Страница 2 из 4
Чтобы добраться до ванной, хватило пяти неуклюжих шагов. Телефон можно было отключить. Во кромешном мраке ладонь с легкость нащупала ручку. Дверь распахнулась. Через пять-десять секунд слепых поисков он все же нашарил выключатель.
Клац!
Загорелась одинокая желтая лампочка, мощная ровно настолько, чтобы осветить тесную уборную, не тратя лишнее электричество. Глазам снова стало непереносимо больно – но это уже было неважно. Телефон отправился на стеклянную полку перед зеркалом, а Андрей, включив максимально холодную воду, припал к крану.
Стекающая по лицу ледяная струя будто вернула его к жизни. Мигрень не отступила до конца, но заметно ослабила хватку, давая пространство для мыслей. Парень поднял голову и уставился в зеркало. – Выглядишь отвратительно! – Впалые скулы, опухшие веки и огромные мешки под глазами. – А ведь запуск уже сегодня!
Из небольшой колонки послышался электронный голос: «Доброе утро, Андрей Афанасьев! Время 00:23. Если вы наблюдаете у себя расстройства сна, пожалуйста, посетите ближайший медпункт в любое удобное для вас время. Услуга бесплатна! Здоровый работник – продуктивный работник! Успешного дня!»
– Кхе! Тебе тоже!
Щелкнув выключателем, он вышел из ванной, оделся, перебросил через плечо сумку и покинул номер.
Он брел по скупо освещенному длинному бетонному тоннелю с бесчисленными дверями, что вели в такие же комнатушки, как у него. Наконец клаустрофобный коридор закончился. Андрей оказался в просторном лобби жилого модуля. Даже днем фойе казалось большим, но погруженное в сумрак, оно выглядело бесконечным.
Вдали у одной из колонн Андрей приметил автомат, манящий его, как мотылька, мягким циановым светом. Подойдя к машине, он расстегнул сумку, полез за мелочью, неловко вытащил пять десятирублевых монет и с неожиданной для себя самого аккуратностью скормил их автомату. Наименований для сознания, балансирующего на краю реальности, оказалось слишком много. Какао, капучино, эспрессо, латте, чай зеленый, чай байховый. Чай байховый. Палец медленно, с усилием вдавил кнопку. Машина страшно загремела, ненадолго вернув Андрею тонус.
Ему всегда казалось, что тьма обладает странными свойствами. Она умела не только увеличивать и искажать хорошо знакомые объекты, но и многократно усиливать любые звуки.
С громким стуком из недр машины на подставку упал стаканчик. Автомат заревел, неспешно наполняя емкость горячим напитком. Булькнув, в стаканчик опустилась деревянная палочка, а рядом с ним шлепнулись две бумажные трубочки с сахаром. Со щелчком поднялось пластиковое забрало окна подачи.
Добавив в чай сахар, Андрей пошел вдоль ряда колонн к платформе поезда.
Обычно на перроне было людно и шумно, но сейчас здесь царила безмятежность. Сев на скамейку, Андрей зажмурился и стал медленно потягивать чай. Так продолжалось неопределенно долгое время, пока он не поймал себя на том, что кусает ободок стаканчика. Еще одна мерзкая привычка. Опустевший стаканчик отправился в мусорку.
Вместе с теплом пришло спокойствие. Безумный поток бессвязных мыслей утих. На мгновение разлепив веки, Андрей заметил, как красная лампочка камеры, похожая на глаз неизвестного науке хищника, немного сдвинулась. Хотя, может, ему показалось. Да если и сдвинулась, какая разница? Охранники тоже люди. Он погружался в сон.
Легкой походкой он шел через офис. По обе стороны тянулись стеклянные стены, за которыми работяги исполняли свой долг, уткнувшись в экраны компьютеров. Позади осталось множество таких помещений, разделенных паутиной коридоров. Андрей находил это место похожим на лабиринт, но идти по нему было одно удовольствие. Он трудился в комплексе два года. Полтора, если не считать испытательного периода. Но сегодня!.. Сегодня он получит по-настоящему серьезную и ответственную работу. Такую, о какой он мечтал, поступая в университет. Такую, которая позволит ему внести свою лепту в создание чего-то по-настоящему инновационного. В создание настоящего чуда.
«Андрюх, я не могу тебе рассказать что-либо о проекте, пока ты не получишь контракт и не подпишешь ряд нужных бумаг, но поверь, это взорвет твой мозг! Ты парень дельный, а нам лишние руки не помешают!» – сказал ему тогда Дима.
Дмитрий Георгиевич мужик серьезный…
Нужная дверь была в конце коридора. По спине Андрея пробежал холодок, шаги ускорились и удлинились, руки слегка задрожали, темп сердцебиения заметно вырос.
Он хотел войти, но остановился, услышав в кабинете приглушенные голоса. Благо, на такой случай у входа стояли скамейки. Усевшись, Андрей принялся сверлить взглядом синие кустовые розы, росшие в кубических горшках с окаемкой под золото и гравировкой на ободке: «Розы Космос».
Похоже, еще одна диковинка из отдела биотехнологий.
Две минуты ожидания показались ему вечностью. Наконец бубнеж в кабинете затих.
Андрей резко вскочил и подлетел к двери, чуть не сшибив смертельно измученного явно не самым приятным разговором бедолагу.
В тесном помещении за компьютерным столом сидела широченная, напоминающая грозовую тучу женщина. Ее раздраженный взгляд проникал в самую душу.
– Заходите! Что стоите?! – проскрежетала она, словно вилка по стеклу.
Андрей поморщился, но мужественно шагнул внутрь.
– Андрей Афанасьев. По поводу дальнейшего распределения.
Маленькие глазки прищурились, пробежались по нему сверху вниз. Похожие на сосиски пальцы забарабанили по клавиатуре.
– У вас есть одна вакансия по требованию… – Складки на круглом лице расправились. – Предложена Дмитрием Григорьевичем. Подписана… Подписана доктором Петровым. Проект «Врата». Вы со…
– Я полностью согласен на предложенную работу!
– Хорошо. Подождите минутку.
Затарахтел принтер, выдавая свежеотпечатанные документы. Первый лист с заголовком «Контракт» Андрей подписал почти не думая, пробежав содержание наискосок. Внимание соискателя привлекла только дополнительная строчка: «Требуется подписанный документ о неразглашении».
А вот и он.
Толстая рука протянула ему второй лист. Андрей перевел взгляд на тучную женщину.
– Это необходимо, – тихим голосом убедила она.
Текст подписки гласил: «Я, ________________, оформляясь на должность в научно-исследовательском комплексе „Новая Заря“, будучи поставлен в известность о том, что по роду своей деятельности и обязанностям буду допущен к государственной тайне…»
Опустевший вагончик мчался по широкому темному тоннелю. На панели указателя красными огоньками были отмечены пройденные станции: «Жилой модуль 2И», «Медицинский отдел», «Аппаратная лаборатория» и еще с десяток наименований. Не горела только последняя лампочка – под надписью «Лаборатория аномальных материалов».
– Что, Андрюх, готов заняться чем-то по-настоящему стоящим?!
Напротив Андрея сидел мужчина за сорок. Большой прямой нос держал оправу очков. Немного впалые щеки покрывала щетина. Висевший на груди бейдж уверял: перед вами Кусков Дмитрий Георгиевич.
– Всю жизнь ждал! Знаете… Вчера мне менеджер сказала подписать бумажку. О неразглашении. Не повод от такого отказываться, но как-то не по себе. Сегодня на работу, а завтра пулю в лоб!
– Да брось ты! – Кусков махнул рукой со старыми как бог циферблатными часами. – Жить будешь. Полезных людей никто в расход не пустит! Ты просто еще не привык. Здесь такое в порядке вещей. Все, что ты делал до этого, можешь считать испытательным сроком.
Тоннель в этом месте расширялся. В окне промелькнула бригада рабочих, варивших какие-то трубы.
– Нам немного осталось! Хочешь поговорить о чем-нибудь или просто посидим молча?
Андрею было о чем поговорить. Он знал сидящего перед ним человека уже два года. За это время Дима, несмотря на разницу в возрасте, стал ему близким другом. Он был общительным и надежным, но свои тайны хранил за девятью замками. Вот, например, кольцо, которое тот носил не снимая. Андрея мало интересовала личная жизнь других людей, но Дима… Кажется, женат Дима не был, а кольцо причиняло ему серьезную боль, но избавляться от него Кусков и не думал. Что за причина? Развод после долгих лет совместной жизни? Сам Андрей был далек от любовных отношений, но считал, что, если даст Диме выговориться, сделает ему только лучше.
– Андрюх, ну ты что! С ума от счастья сошел? Мы подъезжаем уже. Вставай!
Вагончик сбавил скорость. В ярком свете ламп Андрей увидел просторную платформу с огромной парадной лестницей в центре и двумя КПП на ее вершине. Из каждого в неизвестных направлениях вели по два коридора со множеством указателей. Справа от лестницы, под самым потолком, располагался балкон офиса охраны, защищенный толстенным, вероятно пуленепробиваемым стеклом.
– Вау. Здесь все серьезно!
Андрей старался говорить восхищенно, но по неведомой причине восхищения не испытывал.
– А то!
Поезд остановился. Из колонок раздался синтезированный голос: «Вы прибываете на станцию „Лаборатория аномальных материалов“. Пожалуйста, соблюдайте меры предосторожности. Будьте внимательны и продуктивны. Хорошего дня!»
– Нас идут встречать. – За окнами вагона мелькнули силуэты охранников. – Пойдем! Не бойся. Как видишь, станция совсем новая, кое-где еще незаконченная, но Петров у себя уже освоился.
Ненадолго замершего на платформе Андрея поразило, с какой скоростью его коллега помчался по ступенькам. Вот тебе и утренняя разминка. Оставалось лишь последовать за ним.
Наверху у рам металлоискателей стояли охранники. Дима уже прошел через турникет и дожидался Андрея.
– Предъявите документы, – буркнул мужчина средних лет с бледным квадратным лицом, на котором выделялись темные круги под усталыми глазами.
Андрей протянул открытый паспорт. Взгляд охранника внезапно стал орлиным, сверкнул, сличая фото с оригиналом. Затем страж спокойно протянул документ новому сотруднику.
– Хорошего дня.
Собираясь приложить ключ-карту к турникету, Андрей посмотрел на дежурного. Тот опять выглядел крайне измотанным. От пристального внимания в глазах под нависшими тяжелыми веками не осталось и следа.
Когда Андрей повернулся к другу, тот уже шагал вперед.
Они шли по безлюдному, блестящему новизной коридору под яркими лампами, свет которых отражался от ослепительно-белых бетонных стен и покрытого сияющей плиткой пола. Тут и там ответвления вели к еще необорудованным лабораториям. Почти все помещения пустовали, там было темно, лишь кое-где просматривались строительные леса.
Наконец свернули в последний раз. На расстоянии пятнадцати метров от поворота располагался еще один блокпост. Двое вооруженных мужчин ограничились лишь быстрыми взглядами в сторону вновь прибывших. Дальше, чуть выше уровня коридора виднелись огромные гермоворота.
– Сереж, не сиди! Впусти нас!
– Сейчас, секунду.
Один из охранников зашел в комнатушку и опустил какой-то рычаг. Тут же с громким гулом поползла вверх тяжелая дверь.
За ней обнаружился проход в циклопический зал, истинные размеры которого оценить было невозможно, не попав внутрь. В проходе возник высокий широкоплечий человек в лабораторном халате. Его седые коротко стриженные волосы и борода почти не отличались по цвету от рабочего облачения. На широком высоком лбу шевелились грозного вида брови, глубокие зеленые глаза за очками, блестящими в свете множества ламп, пристально рассматривали пришедших. Дима приветственно поднял ладонь, но мужчина лишь слегка улыбнулся и едва заметно кивнул. Затем ученый протянул руку Андрею.
– Здравствуйте. Андрей? – Парень неловко кивнул. – Отлично. Моя фамилия Петров. Пройдемте! Мы как раз собирались проводить кое-какой тест. Заодно продемонстрируем вам, с чем предстоит иметь дело.
Петров указал на проход, после чего перевел взгляд на охранника и безмолвно кивнул. Гермоворота за спиной Андрея начали закрываться, громыхнув напоследок, когда огромные металлические зубья плотно вошли в пазы.
В тот момент его жизнь разделилась на до и после. Перед Андреем во всей красе предстал исполинский зал, площадью никак не меньше сотни квадратных метров. Еще абсолютно пустой, он вселял трепет и восторг. Белые кафельные стены, сверкающие чистотой, поднимались метров на десять. Потолок, такой высокий, что освещения едва хватало, чтоб разглядеть его, создавал ощущение бесконечной устремленности вверх. Часть пола заменяла металлическая сетка, под которой виднелись толстенные, будто стволы древних деревьев, высоковольтные кабели. Они вели к металлическому постаменту диаметром около десяти метров. Расчеты явно предусматривали некую грандиозную конструкцию в центре, но там стоял непропорционально маленький, в человеческий рост, бокс из толстого стекла с каким-то аппаратом внутри.
Справа, метрах в семи от пола, тянулся отгороженный еще более толстым стеклом герметичный балкон на железобетонных сваях. К миниатюрной копии гермоворот – вероятно единственному пути на балкон – вела металлическая винтовая лестница. В воздухе стоял легкий аромат хлора.
Петров развел руками, окидывая зал гордым взглядом.
– Здесь нам и предстоит работать! Вся эта лаборатория построена исключительно ради нашего проекта. И в его суть мне не терпится вас посвятить. Мы имеем дело с уникальным природным процессом пересечения сфер. Пересечение сфер – это… Впрочем, об этом позже.
Из-за герметичного бокса на постаменте высунулся средних лет мужчина, одарив вновь прибывших внимательным взглядом.
– Знакомьтесь, Виталий – моя правая рука.
Виталий неловко улыбнулся и вернулся к работе. Часть прозрачного материала, служившая дверью бокса, была настежь распахнута – лаборант устанавливал что-то внутри.
Петров, позвав остальных за собой аккуратным взмахом ладони, стал подниматься на постамент по металлическим ступенькам, края которых были выкрашены в желто-черную полоску.
Взбежав наверх, Андрей наконец смог рассмотреть и необычный аппарат, и то, с чем возился лаборант. Это был поднос из твердого пластика, на котором сидела белая крыса, надежно зафиксированная шлейкой. Животное с любопытством обнюхивало просторный бокс, не подавая никаких признаков тревоги.
– Готовьтесь к запуску, – тихо скомандовал Петров, после чего продолжил рассказ: – Итак, после первых тестов нам стало ясно, что мы имеем дело с крайне необычным материалом. Если кратко: мы пропускаем луч света через образец недавно обнаруженного элемента. Если говорить более детально: мы сначала берем самые обычные фотоны, затем действуем на них мощным электрическим током. Этого недостаточно, поэтому частицы отправляются в конденсатор. – Физик указал на спиралевидную металлическую трубку, вокруг которой, медленно набирая обороты, вращалась центрифуга. – Центрифуга создает оптимальное для ускорения частиц электрическое поле, после чего частицы попадают в кристалл.
Небольшой полупрозрачный оранжевый камень засветился.
– Образец уникален. Мы до сих пор не знаем, как это происходит, но, проходя через него, частицы начинают вести себя совсем не так, как стоило ожидать. Мало того что они проходят через промежутки в атомной решетке кристалла, никак не преломляясь, они как бы начинают слипаться. Мы можем объяснить, почему это происходит: частицы приобретают такой высокий заряд, что для них энергетически выгодно создавать… назовем это «облако». – В центре причудливой машины начала появляться маленькая сфера, излучающая мягкий желтый свет. – Облако из-за скопления частиц с высоким энергетическим потенциалом имеет свое магнитное поле. Смотрите…
Петров достал карманный компас и стал медленно его вращать – синяя часть стрелки всегда указывала строго на желтую сферу.
– Мы полагаем, что сфера – портал в другой мир. Видите ли, в чем штука. Всю нашу вселенную можно условно представить в виде огромного черного листа миллиметровки. Черные дыры деформируют свет вокруг себя и как бы продавливают эту миллиметровку. Здесь пространство не искажается, потому что мы не продавливаем бумагу, мы делаем в ней ювелирный прокол. Так мы получаем прямой доступ к «сфере» другого мира. Это явление и называется пересечением сфер. В самом по себе пересечении ничего необъяснимого нет. Да, это несомненно крайне интересное, уникальное явление, можно сказать аномалия, но никаких серьезных вопросов факт существования аномалии не вызывает. Вопросы остаются к процессу ее формирования. К кристаллу, если точнее. Ближайшая аналогия нашему процессу – это то, что происходит в большом адронном коллайдере. Там частицы тоже ускоряются, но не меняют свои свойства так кардинально, не превращаться в x-тахионы. Кроме того, не понятно, как крошечный, в сравнении с коллайдером, осколок кристалла творит такие чудеса. С точки зрения физики это настоящее волшебство. Впрочем, в итоге мы поймем, за счет чего образец влияет на частицы подобным образом. Уже сейчас с высокой долей уверенности можно сказать, что скорее всего дело в атомной решетке. Вероятнее всего, кристалл имеет больше измерений, чем мы можем увидеть, но не подтвердить, не опровергнуть это мы не можем. Мы просто не знаем, как именно кристалл влияет на проходящие частицы, потому что ничего подобного в природе еще не обнаруживали. Так что, – развел руками Петров, – механизм явления пока остается загадкой.
– Вы упомянули про фантомную радиацию? – спросил Виталий.
Секунду назад он завороженно смотрел на медленно пульсирующую сферу, но сейчас напрягся и ухватился за консоль. Ненадолго в лаборатории повисла гробовая тишина, прерываемая лишь редким попискиванием устройств на приборной панели.
– Когда мы впервые запустили машину, – наконец произнес ученый, – дозиметр засек около нее резкий всплеск радиации. Эксперимент пришлось немедленно прекратить и провести радиообработку помещения. Нас самих в срочном порядке отправили на дезактивацию. Дозиметр показал такие значения фона, при воздействии которых человек, как правило, не живет более двух суток. Но мы были абсолютно здоровы, и как видите, я стою перед вами целый и невредимый.
Мы решили, что дозиметр сломан, и заменили его. Во время второго запуска ничего подобного не происходило. Вообще. Уровень фона оставался стандартным, хотя дозиметр находился сантиметрах в тридцати от аномалии. В третий раз случилось то же, что и в первый. На четвертый мы решили поступить иначе. Мы обложили машину новыми дозиметрами со всех сторон. В другом случае хватило бы одного, максимум двух, на разном удалении от разлома, поскольку радиационное излучение, как правило, распространяется равномерно. Но мы не пожалели. Во время запуска несколько дозиметров неожиданно выдавали огромные значения. Причем в разное время. Излучение будто возникало в одной-двух точках, а не распространялось так, как мы ожидаем. Мы работали с этой машиной, – кивнул Петров, указывая на аппарат. – Стояли прямо тут. И мы здоровы.
Сразу после эксперимента мы сдали дозиметры на проверку – все исправны. Мы предположили, что имеем дело либо с неким излучением, либо с полем, связанным с аномалией. Полем, возникающим точечно и произвольно перемещающимся. Мы до сих пор не знаем, что это такое. Но у нас есть неоспоримые факты. Нечто существует, и оно влияет на дозиметры. И это не радиация, поскольку это нечто безопасно для человека. Видите крысу? Я уверен, что по окончании эксперимента с ней все будет в порядке. Система уже опробована и безопасна. Как можете заметить, никакого вреда животному портал не приносит.
Тут лаборант вздрогнул и покрылся гусиной кожей. Андрей увидел, как два дозиметра на пару секунд показали 122 зиверта, а мех на спокойно сидящей крысе едва заметно примялся, будто зверька кто-то потрогал.
На темно-голубом небе еще сияли звезды, когда Андрей вошел в заросли камыша. Холодный воздух августовского утра, хрустально чистый и такой приятный придавал сил. Комаров было на удивление мало. То ли не сезон, то ли помог репеллент. С озера послышалось кряканье. Андрей остановился. Все затихло. Он осторожно потянулся за висящим на груди манком. Кряканье повторилось. Немного выждав, Андрей подул в манок. Тишина. Кряканье. По прикидкам Андрея до просвета в камышах оставалось метра два. Поплотнее перехватив отцовский ТОЗ, он медленно двинулся вперед. Вскоре через растительность стало видно селезня, плавающего по озерной глади. Андрей аккуратно раздвинул стебли дулом ружья. Птица настороженно замерла. Все затихло. Утка на мушке. Андрей набрал воздуха в грудь. Дрожащий палец сполз на курок.
«Нельзя! С воды никто не добывает!» – прозвучал в голове голос отца.
Ты прав. Жаль, что ты этого все равно не увидишь…
Андрей свистнул. Селезень резко взмыл. Выстрел!
Его разбудил громкий щелчок – на станции разом включились все лампы. Значит, начался новый рабочий день. С трудом разлепив глаза, Андрей понял, что уснул на скамье.
Оглядевшись, Андрей убедился: никто не застал его спящим тут, кроме, разве что, охранников за мониторами камер. На браслете высветилось время: 06:01. Минут через двадцать персонал комплекса толпами посыплется из номеров. Хотелось бы попасть в лабораторию до часа пик. Табло на станции извещало, что первый поезд прибудет через три минуты. Ну, вот и славно.
Формально у него в запасе почти час – он легко успеет заскочить в столовую на линии B и позавтракать. Только зачем? Аппетит пропал еще вчера. Сейчас самое важное – запуск проекта, а потом можно и поесть. Столовая же никуда не исчезнет. А завтра… Завтра ему исполнится двадцать семь.
– Старею, – шепнул себе под нос Андрей и тоскливо усмехнулся.
.
В глубине тоннеля показался свет. Андрей поднялся и подошел к краю платформы. Белый с оранжевыми полосами вагончик остановился, негромко урча. Из колонок по всей станции разнеслось синтезированное сообщение: «Начата посадка на прибывший поезд по направлению C. Убедительная просьба: производить посадку и высадку, не создавая давки».
Как Андрей и надеялся, в вагоне было пусто. Он занял место в конце салона. Через минуту двери с тихим клацаньем закрылись и поезд тронулся, медленно набирая скорость.
Дима стоял посреди пустой лаборатории. Все куда-то пропали, только тихо гудела машина в центре зала. Тусклый золотой свет портала мирно падал на стены, однако в инженере стремительно нарастала необъяснимая тревога. Кто-то следил за ним, и с каждой секундой ощущение чужого взгляда становилось все более гнетущим. Он принялся суматошно озираться и вдруг заметил, что с постамента машины к нему медленно движется нечто трудно различимое. Это нечто не имело какой-либо внятной формы и было почти полностью прозрачным, но отчего-то казалось живым и разумным. Дима, скованный страхом и любопытством, продолжал вглядываться в странную субстанцию, в которой возникали все новые причудливые образы. Он почувствовал мертвенный холод и, посмотрев вниз, с ужасом обнаружил, что вещество затопило весь пол лаборатории.
Внезапно, эфир потерял прозрачность. Теперь вокруг его ног гигантскими червями вились холодные сине-зеленые щупальца. Некий объект, возвышающийся перед Димой, полностью закрыл собой свет портала. Подняв голову, инженер почти сразу впал в спасительное забвение. Единственная деталь крепко засела в его голове – бесчисленное множество сияющих голубых глаз.
Сидя в кабинете врача, Дима чувствовал себя абсолютно разбитым. Случившееся лишило его веры в лучшее будущее и смысла к существованию.
Доктор выглядел спокойным. Его лицо выражало соболезнование, однако казалось, что ему совершенно все равно. Он был лишен эмоций. Действовал как машина.
– Возможно, мне не стоит такое вам говорить, но… Смерть – достаточно милосердная вещь. Она теплая.
– О чем вы?
– Ваша жена не мучилась. Последние две недели мы регулярно давали ей опиоиды. Случай очень запущенный. Было лишь вопросом времени, когда метастазы возьмут свое.
Дима ощутил накатывающий ужас.
Внезапно кабинет и врач пропали. Он очнулся посреди бескрайней черной пустоты, окруженный тысячами циановых ламп.
От громкого удара по металлу Дмитрий вскочил со стула и, тяжело дыша, оперся о холодную столешницу. Ему приснился кошмар. Тот же самый кошмар. На самом деле он у себя в подсобке, на столе перед ним робот «Спот», который нужно модифицировать к завтрашнему испытанию.
Шок проходил. Рациональная часть сознания быстро прокрутила сон заново. Что-то в нем изменилось, но что?
Глаза! Глаза лечащего врача стали ярко-голубыми! Дима видел его каждый день на протяжении года, навещая жену. Глаза доктора были карими. Но что было после кабинета? Бездонная тьма? Голубые огни? Неужели тоже глаза?
В подсобку заглянул Петров. Поинтересовался:
– Вы в порядке?
Дима посмотрел на часы – три часа утра.
– Да! Да, со мной все хорошо, но что вы тут делаете? Разве вы не должны были уйти после десяти?
– То же, что и вы. Боюсь, нам обоим не спится.
IIi
Взбежав по ступенькам и миновав КПП, Виталий стремительно шагал к лаборатории. Времени было полно, но он обещал Петрову и самому себе, что придет пораньше. Оборудование неоднократно проверено, но лучше спокойно осмотреть все еще раз и собраться с мыслями, чем суетиться перед надзирателем, случайно выбранным начальством.
Через десять минут он стоял у блокпоста перед гидроворотами.
– Серый, скажи, пожалуйста, кто-то уже пришел?
– Только Дмитрий Георгиевич.
– А Петров?
– А Петров вчера не уходил!
– О как…
– Ага, ты поговори с ним. Дед наверняка на изжоге. – Виталий ответил знаком «ок». – У вас же сегодня этот! Как его… День Хэ!
– Да ну тебя! Вот если полезет что-нибудь большое и с зубами, я специально вырубать ничего не буду.
– Ладно, удачи вам!
– Спасибо.
Он прошмыгнул под поехавшей вверх створкой.
Лаборатория выглядела тесноватой из-за гигантской машины в центре. Положив сумку на один из металлических столов, Виталий пошел искать Петрова.
Доктор, должно быть, не на шутку взволнован.
Из-за двери в мастерскую инженеров доносился быстрый стук пальцев по клавиатуре, периодически сменявшийся скрежетом чего-то железного. Техник перечитал полюбившуюся надпись на табличке: «Высокое интеллектуальное напряжение! Не влезай! Убью!»
Давно пора повесить такую у ворот!
Пройдя чуть дальше, он увидел Петрова. Тот сидел за стеклом гермокамеры и, похоже, так глубоко погрузился в раздумья, что не обратил внимания на лаборанта.
Ты должен с ним поговорить!
Виталий поднялся по лестнице. Дверь оказалась открыта.
– Здравствуйте, Игорь Павлович. Как вы?
– Здравствуй, Виталий. Все хорошо. Садись, нам нужно поговорить.
– Ребята на дверях сказали, что вы тут всю ночь были. Волнуетесь по поводу надзирателя?
– Ха! Надзирателя? Да нет конечно. Пришлют какого-нибудь стажера с бумагами. Покажем ему, что мы тут делаем, у него челюсть отвиснет. Глядишь, загорится работой. Еще охрана нас на камеры запишет для протокола, и все.
– А что не так? Все проверено на сто раз. Техника исправна. Все должно быть безопасно.
– Я волнуюсь не за процесс проведения эксперимента, а за возможные последствия удачного опыта. Нет, немного переживаю, конечно, за детище, но мы же не просто так столько над ним трудились. Смотри, какая штука… Все начиналось с образца меньше мизинца и совковых документов шестидесятилетней давности. Причем подозрительно скудных. Как будто умышленно урезанных. Тогда мы не знали и не могли знать, чем это все закончится. Сейчас у нас на руках новейшая технология. Это настоящий прорыв. Что-то такое, что может изменить наше понимание вселенной и параллельных миров как концепта. Проблема в том, что очень многие технологические достижения человечество использует не так, как задумывалось изначально. А зачастую ученые даже предположить не могли, как будут применять их открытия. Вот Беккерель открыл радиоактивность урана. Случайно, правда, но кого это волнует? Что получили люди: бум в технологиях, ядерную энергетику. Думали: сейчас заживем! Но на торий мы так и не перешли. Реактор в комплексе с советских времен остался. А почему? Да потому что чисто мирный атом никому не нужен. А теперь представь: что, если портальная технология окажется работоспособной? Что, если есть что-то вовне? Как тогда изменится наша жизнь? Можно только гадать. А что случится, если эта технология попадет не в те руки и на ее основе сделают какое-нибудь оружие? Когда я был ребенком, все боялись ядерных бомб. Что произойдет дальше, я не знаю. Но я знаю, что ты очень перспективный. За будущее всех людей нести ответственность будешь ты и такие, как ты. И мне очень важно, чтобы ты не повторил мою ошибку.
– Какую ошибку?
– Я не люблю догматизм, но, думаю, тебе стоит запомнить то, что я скажу, и принять как прописную истину. Тот факт, что ты способен что-то сделать, не означает, что это делать следует. Возможно, мои слова звучат лицемерно, тем более сегодня. Но ты… Смотри. Изобрести ядерную бомбу может и умный, и разумный человек. Умный отдаст чертежи правительству, а разумный сожжет, как только поймет, что создал. Стремись вперед, двигай прогресс, но не наступай на старые грабли! Я могу на тебя положиться?
– Конечно!
– Вот так! Ладно. Сегодня помимо наблюдателя к нам пришлют эволюционного биолога. Пробы атмосферы показывают значения, идентичные земным, так что с ним, возможно, сотрудничество продолжим. Начини, пожалуйста, без меня. Что делать, ты знаешь. Дима с ночи робота готовит, поэтому ты сам. Мне нужно еще тут посидеть.
Так… Немедленно говори ей все как продумывал! Прерви это неловкое молчание!
– Какие у тебя на сегодня планы?
– Сегодня утром обрабатываем каллусную ткань гормонами, буду подручной. А дальше все как всегда. Подготовить питательные среды, получить результаты от научвода и обработать. Потом сяду заполнять бумаги. Потом буду записывать все что только можно – от показателей роста до концентрации солей в почве. Потом проверю систему полива. А потом… А потом я опять сяду за компьютер и буду заполнять бумаги.
– Нет-нет. Я имею в виду… Когда ты примерно освободишься? Можно будет… пойти в зимний сад.
– Можно! После пяти. А что у тебя сегодня?
– Я… Я сегодня наблюдатель, – по неясной для самого себя причине Аркадий смутился еще сильней. На покрытой веснушками коже проступил румянец.
– У-у… И где будешь наблюдать?
Аркадий поднес планшетку ближе, пытаясь разглядеть мелкие печатные буквы через запотевшие линзы очков.
– Станция «Лаборатория аномальных материалов», проект «Врата», ведущий ученый Петров Игорь Павлович.
– Впервые слышу!
– Если ч-честно, я тоже.
– Пообещай мне, что не будешь трогать ничего подозрительного, – она подмигнула.
– Оль!
– Что?
– Если бы я сказал подобное девушке, мог бы в суде оказаться!
– Да ладно тебе! Сегодня в шесть в зимнем саду. Хорошо?
– Хорошо!
– Ой, стой! У тебя ручка выпала! – Она воткнула ручку в его нагрудный карман, попрочнее закрепив зажим на ткани.
– Спасибо.
– Вы прибываете на станцию «Агрокомплекс». Убедительная просьба всему персоналу: пользоваться солнцезащитными очками и экранирующими кремами. Будьте внимательны и продуктивны. Хорошего дня!
Двери вагончика открылись.
– Я пойду!
Девушка поцеловала Аркадия так быстро, что тот едва успел осознать произошедшее, и покинула вагон, помахав на прощание.
Аркадий проводил ее взглядом и тупо уставился на фонтан посередине станции. Он сидел, не шевелясь, затем его голова медленно опустилась, пальцы погрузились в короткие кудрявые волосы. Он тяжело выдохнул, губы растянулись в ликующей улыбке.
Ты это сделал!
Андрей, войдя зал, не сильно удивился увиденному. Вокруг огромной машины вовсю кипела работа. Петров с лаборантом горбились над консолью, два электрика проверяли, надежно ли закреплены высоковольтные кабели. Немедля ни секунды, он направился в подсобку, гордо именуемую компьютерной комнатой.
На металлическом столе – Прямо как в столовой! – стоял желтый «Спот». После Диминых модификаций робот был обвешен таким количеством аппаратуры, что на секунду Андрей усомнился в работоспособности конструкции. Он потянул носом – пахло жженой проводкой – и сомнения усилились.
Камера на спине «Спота» шевельнулась и нацелилась точно на вошедшего.
– Привет, Андрей! – с легкой усмешкой произнес Дима, повернувшись от монитора.
Теперь, когда инженер не закрывал экран, Андрей увидел, что камера исправно транслирует изображение, а приборы собирают данные: давление, температура, влажность, состав воздуха и еще пара десятков неопознанных переменных выстроились на мониторе лестницей мелких строк.
– Вижу, всему комплексу сегодня не спится?
– Я не знаю, как тебе, мне вот что-то спать не хочется… Вожусь с ним с четырех часов. Честно сказать, думал не заведется.
«У самого такая мыслишка проскочила», – хотел ответить Андрей, но, взглянув на изможденное лицо друга, тактично смолчал.
– Сколько у нас времени до запуска?
– Минут пятнадцать.
Дима устало кивнул.
– Закрой-ка дверь, нужно кое-что обсудить.
Андрей немного напрягся, но выполнил поручение.
– В чем дело?
– Меня беспокоит машина.
– Что с ней не так-то?! Только вчера тестировали, электрики вон все еще раз проверяют. Проблем с запуском быть не должно.
– Дело не в запуске. Ну, то есть не совсем в нем. Что-то не так с самой машиной, с проектом. Понимаешь, когда я согласился на эту работу, когда решил, что да, я хочу в этом участвовать, я поступил так не ради денег. Ну, не только ради них. Я верил в этот проект. Знал, что буду полезен обществу. Полжизни пролетело незаметно, но вот появился шанс, и я за него ухватился. Но сейчас… Ты меня знаешь, я вообще не суеверный. Но, мне кажется, что машина… Ну, то есть разлом, он плохо на меня влияет. Как будто целенаправленно копается во мне… Пытается что-то понять… Помнишь вчерашний тест?
– Да. А что такого? Портала же как такового и не получилось.
– Да, но сегодня мне приснился кошмар. Хоть убей не помню, что я видел, но это был самый страшный и яркий кошмар в моей жизни!
– Дмитрий Ге…!
– Дима. Просто Дима. Хватит уже! Я не такой древний, как Петров.
