– Ага, задача ясна… пошли создавать благоприятную среду …– обреченно вздохнула Нина, натягивая на себя махровые носочки, бежевые штаны и толстовку. Ого себе, гостя привела. Хорош красаффчик, с которым чтоб пообщаться, нужно пройти отдельный курс спецподготовки, чтоб с психу не прихлопнуть его сковородкой…
Беречь его нужно, оказывается как ПтЫца Дивного… В «красную книгу» заносить. Зелеными чернилами…
Но Соня не сдавалась в попытке погасить назревающий конфликт между хорошей, и, вероятно, хорошим, нормальной и нормальным, даже если и нормальными – по-разному:
– Проблемными обычно бывают аутисты, живущие на сопротивление. Среди нереализованных действительно бывают социопаты, которые мстят миру за непризнание своих вполне осознаваемых ими талантов – с поразительной холодностью и логикой. Аутист же, попавший в адекватную ему среду, может быть весьма масштабно реализован в жизни, сохранив и всецело направив свою психику в эту область, для которой «создан». Посмотри на него. Как ты думаешь, из какой он среды? По крайней мере на сегодняшний момент.
Этот аргумент не только закрыл спорную дискуссию, но и внезапно вырастил авторитет знакомой с детства Сони в глазах Нины – до космических высот. Всю жизнь она про себя думала, что Соня изменила своему, их совместному художественному призванию, выбрав психологию и педагогику,
и вот впервые усомнилась в этом убеждении. Сейчас она увидела эксперта по весьма практичному вопросу. Который вдруг стал – ребром…
Или сел – на пол…
Так же она заметила, точнее осознала именно сейчас, что Соня намеренно говорила на повышенных тонах, и «ходила кругами» в описаниях – вероятно чтоб все притихшие гости её расслышали. И вероятно, ей это удалось.
Лавируя меж коридоров, Нина больше думала о сообразительности и образованности сестренки, чем о самом ооогогооо наведшем «сумраку» госте. Который так и сидит у них на полу у дивана.
Усвоив услышанное, Нина свернула на кухню, и сунула в духовку не один, а пару кусочков рыбы. Порезала авокадо с оливквым маслом, огурчики. Отварила экзотическую крупу киноа для салата. И выдохнув, вернулась в гостиную.
Казалось, там всё осталось ровно так, как они с Соней оставили. При госте, настоявшемся посреди гостиной и расположившемся теперь в сторонке на коврике в позе буддийского Лотоса, говорить стали робко и почти шепотом: не замечать его не удавалось, а включить в общий контекст атмосферы – удавалось ещё меньше. Он – отрешенно молчал, и, казалось, чувствовал себя при этом замечательно, не признавая принесенной им неловкости.
Нина хотела как-то к нему обратиться, но теперь не знала – с чем, и поглядывала в сторону Сони, на которую теперь была вся надежда.
4. Песчаная буря
Что может быть спасением в такой ситуации?
Конечно, телевизор! Все поглядывали туда как за глотком освежающего напитка в зной. И все уже поняли, что гость его не любит. Тот был сосредоточен в своем телефоне. Похоже, сбрасывал звонки.
Новости вещали приятным голосом диктора о незначительных для присутствующих подробностях. Но разве там, в тв-шке, важна значительность? Он же – просто концентратор-рассеиватель внимания.
– Завтра впервые за последние годы на родину заглянет на пару дней из глухой эмиграции отечественный вундеркинд ай-ти сферы Стэфан Чернат. Он посетит Московский международный бизнес-форум, представив свой новейший международный проект. На сегодняшний момент он занимает в списке Форбс…
Воздух в гостиной стал вязким как желе – шевелились только глаза:
На экране мелькали фото знакомого лица. Знакомое лицо тревожно вздернулось на звук имени. Из своего уголка.
– Знаменитый бунтарь и философ, одиозная личность, создавший крупнейшие проекты и совершивший перевороты в индустрии, окутанный мифами и легендами уже целое десятилетие, 28-летний бизнесмен ведет замкнутый образ жизни, мало дает интервью, почти не ведет соцсетей, гуру и создателем которых сам и является, пропагандирует аскетизм, и его появление на данном мероприятии ожидается как событие поистине сенсационное.
– Нормальный такой аскетизм на майбахе… – молвит единственный, кто нахален на столько, чтоб покуситься на затвердевшую в бетон тишину. На правах студента-программиста. Раз уж речь об ай-ти сфере… родненькой…
Это имя слышали даже те, кто никогда не интересовались подобными областями жизни, индустрий и медиа. Его бэкграунд – черным плащом—мантией накрывает всех, кто хочешь-не-хочешь посвящен в необозримость его достижений и авторитета как национальный культурный код.
…И в таинство его присутствия. Масштаб личности сотрясает действительность.
Говорить по прежнему может только Вадик. В 19 лет ещё можно оставаться на столько бунтарем, чтоб обратиться лично к мифическому полу-божеству.
– Так ты Стэфан или Степан?
– Когда как. Зависит от обстоятельств.
– А по паспорту?
– Смотря по какому.
Таинственный сюр от звука его грудного небрежного слишком ровного неспешного голоса только ещё больше сгущается. Лаконичность только дорисовывает мифичность образа.
Следующей очнулась Соня. Не смевшая поверить, что уже заговаривала с ним, и это было так мимолетно.
И она его не узнала! Тоже!
Нет, она не фанатка. Как бы. Как-будто… Как и все.
Но актуальнейшие её мысли снова озвучил вездесущий Вадик:
– Кстати, приятно видеть тебя… одетым! – несло парня, – а то у тебя в соцсетях в последнее время что ни фото, то эпически-эротический шедевр! Оно понятно, тебе-то от ай-ти-вундеркинда до кино-секс-символа – один шаг, но с какой целью, хочется полюбопытствовать, народ будоражишь? Редко, но метко!
– Многофункциональность – моц девиз.
Спросили – ответил.
Нет, ну а чО, если в последнее время он обсуждается больше по поводу своей внешности, чем «индустриальными» прорывами в бизнесе?
На экран незамедлительно вывели его интригующее фото в бассейне…
– Ну лайкнули эту фоточку, чтоб вы понимали, четверть миллиона человек. Так что я и моя начальница Катя – не одиноки… – призналась удивительно подкованная в теме Соня. Кажется, откровенность и правда заразна…
– Хочу познакомиться с армией твоих фотошоперов! – не унимался Вадик, – Выглядишь там как гр#баный Ванн-Дамм. Кубики к прессу долго пририсовывали?
– Фотошоп? – гость, наверное, нахмурился или оскорбился бы, если б умел. Но лицо его будто принадлежало ему не вполне. Как и интонации голоса.
Однако провокация его затронула. Небрежным рывком он задрал черную майку под черной мантией с капьюшоном, и разом опроверг обидные версии. Кубики на худощавом загорелом восхитительно слепленном и прорисованном теле оказались вполне подлинными – подсушенными, дышащими. Влекущими и зовущими. Майка опустилась как занавес, а кубики – как хорошее представление – поселились в умах и остались там навсегда…
Соня – знавшая, о чем только что упоминал Вадик, успевшая посплетничать об этом недавно со своими курочками-соцпедагогинями на работе, думала, что дар речи у неё отказал теперь навсегда. Но нет, он продолжал бунтовать. И всё о том же, о своём…
– Я никогда не слышала о Вас… этого! – а сколько слышала – пояснять излишне: вечный инфоповод… – Про ваше Растройство Аутического Спектра никто не знает?
– Строго говоря, это не расстройство. – его тон кажется лекторским. – Нельзя «расстроить» то, что так устроено изначально. Учёные до сих пор пользуются ошибочным термином. – авторитетно припечатал он.
Соне при всей её глубине погружения в данную тему даже возразить нечего, всё в точку: не расстройство, а врождённая особенность, альтернативная "операционная система" в голове. Осталось только кивать, придавленной плитой его известности. И неизвестности одновременно.
– Я в шоке. Вот это «секрет полишинеля»! – обнаруживает она, совершая и совершая это открытие.
– Людей, способных разобраться в данной теме так, как вы, объективно не много. А психиатрические термины, наложенные на людей персонифицированно, это всегда стигматизация. Я не заинтересован ни гордиться своим «диагнозом», ни становиться его жертвой в чьих-то суждениях. Ни, тем более, кому-то что-то разъяснять. Меня устраивает существующее положение дел. – отчеканил он металлом. Его невыразительная речь странно сгущала вокруг него все бытовые краски.
– Но это… многое бы объяснило… – почти вне диалога пробормотала Соня. – всем!
– Или запутало бы ещё больше. – прохладно припечатал собеседник. И был прав.
– Аббалдеть, я ещё не видела взрослых савантов! – признается Соня полушопотом, обернувшись к маме с папой, будто увидела блеск золотого самородка на прииске.
– Что такое саванты? – народ вокруг потихоньку начинает привыкать сегодня к просветительской программе и заковыристым терминам.
– Гении… – по-детски «ситцево» пожимает плечами Соня.
– Это не он ли, – припомнили рядом, – написал ту научную статью, которая потом гуляла по интернету? Прикол в том, что в ней он объясняет вещи совершенно простыми доступными словами. А некоторые термины он там – изобрел, не без участия ненормативной лексики! Очень прикольная! Примерно треть её понятна нам всем как озарение, но за определенной чертой текста там – мрак и бездонность космоса, доступная только людям с ооочень большим мозгом!
– Да, это я написал. – узнал эксклюзивный термин он. И принялся цитировать её тезисами прям дословно. Наизучсть! И действительно, после увлекательной доходчивости наступил предел понимания. Многие прям ощутили: вот она где проходит – граница понятности. И нормальности.
– Стёп, стоп! – по-опекунски скомандовала Соня, и подсказала направляюще: – Дальше уже не понятно.
– А-а, да?– остановился по просьбе он как-то даже чуть наивно. Будто раскаялся, одновременно удивился. И вынужден был «сбросить разгон».
– Так вот оно какое – одиночество, – скажут о нём потом за дверью, – Это когда рассуждаешь про интересные тебе вещи, про какой-нибудь Азимут, или сверхчисла, или двоичные коды… а тебя – никто не понимает! Он отрезан от людей, лишен общности интересов и понимания его рассуждений! Диалога! Как-то даже жаль его!
– Что ж, у него свои радости жизни, – увещевала Соня, – он видит и понимает гораздо больше, чем мы. Ему доступно больше. Возможно, его изолированный мир – столь интересен, как мы и не в состоянии даже заподозрить.
– Но он не хочет об этом поведать… Или не может? Или мы не можем его воспринять на его уровне?– начали догадываться вокруг. – И изучаем его потом как странный объект… Неодушевленный. Словно артефакт.
…Драгоценная флешка.
Но Соня знает, о чем говорит:
– Не обольщайтесь, он изучает нас так же, как и мы его. Может, нам – его жалко, а ему – нас? – и вдогонку мыслями вслух… – Может, и хорошо что он в основном молчит. А то б рассказал какие мы всё отсталые – со своей форы мыслительного превосходства. И не со зла, а потому что, ну, это правда же. Да только нам всем такое – не надо… Мы оставим его себе – артефактом и достопримечательностью. Ярким образом. А может, он этому и сам подыгрывает?
Да уж, нужна ли нам правда? Вечный вопрос.
5. Сияние в сумраке
Но кто-то реально не мог вынести пафосности атмосферы и нагнетаний придыханий.
– О, слушай, так ты шаришь! – Вадик, видимо, сперепугу обнаглел на столько, и не заметна его неистовая бравада была здесь только гостю. – Я же тоже… Ну как ты! Коллеги! Интересно, вместо практики к курсовику – пообщаться с самим Чернатом – норм альтернатива? Видела, бабуль, а ты говоришь, «сиди дома учи уроки», ххех! А тут – внезапно – профессор программирования. Да ладно, какой профессор, Магистр! Ты правда сам кодишь свои проекты? Ходят такие легенды… Или мифы.
Гость лаконично кивнул. Большего от него и не ждали.
– А нука! Покажи! Смотри, задание! Домашка моя. Вот скажи, как бы ты сделал такой сайт? – Вадик подсунул ему, сидящему прям на полу, свой поскрипывающий ноут.
Он воззрился на аппарат – будто пропустил момент для своей отмашки, для сопротивления.
И вдруг… Потухшую оболочку человека будто включили в розетку. Внезапно он поерзал, пристраиваясь поудобнее к чужому компу на своих коленях, тренированным движением врубил на полную мощность песню на своем смартфоне.
IVAN VALEEV – Minor.mp3
На заигрыше пальцы ударили по черным клавишам, и случилось какое-то слияние: бездонность звука и мысли, что таит в себе пространство этих клавиш и этого затылка… Музыка ударила в голову – как транквилизатор, и пространство пошло психоделическими волнами.
Картинка старанием Вадика с ноута передавалась теперь на большой тв, где с немыслимой частотой открывались и сворачивались черные и цветные окна, и Вадик жадно внимал каждому движению пикселей, изредка успевал комментировать на восходящих нотах. Что-то выростало на экране из ничего.
Всем известно, что в своих проектах, совершая революции в жанрах, он был первопроходцем и Творцом, вел себя как Бохх – решал, карал и миловал, уничтожал и созидал, был единоличным правителем своей виртуальности. Но видеть таинство – своими глазами…
Песня играла около 4х минут. Когда она стихла, на экране зияло новое пространство. Он показал его возможности, послушал охания Вадика и значительное молчание неугомонных стариков, ведь даже им было понятно созданное на их глазах. Во всей своей бездонности возможностей.
Через 5 минут ознакомления он спросил: тебе понятно?
– Ага, супер!!! – ликовал Владик.
Тогда он убрал пальцы с клавиш, и с неумолимым выражением застывшего лица будто отсчитал про себя секундомер. Новенький сайт по только что заданным параметрам эпично самоуничтожился.
– Чтоо, нет! Ты и это успел поставить? Зачееем?!!!
– Тебе понятно? Сделаешь сам.
– Да ты, е п т , да тут работы на неделю! Ты издеваешься? Я ж не гений как ты!
– Программирование тебе – не интересное кино с попкорном. Садись и делай. – отчеканил он, – иначе зачем все на тебя в обучении время тратят? И ты сам свое время тоже.
– Ну это кинцо было прям остросюжетное! Не зря говорят про твою склонность к спецэффектам, чтоб тебя! Ну как же жалко ж, ну ёпт!
Второй завороженной, сумевшей заговорить, была Соня: она утащила подружек на кухню за чайником. Но нет, не за, а потому что…
– Вы видели?!! Вот она, их знаменитая сенсорика в действии! – Соня захлебывалась увлеченностью своими теоретическими знаниями в такой «прикладной» момент, – Эти люди часто кажутся капризными по мелочам, но на самом деле у многих из них та или иная гиперчувствительность: у кого к шумам, у кого к фактурам, тканям, визуальным логическим последовательностям. Перфекционисты – это про них, хотя они часто неряшливы, потому что очень сконцентрированы на стимуляциях и собственных реакциях! Часто эти люди не выносят каких-то специфических фактур или звуков, некоторые не могут даже обниматься. В то же время выбранная и «одобренная» их «внутренним балансом» сенсорика – им помогает как «волшебная кнопка!»! А знаете как?! Они часто демонстрируют свои особые способности – из ресурсных трансовых состояний, к которым у них – прямой доступ! Повторяющиеся звуки, движения, какая-то естественная стимуляция! Кто-то забывается с четками в руках, или мешая игральные карты, теребя в руках микро-мячик или шнурок, грызя колпачок ручки. Знаете, что они часто раскачиваются или повторяют странные звуки? Так воот! Всё то, чего нейротипики достигают через сильные и пагубные стимуляции – алкоголь, скорость, риск, секс, гипноз, скандал… эти – могут находить гораздо проще!
– Звучит ооочччень странно.
– И выглядит – тоже… Как бы так сказать – не цивилизованно. Потому что это нечто очень древнее и первобытное. Наши далекие предки – знали! Когда какое нибудь древнее племя «тумба-юмба» – совершали ритуальные танцы, и через это приходили к каким-то озарениям, прорывам, и просто состояниям общения с собой и Вселенной. Это – просто способ, инструмент. «Копнуть» в себя. И если ученые до этого до сих пор не дошли и не объяснили, то особенные люди тут не виноваты. Они пол жизни проводят в «измененных» трансовых состояниях. При чем зачастую – весьма продуктивных, творческих! Этот – видишь, через аудиальные стимуляции в «нирвану» своего интеллекта улетает. Кстати, он и сексом, скорей всего, под музыку занимается. – она поняла, что несёт, уже когда «слов назад не воротишь…»
Соня скучающе проследила зрачками за пролетающей в нагретом воздухе пушинкой из гербария на столе, игнорируя заряженные взгляды подруг, из которых рвались словесные «подзатыльники» этой отличнице по предмету.
– Так что… Если что… стони громче. – выбила страйк из подруг она, движением брови добив Нину.
– Вот ты фантазерка! Хватит мысленно раздевать гениального психа! – не сумела разозлиться та. Как ни старалась.
– Ниче не это! – заупрямилась лекторша, – Это обобщенные знания, не более того! Они очень предсказуемы, живут на своих ритуалах. Там же-ж – грех не угадать!
И пока девочки чирикали, обсуждая то его поразительные профессиональные кульбиты, и его фантасмагорический вид, и это, когда он погружен, будто источает странное свое состояние, и внешность его элитарно-вампирскую, чего уж там, и грандиозный бэкграунд, и поразительное стечение обстоятельств,
…лишь один голос вывел всех из этого – как в том старом фильме «так кто же убил Аллестро?»…
– Всё это круто, конечно, но почему он до сих пор здесь?? – вдруг молвила Нина… – Такой грандиозный человек, помогает Вадику? Здесь у нас? Что происходит вообще?
Это всех несколько отрезвило: вопрос и верно оказался ключевым.
– Что ему нужно тут, почему не идет своей дорогой? Он ведь на пару дней всего приехал, и вдруг теряет время с нами? Ты можешь разгадать мне эту его загадку, госпожа эксперт?
Соня ухмыльнулась и смущенно потупилась…
– Вообще, разгадать аутиста – тот ещё квест… Но я могу предположить… Что ты ему понравилась!
Ххох, новости! Нина чуть не выронила огурец, который хрумкала вприкуску в ожидании своего ужина.
– По моему, наоборот! Я его бешу! При чем с первого взгляда!
– По моему, ровно наоборот: бесит он тебя, но это нормально. – заверила она беспечно, – Повторю алгоритм: разгадать аутиста… тот ещё квест! Он не умеет проявляться привычным нам способом. С него не считываются эмоции. Он нам не понятен до аномальной тревожности. Нам остается одно: разгадывать его поступки, и это – гораздо проще, чем карту выражений его лица, поверь. Вопрос задан верно: что может держать его, Небожителя, тут у вас? Ну что? Вадик?
Нина сжалась и укуталась в свою толстовку.
– Ииии… что теперь… мне делать?
– Бежать и прятаться! – подсказала универсальный ответ вечера Лера… Девочки хихикнули. Но ответа ждали не от неё.
– Он женат, наверное? С такой-то внешностью и богатством? – прозвучало логичное предположение.
– Никто ничего не знает, он скрывает. Но мои предположения – что вряд ли. Они – не как мы, и цели в жизни у них – не нашенские. Не стандартные. Семья-дети – не есть для них предел мечтаний.
Не убедила, ок.
– Ну во первых, у него лично есть вполне красноречивые известные высказывания (а ведь его – растаскивают на цитаты!) о сохранении личной свободы во имя высоких целей. А во вторых, они правда легко переносят одиночество – по привычке, и неминуемо постоянно сталкиваются с трудностями в построении отношений. Для них это – прям испытание на выносливость. Их не понимают, они не врубаются и не «втыкаются»… – вещала подружка буднично, облизывая ложку в сгущенке…
– Ну вряд ли он – святой… – подливали масло в огонь подружки…
– Ну… платит, наверное. – спокойно пожимала плечами обычно совсем не столь фривольная и толерантная Соня, – Так что ты, Нин, если что… того!… Будь готова, и пожалуйста, не разбей ничего о его драгоценную голову, когда вдруг что предложит. Помним, да, что это – не его выбор. Он не специально… такой!
Нина почти расхохоталась
– Он попробует меня купить? Ведет подсчеты в уме у нас там под торшером на коврике о моей стоимости? Ну в сверсложных числах, я надеюсь?
– Хочешь, поспорим? – потихоньку шалела от своей наглой уверенности Соня.
– Не шути так…
– Знаешь, они – не умеют шутить… Видимо, и мне это передалось в эту минуту… С кем поведешься…
– Ну что ж, мне прям интересна сумма… – сложила руки замком на груди полная скепсиса Нина…
– Ужс! – девочек явно увлекла тема… – Он же ж ещё извращуга наверное! – прям нараспев…
– Он то?
Соня вытряхнула свое «Пффф»
– Скорее всего – наоборот, там очень всё однообразно, на грани скуки, по расписанию.
Повисла пауза додумывания…
– Ну вообще то красавчик. – аккуратно напомнили подружки.
– Ну вообще то да. – грустно согласилась Нина. От правды не убежишь.
Ситуация казалась на столько нелепой, что кроме иронии уже ничего не вызывала:
– Так, если поеду с ним, мне тебя с собой что ли брать? Чё мне делать с ним, я ж сама не справлюсь! Координировать будешь!
– Та чё там, проинструктирую! – заверяла себя, что шутила Соня, -Тут надо усвоить, хоть это сложно, его буквальность мышления. Он не злодей, у него – ограниченная коммуникативная функция. Поэтому он может казаться высокомерным, но это не всегда так. В его мыслях. В общем, он не псих, у него – особенности.
– Понять и простить. – качала головой Нина.
– В точку. – Соня упорно отстаивала аттракцион зыриния на близком расстояния такой заповедной экзотической птахи…
Формально девушки толпой и так долго искали на кухне чайник. И даже если он этого и не заметил…
– Я рассказывала подругам, – пояснила ему спец.уполномоченная и несколько раскрасневшаяся Соня, с которой этот «бука» теперь хотябы вступал в диалог,
…а пояснила ему – потому что и так было понятно, кто тут «гвоздь программы», и шило… в том самом месте вечеринки…
– про особую сенсорику вашего типа. Чувствительность визуальную, аудиальную, кинестетическую, логическую. Бывает, например, что люди как вы – часто не любят тактильности. Их… например, нельзя трогать.
– Я нормально к тактильностям. Меня можно трогать. – пояснил гость ровно, вызвав смешок некоторых.
– Конечно, ты – аудиал, у тебя другое. – кивнула Соня с выражением чемпионской снисходительности, которое потихоньку начало к ней прирастать.
– Молодой человек! – окликнул его дедушка Нины, которому все меньше нравился поворот дискуссии, – раз вы разбираетесь, вы нам не поможете? – И с поиском разрешения и своим свежим предложением обернулся к своему другу и сокурснику юности.
Гость пространно обернулся на них своим чёрным лазерно-прожигающим диджитал-взглядом, какие пулятся только из-под низко нависших черных капюшонов. Со страниц коммиксов.
Декан университета ещё раздумывал: его, как и многих, несколько настораживал мрачноватый персонаж, о котором с придыханием, как о Мессии, шепталась молодежь. Но через мгновение Борис Борисович Вознесенский все ж решился. Точнее, друг из лучших побуждений поставил его в положение, из которого не представлялось вежливого выхода. Еще сомневаясь, он молвил:
– У меня возникли некоторые личные трудности с доступом к сайту нашего университета. А до сис.админов так не просто достучаться, такие занятые… – и не простые – читалось несказанным в глазах пожилого человека, – они люди! Обещал в понедельник, а материалы мне нужны уже сегодня… Если Вы изволите…
Гость выдержал странную паузу, и вновь кивнул.
– А не могли бы Вы нам, не специалистам, прокомментировать, что делаете и что тогда… потом… делать нам…
Гость вновь сосредоточенно кивнул, будто не очень хотел растрачивать драгоценный свой ресурс внимания на всего лишь слова.
– Адрес почты?
Борис Борисович представился, скорректировал нюансы английского написания и символы.
Диджитал-магия постукивания по клавишам и мерцания окон с немыслимой скоростью – повторилась.
– Ваша почта взломана. – вынес вердикт он, – И давно. На сегодняшний момент она практически утрачена. Если там что-то важное, можно заморочиться восстановить, но я рекомендую завести новую, не известную вашим… злоумышленникам.
Акцент на последнем слове был особенно пикантен от взломщика таких масштабов.
– Хотелось бы, конечно…
– Я дам задачу моим специалистам. – тут же делегировал он, не отрываясь от процесса. – Я смогу зайти на ваш сайт, но для этого мне придется его взломать.
Декан забеспокоился.
– Знаете, у нас крупный сайт государственного университета, десятки тысяч студентов, – замялся педагог…
– Развлечение для школьника, – дернул подбородком гость, – даже ваши сисадмины ничего не заметят.
Типа «Не такое ломали». Видно, что для него это – забава. Вроде как пасьянс-косынку разложить.
– …ежедневные процессы завязаны… И репутация организации… – увещевал старец…
– …За одно выявлю, кто и зачем наставил капканов на ваш доступ. – несгибаемо пёр напролом спец. Явно привыкший не просто руководить, но царствовать.
– Просто само слово «взлом»… – сомневался почтенный педагог…
– Слово «диагностика» вас больше устроит? – продолжал дерзить нахал. Но почтенные господа не знали мер пресечения такого тонкого и уполномоченного хамства.
С другой стороны, звучало как экспертная инспекция. И звучало в связи с фактами о личности весьма впечатляюще.
– Что ж, извольте! Сайт хоть не сломается? Не упадет?
По взгляду обернувшегося прям с пола гостя показалось, что говорить такого больше не стоит: не гневи… того самого.
Однако уже через секунду, вновь вернувшись к своему светящемуся в полумраке экрану, и удостоверившись, что официальное разрешение получено, всеми засвидетельствовано, он заговорил снова.
– Судя по тому, как вас взломали, у меня плохие прогнозы.
– В каком смысле?
– Вас ломали не студенты. Сейчас получу доступ к вашему рабочему компу и сетке, к хранилищам, посмотрю протоколы администрирования. Вами серьезно занимались. Финансовые потоки как-то там отражены?
– У нас очень хорошая защита, мы её недавно купили! – стал в оборону своей правоты и силы декан. Гость хмыкнул.
И вновь лупанул тем, что из колонок музыкой зовется.
Infected Mushroom – Shakawkaw.mp3
Музыка заскрежетала голосами зловещих мифических фурий. Гость – вновь провалился в иную реальность, подсвеченную гаджетами в полумраке. Будто и сам он – оттуда. А не отсюда.
Комбинацией каких-то клавиш он открыл черный экран, и принялся вбивать в строку с мигающим курсором слэши и двоеточия. На каждую новую, все более настойчивую команду или запрос система отвечала ему следующей строкой с непонятными знаками. Он настаивал, система огрызалась и отгавкивалась. Диалог сложных и равных.
В какой-то момент он предупредил вслух: «сейчас не пугайтесь!», и на экране выскочил как в ужастике со скрежетом баннер о том, что система дает отказ и сейчас слетит к чертям. С соответствующими красными предупреждающими знаками и мигающими сигналами.
– Стандартная пугалка! – небрежно пояснил он, и убрал баннер эксейпом.
И тогда система сдалась. И пустила в свои недра. И он пошел гулять по протоколам изменений, пользователям, траншам. Плавать там, как рыба в темном океане, дышать «жабрами» айтишника – символами как темным густым подводным кислородом, заглатывая планктон неясных очевидностей. Изучать дно – своими глазами-прожекторами во мраке глубин.
Тут вдруг проявилась, стала ясна суть этого человека: просто он говорит «я могу…». И может! Человек-действие. Человек-результат.
Довольно необычно…
Все затаились. Лишь через минуту он обернулся к декану.
– Где вы покупали эту защиту?
– В уважаемой фирме.
– Название, реквизиты? – распоряжался самозванец.
– ??? Что происходит?
– Они продали вам краденный софт. Я эту защиту написал ещё кучу лет назад. У вас есть свои интересы в этой фирме? – в лоб спросил он.
– Н-нет! – искренне ошалел профессор.
– Если есть, зачищайте завтра все свои «хвосты». Я намерен подавать на них в суд. У меня есть все основания. Это что касается защиты. Она не просто устаревшая, и краденная, она ещё и дырявая. Докручивалась за это время совсем кустарно. У вас тут шныряют все, кому не лень, куча студентов тырит у вас экзаменационные материалы и правит результаты зачетов… Не протоколы, а решето. Ай-пи студентов-лазутчиков я вам не скину принципиально, это наша этика, могу лишь помочь с тем, чтоб закрыть все эти ходы. И… У вас тут другая проблема. Ну помимо кривой структуры сайта, у вас после проверки могут появиться большие вопросы к вашему заму. У него интересные связи с обслуживающим организациями, скорей всего они вместе в доле накручивают вам сметы. Вытащил вам переписку.
И не прерываясь, на одной линии монолога, но уже в свой смартфон:
– Ваня? Передал тебе информацию на фирму, которая торгуем моим софтом. Ещё 7-летней давности..
– Эммм… У меня тут на Гавайях 3 ночи.
– Всё проверь, и передай нашему юристам, пусть готовят иск, надо прижать ###в.
– Понял. Ладно. Ок. Занимаюсь. – совсем молодой голос на том конце связи быстро смирился с распоряжением, будто не впервой.
– Жду инф. – интенсивность распоряжений стремительно догоняла скорость недавних смен окон на экране, – потом у меня к тебе будет ещё. Просьба.
– Просьба. Ок, понятно. – ироничность на первом слове заставила некоторых вокруг ухмыльнуться. Но гость не заметил подвоха.
«Черный господин» явно намеревался прервать связь по обыкновению не прощаясь, но его оппонент начал, видимо, немного просыпаться. И вникать в суть.
– А… почему я вижу тебя и Костю по геолокации – в разных квадратах? – голос насторожился… – Стёп, а где Костя? Он же от тебя не отходит! Ты где? Ты что там, один?? Где твой бодигард?
– Он меня ищет. – ровно сообщил гость.
– Как ищет? Ты в порядке?!!!
– Да. Он скоро меня найдет, не включай тревогу. Это моя личная инициатива. – упруго отрикошетил гость. И кажется, произнес какое-то кодовое слово-отбой.
И собеседник мгновенно поверил на слово!
– Ты сбежал от своей охраны? – хохотнул вдруг только что едва не срывавшийся с места голос, – Я хочу послушать эту историю! Чтоб тебя, ты, Легенд-мейкер!
И явно принялся набирать только что упомянутого.
6. Тропический дождь
– Ну а вот, кажется, и Костя… – философски засвидетельствовал отец Нины отцу Сони, увидев, как у двора паркуется второй «бронитанкер».
