе производились победные фейерверки. Победитель получил в награду от царя трость и шпагу, усыпанные бриллиантами.
В мае 1721 г. Голицын руководил действиями десантов на шведской территории между Евле и Умео, что вынудило Швецию к скорейшему подписанию мира. Во время Персидского похода Петра 1722 г. он командовал войсками в Петербурге, а затем, до 1728 г., начальствовал над всеми войсками на Украине.
Михаил Михайлович был отважен, смел, великодушен, исполнен чести, пользовался любовью солдат за мужество и справедливость. Петр с особым уважением относился к нему, только его и фельдмаршала Б. Шереметева царь не принуждал на своих праздниках пить, в наказание, огромный кубок «Большого орла». Уже будучи отцом большого семейства и в генеральских чинах, Голицын не смел садиться в присутствии старшего брата, чтя русские семейные традиции.
После смерти Петра Великого его жена Екатерина I, взошедшая на престол, пожаловала князя Голицына чином генерал-фельдмаршала (1725). Сменивший Екатерину Петр II сделал его президентом Военной коллегии, сенатором и членом Верховного тайного совета (1728). При вступлении на престол Анны Иоанновны Голицын за участие в замыслах старшего брата Дмитрия Михайловича и других членов Верховного тайного совета ограничить самодержавную власть попал в суровую опалу и был отстранен от всех дел. За участие в составлении «кондиций» императрице Анне Иоанновне в 1730 удален от двора и вскоре умер в Москве, похоронен в Богоявленском монастыре.
Головин Федор Алексеевич жил на стыке средневековой и новой истории России. Он не выделялся на полях сражений, в морских баталиях; его таланты организатора, дипломата во многом оказались заслоненными гигантской фигурой самого царя, военными победами России или сокрыты от глаз современников профессиональными тайнами. Ф. А. Головин входил в число наиболее значимых фигур политического Олимпа страны 1-й половины петровского царствования. В 1714—1715 гг. брауншвейг-люнебургский резидент Ф. Х. Вебер видел портрет Ф. А. Головина с латинской надписью: «Кто всею душою, с ревностью и искусством исполняет свою должность, тот только способен к делам великим и чрезвычайным». Это высказывание Цицерона было жизненным кредо генерал-адмирала, фактического главы Посольского и еще семи других петровских приказов.
О детстве и юности Ф. А. Головина сохранилось чрезвычайно мало известий. Он родился в 1650 г. и получил первоначальное образование в доме отца. Мальчик оказался чрезвычайно любознательным, восприимчивым к знаниям, которые он в течение всей своей последующей беспокойной жизни постоянно совершенствовал. Его русский письменный язык был безукоризненным. Латыни юношу обучал переводчик Разрядного приказа Андрей Белобоцкий, выпускник философско-богословского факультета Краковского университета. Впоследствии Ф. А. Головин свободно читал латинских классиков и вел на этом языке переписку. В ходе дипломатической карьеры Ф. А. Головин самостоятельно изучил монгольский и английский языки. Д. Н. Бантыш-Каменский писал, что в 1676 г. на смертном одре Алексей Михайлович завещал Ф. А. Головину, Г. И. Головкину, К. П. Нарышкину, П. И. Прозоровскому хранить юного царевича Петра как зеницу ока.
В 1681 г. стряпчий Ф. А. Головин состоял при отце в Астрахани. Хорошо зарекомендовав себя, он получил чин стольника. Выдвижение Ф. А. Головина на вершины служебной лестницы началось с выполнения им важной дипломатической миссии на восточной окраине страны.
С середины XVII в. русские «охочие» люди стали активно осваивать земли Приамурья (Даурии) в бассейнах рек Шилки, Аргуни, Амура. Туземные племена ачанов, бурят, дауров, дючеров, нанайцев, эвенков были приведены в повиновение и платили ежегодно ясак в 40—50 сороков соболей на сумму 7—9 тысяч рублей. Помимо пушнины Амур и его притоки оказались богаты жемчугом, а земля пригодна для земледелия. Русская администрация содействовала крестьянской колонизации для создания здесь продовольственной базы всей Восточной Сибири. Оплотом русского влияния на Востоке стал построенный в 1654 г. на месте укрепленного городка дауров Албазинский острог. В связи с возмущением монгольских племен городок превратился в основные ворота русской торговли с Китаем. Сознавая экономическое и военно-политическое значение Даурии, правительство в 1682 г. создало самостоятельное Албазинское воеводство.
Недостаток военных сил вынуждал русское правительство избегать конфликтов с претендовавшим на этот благодатный край Китаем. Для урегулирования отношений в Пекин в 1655 г. было направлено посольство Ф. И. Байкова, в 1675 г. – Н. Сапфария. Однако русские дипломатические миссии тогда закончились неудачей. Цинское правительство сделало ставку на силу и разжигание антирусских настроений туземных и соседних монгольских племен. В 1684 г. маньчжуры несколько месяцев безрезультатно осаждали Албазин.
В условиях непрекращавшихся войн с крымскими татарами и Турцией правительство не имело возможности оказывать действенную помощь русскому населению Даурии, поэтому, воспользовавшись формальным обращением императора Канси 1685 г. к царю о необходимости размежевания границ, решило добиться заключения мирного договора с Поднебесной империей. 25 декабря 1685 г. тридцатипятилетний Ф. А. Головин был назначен великим и полномочным послом в Китай с титулом наместника Брянского; одновременно он был переведен из младших стольников в ближние. Вторым послом был утвержден нерчинский воевода, стольник и наместник Елатомский И. А. Власов, третьим – дьяк Семен Корицкий. И. А. Власов и С. Корицкий ранее не один год служили в Сибири и хорошо ориентировались в тамошней обстановке. К посольству была приписана небольшая свита из пяти молодых дворян и трех подьячих. Переводчиком с латыни, видимо по настоянию посла, стал его давнишний домашний учитель А. Белобоцкий. Узнав о такой «милости», служилый иноземец сбежал со своего двора, и приставы Посольского приказа четверо суток разыскивали его по Москве. Для охраны посольства было выделено 506 стрельцов.
Д. Н. Бантыш-Каменский трактовал назначение Ф. А. Головина как своего рода опалу со стороны главы Посольского приказа В. В. Голицына, вызванную приверженностью к царю Петру. Однако скорее всего при определении штата посольства фаворит царевны Софьи руководствовался прежде всего деловыми качествами, а не личным благорасположением. Обычаи и нормы китайской дипломатии в Москве не были известны, это требовало от посла больших организаторских способностей, находчивости и инициативы. В виду сложности обстановки на границе Ф. А. Головин был наделен не только дипломатическими, но и чрезвычайно широкими административными функциями. В верительной грамоте предписывалось установить границу по Амуру до его притоков Буреи и Зеи, добиться включения в договор статьи о взаимной и беспрепятственной торговле. В крайнем случае, для достижения мира посол должен был соглашаться на границу по Албазину, т. е. пойти на территориальные уступки Китаю. В случае срыва подписания мирного договора Ф. А. Головину предписывалось позаботиться об отражении неприятельского вторжения. Посол должен был усмирить взбунтовавшиеся туземные племена и восстановить мирные отношения с монгольскими ханами (тайшами).
В конце мая на 23 дощаниках посольство двинулось вниз по Иртышу, далее по притоку Оби Кети до Маковского острога, потом сушей до Енисейска. В Рыбном остроге на Ангаре из-за порчи снастей посольство было вынуждено остановиться на зимовку. 15 мая 1687 г. «с превеликою тяжестию» выступили по Ангаре. Даже стрельцы были посажены за весла. 8 июня путники достигли Братского острога, а 17 июля на подводах прибыли в Иркутск. Даже при благоприятных обстоятельствах в условиях бездорожья, необжитости громадных пространств Сибири подобные путешествия были сопряжены с огромными трудностями, лишениями и жертвами. Путь к месту назначения занял 21 месяц.
Между тем маньчжуры спровоцировали выступление монгольских (мунгальских) ханов против России и под предлогом обеспечения безопасности своих послов перенесли переговоры на 1689 г. В январе 1688 г. Очирой-Сайн-хан, снаряженный китайцами «пушками и мелким огненным ружьем», потребовал передать в свое подданство прибайкальских ясачных людей, осадил Селенгинск и Удинск. В сентябре двухтысячный отряд Ф. А. Головина отогнал монголов от Удинска и на реке Хилоке разбил войско тайшей, обезопасив русский тыл со стороны Забайкалья. 200 монголов было убито и 1 200 юрт приведено в подданство.
Укрепив Удинск, весной 1689 г. Ф. А. Головин переехал в Нерчинск. Туда из Посольского приказа были доставлены новые инструкции, свидетельствовавшие, что правительство начинало, наконец, реально оценивать всю сложность создавшегося в приграничье с Китаем положения. Последняя ступень уступок, на которые было разрешено соглашаться Ф. А. Головину, это – разрушение Албазина, но с сохранением русских промыслов в Даурии. По настоянию китайской стороны местом для переговоров был избран Нерчинск. 20 июля 1689 г. цинские послы прибыли к городу на 76 больших, вооруженных пушками, судах. Одновременно с флотом подошла и сухопутная армия. Общая численность китайских войск достигала 15 тысяч человек, в то время как в подчинении Ф. А. Головина в Даурии было всего 2,5—3 тысячи человек.
Цинская династия была заинтересована в мирном договоре для обеспечения своего тыла в ожидавшейся войне с Монголией. Неудачи в действиях против мелких русских гарнизонов грозили придать конфликту затяжной характер, что ухудшило бы и без того незавидное финансовое положение правительства. Важность предстоящих переговоров обусловила как согласие Канси на проведение их вне территории империи, так и высокий состав делегации. Первым послом был назначен начальник гвардии князь Сонготу, вторым – дядя императора князь Тунгуеган (Киу-Кису), третьим – вельможа Лантань (Ламт), руководивший боевыми действиями против Албазина в 1685—1687 гг.
Не нашло поддержки русское предложение о включении в текст договора статей о свободной торговле. На проходившем 13 августа втором съезде послов маньчжуры под угрозой начала военных действий потребовали территории Приамурья и значительной части Забайкалья. В ответ на угрозы Ф. А. Головин высказал готовность России защищать свои земли. По воспоминаниям Ж. Жербильона, первый посол, несмотря на крайнее напряжение, готовое в любой момент перерасти в боевые действия, «умел соблюдать свой ранг без подчеркивания, очень естественно и просто». Переговоры прервались на две недели. В это время цинские войска, имевшие более чем десятикратное превосходство, осадили неподготовленный к длительной осаде Нерчинск. 18 августа во главе стрелецких полков и казачьей конницы с развернутыми знаменами Ф. А. Головин вышел из города с намерением дать бой. Однако цинские воеводы не решились напасть и возобновили переговоры через посыльных. В то же время их войска придвинулись ближе к стенам. Со стороны реки Нерчи город блокировал цинский флот. В этих условиях Ф. А. Головин принужден был пойти на крайние территориальные уступки Китаю. Чуть позже Ф. А. Головин, отдав приказ разорить Албазин, на подводах отбыл в Иркутск. В то же время Ф. А. Головин отстоял права России на земли Забайкалья и побережье Охотского моря. Точная граница с Китаем была установлена лишь по среднему течению Амура, что предоставляло России определенные лазейки для последующего освоения Приморского края. Московское царство первое из европейских стран договорилось о свободной торговле с Китаем. Соответствующая статья была внесена в текст договора под настойчивым требованием русских дипломатов. В целом же долговременный мир с Китаем был важным политическим событием для России. Отдельные статьи Нерчинского трактата оставались в силе вплоть до ратификации Айгунского договора 1858 г. Под наблюдением Ф. А. Головина был укреплен Нерчинск и осуществлено строительство деревянной крепости в Удинске.
Ф. А. Головин после пятилетнего отсутствия прибыл в Москву 10 января 1691 г. К этому времени царевна Софья уже находилась в заточении в Новодевичьем монастыре, а В. В. Голицын был в опале. Петр, попеняв на уступку Албазина, в целом высоко оценил результаты работы Ф. А. Головина и с интересом слушал его рассказы о Сибири и народах, ее населявших. «За службу и радение» Ф. А. Головин был возведен в боярское достоинство и получил титул наместника Сибирского.
Ф. А. Головину принадлежит заметная роль в заготовке провианта и амуниции для армии, обеспечении благоприятного мнения европейских дворов о целях России во второй азовской кампании. 3 мая 1696 г. эскадра из восьми галер под командованием «морского каравана генерал-комиссара» Ф. А. Головина покинула Воронеж и взяла курс на Азов. После разведки оказалось, что на рейде города стояли 13 турецких галер и 24 мелких судна. Операция была отложена. 20 мая вечером казаки атамана Ф. Миняева напали на лодках на турецкий флот. Неприятельская эскадра была частично сожжена, частично рассеяна. Казаки захватили богатые трофеи. 19 июля гарнизон Азова капитулировал. Празднества по этому поводу продолжались два дня. 21 августа царь Петр отбыл из Черкасска сухим путем в Москву. Как добирался до столицы Ф. А. Головин, неизвестно. Участия в осадных работах Ф. А. Головин не принимал. 26 декабря 1696 г. за участие в кампании против турок Ф. А. Головин был награжден золотой медалью в пять с половиной червонцев, кубком, парчовым халатом на соболях; в его владение перешло также пятьдесят семь дворов в селе Молодовское городище Кромского уезда. Вскоре по возвращении из-под Азова Ф. А. Головин был вновь востребован на дипломатическом поприще.
После пострижения царевны Софьи и ссылки в 1689 г. В. В. Голицына правительство и Посольский приказ формально возглавил дядя царя Л. К. Нарышкин. 6 декабря 1696 г. он объявил в Посольском приказе указ царя о снаряжении миссии к европейским дворам «для поддержания древней дружбы и любви, для общих к всему христианству дел, к ослаблению врагов Креста Господня, салтана турского, хана крымского и всех бусурманских орд». Речь шла, во-первых, о консолидации усилий европейских держав в борьбе с турецкой агрессией и, во-вторых, об оказании финансовой и военно-технической помощи России со стороны христианских государств. Свита Ф. А. Головина была определена в десять человек. В нее он включил сына Ивана и брата Алексея Григорьевича. Судя по документам, все дела по подготовке и организации посольства были сосредоточены в руках Ф. А. Головина, имевшего значительно более солидную дипломатическую практику, чем официальный глава посольства Ф. Лефорт. Под наблюдением Ф. А. Головина при посольстве был укомплектован отряд волонтеров из тридцати человек, которые за счет казны должны были совершенствоваться в навигацкой науке. Среди них: сам царь под именем десятника П. Михайлова, А. Д. Меншиков, А. Б. Голицын, Иван Михайлович и Иван Александрович Головины. В это время австрийское правительство через посредство Англии вело сепаратные переговоры с Турцией о заключении мира и устраиваемыми пышными приемами и балами пыталось усыпить бдительность русской дипломатии. Австрия выгораживала Россию от участия в мирных переговорах. Приватные встречи с императором, императрицей, канцлером Кинским не позволили царю и Ф. А. Головину выведать истинные намерения Австрии в отношении Турции. В целом же, с точки зрения решения поставленных задач Великое посольство окончилось неудачей. Наивная надежда на христианскую солидарность Европы в борьбе с мусульманами обернулась многими разочарованиями. Несмотря на это, деятельность дипломатов способствовала преодолению внешнеполитической изоляции России, ее включению в глобальную европейскую политику и торговлю. Под наблюдением Ф. А. Головина было завербовано в русскую службу около восьми сотен офицеров, врачей, инженеров, закуплено несколько десятков тысяч ружей с невиданными еще в России штыками. Ф. Головин стал вторым (после А. Д. Меншикова) российским подданным, возведенным 16 ноября 1702 г. в графское достоинство Священной Римской империи германской нации.
Петр I по достоинству оценил роль Ф. Головина. По возвращении из-за границы впервые в России были выбиты именные серебряная и медная медали, на аверсе которых изображен профиль Ф. А. Головина. 19 февраля 1699 г. он был назначен администратором Посольского приказа; 18 февраля 1700 г. – «посольской канцелярии начальным президентом». 11 декабря 1698 г. он возглавил вновь учрежденный Военный морской приказ. Генерал-адмирал, не имевший ни познаний, ни опыта в военно-морском деле, в конкретное руководство флотом не вмешивался. В его ведении находились не менее сложные вопросы, связанные с набором кадров армии и флота, контролем за производством и закупками вооружений, транспортными перевозками и другие.
Осенью 1698 г. в столицу прибыл датский посланник П. Гейнс с инициативой создания антишведского союза. Петр I, минуя главу Посольского приказа Л. К. Нарышкина, тайно встречался с ним. Ф. А. Головин был в числе крайне узкого круга сановников, посвященных в сокровенные внешнеполитические замыслы царя. «Это боярин с большими заслугами, – отмечал П. Гейнс, – таким его считают все в этой стране; царь ему более всего доверяет…»
В тайне от официального польского и шведского послов А. Ф. Головин параллельно вел переговоры с посланником Августа II саксонским генерал-майором Карловичем. 11 ноября 1699 г. в Преображенском был заключен и ратифицирован секретный русско-польский договор «имети войну обще против короны свейской за многие их неправды». Перед началом войны со Швецией важно было убедиться и в твердости прорусской позиции гетмана Украины И. С. Мазепы. В феврале 1700 г. Ф. А. Головин провел с ним ряд встреч. Безусловное согласие гетмана с российскими предложениями явилось поводом к награждению его, по прошению Ф. А. Головина, знаками ордена Святого Андрея Первозванного. Впоследствии ряд историков с достаточным на то основанием упрекали царя и Ф. А. Головина в чрезмерной доверчивости к И. С. Мазепе.
Весну—лето 1700 г. Ф. А. Головин разрывался между Воронежем и Москвой. В столице его главной головной болью были заботы по комплектованию сухопутной армии, ее обеспечению вооружениями, продовольствием, транспортом и денежным довольствием. Параллельно им велась активная переписка с псковским и новгородским воеводами о предполагаемой дислокации войск, их обеспечении во время марша, организации разведки в Прибалтике и непосредственно в районе боевых действий.
19 августа 1700 г. Ф. А. Головин стал первым русским генерал-фельдмаршалом. Ему было поручено вести вновь набранную 45-тысячную армию к Нарве. 22 августа полки начали выступать из Москвы и через Клин, Тверь, Торжок двинулись к Новгороду. Пехота в день проходила порой 30 верст и больше. 23 сентября части генералов А. Вейде и А. М. Головина прибыли к Нарве и начали осаду. Сам же главнокомандующий прибыл к стенам шведской крепости только 14 октября. В ночь на 18 ноября, передав командование войсками фельдмаршалу К. фон Круи, Ф. А. Головин вместе с царем и сержантом А. Д. Меншиковым покинули лагерь русской армии и спешно выехали в Новгород.
30 мая 1702 г. Ф. А. Головин вместе с царем прибыл в Архангельск. Оттуда 6 августа русская эскадра во главе с адмиралом взяла курс на Соловецкий монастырь. В ноябре 1702 г. Ф. А. Головин участвует в осаде Нотебурга (позднее переименованного в Шлиссельбург). После взятия крепости русскими войсками Ф. А. Головин руководил возведением одного из бастионов, названного его именем. В том же году он руководил работами по постройке шести фрегатов на реке Сяс Новгородского уезда, а в 1704—1705 гг. наблюдал за работой Олонецкой верфи.
В 1705—1706 гг. Ф. А. Головин координировал действия фельдмаршала Б. П. Шереметева против восставших стрельцов в Астрахани. Скорая ликвидация мятежа давала возможность высвободить значительные силы для действующей армии.
Такой напряженный ритм жизни мог вынести разве что молодой и физически крепкий человек, что уж тут говорить о перешагнувшем за пятидесятилетний рубеж Ф. А. Головине. 24 июня в Нежине Ф. А. Головин неожиданно захворал и 30 июля скончался в Глухове. Похороны Ф. А. Головина состоялись 22 февраля 1707 г. Из гравюры, изготовленной по личному распоряжению царя, видно, что они отличались пышностью и были организованы как театральное действо.
Шереметев Борис Петрович – военный деятель, дипломат, граф (1706). После отстранения от власти царевны Софьи Шереметев оказался среди сторонников Петра I. В Азовских походах (1695—1696) командовал армией, действовавшей на Днепре. К началу Северной войны (1700—1721) за его плечами был многолетний опыт войны с крымскими татарами. Под Нарвой (1700) Шереметев командовал конницей, которая успешно действовала против крымцев. После Нарвы Шереметев (с 1701 генерал-фельдмаршал) командовал русскими войсками в Прибалтике, где одержал первые, столь необходимые для русской армии, победы при Эрестфере (1701), Гуммельсгофе (1702), взял Копорье (1703) и Дерпт (1704). Он пережил все тяготы Прутского похода (1711). В 1712—1714 гг. Шереметев командовал наблюдательной армией против Турции, в 1715—1717 гг. корпусом в Померании и Мекленбурге.
Как полководец Шереметев отличался ясным стратегическим мышлением, основательностью замыслов и действий, некоторой медлительностью, связанной со стремлением все наперед предусмотреть и подготовить заранее. За свои военные труды Борис Петрович получил от царя все возможные в то время награды и почести, стал графом и крупным землевладельцем. Будучи знатным и богатым, он не любил чванства, являлся довольно образованным для своего времени человеком, был хлебосольным хозяином.
Генерал-фельдмаршал. Б. П. Шереметев – представитель древнего боярского рода, имевшего общее происхождение с царской фамилией Романовых. С 1661 г. он был стольником при дворе царя Алексея Михайловича. Старший сын боярина Петра Васильевича Шереметева (умер в 1690) и его жены Анны Федоровны Волынской (умерла в 1684). В 1669 г. был на службе у царя комнатным, что обеспечивало близость к царю и широкие перспективы для повышения в чинах и должностях. В начале 80-х годов он тамбовский воевода, командовал войсками, действовавшими против крымских татар. Обладая дипломатическими способностями, в 1685—1687 гг. Шереметев участвовал в переговорах с Польшей по заключению «вечного мира», который позволил России закрепить за собой Киев.
С 1687 г. воевода в Белгороде и начальник войск по охране южной границы от крымских татар.
В период борьбы между Петром и Софьей Борис Петрович одним из первых среди бояр явился к Петру и с тех пор стал его сподвижником, хотя определенная дистанция между ними всегда сохранялась. Последнее объяснялось не только разницей в возрасте (Шереметев был на 20 лет старше царя), но и приверженностью Бориса Петровича к старомосковским моральным устоям (хотя он знал и европейский этикет), его настороженным отношением к «безродным выскочкам» в окружении Петра.
В 1695—1696 гг., в период Азовских походов Петра, Шереметев, командовавший войсками на Украине, двинулся к устью Днепра, чтобы отвлечь внимание турок от Азова, взял несколько городов, затем вернулся на Украину.
В 1697—1699 гг. он находился в поездке по Европе, выполнял дипломатические поручения в Польше, Австрии и Италии, встречался с Августом II, Папой Иннокентием XII, императором Леопольдом I и гроссмейстером Мальтийского ордена.
Как военачальник и полководец Шереметев приобрел историческую известность в годы Северной войны (1700—1721). В начале этой войны наспех скомплектованные русские полки двинулись к Нарве, тогда шведской крепости. В письме царю Шереметев так описывал командиров драгунских полков, вверенных под его начало: «Плохи полковники: Федор Новиков стар и увечен, князь Иван Львов стар и вконец беден и несносно ему полком править… Ефим Гулиц-то лучше ему быть у пехоты. Девчерин… думает только о грабежах и своих прибытках…» 19 ноября 1700 г. под Нарвой русские войска, в том числе конница Шереметева, потерпели жестокое поражение. С этого момента Шереметев, как и Петр I, стал уделять особое внимание комплектованию, обучению и обустройству войск.
Получив под свое командование войска, собранные у Пскова, Шереметев по указанию царя двинулся в Лифляндию. Помня о Нарве, он вначале действовал робко, что вызвало раздражение Петра, который написал ему: «Если ты еще болен лихорадкою, полученной под Нарвою, знай, что я умею лечить от нее». Наконец, в декабре 1701 г. Шереметев принес России первую победу над шведами – в сражении у селения Эрестфер, близ Дерпта (Тарту). Шведский отряд, которым командовал генерал Шлиппенбах, не устоял перед натиском превосходящих сил противника и был разбит, потеряв около 3 тысяч человек (потери русских – около 1 тысячи). Петр I так отозвался об этой победе: «Мы дошли до того, что шведов побеждать можем, пока, сражаясь двое против одного, но скоро начнем побеждать их и равным числом». За Эрестфер Шереметев был произведен в генерал-фельдмаршалы и награжден орденом Святого Андрея Первозванного.
Затем полководец продолжал действовать против войск Шлиппенбаха в Прибалтике. В июле 1702 г. он нанес шведам более крупное поражение под Гуммельсгофом: Шлиппенбах потерял почти всю пехоту (около 5,5 тысяч человек), артиллерию и все знамена. По взятии русскими войсками Мариенгофа у Шереметева нашла приют Марта Скавронская, вдова шведского офицера, через несколько лет ставшая женой Петра I (в 1725—1727 гг. – российская императрица Екатерина I). Петр, довольный действиями фельдмаршала в Прибалтике, писал Ф. М. Апраксину: «Борис Петрович в Лифляндии гостил изрядно довольно». Двинувшись к устью Невы, войска Шереметева овладели Нотебургом (здесь отличился князь М. Голицын, решившийся на штурм крепости), в 1703 г. Ниеншанцем, Копорьем, Ямбургом, Везенбургом. В мае 1703 г. в устье Невы был заложен Санкт-Петербург – будущая столица России, а осенью на острове Котлин – крепость Кроншлот (Кронштадт).
В 1704 г. Шереметев осадил Дерпт и при участии Петра взял город, затем содействовал царю во взятии Нарвы. Плененных в Нарве шведов провели по улицам Москвы. Среди серии побед были у фельдмаршала и неудачи: в одном из сражений 1705 г. (у Мур-Мызы) он потерпел поражение, но вскоре, приведя войска в порядок, вновь перешел в наступление и взял Митаву (Елгаву)
Тяжелое бремя войны, непосильные налоги и повинности вызвали летом 1705 г. восстание в Астрахани, начатое стрельцами. Подавление восстания, грозившего перекинуться на соседние области, Петр поручил Шереметеву. Без особой охоты Борис Петрович отправился выполнять это задание, в котором не видел «ничего доброго». Взяв в марте 1706 г. Астрахань и покончив с мятежом, он вновь вернулся к войскам. К этому времени ему был пожалован графский титул.
В августе 1706 г. царь, сместив малоискусного фельдмаршала Огильви с должности командующего русскими войсками в Польше, назначил вместо него Шереметева (конницей было поручено командовать А. Меншикову). В конце 1706 г. в местечке Жолкве на генеральном совете военных начальников под руководством царя был обсужден и принят план, предложенный Шереметевым. Он сводился к тому, чтобы отходить с боями, разрушать коммуникации противника и изнурять его силы, а решительное сражение дать шведам на своей территории. Отдельные удачи русских войск (победа конницы Меншикова под Калишем) не смогли предотвратить похода главных сил шведской армии Карла XII в Россию, начавшегося в конце 1707 г. Войска Шереметева при отходе стремились следовать параллельно шведам с восточной стороны, оберегая внутренние области России и вынуждая Карла XII идти на Украину. Своевременно высылая передовые отряды, русский фельдмаршал упреждал в действиях авангард шведов и предотвратил захват ими Почепа, Стародуба, Новгород-Северского и других городов.
Когда пришел день Полтавской битвы (27 июня 1709), ставший переломным в войне со Швецией, Петр, оставив себе общее руководство сражением, назначил Шереметева главнокомандующим. «Господин фельдмаршал, – сказал тогда царь, – поручаю вам армию мою и надеюсь, что в начальствовании оною вы поступите согласно предписанию, вам данному, а в случае непредвиденном, как искусный полководец». В битве, оказавшейся весьма скоротечной и успешной, Борис Петрович фактически руководил действиями центра русских войск.
Вскоре Петр отправил фельдмаршала под Ригу, которая после настойчивой осады была взята 4 июля 1710 г. В следующем году, когда царь возглавил Прутский поход против турок, Шереметев исполнял в этой кампании обязанности главнокомандующего, хотя в действительности первым лицом в армии оставался сам Петр. Неудача в Прутском походе задела лично Бориса Петровича: по условиям мира с турками в числе отданных им заложников оказался сын фельдмаршала, Михаил Борисович, который затем умер на чужбине.
В 1712—1713 гг. Шереметев командовал войсками на Украине, прикрывал южные рубежи России, а в 1715—1717 гг. руководил действиями русских войск против шведов в Померании и Макленбурге.
Петр I чтил своего военачальника и его родовитость, только Шереметев и князь-кесарь Ромодановский допускались к царю без доклада. Петр обычно встречал Бориса Петровича не как подданного, а как высокого гостя, говоря: «Я имею дело с командиром войск».
Фельдмаршал чувствовал себя усталым. Он хотел обрести уединение и покой. Для этого он намеревался постричься в монахи Киево-Печерской лавры. Однако Петр I рассудил иначе, женив Шереметева на молодой вдове Анне Петровне Нарышкиной. По воспоминаниям современников, «дом графа Шереметева был прибежищем для всех неимущих: за стол его, на котором не ставилось менее 50 приборов даже в походное время, садился всякий, званый и не званый, знакомый и не знакомый, только с условием, чтоб не чинился перед хозяином». От брака с Нарышкиной у Шереметева было пять детей; последний ребенок – дочь Екатерина – родилась 2 ноября 1718 г. за 3,5 месяца до смерти фельдмаршала.
В 1718 г. Шереметев предпочел отказаться от участия в суде над царевичем Алексеем Петровичем, оправдываясь перед царем ссылкой на плохое состояние здоровья. Длительные годы беспокойной военной жизни отбирали физические и духовные силы полководца, он все чаще недомогал и на 67-м году жизни умер в Москве от водянки.
Желая закрепить за Петербургом роль столицы, Петр считал нужным собирать в нем могилы выдающихся государственных людей и членов царской фамилии и в этих целях велел перевезти тело фельдмаршала в Петербург, где и состоялось его торжественное погребение на кладбище Лазаревской церкви Александро-Невской лавры. Как бы предвидя, что его имя и после смерти сохранит государственное значение, Шереметев в своем завещании писал: «…тело мое грешное отвезти и погребсть в Киево-Печерском монастыре или где воля его величества состоится».
Репнин Аникита Иванович – военный деятель, сподвижник Петра I. Происходил из старинного княжеского рода. В 1683 г. стал стольником юного Петра и при создании «потешной» роты в 1685 г. назначен ее поручиком. В 1708 г. потерпел поражение при Головчине от Карла XII и был разжалован в солдаты. В сражении при деревне Лесной вернул расположение Петра I и генеральский чин. В Полтавской битве (1709) командовал центром армии и был удостоен ордена Святого Андрея Первозванного. В мае 1725 г. был произведен в генерал-фельдмаршалы по случаю коронации Екатерины I. После смерти Петра I являлся сторонником воцарения Петра II и был удален А. Д. Меншиковым в Ригу.
Генерал-фельдмаршал А. И. Репнин являлся представителем древнего княжеского рода, ведущего свое начало от князя Черниговского Михаила. Основателем фамилии был воевода при Иване IV Грозном князь Иван Михайлович Репнин-Оболенский. Дядя Аникиты Ивановича пользовался расположением царя Михаила Федоровича Романова, а отец, новгородский и тамбовский воевода, начальник Сибирского приказа, заслужил большое уважение Петра I.
Аникита Иванович в 16 лет был определен стольником к Петру (которому тогда было 12 лет) и при учреждении юным царем в 1685 г. «потешных» войск в селе Преображенском близ Москвы получил чин поручика, через два года был произведен в подполковники. Оберегал царя в Троицком монастыре во время мятежа стрельцов в 1689 г. Подавление мятежа и отстранение Петром от власти правительницы Софьи вывели на арену активной деятельности плеяду убежденных сторонников юного царя, среди которых был и Репнин.
