Дама неопределённого возраста с разбитой нижней губой в голубом полупальто серого цвета:
– Дядя, одолжите плиз 30 рублей!
– На водку? – спрашиваю я грозно, сдвигая брови в единую монобровь.
– Нееет, – обиженно надувает она верхнюю, ещё неразбитую губу, – исключительнона покушать.
– Денег не дам, а булку могу тебе купить…
– Ну черт с тобой, давай хоть что, – недовольно она морщится и отходит в сторону, с моего пути.
Выхожу из магазина и протягиваю ей длинный багет, соблюдая социальную дистанцию, чтобы не попасть в её всеразрушающее облако перегара.
Не поблагодарив, она, размахивая французским хлебо – булочным изделием, удаляется в сторону, искать новую жертву. Я же довольный, что прекратил хоть на секунду её бесконечное пьянство, радостный бегу домой. Чувствую себя врачом – наркологом со стажем, которому удалось разорвать хоть на время порочного зелёного змия.
В дверях уже ждёт меня неразумный мой сынок школьно – дошкольного возраста:
– Папка, папка! Пойдём гулять со мной, а то я на велосипеде ещё боюсь один.
Я треплю его за непокорный вихор на макушке и выкатываю велик в сторону лифта.
Я иду, он крутит педали, в сторону лесного массива.
Заруливаем в парк, и чуть поодаль, на берегу пруда, я замечаю знакомое голубое полупальто серого цвета.
"Моя" попрошайка, стоит у самой воды, отламывает от багета, который я ей купил, кусочки хлеба и кидает их местным уткам.
Те, радостно крякают, благодарят тем самым свою спасительницу с подбитой губой.
Идиллическую картину ничего не нарушает, и я замер от умиления увиденного. Спас одну человеческую душу! Хоть на время! Может она задумается наконец-то, что она с собой делает?
Ко мне подъехал мой велосипедист и тоже стал наблюдать за тётей, кормящей уток.
Попрошайка тем временем, достала из бокового кармана чекушку, свинтила ей голову, и залпом выпила. С жадностью закусила остатками багета и покачиваясь пошла в нашу сторону.
Увидев меня, она чуть замедлила шаг.
Я обратил внимание, что теперь и верхняя губа у неё была разбита. Она, явно меня не узнав, собралась с мыслями и слегка покачиваясь обратилась ко мне:
– Дядя, одолжите плиз 30 рублей!..
Монеточка
Пианисты – это великие люди! Они бьют по чёрно – белым клавишам и раздувают моё душевное аутодафе, заставляя пожар моего Alter ego разгораться всё сильнее день ото дня.
Слушаю ли я концертино по телевизору, или вживую – это не важно. Меня сотрясает невероятный оргазм от мембраны струнно – ударного клавишного музыкального инструмента. Это может быть и клавесин, и клавикорды, всё, кроме японских электронных ортодоксов ямаха. Это уже не то! Это современное порно…
Только классика! Фортепьяно, рояль, ну или на край пианино. Там, где молоточки бьют по струнам моей души, и я плачу и рыдаю от счастья.
Я работал тогда, в далёкие годы, всего лишь грузчиком в музыкальном передвижном театре – "Моцарт, Шереметьев и СНГ".
Мы мотаемся по городам и весям. По странам и континентам. И везде нас преследует наш директор Фуат Львович Шереметьев. Потомственный интеллигент от музыки и трезвенник по призванию.
Вся наша труппа, включая обслуживающий персонал исповедует железный закон – воздержания.
Не пьёт первая скрипка, не пьёт – тромбон, даже ударные не притрагиваются к бутылке во время гастролей. Табу!
Над концертной ямой висит родовое проклятье Бориса Николаевича и унылое, всепоглощающее трезвое родимое пятно Михаил Сергеевича.
И только молодой пианист Аристарх Иванович Ребодух всегда пребывает в весёлом расположении духа.
Нажимает он на свои педали и стучит по чёрно – белой доске клавиш с воодушевлением и безудержным оптимизмом. От чего на концертах всегда случаются такие бурные овации и крики:
– БРАВО, браво маэстро!
Да так, что Фуат Львович пребывает в недоумении и лично проводит обыски в гардеробной у пианиста и у нашего брата – грузчика сцены. Он пытается понять, почему эта сволочь, так исполняет "Времена года" Вивальди, что даже сам автор бы, исполнил своё произведение хуже, чем никому неизвестный и весёлый Ребодух из Мытищ.
Надо отметить, что все другие музыканты работали просто за зарплату. Работали без энтузиазма и искорки. Дудели в свои дудки и тромбоны, вяло возили смычками взад и вперёд по грустным скрипкам, били в бас – барабан, засыпая при этом.
И только наш пианист, так активно бил по клавишам музыкального инструмента, что Моцарт, наблюдая бы за ним с музыкального Олимпа, захотел непременно низвергнуться вниз самостоятельно сгорая в полёте от позора собственной несостоятельности.
– Несомненно это природный дар. Талант от Бога. Целованный в руки и клавиши, – все как один твердили наши и зарубежные музыкальные критики.
Стиль, стать, гордый профиль подбородка, хаотичное и резкое попадание по клавишам и чётко в такт, делало нашего пианиста исключительным виртуозом среди простых смертных.
И только я знал в чем дело, стоя за кулисами, поддерживал под руки старшего грузчика Ивана Ребодуха, отца пианиста, которому рукоплескал весь мир. Он стоял и плакал на каждом концерте. Это он определил сына в музыку клавишных музыкальных инструментов, ибо только под крышкой роялей и фортепьяно, он мог проносить на концерты огненную воду. Если фортепьяно, то три – четыре бутылки по периметру инструмента, если рояль, то можно было заныкать четверть, ну а если Дом Культуры и всего лишь пианино, то всего литрушку под крышкой…
Но и этого всегда хватало, чтобы его сына встречали, как новую звезду. Сын всегда пил с отцом.
Вирбели понимали желание отца сделать из сына пианиста, и поэтому нижние и высокие регистры делали всё возможное для этого.
Многие удивляются, откуда у нас столько самородков в музыкальной сфере, но я всегда знаю точно, что если бы не такие громоздкие и вместительные инструменты, то были бы они, как все. Вялые и унылые. Трезвые и скучные…
А самое страшное я вижу, когда устанавливают на сцену японские клавишные Ямахи, плоские и пресные. Знаю, что бесполезное это занятие.
На них любой музыкант сломается. Даже такой, как наш виртоуз Аристарх Ребодух…
Хотя знаю есть такие молодые музыкальные девочки, с денежными никами.
Они лабают на таких японских досках почём зря, отчего слушать их совсем неинтересно и тем более не понятно.
И вообще, Аристарха на вас нет!…
Бариста
В наследство от бабки, мне досталась комната в коммунальной квартире. Я там бывал крайне редко, не чаще одного раза в месяц.
Подметал её бывшую комнату от пыли и дохлых тараканов, снимал показания счётчиков и с нетерпением ждал, когда вместо этой жалкой лачуги, я, как единственный наследник, получу отдельное жильё в высотном и современном 25ти этажном доме, с захватывающим дух, видом на МКАД.
Время шло, и бабкину комнату, никак не накрывало волной реноваций. Я продолжал подметать и снимать, изредка вступая в ненужные диалоги с жильцами этой квартиры. Из всех квартирантов, особенно выделялась крупная и сильная Марина, которая снимала комнату у какого-то хозяина; и её дверь была по соседству с бабкиной рядом. Она работала бригадиром в организации Мосводоканал, и откуда была родом я уже и не вспомню.
Помню один раз я приехал навести порядок, а в доме отключили воду в этот момент. Ни полы помыть, ни в туалет сходить и даже не попить.
Через приоткрытую дверь, я увидел, как грязно ругаясь и топая, прошагала Марина к выходу, по пути натягивая оранжевый фирменный жилет поверх синего бушлата, и беря в руки небольшой ломик:
– Я им покажу! Сволота безродная, – пыхтела она в коридоре, влезая в болотного цвета резиновые сапоги.
Я с любопытством вылез в окно и стал наблюдать за происходящим.
Марина бегала по улице, вокруг работников ЖЭКа и отдавала короткие приказы. Указывала им на их рабочие места, и показывала, как нужно делать работу. Ловко подцепила своим ломиком канализационный люк и ногой, также ловко отодвинула его в сторону, заставляя по очереди спускаться вниз всех причастных к отключению воды. Работяги молча курили и нехотя лезли вниз, явно из уважения к моей соседке.
Ближе к вечеру, я услышал в прихожей, как входная дверь скрипя отворилась, и на пол упал ломик. Марина грузно села на обувную банкетку и тяжело вздохнула.
Я выглянул из-за двери. Она, очевидно заметив это, произнесла:
– Воду уже должны дать. Чаю не хотите?
Я молча кивнул и пошёл ставить чайник на плиту.
У Марины было очень скромно в плане быта. В углу, за дверью, стоял ещё один лом, и огромный моток резинового шланга. Над кроватью были пришпилены на булавках вырезки из газет и журналов. Я мельком пробежался по ним глазами, и запомнил некоторые:
* "Рубрика – Полезные советы":
Не спешите выбрасывать сломанный зонт! Он вам ещё может пригодится. Возьмите его в правую руку, а левой рукой упритесь в дверной проём…"
* "Для модниц":
Выкройка лёгкого, летнего платья с умопомрачительными рюшами из старого плаща бывшего мужа…"
* "В мире аквариума" Донных рыбок и сомиков, время от времени, можно кормить зашпаренным кабачком…"
* "Рецепт безалкогольного коктейля":
Если вы хотите побаловать себя вкусным и недорогим напитком, то мы предлагаем насладится коктейлем "Радостный понедельник", для этого Вам понадобятся:
200 мл – чайного гриба,
50 мл – березового сока,
20 капель – корвалола,
Чайная ложка – квасного сусла.
Несколько листиков мяты и трубочка… "
* "Гадание по древним медицинским картам": Преподобный терапевт – схимник, доктор вселенной – Кустусь, предсказывает опухоль судьбы и указывает направление жизненного пути в современном Здравоохранении…"
* "Сад и огород":
Как сделать надёжный забор из старых шпал всего за полдня? Вам понадобятся… "
Подборка газетных вырезок была достаточно любопытная, но моя соседка, кинув заварки на дно стаканов уже разливала в них кипяток, и мне ничего не оставалось делать, как сесть за этот гостеприимный стол.
Марина расстегнула верхнюю пуговицу своей рубахи, и я увидел у неё на шее маленький серебряный кулончик в виде сердечка.
Из нагрудного кармана она выудила пачку тонких дамских сигарет, VOGUE с ментолом, чиркнула спичкой и жадно затянулась. Я обратил внимание на её маникюр, который она очевидно делала ещё перед новым годом. Кое – где ещё оставались на ногтях островки лака, и я угадал в них цвет Тиффани.
Моя соседка, выпустила струйку едкого дыма, отхлебнула чифирю, и обратилась ко мне:
– А знаете, почему я тоскую? Прям по – настоящему тоскую?
Я отрицательно покачал головой.
Она продолжала:
– Я обошла весь район, и знаете какая беда? Здесь нигде нет настоящего кофе! Нигде его здесь не делают!
– Позвольте, – попытался возразить я, – кругом очень много точек, где делают кофе. Кофейни и кофе на вынос. Это вы зря!
– Это всё не то. Везде кофе делает машина, а я мечтаю о кофе сваренном бариста. Он мелит его сперва, а потом варит на медленном огне. Оно закипает, но не убегает. Да что вы можете знать о настоящем кофе…
Марина мечтательно закусила губу, затянулась и задумчиво уставилась в пыльное окно.
Я отхлебнул чая, и тихонечко, не прощаясь, вышел.
Выйдя на улицу, я набрал полные лёгкие московского весеннего воздуха, и выдохнул.
Мне захотелось только одного, выучиться немедленно на бариста и каждое утро варить для Марины чудесный ароматный кофе. Только для неё одной. И чуть позже приятно её удивить, когда программа реновации всё же закипит, и не убежит от меня, я введу Марину под руку в свою малогабаритную студию на 25 этаже и ей откроется великолепный вид на МКАД.
Я буду приносить ей утренний кофе в постель, а за это она будет угощать меня коктейлем "Радостный понедельник", на старенькой бабкиной даче она начнёт возводить могучий забор из старых шпал, упираясь в дверной проём – чинить сломанные зонтики и по вечерам, мы будем кормить аквариумных рыбок и гадать по старым медицинским картам.
И только потом, со временем, когда кофе начнёт горчить, Марина выставит меня за дверь в одном плаще, пару секунд подумает, жестом покажет, чтобы я его снял, и заместо него накинет мне на плечи оранжевую жилетку с надписью – "Мосводоканал", хлопнет меня по спине и подмигнёт напоследок.
Включит настенную лампу, возьмёт в руки портняжные ножницы и сядет кроить себе из моего старенького плаща, задорное летнее платье с рюшами, заварив себе при этом стакан крепкого чая.
И признается наконец сама себе, что НЕ ЛЮБИТ она настоящий кофе только лишь потому, что никогда и нигде его не пробовала…
