Сирота

Но истина, как провиденье,

Луны не скроют облака,

Туман рассеется в мгновенье

И виден круг издалека.

Разоблачения обмана

Никто не может избежать,

Блуждает ночь по всяким странам

И жёлтый диск встаёт опять.

Не избежишь разоблаченья

И унижения, старик,

Ведь я Филипп, желал отмщенья,

Пока ты к роскоши привык.

Моё прошло в скитаньях детство,

Был обречён я на мытарства».

Альберт – «Я без наследников наследство

Давно обрёл у государства.

Ты обвиняешь старика

Не зная, что за облаками,

Нужна ли третья нам рука,

Чтобы весь мир объять руками?

Ведь наблюдая небосвод,

Где два прелестные светила

Выходят каждый в свой черёд

За ними что мы знать не в силах.

Ты – не Филипп, я прав сейчас,

Быть может, с ним бывал ты рядом,

И – лженаследник, гонишь нас

И поишь ненависти ядом».

Филипп – «Вернёшься на круги своя,

Из колеи ложь выбью я,

Скажу без робости и лести:

Нет совести в тебе ни чести.

Без уважения к трудам

И без почтения к годам

К ответу призову тебя».

Альберт – «Не дам в обиду я себя».

Филипп – «Монеты ломанной не стоит,

Кто для богатств забыл устои,

Не старый лис, а чести воин

В фамильном замке жить достоин.

Дом требую освободить

За ту же крохотную сумму,

Иль к выселенью принудить

Могу, судом исполнив думу».

Альберт – «Куда подамся, я старик

И не смогу ночлег построить

К тому же к замку я привык

Он дорогого сердцу стоит».

Филипп – «Не довод мне твои года,

Ты тоже был когда-то молод,

Я сиротою был тогда

Из-за тебя познавшим голод».

Альберт – «Известно всем – Филипп не жив».

Филипп – «Иль верить в это захотелось

Причина ль веская имелась,

Чтоб умер я, так расскажи!»

Отчётливей звучали речи,

Гость требовал, старик перечил,

Вошла в гостиную Венера

Забыта грубая манера.

Смягчился кровожадный нрав,

Он леди чествовал привстав,

А как Венера поклонилась,

Сменился гнев его на милость.

Филипп – «Взгляните, леди, как красиво

Горит вечерняя заря,

Спешу, по – правде говоря».

– Сказав, откланялся учтиво.

С тех пор минуло три недели,

С деревьев листья полетели,

Забыли в замке тот визит,

Но вознесённый меч разит

И хоть нечасто уезжал,

Старик уехал по делам.

В соседнем городе бедлам

Два раза в год он посещал

И часть десятую дохода

Он в урну опускал у входа,

Столы для нищих накрывал

Или сиротам раздавал.

Он помнил – кто благочестив

Душе во благо поступает,

А кто к другим несправедлив,

Себя во многом ущемляет.

И злодеяние порой

Печалью горькой обернётся,

Ведь справедливою судьбой

Всем по заслугам воздаётся.

Что обделять нельзя сирот,

Мы все сотворены из глины,

И каждый в мир иной уйдёт,

С собою, взяв лишь дел корзины.

И милосердие добром

К добропорядочным вернётся,

Тот, кто одарит серебром,

Златой наградой запасётся.

Так голод, нищета, нужда —

Не есть порок, а испытанье

Для тех, кто обречён блуждать

С рукой, просящей подаянье

И праздной роскоши среда

Богатства взбалмошные страсти

Величие тщеславной власти

Есть испытаний череда

И тех, кто бед чужих не видит

В пренебрежении своём,

Судьба накажет и обидит,

Мы сами жизнь свою куём.

Так благородим мы одеждой

И украшеньями тела,

А состраданьем и надеждой

Душа, открытая бела.

И что не в споре громогласном

Хвататься следует за бич.

В движенье с совестью согласном

Всё можно истины постичь.

Прося о милостях Творца.

В то утро, проводив отца,

Где соловей в зелёной клетке,

Читала книгу дочь в беседке,

Вдруг сердце ёкнуло в груди,

Предстал пред нею господин,

Сказал: «Желанна эта встреча,

Послушай, леди не переча».

Закрыла книгу наша дева,

Потупила смущённый взор,

Вошёл в беседку, сел он слева

И начал тайный разговор:

Филипп – «Томить не стану понапрасну,

Всё расскажу предельно ясно

И взял он за руку Венеру

Прошу принять слова на веру,

Что этот замок был бы мой,

Принадлежал мне по наследству,

Когда бы жребий в раннем детстве

Не наградил меня сумой,

Когда-то мать моя погибла,

Затем скончался мой отец,

На деда скорби лёг венец

И забрала его могила.

Ушёл я из дому в печали,

Пропавшим мальчика признали,

Был замок продан с молотка

За гроши в руки старика.

Когда ж вернулся в дом мальчишкой,

Попал в большую передрягу:

Слуга избил, назвав воришкой,

Меня, принявши за бродягу.

И я блуждал по белу свету

Мечтая возвратиться в дом.

Не жил, а выживал с трудом,

Как тяжко, если близких нету.

Тогда я клялся отомстить

Назло отчаянному року,

Решил я в этот дом дорогу

Во что б ни стало проторить.

Гонимый ветром перемен

Я много странствовал по миру,

Назвав здоровья эликсиром

Целебный сбор, я брал взамен