Антон Гау "Отцы"

– Ну вот, а ты боялся. Сейчас приедем и отшлёпаем этого пионера, и дочку заберём. Только с ней надо будет серьёзно поговорить о ее поведении.

Кирилл смотрел перед собой и сосредоточенно молчал. Олег бросил оценивающий взгляд на своего друга. Вздохнул.

– Времени у них еще ни на что не было. Они вон, только-только с дискотеки своей приехали, наверное. Не волнуйся, успеем.

Кирилл тяжело выдохнул. Перед самым важным ходом всей многошаговой комбинации, которая была разыграна в эту ночь, он уже не мог сдерживать свои отцовские переживания.

Олег тоже помрачнел. Ему передалось беспокойство друга. В салоне автомобиля, отгороженные от всего мира, они ощущали себя не более, чем отцами своих детей, и все остальные роли, которые они играли в этом мире, осыпались мелким гравием под колёса изголодавшегося черного зверя, пожирающего серое полотно дороги.

– Н-да, – сказал Олег, с прищуром уставившись в летящее навстречу им пространство ночного города, – успеем. Обязательно успеем. У нас другого выхода нет.

Кирилл ничего не ответил. Два раза молча сбросил звонки от родителей. Хотя у него роились тысячи возможных слов, ни одно из них не передало бы ощущение того лаваобразного клокочущего комка, жгущего его грудную клетку.

Олег тоже замолчал и до самого дома Никиты больше не пытался разговорить Кирилла. Но в этой тишине родилась особая связь между некогда близкими друзьями. Родительский инстинкт, до сих пор зажатый десятками других чувств и мыслей, высвободился и как прожектором осветил вектор их движения.

Скрипнув тормозами у подъезда элитного дома и слегка покачнувшись, машина резко остановилась. Олег взглянул на Кирилла. Тот медленно отвел глаза с закружившихся в свете фар клубов догнавшей их весенней пыли и посмотрел на друга. Двери синхронно открылись, и они вышли наружу. Как перед боем на ринге, Олег отбросил от себя все лишнее, в глазах холодными искринками заметалась злость. Он шел вперед, стиснув кулаки и прижав подбородок к груди. Сам Кирилл был похож на идущего в атаку дикаря, по причудливому повороту генетики обретшего несвойственные первобытным людям интеллигентные черты лица, – дикаря, которому уже нечего терять, и которого на пути к цели не остановит ни пуля, ни оторванная рука, ни количество врагов, – а только полное физическое уничтожение. Последнего в данной ситуации и не предполагалось, но Олег подумал, что не захотел бы оказаться сейчас на его пути, и поежился от мысли о незавидной судьбе ничего не подозревающего мальчика Никиты. Хотя, кто знает, может быть этот невидимый ураган родительских чувств, потрескивая наэлекрилизованными разрядами, уже успел достичь щупалец недоразвитого шестого чувства паршивца.

Они готовы были идти в бой за цель, которая по своей значимости перекрывала все возможные в этом мире цели, и это единство делало из них уже не двух отдельных индивидуумов, а полную решимости маленькую армию чрезвычайно мотивированных отцов. И что может быть страшнее под этой луной?

Дверь подъезда новенького, недавно отстроенного дома была открыта настежь. Окрашенные в оранжевые тона стены придавали всему антуражу какую-то несерьёзность. У подъезда сгрудилась стайка веселящихся девчонок и ребят. Они с интересом смотрели на стремительно приближающихся мужчин. Подростки прекратили свой разговор и только нервно посмеивались, толкая друг друга, а некоторые спрятали за спину бутылки с пивом и зажжённые сигареты. Друзья прошли мимо них, словно не заметив, хотя на заднем плане сознания у Кирилла промелькнула мысль – как же здорово не заморачиваться о том, что подумают о тебе другие.

В подъезде пахло новосельем свежевыкрашенных стен. Олег и Кирилл зашли в грузовой лифт, обитый фанерными досками и, не говоря ни слова, под мерное жужжание двигателя поехали на шестнадцатый этаж.

Пружинистой походкой голодного бабуина Кирилл в три шага достиг розовой двери с нелепыми красными узорами. Справа на сером дверном косяке было написано карандашом 223. Одинокий оголенный провод торчал из стены надеждой на скорую установку звонка. Черты лица преподавателя немецкого языка обострились, взгляд впился в дверной глазок.

Кирилл вдолбил в дверь пять монотонных ударов кулаком. Ребро ладони запульсировало тысячами иголок на удивление приятной боли, которая адреналином расползлась с кровью по артериям руки и затем дальше по всему телу.

Олег мягко, но настойчиво положил руку на плечо Кирилла и отодвинул его на метр от двери. Одновременно в его правой руке появился выкидной нож. Глаза друзей встретились. Олег схватил сопли временной проводки, свисающей над дверью, и коротким движением перерезал провод. Свет в холле погас.

– Кто? – раздался из-за двери настороженный и вызывающий юношеский бас.

Олег жестом остановил открывшего было рот Кирилла.

– Это ваши соседи снизу. Вы нас заливаете, – с по-бабски визгливыми интонациями заголосил он.

Замок щелкнул. Яркий свет отрывающимся веером заполнил холл.

В дверном проеме стоял высокий молодой человек с голым торсом в голубых рваных джинсах, над которыми торчала широкая резинка брендовых трусов.

– Ты Никита? – спросил Олег.

– Ну да. И что?

Олег сократил дистанцию и резким апперкотом пробил в печень.

Мокрые русые волосы залепили правую сторону искаженного лица. Гуттаперчево изогнувшись, Никита приземлился аккурат поперек коридора. Удивленно выпученные глаза хрипящего хозяина квартиры беспомощно смотрели, как через его холеное тело деловито переступил ударивший его незнакомец. Вслед за ним показался отец Оли, и пазл в голове ошеломленного молодого человека сложился. Кирилл немного замешкался перед распростертым на полу Никитой, но все же перешагнул через него и вошел в квартиру.

Олег прошел прямо по коридору и остановился у большой арки.

– Она здесь.

Не зная, что его там ждет, но не в силах оставаться на месте, с колотящимся сердцем Кирилл ворвался в комнату. Он лихорадочно оглядывал всё вокруг, пока не остановил взгляд на своей дочери, сидящей под пледом на диване перед работающим телевизором.

От неожиданности Оля вскочила, пытаясь удержать плед, но тот предательски соскользнул к ее ногам. Оставшись в одной майке, явно принадлежащей Никите, девушка в растерянности дернула край своей единственной одежды вниз.

Накопившийся адреналин, взорвавшийся от искры подтвердившегося подозрения, кинул Кирилла к дочери. Пощечина была такой силы, что Оля упала навзничь на диван. Схватившись рукой за стремительно краснеющую щеку, Оля затравленно смотрела полными недоумения глазами на отца, который до сих пор не поднимал на нее руку.

– У тебя что-то с ним было?

Оля, все еще прижимая руку к лицу, зло уставилась в экран, где на тонкой плоской плазме так же плоско шутила какая-то "звезда", которая от всего была "в шоке".

– Ольга!.. – Кирилл схватил дочь за руку, но та еще больше сжалась и стеклянными глазами продолжала пялиться прямо перед собой.

Вздохнув, Олег обреченно шагнул к висящему на стене телевизору, задумчиво взялся за провод питания и резко дернул его вниз. Шнур с потрохами вылетел из корпуса. Экран, издав прощальный щелчок, погас.

– Отец с тобой разговаривает, – Олег вынул оторванный провод из розетки, аккуратно смотал и заботливо положил на полочку.

В наступившей тишине металлическая дверь с грохотом ударилась о стену, и послышались удаляющиеся шлепки босых ног.

– Убежал твой жоних, – усмехнулся Олег, оглядываясь.

– Ладно, одевайся. Договорим дома, – сказал Кирилл.

***

Дверь подъезда распахнулась, и перед стайкой тинейджеров возник Олег, за которым, держа за локоть упирающуюся девушку, вышел Кирилл. Недавно борзые малолетки настороженно и молча провожали взглядом эту необычную троицу.

– Тут полуголый блондин не пробегал? – бросил Олег.

Ребята нервно переглянулись.

– Да, был такой, на черной "Мазде" уехал, – баском робко выдавил «главарь банды».

– Хорошо, не успели породниться, трусоват женишок оказался, – беззлобно решил разрядить атмосферу Олег.

Кирилл прибавил шагу.

***

В несущемся по городу джипе повисло гнетущее молчание.

– О, Серёга звонит, – оптимистично сказал Олег, радостно схватив телефон. – Алло?.. Чего, так босой и прибежал?.. Да, от нас.

С показным безразличием глядящая в окно Ольга насторожилась.

– Да ладно! – засмеялся Олег, – я ему туда же с левой засадил!.. Зря привязали, этот обоссанный карапуз никуда не денется… Что отрезали? – с деланным удивлением спросил Олег и озорно подмигнул сидящему рядом Кириллу.

Ольга заёрзала на заднем сиденье

– Ща, повиси, – и, отведя трубку от уха, Олег обратился к Кириллу: – Он к нашим двум клоунам побежал, там его Серёга с пацанами принял. Чего делаем?

– Олю домой, а с этим надо договорить, – неожиданно жёстко сказал Кирилл.

– Как скажешь, – Олег притопил педаль, и волна ускорения вдавила их в сидения.

Не в силах справиться с навалившимися на нее эмоциями, Оля беззвучно разревелась.

«Гелендваген» затормозил у обветшалого подъезда.

– Вот ключи, жди дома, – Кирилл не глядя протянул звякнувшую связку через плечо.

Что-то подсказало Ольге, что сейчас нужно делать именно так, как говорит отец. Она обреченно поплелась к дому.

Джип с пробуксовкой рванул с места.

***

– Ну что, где он? – спросил с порога Кирилл.

– О, давно не виделись! Да куда же ему деться? На кухне, батарею сторожит. Чтоб не убежала, – добродушно с порога ответил Серёга.

Он повернулся и, заполнив своими широкими плечами практические всё пространство коридора старенькой хрущевки, повёл наших друзей на кухню.

По пояс голый и босой Никита действительно охранял батарею. Правая его рука была просунута сквозь узкую щель между стеной и трубой, а левая накрепко примотана к ней скотчем. Чтобы горячая батарея не обожгла руки, серёгины "коллеги" предусмотрительно подложили газетку.

– Ну что, тазик с бетоном уже приготовили? – задорно произнес Олег. – Или ты, Кирилл, его так, руками, задушить?

Серёга предвосхитил ответ Кирилла прямым ударом ноги. Голова Никиты глухо стукнулась о батарею и отскочила от нее как бильярдный шар, не попавший в лузу. Из рассеченного надбровия потекла тонкая струйка крови. Ужас, сочащийся из глаз Никиты, стал почти осязаем.

Серёга присел напротив Никиты на корточки.

– Ну что беспредельщик, допонтовался? Тебе сейчас башку отвернуть или до утра подождем, пока ты замаринуешься?

Кирилл подошел к Серёге, мягко положил ему руку на плечо и сказал:

– Позволь я с ним один на один поговорю.

Серёга вопросительно посмотрел на Олега, тот кивнул. Мужики молча вышли.

Кирилл задумчиво оглядел кухню. По грязному линолеуму подтянул к себе табурет с обглоданными ножками и сел.

– Никита, вы поступили подло. Но давайте отставим в сторону все второстепенные вопросы. Мне нужно знать только одно. У вас что-нибудь было с Олей? Мне нужна от тебя только правда, – вдруг перешел на «ты» Кирилл, пристально глядя в глаза Никите. – Я же могу это проверить, но лучше, если я узнаю это от тебя.

– У нас правда с Олей ничего не было… Я же не знаю, что у вас там дома произошло. Она заплаканная вся позвонила. Ну я ее и забрал. Потом в клубе её какой-то хмырь томатным соком облил. Ну вот она и попросла у меня дома застирать пятна. Простите, я не хотел…

Никита опустил голову и разрыдался, совсем как ребенок. Вся мажорскрая спесь слетела с этого голого паренька так легко, что Кирилл подумал, какие же они всё-таки еще дети. Он встал с табуретки, громыхнув ножками по полу.

Никита вздрогнул и, закрыв глаза, истошно завопил:

– Не надо, не бейте меня!

– Бог тебе судья, – спокойно сказал Кирилл.

На шум вошел Олег.

– Ну что, наговорились?

– В принципе, да. – Кирилл посмотрел на Никиту, – я не хочу видеть тебя рядом со своей дочерью.

– Ну, надеюсь, женишок, нам с тобой тоже не надо будет больше встречаться? – сказал Олег и громко скомандовал в сторону комнаты:

– Пацаны, расход.

Серёга зашел на кухню.

– Ну что, саммит завершился? Всё брат, до встречи.

Серёга с Олегом крепко обнялись.

– Давай, Кирилл, удачи, – Серёга пожал руку Кирилу и тоже обнял его, – ну, и с дочкой чтобы… всё нормально было.

– Вы тут с афтерпати не переборщите, без фанатизма, – сказал Олег и направился с Кириллом к выходу.

Бойцы втолкнули в кухню понурых Боба и Крапиву.

Серёга оглядел молодежь:

– Ну чего, подельнички, пока. Знаю, будете скучать без меня. Но у вас тут есть о чем потолковать.

Он сделал пару шагов в сторону двери, обернулся и сказал Никите:

– А на твоей машине, мажорчик, мы оставим автографы на память. Ты уж их не стирай, пожалуйста, – Серёга улыбнулся, и на его небритых щеках проступили очаровательные ямочки.

На кухне остались Никита, обнимающий батарею, и двое его друзей-товарищей.

– Видишь, чего ты натворил, – делано растопыривая пальцы, прорычал Крапива прямо в лицо Никиты. – Да он в авторитете в городе. Они нас из-под земли достанут. Чё ты нам не сказал, что за папашей твоей тёлки такие люди стоят? Нами хотел, сука, прикрыться? Мы чё тебе, бэтмены, что ли?

– А где же ваши понятия? – заорал Никита, пытаясь истошными децибелами скрыть нервную дрожь своего голоса. – Мы же типа братья, а вы обоссались и сдали меня сразу.

– Да пошел ты! Развяжи его, Крапива, пусть валит отсюда. Ты нам за этот косяк теперь по жизни должен.

Крапива взял кухонный нож и разрезал скотч. Никита встал с пола, отдирая с рук ленту, и презрительно посмотрел на недавних корешей.