– В нашем деле мелочей не бывает, – любил говорить председатель правления.
Сейчас сентябрь. В октябре нужно делать заказ, в ноябре подарочная и сувенирная продукция поступит в банк, а дальше она будет отправлена в филиалы и отделения банка. Декабрь – время поздравлений, красивых слов о плодотворном взаимном сотрудничестве и надежд на его продолжение. Корпоративный этикет – дело важное, тонкое и его никто не отменял.
– Ну, хорошо, – Свешников потер переносицу, – с «Культурным наследием» мы решили. Если ВИПам можно приезжать в Отрадное, надо брать усадьбу. У кого-нибудь имеются возражения?
Возражений не было ни у кого.
– Агния Станиславовна, вы подготовили сообщение о перспективах рынка золота для РБК?
– Да.
– Почему я до сих пор его не видел?
– Статья в моем компьютере.
– Жду. И, Полина Александровна, проект с Отрадным курируете вы.
На этом совещание закончилось.
5
Спина болела немилосердно. Сон на досках не помогал. Глупая драка юности и последующая травма время от времени давали о себе знать. Шевцов уже и девчонку ту не помнил, и с чего началось выяснение отношений забыл, а последствия остались с ним на всю жизнь.
Не сказать что было тяжело. Спина болела не постоянно – периодами. Помогал сон на ровной твердой поверхности, курс уколов два раза в год, обязательные каждодневные упражнения, укрепляющие мышцы спины.
«Ничего особенного, старая травма», – любил повторять он.
И вот сегодня эта старая травма обострилась, хоть поддерживающий корсет надевай. Но корсеты Шевцов презирал как признак слабости. Спина заболела – верный знак начинать осенний курс уколов. Он подошел к столу, чтобы взять телефон и позвонить своему врачу, но не успел. Телефон зазвонил сам.
– Слушаю вас, Полина, – ответил он женщине, о которой думал с выходных.
– Добрый день, я звоню сказать, что Отрадное утвердили, теперь наш банк будет помогать в финансировании усадьбы.
– Это отличная новость. Честно говоря, я и не верил… – Шевцов сел на стул, облокотившись на спинку.
Сегодня занятия вечерние, за руль с такой спиной не сядешь, придется вызывать такси.
– Честно говоря, я и сама не до конца верила, но надеялась до последнего. Знаете, как в сражении: не уступать ни пяди.
Шевцов засмеялся:
– Вот кому можно преподавать искусство ведения баталий – вам. – И неожиданно для себя добавил: – Предлагаю это дело отметить.
На том конце возникла пауза, а потом Полина негромко произнесла:
– Считаю, что причина весомая. Будем отмечать.
Неожиданный переход с рабочего на личное сбил ритм разговора, и Шевцов не знал, как продолжить дальше. Она, кажется, тоже.
– Какую кухню предпочитаете: европейскую, кавказскую, японскую? – наконец сообразил он.
– Европейская и кавказская будет в самый раз. Знаете, люблю мясо.
Ее ответ разрядил возникшую было неловкость.
– Ориентир получил, – бодро отрапортовал Шевцов. – Суббота? Воскресенье?
– Давайте завтра уточним этот вопрос, – ответила она, – посмотрю, как сложится с работой.
– Она вас все так же порабощает?
– К сожалению. Или к счастью.
– Да, – улыбнулся Олег, соглашаясь. – К сожалению или к счастью.
Шевцов мог понять эту женщину. Вся его собственная жизнь состояла из работы. Лекции, семинары, постоянное общение со студентами, их рефераты, курсовые, диссертации, собственные изыскания, похожие на путешествие в прошлое, восстановление Отрадного и частные поездки туда. Отними у него все это, что останется?
«Твоя беда в том, Олег, – говорила его бывшая жена, – что ты не умеешь жить, ты увяз в своих раритетах, научных статьях и знаниях о прошлом. У тебя ничего нет в настоящем».
И отчасти она была права. Хотя Шевцов внутренне с ней спорил, аргументируя теми же студентами и Отрадным, но… по большому счету, да – она была права.
– Значит, завтра я вам позвоню, – сказал он в трубку.
Глава 6
1
Пятница началась неудачно – с телефонных звонков. И где только номер ее телефона нашли?
– Евгения, как вы прокомментируете помолвку Арсения Князева с Елизаветой Лебедевой?
– Вы кто?
Женька села на кровать и потерла лицо рукой. Семь утра. Совсем обалдели.
– Корреспондент портала «Горячие новости».
– Вы на часы смотрели? Вам не стыдно будить меня по вопросу, к которому я не имею никакого отношения?
Сказала и отключила трубку, после чего снова рухнула в постель. Ей сегодня можно было спать до половины восьмого. Целых полчаса украли!
Это был первый звонок, за ним последовали и другие.
Что вы почувствовали, услышав об этой новости?
Что пожелаете паре?
Как вы узнали о помолвке?
Да от вас и узнала! Ничего не почувствовала. Счастья желаю, чего же еще?
Все закончилось тем, что звук на телефоне Женька отключила. Достали.
И день испортили.
Она думала, что все уже в прошлом. Она думала, что ей все равно. Но… за утренним кофе Женя читала в телефоне новости о помолвке, рассматривала красивую фотографию, на которой Сеня надевает на палец своей невесте помолвочное кольцо. И мысли, самые разные, закружились в голове одновременно: «Почему сейчас, осенью, когда уже точно не до помолвок? Это надо было делать летом. Может, просто попытка привлечь к себе внимание? Как тебе с этой девушкой, Сеня? Она покладистее меня? Не думаю. Неужели любовь? Или ты таким образом делаешь себе карьеру? Ты всегда был склонен к эффектным поступкам на радость фанатам, тебе всегда было мало внимания. Ты всегда считал, что я перетягиваю одеяло на себя».
А телефон продолжал звонить, и настроение было паршивым.
Больно. Господи, она не думала, что может быть настолько больно тогда, когда все давным-давно закончилось, страница перевернулась, и жизнь начала писаться заново.
Но эти обнимашки на камеру, эти поцелуи… довольное лицо невесты…
Внутри все полыхало. Телефон Женька отключила. Звонить бывшей, чтобы она дала комментарии происходящему, – это так по-современному. Чем скандальнее, тем лучше. Не дождетесь!
Женя опоздала на тренировку, потому что долго не могла собраться – ходила из угла в угол по квартире. Потом чуть не попала в аварию, забыв включить поворотник, потом забыла закрыть машину и возвращалась к ней с полдороги к спортивному комплексу. Одни «потом».
Людмила Борисовна уже обо всем знала. Во всяком случае, взглянув на Женькино лицо, сказала: «Иди выпей чайку или кофейку, приведи себя в порядок и приходи. Девочки ждут, они ни в чем не виноваты».
Женя приводила себя в порядок в туалете, умываясь холодной водой.
Помолвка, твою мать. Помолвка! А память услужливо подсовывала слова из прошлого:
«Вот закончим с тобой, Женька, впахивать, и поженимся. Сразу же».
Они закончили раньше, чем поженились. Так, все. Людмила Борисовна права – девочки ждут, и они ни в чем не виноваты. А твои переживания, Женя, всего лишь никому не нужные бесполезные сопли. И то, как невыносимо горит у тебя внутри, никому не интересно. Ну, разве только желтой прессе и любителям почитать жареное.
Женька вытерла бумажным полотенцем мокрое от воды лицо. А глаза сухие. Иногда Жене казалось, что плакать она разучилась. Отплакалась. Провела ладонью по волосам, поправила резинку на хвосте, сосчитала до десяти, глядя на свое отражение, и отправилась к Людмиле Борисовне и девочкам.
Через пять минут она уже кричала:
– Стопу разворачиваем! Носочек дотягиваем!
Только все это было на автомате. А мысли блуждали между утренней новостью и фотографией с вручением помолвочного кольца.
Евгения, как вы прокомментируете помолвку Арсения Князева с Елизаветой Лебедевой?
Совет да любовь!
Она поняла, что не хочет провести этот вечер одна. Можно, конечно, позвонить Ариадне и устроить очередной девичник. Но, во-первых, девичник был вчера, когда Женька привезла подруге кучу своих платьев и они решали, в чем пойти на вечер выпускников, а во-вторых, девичник – это не то, что нужно. Не сегодня точно.
Выйдя в обеденный перерыв проветриться на улицу, Женя сделала звонок.
2
– Привет, ковбой, не ждал?
– Не ждал, но надеялся, – ответил Дан.
– Это хорошо. Помнишь, ты говорил, что дома у тебя есть пианино?
– Помню.
Это что-то новенькое. Дан замер на ступенях университета.
– Так вот, я очень хочу послушать, как ты на нем играешь.
Та-а-ак…
– И сколько у меня времени, чтобы приготовить специальную концертную программу?
– Честно говоря, не много. Я сегодня до четырех, а ты, помнится, говорил, что в пятницу работаешь учителем до обеда. Все сходится.
– Тест на память ты сдала, – Дан глянул на часы.
Половина второго. На почте лежит файл для срочного перевода статьи про поведенческие особенности детей дошкольного возраста. Какое-то новое светило со своими личными открытиями. В воскресенье Дан обещал статью сдать. По ходу, вся ночь с субботы на воскресенье будет в его распоряжении.
– Ну, так как? – Эжени ждала ответа.
– Идет. Адрес скину на телефон. – Дан подумал, как хорошо, что в его личной квартире тоже имеется инструмент. – Какую музыку предпочитаешь?
– Энергичную. Мне пора. Имей в виду, я не опаздываю.
Он принял эту информацию к сведению и по дороге на свою квартиру успел купить вино, виноград, сыр, шоколад и заказать пиццу. Она после работы, наверное, голодная.
Звонок Эжени, как и ее напор, Дана удивил. Однако он решил, что самое лучшее – ничего не додумывать и действовать, исходя из ситуации. В любом случае визит понравившейся девушки – событие не рядовое.
А понравившаяся девушка, как и предупреждала, явилась вовремя.
– Привет! – в квартиру Эжени влетела с лихорадочно блестящими глазами. – Скучал?
– Конечно, – Дан внимательно на нее смотрел.
Смотрел, как она расстегивает куртку и решительно вешает ее на крючок, как снимает кроссовки и, оставшись в джинсах и горчичной водолазке, говорит:
– Показывай, как ты живешь.
Это была не та Эжени, которую он знал. Это была совсем другая Эжени, с новыми нотками в голосе, и при всей своей решительности – отстраненная. Что все это значит?
– Пойдем, – пригласил ее Дан и повел за собой, показывая минималистичную гостиную в серо-белых тонах, где были только диван, низкий столик, этажерка с книгами, большая плазма на стене и портативное цифровое пианино современного дизайна. Огромное, почти во всю стену окно и серо-лиловые шторы дополняли дизайн.
– Зачетно, – оценила Эжени, повернувшись к Дану.
Они были наедине друг с другом. Впервые настолько наедине. Она стояла очень близко и, еще раз окинув взглядом гостиную, подняла глаза на Дана.
– Ну, – сказала чуть хрипловато, – покажи, на что ты способен, богатенький мальчик из хорошей семьи.
Эжени была настолько откровенна и прямолинейна, что Дан не стал отказываться от подарка. Хотя, конечно, следовало бы. Он взял в ладони ее лицо и поцеловал – крепко и жадно. Она так же жадно ответила. Словно что-то доказывала. Но не ему – себе.
И тогда Дан приподнял ее за ягодицы, Женя обняла его спину ногами, и он, продолжая целовать, понес ее в спальню.
Ты хочешь этого, Эжени?
Ты получишь.
Но на моих условиях.
Раздевание было быстрым – торопливым. Руки путались в одежде, пытаясь добраться до голого тела, оба рухнули на кровать, и Дан прижал запястья Жени к подушке, не давая ей двигаться. Дан слушал ее дыхание, смотрел на закрытые глаза с густыми ресницами.
– Ну же, – Эжени нетерпеливо шевельнулась под ним, выгнулась навстречу.
– Посмотри на меня.
Она открыла глаза. Темные, как черешня. Чужие. Именно сегодня – чужие.
– Ну же… – повторила.
И он вошел.
А дальше началась пытка. Как только Женя закрывала глаза или поворачивала голову, Дан останавливался, снова и снова заставляя ее смотреть на него. И все это продолжалось до тех пор, пока она не перестала отводить свой взгляд. Дан видел, что глаза ее становятся все темнее и темнее, взгляд – бессмысленнее, а потом почувствовал, как по телу Эжени прошла завершающая волна наслаждения, но она удержала хриплый возглас – упрямица и после этого все же закрыла веки, а Дан перестал себя сдерживать.
Он потом отпустил ее запястья и, перевернувшись на спину, устроился рядом, тяжело дыша.
– Ты сволочь, – тихо сказала Женя, закрыв ладонью лицо.
Кажется, это слово становилось его вторым именем.
– Я знаю, – ответил он, глядя в потолок. – Но, видишь ли, Эжени, я не хочу, чтобы мной кого-то заменяли.
Женя отняла руку от лица, резко села и посмотрела на Дана. Он повернул голову, и она увидела, насколько серьезным и твердым может быть его взгляд.
– А ты умеешь быть жестоким, – сказала она.
– Иногда. Так что, ты удовлетворила свое любопытство или продолжим?
Больше всего Жене сейчас хотелось встать и уйти, а перед уходом швырнуть что-нибудь в лицо этому сукину сыну, но в его голосе она услышала вызов. А на вызовы Женя всегда отвечала, поэтому, упрямо приподняв подбородок, заявила:
– Продолжим.
И продолжение было совсем другим. Женька хотела Дана наказать, взять инициативу в свои руки, заставить на этот раз мучиться его, но ничего не вышло.
Сначала все действительно было похоже на борьбу, и спортивное Женькино тело помогало ей удерживаться сверху, но Дан оказался все же сильнее и, уложив-таки ее на лопатки, прошептал на ухо:
– Мегера.
А потом стал целовать – медленно и тягуче, нежно гладя пальцами лицо, спускаясь вниз, неторопливо изучая и лаская ее тело. В какой-то момент Жене совершенно расхотелось бороться. Только закрыть глаза, только слушать себя и свои ощущения.
Он больше не просил смотреть на него. Он просто мягко и уверенно вел, а она покорялась. И это было… чудесно.
– Какая же ты все-таки сволочь, – сказала Женька, когда все закончилось, и она лежала, наслаждаясь охватившей тело ленивой сладкой истомой. – Но мне понравилось.
Дан рассмеялся.
До пианино они все-таки добрались. Но сначала был душ, и Дан смотрел, как Эжени подбирает с пола свою одежду. Ее волосы выбились из хвоста, Дан пожалел, что не распустил их совсем. Но еще успеет. Фигура у Жени была тонкая и натренированная. «Она могла бы стать балериной», – подумал он. Хотя представить Эжени в балетной пачке в роли белого лебедя было проблематично. Скорее уж черного.
Дан лежал, слушал, как шумит в душе вода, и улыбался своим мыслям. Вот ведьмочка – это ее роль.
– Чему смеешься? – спросила завернутая в его полотенце Эжени, когда вышла из душа.
– Думаю подарить тебе на Новый год метлу.
– О-о-о… Зачем? – Женя повернулась к Дану спиной и начала одеваться.
– Летать над городом.
Ее плечи затряслись, и послышалось хихиканье.
– А что будет написано на ручке: «Порше» или «Мазда»?
– Ведьмочка, – Дан потянулся к ней и поцеловал плечо. – Чай или вино?
– А что еще есть?
– Пицца, сыр, виноград.
– А ты подготовился, – Женя повернула голову через плечо, и он укусил губами мочку ее уха. – Я буду все.
– Отлично.
Дан поднялся с кровати и стал натягивать джинсы.
– А концерт-то будет? – уточнила она.
– Я же обещал. Только не знаю, что ты хочешь послушать.
– Что ты обычно играешь?
– В последнее время я играю нечасто, хотя, по-хорошему, инструментом надо заниматься каждый день. Но это если речь идет о профессионалах. В основном я играю мамино любимое. И, собственно, для нее и играю.
– Маменькин сынок?
Они перешли на кухню. Дан достал с полки два бокала на тонких ножках, а потом открыл бутылку с вином.
– Можно сказать, да. Мама много работает и устает. Мне иногда кажется, что у нее голова вообще не отключается. И я играю, чтобы она немного отдохнула.
– Семья трудоголиков?
Дан разлил вино по бокалам, один передал Эжени и вынул из микроволновки разогретую пиццу.
– Боюсь, ты права. Трудоголизм у нас в крови, но я надеюсь, что мне это не помешает наслаждаться жизнью. Тут главное – найти баланс, – он приподнял свой бокал. – За гостью.
– За гостью так за гостью. – Бокалы, соприкоснувшись, зазвенели, и Женя сделала глоток.
Пицца после трудового дня и хорошего секса казалась даром богов. Какое-то время Женька вообще не могла говорить. Она просто жадно ела горячий хлебный треугольник с салями и сыром, запивая его вином.
Дан наблюдал за ней, отщипывал виноград и наслаждался картиной.
– Так что ты хочешь, чтобы я сыграл?
– Не знаю, – Женя пожала плечами. – Сыграй то, что любит слушать твоя мама.
И через четверть часа, когда они с вновь наполненными бокалами переместились в гостиную, он сыграл. Вернее, начал играть, но после первых же исполненных аккордов Женя глухо произнесла:
– Не надо.
Дан обернулся:
– Не надо?
– Нет, – замотала она головой. – Именно это не надо.
– Но там дальше очень красиво, это танго…
– … Пьяццоллы, я знаю. «Верано портено». И я его не люблю. Сыграй что-нибудь другое.
Дан не двигался, он смотрел на Эжени. Что-то в ней изменилось, она вновь стала чужая и будто сама не своя. Стояла, крутила бокал с вином, а потом залпом выпила его до дна.
– Что? – спросила с вызовом, почти враждебно.
– Ничего. Просто это не очень расхожее произведение. Больше для знатоков, скажем так. А ты его знаешь.
– Будем считать, что я знаток.
– Правда?
– Да. Музыки в своей жизни я переслушала больше, чем прочитала книг, – и снова это знакомое упрямое движение подбородком. – Хочешь проверить?
Она во всем видит вызов. Почему?
– Хорошо, – ответил Дан покорно. – Давай проверим.
Он сыграл небольшой задорный фрагмент, и Эжени улыбнулась:
– «Дон Кихот» Минкуса.
Дан никак не ожидал правильного ответа, все-таки классика, и был впечатлен.
– Ладно. А это?
На этот раз он играл дольше, и Эжени его не прерывала. Казалось, они оба следовали за переливами мелодии, на первый взгляд – монотонной, но обволакивающей, о чем-то шепчущей, легкой как ветер. Музыка закончилась, а послевкусие осталось, и возникшее молчание не хотелось прерывать. Дан обернулся к девушке. Наверное, она оттаяла, потому что на припухлых от недавних поцелуев губах заиграла улыбка.
– Это музыка из фильма «Амели».
И он улыбнулся в ответ, поднял вверх руки:
– Я сдаюсь.
А потом зазвонил телефон, и все снова переменилось. Звонил Серега, напомнить, что у них сегодня встреча, а Дан уже опаздывает.
– Слушай, да, я совсем забыл, – он потер лоб рукой. – Все уже в сборе?
– Давно! Ждут тебя. Ты-то где застрял?
Дан посмотрел на Женю. Та поняла, что ему надо идти и что сейчас ей скажут: «Пока».
Она уже приготовилась, приняла независимый вид. Дан знал, что сделает ей больно. И можно сколько угодно потом объяснять, что правда надо, что встреча была запланирована давно, ничего не изменится. Она скажет в ответ: «Да, конечно, я понимаю, без проблем». Но факт остается фактом. Он ее сейчас выставит за дверь.
Но и не поехать к пацанам не может, потому что давно не виделись. Потому что он им обещал.
Решение было принято спонтанно.
– Слушай, – сказал Дан в трубку, не спуская глаз с Жени. – Тут такое дело… я подъеду не один.
– Не вопрос. Ждем! Матч уже начинается.
– Считай, что уже в пути.
Он отключил телефон и спросил:
– Поедешь со мной в спортбар?
Лицо Жени, когда она поняла, что Дан не собирается говорить: «Твое время вышло», разгладилось, но сдаваться сразу она не собиралась.
– И что там?
– Футбол, пиво, ставки, компания.
– Ого, ты делаешь ставки?
– Между собой. Обычно ставим по тысяче.
– Идет.
– Хорошо, тогда на сборы десять минут, и я вызываю такси. Уложишься?
Вместо ответа она выразительно фыркнула, а ровно через десять минут стояла у двери полностью готовая.
3
