Геннадий Бурлаков
Летопись в письмах маме. Переходный возраст
Вступление
Предыстория книги «Письма жене. Женой не прочитано».
Сколько же это лет прошло?.. Страшно подумать. Кажется целая вечность. И вот так наткнулся на пачку писем, которые писал сам матери для поддержки ее после смерти отца. И до самой ее смерти.
Правда, у меня это время как раз пересеклось с уходом из одной семьи и созданием второй семьи. Я махнул рукой тогда на то, что этично, а что не этично.
Словом, старая семья разрушилась окончательно. И ничего с этим я не мог поделать.
Родилась новая семья, – и с этим я тоже не мог ничего поделать. Потому просто отдался несущему меня потоку и плыл-плыл-плыл, наслаждаясь и самим потоком, и всем тем, что вокруг меня происходило. Мне тогда казалось, что это самые лучшие в моей жизни дни, недели, месяцы. И что это будет длиться вечно.
Вот только забыл произнести фразу: «Остановись, мгновение».
В книге использованы материалы и стихи автора.
1
Привет, МАМА!
Надеюсь, что ты сможешь прочитать мое письмо и дочитать его до конца. Не знаю, как у тебя со зрением, но я поставлю шрифт побольше, чтобы было легче читать. И советую читать его самой, а не с помощью соседей: здесь много неприятной правды как из прошлого, так и из настоящего.
Я только сейчас смог сесть написать тебе, – не мог взяться ни за авторучку, ни за клавиатуру для этого письма после смерти папы. Трудно сказать словами, как сильно на меня подействовало известие об этом страшном горе, которое с нами произошло.
Я был на работе на «скорой» в тот день и час, когда мне сообщили об этом. Если ли бы не поддержка сотрудников, мне было бы значительно тяжелее это перенести. Но они организовали мне и возможность прийти в себя, и возможность позвонить по международной из дома… Помогли взять себя в руки.
Смерть отца была для меня сильным потрясением. Трудно назвать что-то, что столь сильно на меня повлияло бы когда-либо в жизни. Я только теперь прочувствовал скоротечность нашей жизни и непредсказуемость таких событий, и как бездарно мы теряем дни, месяцы и годы на что-то мелкое, несущественное, неинтересное… И раньше уже давно я над этим задумывался, но прочувствовал это только теперь. Живем, ссоримся, обижаем друг друга… ЗАЧЕМ? Что это такого нам дает???
Я не раз и не два предлагал и просил папу переезжать к нам, буквально перед его отъездом из Баку опять говорил ему об этом. Говорил, что не смогу даже на его и твои похороны прийти, если такое случится. Он обещал подумать. Но, видимо, не успел. Получилось, как я и предсказал за несколько месяцев до его смерти.
Мне и сейчас тяжело писать и думать о тех днях, когда я метался по работе, дому и городу, не в состоянии что-то предпринять и почти не в состоянии что-то делать. Встречая поддержку только в лице своих хороших друзей и в лице людей, которые меня, наверно, любят.
Приехать я не мог. Это простая арифметика: 300-350 $ США стоила бы мне дорога в 1 конец, ~ 200 $ обошлось бы экстренное оформление паспорта. Итого 800-900 $ потратил бы только для того, чтобы с пустыми карманами приехать в Ашхабад просто на похороны. А потом многолетняя выплата долга, если бы я эти деньги нашел. (Хватит того, что я отправил папе в Баку 150 $ (плюс стоимость срочного перевода денег, – что-то 30 или 40 $) для его переезда в Ашхабад, и до сих пор не могу выплатить эти деньги. И на жизнь надо, и на прийти в себя.)
У МЕНЯ ТАКИХ ДЕНЕГ НЕТ! Мой реальный заработок в настоящее время, – то, на что я могу надеяться, – в настоящее время составляет менее или в районе 80 $ США в месяц. И то на двух работах и при немерянной нагрузке, в основном ночными дежурствами. Работа на фирме, где я еще работаю днем, не кажется мне чем-то незыблемым, – скорее временное (кстати, прилагаю к письму свою визитную карточку), – потому рассчитывать на этот заработок на длительное время не могу. Правда, зарабатываю почти столько же, сколько ночами в больнице и на «скорой» вместе взятые, но сколько это продлится никто не знает.
Мне было от этой арифметики не менее тяжко, чем от самого факта смерти. Это, видимо, было видно на мне, т.к. все мои знакомые и тем более друзья, а также и сотрудники, обращались со мной как-то осторожно.
Закончилось все это тем, что я плюнул на все и уехал на неделю из города в Прикарпатье. За всю свою жизнь я ни разу не был в отпуске и не отдыхал. Так всегда делал, что вербовался на время отпуска куда-то работать на месяц или на все лето, или во время отпуска неофициально набирал те же дежурства на работе и продолжал работать и в отпуске. И это было первый раз, когда я в отпуске ничего не делал, не работал, ни о ком не заботился. Правда, потратил деньги, заработанные за последний месяц и отложенные давно на покупку нового монитора, но хоть немного успокоился, как мне казалось, до того момента, как я сел сейчас за написание этого письма. Теперь былые ощущения, кажется, опять вернулись. Но уже значительно легче, чем были.
Да. Сочувствие я встретил в лице людей, окружающих меня, но не из числа родных. И это оказалось не менее страшно. Конечно, формально, Юля и Вадим пожалели об отце, но… Словом, не хочу я об этом говорить или писать. Вадим его уже плохо помнил, а Юля оценила эту потерю как потерю, но не как горе, как это чувствовал я. Была ли при этом какая-то душа вложена в слова, которые они говорили, – как хорошее, так и не очень, – я не могу и не хочу сказать., – не знаю.
Но вот главное, что из этой ситуации получается, попробую описать:
Все родные и окружающие понимают, что тебя надо забирать оттуда и как можно скорее. Это все говорили, все понимают. Вот только, как это ни прискорбно, никто с тобой жить не хочет. Ни мои родные, ни я.
Как вариант купить тебе отдельную комнату или квартиру и регулярно навещать еще могут, но все страшатся всевозможных проблем, которые возникнут как в бытовом и социальном, так и в межличностном планах. Особенно в межличностном! У всех оказались еще не зажившими «раны» 20-ти или более летней давности, всем непонятно твое нежелание писать письма все последующие годы. Легче всего рассуждать вслух или за стаканом вина или чая о необходимости отдавать долг родителям, но как это сделать, – никто не знает.
Все согласны тебя принять и присматривать при условии отдельного проживания. Разговор идет о постоянном проживании, а не о том времени, пока это проживание будет организовано. Но…!!!
Однокомнатная квартира может стоить 5.500 – 6.500 $, и это в самых не престижных районах, без евроремонта и пр. «прибамбасов»; отдельно комната в квартире стоит несколько меньше, но все равно это может составить 3.500 – 4.500 $, – этих денег, как ты понимаешь, у меня тем более нет.
Как вариант можно купить за меньшую сумму небольшой домик в пригороде с участком или без. Но это надо искать. Можно еще дешевле в ближайших селах.
Последние годы строительство в городе практически не ведется, а цены на квартиры катастрофически растут. Если 4-5 лет назад было хоть как-то можно представить накопить из моей зарплаты денег на выкуп комнаты у соседа, то теперь это, на мой взгляд, вообще не реально. Но в те годы у меня лежала большая часть нужной суммы (почти 1.000 $ с лишним) и до полной суммы казалось недалеко, то теперь этой суммы тоже нет: когда-то давно я отправил эти деньги по просьбе папы в Ашхабад для вас или для чего-то там еще. Он просил не говорить об этих деньгах тебе, обещал вернуть их, но теперь его нет, и я надеюсь, он не обиделся бы, что я вынужден описывать тебе сложившуюся ситуацию полностью. Как это ни тяжело, но надо посмотреть правде в глаза и понять сложившуюся ситуацию. Именно тогда, потеряв надежду выкупить квартиру полностью (и в этом винят меня и моих родителей, – в отличие от Юлиных, который наоборот дали денег на выкуп другой комнаты), и у меня, и возможно у Юли, опустились руки, и мы перестали откладывать деньги, жестоко экономить, хотя лучше жить из-за растущих цен не стали.
Словом, денег нет. Надежды иметь их тоже нет.
Но помимо этого есть еще несколько проблем, которые я попробую описать. Писать о них не менее трудно, чем о выше сказанном.
Семьи у нас нет. Есть несколько людей живущих волею судьбы вместе, в разные периоды времени и в разной степени не любящие, а порой ненавидящие друг друга. Тянется это давно, еще со времени столь «красиво» организованной свадьбы и последующих за ней событий. Не зря я несколько раз уходил из дома. И возвращался только потому, что на столько очень любил сына, что надеялся что-то исправить. Но права народная мудрость о треснувшей или разбитой чашке.
Не хочу никого винить или укорять в этом, – я и сам за эти 20 лет намучился. Мне и до сих пор больно за те события, за постоянные упоминания о них, за постоянные сравнения меня и моих поступков и теми событиями. Больно за ответно наломанных дров. Больно вспомнить, больно, что они так отразились на всей моей жизни. Но не об этих событиях сейчас речь.
В настоящее время, если говорить образно, я никому не нужный бомж, отверженный, бесприютный и нищий. Причин много, но основная, наверно, та, что за все эти 20 лет мне не удалось наладить взаимопонимание в семье, научить поддерживать друг друга, а не отворачиваться и топить в трудную минуту. Все это общие слова, но сколько событий, случаев, эпизодов было в жизни… Не хочется, да и не надо вспоминать обо всем этом в письме. Романы писать или мыльные оперы, – тогда да, а делиться таким редко хочется даже с близкими друзьями.
Все время, потраченное на «склеивание чашки» оказалось потраченным зря и впустую. Я принял в настоящее время решение, что более это делать и не буду.
И так, бомж. В настоящее время я выписался из квартиры (так было надо, и все было оговорено и заверено клятвенно о последующей прописке), которую когда-то получил, но у меня нет уверенности, что мои близкие меня туда пропишут. В настоящее время я временно прописан у одной своей давней знакомой под Запорожьем, но срок прописки истек, пора выписываться и прописываться опять дома, но ни времени, ни желания для этого нет. В какое-то время может произойти так, что меня просто официально выпишут там, не пропишут здесь, – БОМЖ.
Отверженный. Называю себя так именно в отношении своей семьи. Юля старается как можно суше со мной разговаривать и реже видеться, Вадим только вчера сказал мне в лицо, что я ему мешаю. Особенно это обострилось, когда наш сосед по квартире подселил к нам своего брата, и отношения в семье вообще разрушились вместе с надеждой. Отверженный.
Бесприютный. Мне изо дня в день все труднее возвращаться домой. И от злобного молчания или наоборот криков Юли, от ее провокаций на постоянные скандалы, и от всего того, что все не так складывается. Я все дольше стараюсь задерживаться на работе или изредка все дольше посидеть за пивом с друзьями, но это не помогает. В те несколько дней, что я в месяце не дежурю ночами, мне все-таки надо возвращаться домой. И это доводит просто до нежелания вообще жить, – как в этом городе, как и вообще. Бесприютный.
Нищий. Купить себе комнату или квартиру не могу, – нет денег. Снимать комнату, – тоже. Вот и пришли к тому, что я нищий!
Я никому не нужный В СЕМЬЕ бомж, отверженный, бесприютный и нищий.
(Но это только в семье. На всех работах, в любом обществе меня принимают и понимают. Я хорошо схожусь с людьми, меня ценят, оберегают, если надо. Как пример, много лет планирую уволиться из больницы, неоднократно кидал на стол заявление об уходе, – но меня почти силой стараются удержать там. Так же и на «скорой», где я работаю совместителем, но меня агитируют постоянно перейти полностью работать туда.)
Была надежда на Володю, что он захочет и сможет и вас с папой, и нас отсюда вытащить, поможет уехать или что-то решить. Но теперь, когда столько лет от него нет никаких известий, мне страшно подумать, что я остался один. Последний Б.из этого поколения нашей семьи. И просто ОДИН. И никому мы там не нужны. Карине тем более.
Пришло окончательное понимание, что я никому не нужный бомж, – отверженный, бесприютный и нищий. Одно время я стал сильно опускаться: начал пить, бешено гулял. Но сейчас опять смог взять себя в руки и стал опять приобретать прежний облик. Кое что удалось вернуть от прежнего лоска от жизни в родительском доме, но за последние 20 лет я так много растерял, что до конца вернуть прежний облик можно только при определенных условиях.
И эти условия есть в настоящее время. Это условие – женщина, которую я полюбил. Она была со мной рядом последние 1,5 года, незримо поддерживала меня, «дрессировала» меня по вопросам моего внешнего облика, здоровья, питания, вдохновляла опять на писание стихов и прозы, радовалась в отличие от всех моих родных моим достижениям и изменениям. Она трогательнее всех посочувствовала мне во время смерти папы. Она смогла помочь мне выйти из «штопора», в который я попал в связи со смертью папы, сопровождала меня в Прикарпатье. Я перестал постоянно чувствовать себя, что я никому не нужный бомж, отверженный, бесприютный и нищий.
Я не буду распространяться о ней, точнее ничего не хочу о ней рассказывать, и не ее вина, что я решил окончательно уйти из дома и жить отдельно: не для нее, а для себя!
Мои об этом пока ничего не знают. И я не хочу, чтобы ты, мама, человек с кем я за последние 20 лет первый раз чем-то вынужденно поделился столь дорогим в процессе объяснения сложившейся ситуации, об этом им хотя бы даже намекнула. Это ничего не изменит, но создаст в настоящее время мне массу неудобств и проблем. И не хочу слушать или читать морали по поводу этого!
Главная проблема в том, что жить мне с той женщиной негде! Привести ее в квартиру, где столь «дружественная» атмосфера и без нее, я не хочу! Да и она не пойдет. Снимать квартиру по своему финансовому состоянию не могу. Уехать с ней и начать все строить сначала в ближайшие 4-6 лет невозможно, – ей надо закончить институт.
Все равно я уйду из дома рано или поздно, – может быть давно бы уехал, – но чем уйти одному, считаю, лучше уйти с кем-то. Она почти в 2 раза младше меня и я успею насладиться ее любовью, молодостью, ее задором, теплом души, искренней радостью, просто искренностью и пр. радостями жизни, пока еще могу этим всем наслаждаться. Я так этого хочу! Мне так этого всегда не хватало! ВСЕГДА!
Есть еще очень серьезная проблема. Сегодня я буду звонить к тебе, если смогу дозвониться. Дай бог, чтобы дозвонился. Это важно, т.к. мне придется сказать тебе все, что я сейчас буду писать ниже:
У отца остался долг 4.000 $. Не знаю, знаешь ли ты об этом. Этот долг перед его племянницей Ниной и ее мужем за все судебные издержки в Баку. Я знаю, что его родственников, как и всех остальных родственников по любой линии, ты не сильно любила, но тем не менее…
Не знаю, рассказал ли он тебе об этом, правда ли это, но так мне рассказала Нина. Если это будет подтверждено документально, то я просто не знаю, что и делать. Мне этот долг не под силу даже за всю мою жизнь. Потому я буду от него отказываться, не буду признавать его, если это будет возможно. Покрыть этот долг из имеющегося (оставшегося) в Баку имущества, как я понимаю, не представляется возможным. У меня такого имущества тоже нет. Более того, меня как бы вообще нет. Я тоже могу исчезнуть, раствориться в воздухе, в пространстве. Все равно я никому не нужен.
(Заканчивая письмо уже дома могу сказать, что сегодня до тебя я так и не дозвонился. Теперь попытаться это сделать я смогу только через несколько дней, или неделю. И все потому, что дома я бываю из-за своих всех работ 1-2 раза в неделю.)
Теперь о планах на будущее.
1) Свои личные планы я связываю только с этой студенткой. Если ее у меня сейчас отнять, – мне впору головой в прорубь! И дело не в ней, а во мне и окружающих меня людях. Буду искать работу, жилье, для себя и для нее. Где и как мы или я будем в будущем трудно предсказать. Я не могу сейчас даже сказать, останусь ли я в Украине, а не только в Запорожье. Время покажет.
2) Тебя здесь примут, но только при условии отдельного проживания. Кто за тобой будет ухаживать, – не знаю. Если я буду в городе или поблизости, – тогда я, если меня не будет – не знаю. Грустный факт. Но все это я предсказал 20 или около того лет назад.
3) Оплатить обучение Вадима в институте скорее всего не смогу и не буду стараться. Мне не нравится как он учится в техникуме, как он умничает. Пусть сам заработает на свое обучение, если сможет. Может быть поймет, кто кому мешает, а кто нет.
4) Юля стала получать не плохо, – это сразу же отразилось на наших отношениях, – они стали еще хуже. Но у меня есть уверенность, что она с помощью родителей сможет выкормить пацанов до их совершеннолетия. Может даже сможет этих бандитов и воспитать. Не знаю, время покажет.
5) Страшный долг отца может быть удастся не признать и не платить, или это окажется блефом, – тогда у тебя хотя бы останется квартира, которую он с таким трудом отвоевал. В противном случае бомжевать придется тебе, возможно, в буквальном смысле слова. И помочь тебе я не смогу ничем.
6) В любом случае я хочу исчезнуть для всех и навсегда. Не как Володя, но стать недосягаемым. Для всех!
7) Я даже страшусь подумать, увижусь ли я когда-то с Володей. Я очень надеюсь, что он еще жив, я очень хочу его видеть, но боюсь об этом думать.
И немного о нас.
Мы продолжаем жить по старому адресу, вот только теперь у нас есть сосед по квартире, который курит в комнате и туалете, безбожно кашляет (чем постоянно наводит мысли о туберкулезе), напивается в стельку, водит разных женщин и пр.
Я работаю в больнице и на «скорой» ночами и в выходные сутками, нарабатываю в общей сложности 2.0-2.5 ставки. В настоящее время работаю главным врачом в одной фирме и зам. директора в другой. Продолжаю тянуть свое неработающее предприятие, все никак не могу от него избавиться.
Юля работает там же, получает на ставку в 2 раза больше меня, работающего на 1,5 – 2 ставки. Очень этим гордится, на всех и все в доме плюет.
Вадим в этом году заканчивает техникум. Вопрос об институте остается открытым. Стремлений к чему-то ярко выраженных в нем я не вижу.
Валера учится в школе. Как и положено, учится отвратительно. С первого класса было упущено время и возможность научить его любить учебу и уметь работать, а теперь считаю поздно его поперек кровати пристраивать.
С Юлиными родителями я не общаюсь и не разговариваю уже несколько лет. Просто 1 раз открытым текстом, – надоело скрывать это от ее родителей, брать всю вину на себя, – по телефону назвал причину наших многократных разводов и основную, по моему уразумению, причину разладов в семье лично ее матери. ИМ это не понравилось.
Игорь (ее брат) приезжает раз в 1-2-3 года в гости с семьей. У него все вроде бы хорошо: 2 дочери растут и радуют родителей.
Вот пока и все. Я жду от тебя ответа. Посылаю письмо таким образом, чтобы оно попало к тебе и ни в коем случае не попало назад. Не хочу, чтобы его кто-то читал. Разве что девочке своей когда-то дам почитать. Впрочем, не дам никому.
В любом случае отвечай мне на адрес, который я пишу ниже, – это адрес моей коллеги и моего хорошего друга (с ней согласовано, и она 100% мне все передаст): К. Елена
Постараюсь отсканировать и вложить несколько своих фотографий с выше описанной поездки.
Гена
2
Привет, МАМА!
Получил письмо от тебя через Елену К.. Сегодня поеду (если удастся вырваться с работы на фирме) на глав почтамт.
Еще до получения письма на почте могу сказать, что ты зря не доверяешь Елене (кстати, привет ей я передал и дал прочитать то письмо, которое она мне вручила), т.к. это мой самый лучший друг. Она всегда и во многом меня поддерживала, – сочувствием, советами, просто человеческим отношением. Она неплохо знает сложившуюся в моей семье ситуацию, знает хорошо ту девочку, к которой я потянулся всей душой последние 1,5 года, понимает и принимает меня таким, какой я есть, горячо переживает за меня.
Она не будет вскрывать и читать письма, предназначенные мне! Она их обязательно передаст мне! Она получит и спокойно принесет мне их на работу сразу же и своевременно. (В настоящее время я переадресовываю на нее очень большой поток корреспонденции, и она согласна на это!) А на глав почтамт мне придется ехать через весь город. Мне это очень и очень не только неудобно, но и не ко времени. В течение дня у меня нет ни минуты свободного времени, я часто забываю поесть, попить, ночью дома (если попадаю домой) забываю лечь поспать (поднимаю голову от клавиатуры, – а за окном уже рассвело), – все свободное время занимает работа и мысли о работе. Потому вырваться на несколько часов для поездки куда-то еще мне просто невозможно, и есть шанс, что я буду неделями не иметь возможности попасть на глав почтамт, и при этом гадать и/или вспоминать, когда же я там был в последний раз.
Потому в любом случае прошу отвечать и писать мне на адрес, который я пишу повторно: К. Елене
Еще и потому, что абсолютно непредсказуемо, когда я смогу попадать на почту.
О наших делах.
Вадим с учебой, вроде, определился: хочет поступать на факультет системного программирования в индустриальную академию. Пока это только планы, – ему бы еще закончить техникум!.. Об оплате я ему сказал, что не в состоянии буду платить за него, на что он сказал, что будет поступать на заочный факультет, работать и зарабатывать на эту учебу. Хорошо бы так и было!
Валера спалил мне в обоих домашних компьютерах самые дорогостоящие детали, – пытался взломать или обойти поставленную на них защиту, – после чего обе машинки теперь стоят в бездействии. Куча металлолома! Думаю, а надо ли мне их восстанавливать, если это и не так мне уже и надо? Ну тот, который я планировал на растерзание пацанам, пусть сами восстанавливают, возятся, что-то думают… А свой самый мощный комп проще продать за остаточную стоимость, чем тащить его куда-то с собой (там можно было бы купить новый, и не платить за перевозку этого не очень-то и компактного оборудования!). А деньги мне понадобятся: впереди переезд в другой город, свадьба. ☺
Просто я и не знаю, куда его придется тащить. Я наметил свой отъезд из этого города на конец весны – лето, только не определился еще в какой город. Это определится во многом после того, как сработает моя переписка, которую я переадресовываю на Елену К.. Естественно я ни слова пока не сказал о своем решении дома. Скажу, когда приму его окончательно и целенаправленно, а еще лучше, когда буду уезжать совсем. (В мечтах у меня сказать им об отъезде в письме с дороги, когда я буду уже в пути, но считаю это «перебором».)
Ленка К. в трансе от моего известия о принятом решении об отъезде. В не меньшем трансе будут все, кто меня знает: друзья (многие не мыслят себе, что меня не будет рядом!), заведующая отделением (такого работника она не скоро найдет, если найдет вообще! Да и дежурить в ночное время будет некому!), подружки ☺, сотрудники (ну кто их еще сможет столь оперативно подменить или дать совет?), семья (хотя последнее время они все настойчивее и явно склоняют меня к мысли, чтобы я ушел), шеф на фирме (он настойчиво ищет пути, как меня привязать на долго и основательно, и не упустить ни в коем случае, – так он мне открыто говорит в глаза).
Я только думаю, что мои домашние склоняют к «ушел» скорее потому, что не верят, что я могу такое сделать. И, может быть, больше шантажируют меня, чем реально об этом мечтают. По крайней мере я так хотел бы надеяться.
Ну вот я и получил письмо от тебя на глав почте. Отвечаю по памяти на затронутые там вопросы, т.к. письмо, как ты и просила, порвал сразу же после прочтения.
Переезд мой в Ашгабат невозможен однозначно. Причин слишком много: мои личные, общественные, профессиональные проблемы, планы и амбиции, проблемы нашего с тобой межличностного общения и пр. Да так и для всех будет лучше.
По поводу моих стареющих мужских функций. Зря ты думаешь, что я и она об этом не думаем. Мы это прекрасно осознаем. Но я успею насладиться ее любовью, молодостью, ее задором, теплом души, искренней радостью, просто искренностью и пр. радостями жизни, пока еще могу этим всем наслаждаться. Я так этого хочу! Мне так этого всегда не хватало в семье, с Юлей, с моими теперь уже подросшими детьми! ВСЕГДА!
В принципе, я прошел по стольким женским постелям, что иногда сам удивляюсь, как это у меня получилось, как я это успевал, как потянул чисто физически. ☺ С какого-то времени это стало типа вида спорта для меня, отдушиной, и, как пишут психологи, возможностью самоутвердиться в собственном сознании. Но последние месяцы этот вид спорта стал почему-то неинтересен. Пусть так и будет! Меня это устраивает, я так хочу!
Будет ли моя девочка терпеть мое фиаско в постели, – мы решим сами. Для меня это уже не так важно, как просто ласковое и человеческое отношение ко мне. В любом случае, мне не хочется до конца жизни слушать как рычит Юля, как огрызается Вадим, как хитрит «белыми нитками» и юлит Валера. Я люблю своих пацанов, но очень устал.
На счет «2 головы думают лучше, чем 1» я такого мнения относительно себя не придерживаюсь. И относительно нынешней ситуации в особенности. Мне привычнее самому обдумывать и принимать решение, чем потом о чем-то сожалеть. Да и привык я так за многие годы самостоятельной жизни. И удобно, и проще, и виноватых нет.
Я так давно и долго думал перед тем, как решиться все бросить и уехать. Много лет это все тянется, – сколько же можно? При той нагрузке, которые сейчас у меня со всеми работами, мне приходится выкладываться до предела. Потому самые разные нервные и эмоциональные всплески (типа того, что я только что звонил домой, а Юля на меня «нарычала» в телефонную трубку, как я считаю ни за что) меня здорово выбивают из колеи. Мне все труднее после этого сосредотачиваться, больше сил надо чтобы собраться с мыслями. А работать надо!
Думаю, что если мне удастся уехать куда-то в ближайшие месяцы, я смогу привести свою нервную систему в порядок, отдохнуть, начать жить с новым тонусом, новыми силами раньше, чем по причине усталости и перенапряжения меня стукнет инсульт или инфаркт. Если сейчас я порой набираю дежурств уже хотя бы потому, чтобы не приходить домой, то вдали от дома этой необходимости не будет. И я смогу, быть может, значительно снизить нагрузки. И прожить дольше, – очень мне этого теперь хочется. (А так моя жизнь, очень напоминает медленное самоубийство работой! ☹ Что говорить, если на март я набрал уже 23 дежурства, но и это не предел: если кто-то попросит, – выйду еще.)
Думал об уходе за много-много лет раньше, чем встретил эту свою девочку, потому она ни сколько ни при чем в принятом мной решении. Я хочу приходить отдыхать от работы домой, а не на работу отдыхать от дома, как я всю жизнь делаю. От этого я тоже устал! И давно надоело! Просто теперь у меня есть с кем уйти. Впрочем, было и раньше, почти всегда, – но теперь я особенно этого хочу.
Пожалуй все на сегодня. Пиши, пожалуйста, на адрес Лены К. Очень прошу.
До свидания.
Гена
3
Привет, МАМА!
Сегодня 19.03.2004. Был случайно на главпочтамте, – пока ничего.
Привожу в порядок и буду пытаться продать свой любимый самый мощный компьютер. Оценил его в $ 740. Хотя это и слишком завышенная цена. Есть и желающий его купить, – мой друг, – я даже согласен на рассрочку платежа. Вот только в настоящее время он переехал в частный дом, затеял стройку, а на носу еще ремонт автомобиля. Без такого ремонта ему никак не обойтись, т.к. это – его ноги. Он инвалид первой группы, ноги полностью не работают, потому передвижения по миру происходит с помощью этого автомобиля. Так что обещал подумать, сможет ли он в это лето у меня его купить.
Продать его без существенных потерь стоимости левым и чужим людям не думаю, что возможно. Попытаюсь дать объявление в газете, – может кто-то «клюнет»…
Пока придется брать его с собой, – планирую уйти с мая жить на квартиру. Заберу его тоже с собой. Если что, – придется распродавать по частям или искать какого-то лоха, который купит его целиком не понимая, что он может за эти деньги купить что-то еще.
Моя жизнь очень напоминает медленное самоубийство работой! ☹ Что и говорить, если на март я набрал уже 27 дежурств (но и это не предел: если кто-то попросит, – выйду еще). С 1-го марта домой еще не заходил. Планирую зайти 19-го марта, но ничего наверняка заранее сказать не могу.
В принципе, если считать мою дневную работу в фирме равной 1 ставке в месяц, 1,5 ставки набрал в больнице, ставку на «скорой», то 3,5 ставки – это, в общем-то, предел физически возможной выработки в месяц для нормального человека.
Но это для нормального! ☺ Я себя нормальным не считаю. Если бы я хоть чуть-чуть рвался и хотел попасть домой, я бы, конечно, находил возможность бывать дома и при таком графике. Но мне туда не хочется ни капельки. Только что позвонил другу Славику, договорились, что, может быть, встретимся в городе после работы, отдам ему долг, возможно попьем пива. Но сегодня домой надо попасть «кровь из носу»! Мне надо распечатать подготовленные к печати бумаги, которые я обещал другим людям подготовить на субботу и понедельник, а другой возможности это сделать не будет.
Ну вот, 20.03.2004. получил от Лены К. письма, в том числе и от тебя. Все как в аптеке!
По поводу письма Юле. Я о нем ничего не слышал. Куда ты его отправляла и когда? Если на адрес: 69124, г. Запорожье-124, а\я 7045, – тогда должны получить, но ходим сейчас туда не регулярно, и потому оно, быть может, еще лежит там в ящике. Может потому и ответов нет, и я ничего не знаю. Позвонил сегодня 22-го марта домой Валере, чтобы заглянул в почтовый ящик и проверил наличие почты там. Постараюсь узнать, когда буду дома 23.03.2004., если, конечно, туда попаду.
Дело в том, что 19-го числа, когда было запланировано попасть домой, – я туда не попал. Сначала выпили по 1 бутылочке пива с друзьями, а потом прекратили пить около 03-00 ночи, когда коньяк закончился. Не очень то хотелось попадать домой, да и заночевал у друга не далеко от больницы, куда с утра надо было идти на дежурство, а у друзей меня и покормили хорошей пищей, и нормально дали общаться. А бумаги распечатал у Славика почти под утро. Поспал 1.5 часа, – и на работу!
Теперь ответы на твои вопросы в письме.
Ответов от Юли может не быть годами, – она может писать письмо многие месяцы, думать, забывать о нем, – и вспоминать только тогда, когда получит следующее письмо или Я ей начну что-то высказывать. Тогда цикл написания письма (думать, писать, переписывать, забывать) начинается с начала.
А о том, чтобы не плевать в колодец… Она об этом никогда не думает.
Пацаны вообще писать не любят и не могут.
Я срываться с места и не тороплюсь. Просто сейчас провожу «маркетинговые» исследования рынка медицинских рабочих мест по Украине и бюджетных мест в медицинских институтах. Конечно, если что-то интересное подвернется, – буду думать, но пока ничего не подвернулось.
Учиться в разных городах по мне – даже интересно. Трудности все преодолимы, если бы не необходимость при переводе платить большие деньги на новом месте. А если ты понимаешь, что этот путь труден, то почему пустили меня по этому пути много лет назад? Многое могло быть по другому.
О планах переезда моя девочка знает, сопротивляется, как может. Я ее понимаю: прижилась в этом городе и институте, знает людей и имеет друзей. Но понимает, что жизни нам здесь не дадут. Хоть и молода, но достаточно умна. Как и я прошла хорошую школу нищетой, отчаянием, голодом (были у меня и такие нюансы в жизни, когда ночевал в поликлинике на голой кушетке и на вокзале, – не все же всем рассказывать). Понимает, что такое, когда тебя любят и/или не любят, уважают и не уважают, и пр.
Никакие отсрочки в учебе брать не будем. Нам надо, чтобы она как можно скорее закончила ВУЗ, чтобы стать свободными в выборе места проживания и работы.
О ней подробнее? Пожалуйста!
Т. Елена. Происхождением из села в кировоградской области, – точнее там выросла. А вот родители приехали туда из Баку. (Мать азербайджанка, хотя и с русскими имя-отчество, отец – украинец. Отец умер, мать растила 2-х дочерей одна на свою мед сестринскую зарплату, потом вышла замуж повторно.) Студентка 3-го курса мединститута лечебного факультета.
Маленькая, худенькая, – «карманный вариант» жены: «На одну ладонь посадить, другой прихлопнуть!…» ☺ Настойчивая, гордая, настырная, симпатичная, – боюсь даже сказать «красавица»! (Вот уж поистине, никогда в жизни в красавиц не влюблялся, – а теперь даже более чем красавица и более чем влюбился!) Что-то очень напоминает восточный вариант красоты, утонченный, яркий, нежный и колючий в одном флаконе. Ласковая, нежная, колючая, – если надо, – заботливая, понимающая то, что никогда не понимала в моей работе (читай, службе) не медик. Когда-то поразила брошенная мимоходом фраза: «Я хочу, чтобы моему мужчине было всегда хорошо!» Если учесть, что по жизни только Я старался делать всем хорошо, а МНЕ – «по столько, по сколько», – то разве не понятно, как эта фраза «резанула» по ушам и как запала в душу.
Закончила мед. училище, акушерка, работала где-то у себя до Запорожья заведующей фельдшерском-акушерским пунктом, потом мед. сестрой в пульмонологии у нас в больнице. Потом поступила в мединститут на лечебный факультет, продолжала работать в больнице. В прошлом году ее путь повторила ее младшая сестра, – тоже после училища приехала к нам и поступила на бюджетное отделение мединститута, работает в том же отделении в больнице, где работала и Т. Лена.
Познакомились 3 года назад, когда она приехала в Запорожье и устроилась к нам на работу. Сначала дежурили вместе, когда совпадали смены, потом стали дружить, – правда в пределах работы: пили вместе чай, обедали и ужинали. Я ее кормил всякими «вкусностями», которые ни по заработку, ни по стипендии она себе позволить не могла; она, если могла, кормила меня домашней пищей (борщи, супы и пр. – приносила из общаги или готовила прямо в отделении. Как потом оказалось, после могла неделю ничего не есть, – нечего было, т.к. скормила мне недельный запас, который должна была есть сама), чего я месяцами не видел дома, – в буфете это совсем не то. Впрочем, не только ее я угощал деликатесами, и не только она «прикармливала» меня, хотя и без всякой задней мысли.
Около 2-х лет назад мы стали ближе и роднее, хотя объяснить даже сами себе и понять, что нас толкнуло друг к другу, не можем. Может «встретились 2 одиночества». Может это нормальное развитие отношений. Хотя и у нее был друг до меня (на тот момент она с ним рассталась), да и я не вылезал из чужих постелей ни тогда, ни потом, – даже она кое-что могла знать и/или догадываться. И обижалась страшно! («Тебе что, меня мало?!?») Началось все как симпатии, закончилось дружбой, началось идеалом, закончилось одеялом. ☺ Больше всего она не хотела попадать от кого-то в зависимость, принимать подарки, чьи-то подачки, даже хорошие, от всей души. Долго сопротивлялась моим угощениям, моим подаркам. Даже когда наша дружба перешла во что-то большее. Я изощрялся, чтобы они попадали ей через других людей или такими путями, когда отказаться она уже не сможет. Происходило много смешного, трогательного и приятного, многое такого, чего она не знает и никогда не узнает. Мне было это приятно. Я привык делать ей эти приятности. Видимо и ей было это приятно, – это не только к мужскому сердцу можно пробить путь через его желудок, но и через приятные ощущения к женскому сердечку. На ее упреки, что я трачу на подарки и угощение ей свои деньги, я всегда отвечал, что делая приятное ей, я в первую очередь доставляю удовольствие себе! А деньги для меня никогда не были главным в жизни, – с собой я их не заберу, а за остаток после меня спасибо все равно никто не скажет.
Злится, когда я напоминаю ей нашу разницу в возрасте, стремится сделать все, чтобы я выглядел, чувствовал себя и был моложе, бесится, когда ее принимают за мою дочь. Ведь мы с ее матерью одного возраста (плюс-минус 1-2 года, да и то плюс в мою пользу!).
Она трогательнее всех посочувствовала мне во время смерти папы. Она смогла помочь мне выйти из «штопора», в который я попал в связи со смертью папы, сопровождала меня в Прикарпатье. Да, в такое путешествие она никогда не попадала бы и не смогла бы себе позволить в ближайшие 5-10 лет, если не больше, если бы вообще смогла когда-то. Долго сопротивлялась поездке, когда узнала во что это обойдется мне, а когда поняла, что обратного пути нет (держала в руках билеты) – прыгала как козленок до потолка в буквальном смысле слова. (Я представляю, если бы я взял с собой Юлю или пацанов! Воспринято было бы как должное, как обязанность!!! Куча недовольства, куча упреков, все не так!… Не только не дали бы отдохнуть, но и вымотали бы нервы и физически еще больше, чем дома. И потом по приезду сказали бы мне, что я зря выбросил столько денег на ветер! – Меня поражала всегда особенность этого человека – Юли – так все воспринимать и трактовать.)
Мне всегда доставляет удовольствие наблюдать за тем, как она радуется все равно чему, как у нее это проявляется внешне: буквально как хороший и чистый ребенок – чисто, искренне. Конечно, первый в жизни набор косметики, первый в жизни набор серьги + цепочка, первый в жизни поход в кафе пусть даже и в дневное время, первый раз попробовать то или иное блюдо, первое в жизни путешествие… Для нее все это было как подарок судьбы! И за все, что она могла, она старалась меня благодарить всем, чем могла: поцелуем, улыбкой, удивлением, радостью, – старалась (и это меня кольнуло очень ярко и болезненно) в ответ на мои подарки сделать мне какие-то подарки. А кольнуло потому, что я прикинул, сколько же эта девочка должна была вообще не есть, чтобы подарить мне на день рождения красивую зажигалку, например, или дорогой набор косметики на Новый год, хотя я был ей тогда никем! А на 23-е февраля в этом году она подарила мне такую красивую чашку!!! А мои вообще забыли мне позвонить на работу (хотя и номер “мобилки” есть) и поздравить с этим праздником, или не захотели, не знаю. (Думаю, что деда они не забыли поздравить!) И это был первый год, когда я “забыл” поздравить Юлю с 8 Марта и днем Святого Валентина. РАБОТАЛ!
Я не могу сказать, что она во всем мне потакает. Эта особа может стать такой злючкой-колючкой, если дело касается моего здоровья, моего внешнего вида, чего-то другого, что касается меня, что только держись! Когда-то я заставил ее пойти в самую дорогую стоматологическую клинику города и нормально начать лечиться (оплачиваю сам!), пока не потеряла кучу зубов, – буквально за руку волочил по асфальту, – так она теперь “не слазит” с меня, пока я не изменю что-то, что и она, и я считаем надо изменить во мне, но я откладываю на потом. Злится, что до окончания ее лечения я отказываюсь лечить сам свои зубы, хотя и понимает, что на двоих денег на лечение не хватит.
(Кстати, когда я пролечил до этого там Валеру, Юлю заела такая злость, зависть и ненависть, что она готова была меня разорвать и съесть живьем! Орала, что она следующая на такое дорогое лечение, а потом Вадим! А обо мне ни слова! А когда я заявил о себе, то получил ответ, что я много на себя беру, что я лично могу и обойтись и что-то еще в том же духе. На предложение самой заработать или наэкономить на это лечение взрыв негодования и злости. А с Валерыными зубами тоже была целая эпопея. Она отказалась изначально платить за его зуб вообще, отправила нас в гос. районную поликлинику лечить за 2 гривны, т.е. даром, после чего его через 3 дня в экстренном порядке прооперировали в челюстно-лицевом отделении по поводу флегмоны нижней челюсти, потеряли чудеснейший коренной нижний зуб – “шестерка” – с удивительно хорошо развитой корневой системой, на которой можно было бы “дом построить”, долго держали в стационаре, куча денег ушла на лекарства. После этого я отвел его к себе на работу в ту самую дорогую клинику, после которой он вообще перестал бояться стоматологов, и в конце концов ездил туда сам без сопровождения. И умолял долечить его именно в этой клинике, хотя когда услышал рассчеты реальной стоимости этого лечения до его начала, сам начал тянуть меня на выход со слезами на глазах. После того, как вылечили 1 зуб и я пошутил, что остальные зубы будем лечить в другой поликлинике дешевле, я увидел такую тоску в его глазах, что пожалел о своей шутке! Вылечили все здесь.)
Она очень и очень понравилась моим лучшим и настоящим друзьям: Ленка К. просто приняла ее как сестру, Славик готов дать мне на квартиру (снимать) и на свадьбу неограниченный и долгосрочный кредит. Другие друзья, с кем удалось уговорить ее познакомиться, просто не смогут мне простить, если я ее потеряю, если не позову их на свадьбу именно с ней, – с другими не просились. И это при всем том, что все они видели рядом со мной много других женщин, все они знают о той невыносимой ситуации в семье, о моем “котячьем” характере. Но и знают, чем стала мне эта девчонка!
Ее сестра сначала восприняла меня неласково, скажем так. Но последнее время я вижу как она оттаивает тоже. Или поверила, или “раззнакомилась”. Даже матери ничего не сказала, пока я не познакомился с ней сам и сам не признался в наших с Леной симпатиях друг к другу (см.ниже).
В феврале, когда Ленке грозила операция на челюсти, приехала ее мать, и мы познакомились. (С отчимом познакомились раньше, когда он неожиданно приехал к ней на дежурство, вместе позавтракали, но он не знал, кто я этой его дочке. Хотя и заподозрил (потом мать рассказывала) что что-то “не так” из-за того, что я очень расхваливал Ленку перед ним.) С тех пор девочка не мыслит меня где-то без нее (где-то с кем-то другой не принимает еще раньше, – обещала порвать обоих!), себя не мыслит без меня буквально, строит планы на ближайшее и далекое будущее, мечтает о скорой свадьбе.
А я ей в этом потакаю. И не только в этом. Правда показал свой характер тоже: когда у нее на работе появились проблемы, которые могли принести проблемы в институте, просто ПРИКАЗАЛ прекратить работать, заставил уволиться с работы и посвятить все время учебе. Всвязи с этим получил возможность не только теперь “прикармливать” ее вкусностями, но практически полностью стал ее содержать. Вот тут для нее был сильнейший удар: гордая, самостоятельная, самолюбивая, свободная птичка полностью оказалась в зависимости от меня, – и не только психологически, – и вдруг стала послушнее, сильнее мне поверила, как мне кажется, хотя характер иногда показывает, если дело касается меня (см. выше). Она до сих пор плачется, что вернет мне деньги, которые я на нее трачу, хотя понимает, что это нереально в ближайшие долгие годы.
Детей не планируем. Ни скоро, ни потом. Я бы очень этого хотел, но финансовые проблемы и так на лицо. И надо скорее закончить институт. В будущем, когда она закончит институт, – а это произойдет через 5 лет (3 года учиться и 2 года стажировки), – надо будет нормально устраиваться, если не удастся это сделать раньше. И я, и еще больше Лена, – оба боимся, что (все-таки мне будет уже под 50 лет) с моим ритмом жизни и работы, с моими пристрастиями к адреналиновым ситуациям я скорее всего не протяну очень долго, и ей придется повторить путь, которым прошла ее мать, – путь воспитания ребенка самой на свою зарплату, скорее всего в такой же нищете. Она долго сопротивлялась даже разговорам об отдаленных родах, потом я подумал и пришел к мнению, что если она хочет пожить для себя, то почему я не могу сделать то же самое. Если что-то, и в первую очередь уровень моих доходов, коренным образом сможет измениться, тогда и я буду думать по-другому. Думаю, что 2 взрослых умных человека смогут к тому времени обо всем договориться.
Теперь относительно моих сыновей и отношений с ними сейчас.
Пробовал и криком, и битьем, и уговорами, и слезами, возмущением и удивлением, просто спокойными рассуждениями, «разборами полетов», совместным анализом ситуаций, запугиванием своего ухода, смерти и пр. Грубость – это не главное. Они просто не управляемые, а Юля потакает им или поддается на их уговоры по разным причинам, или пускает все на самотек. Постоянно действует формула, что я «плохой полицейский», а она – хороший. Испокон века она отводила мне в доме роль следователя, мента, судьи и палача. Чтобы потом было легко и просто все свалить на меня. И во всех коллизиях, происходящих на фоне такого двоевластия, она, естественно, винит меня: мое отсутствие дома неделями (на работе), моих резких выпадов в их адрес (усталость), окончательно выхода их из под ее контроля и повиновения. И наследственность: постоянно тыкает мне судьбой моей семьи, – ваша неустроенность под конец жизни, Володин характер и его мытарства, и многое – многое другое.
Все привыкли, что я приду и все исправлю, всем помогу, все сделаю, все решу. От перегоревшей лампочки до поступления в институт, от скандала до поездки на отдых. И при этом еще будут ставить «палки в колеса», сопротивляться, критиковать, быть всем недовольными.
И ошибиться я, как минер, не могу! Ничего не прощается и не забывается, всплывает во всех конфликтах, спорах, обсуждениях, скандалах, – потом до конца жизни.
Мне это все категорически надоело, и давно. Уговоры, увещевания, воспитание надо бы начинать было с Юли, но теперь, когда личности детей в основном уже сложились, что-либо исправлять считаю поздно. Теперь единственное что может на них повлиять, как я думаю, это мое отсутствие и отказ им помогать во всех мелочных и крупных вопросах. Если я привык с 17 лет полагаться на самого себя, то им тоже надо это дать попробовать.
Ведь доходит до того, что сама Юля их учит тому, что из двух телефонных линий в доме пользоваться и даже избыточно шиковать надо той, которую оплачивает папа, а на той, что мама платит, надо экономить, даже за счет папиной линии и папиных денег. Ладно, когда у меня было достаточно для этого денег, чтобы оплачивать обе линии, но не теперь. И экономить не хотят! И при этом с их линии даже позвонить мне не дает! И демонстративно показывает, как ей трудно. На днях отправила Валеру ко мне на работу на консультацию травматолога и одела как бомжа. Он ребенок, и не понимает, но уже с детства не научился думать о своем внешнем виде. Он даже не знает, что это такое!
Вадим привык одеваться в «секонде», мне ставит в упрек то, что я оделся как «от Диора», потратив на это много денег, хотя я объяснял уровень людей, с которыми я сейчас работаю, и что вообще-то я врач, а не бомж! Что мне приходится работать с такими людьми, уровень доходов которых. – как моих руководителей, так и наших клиентов, – ни в какое сравнение не идет с моими, но я, чтобы не потерять этих клиентов и эту работу должен выглядеть прилично, хотя и скромно одетым. И уж во всяком случае не как бомж! И что мне надоело одеваться, питаться, жить «по остаточному принципу» этой семьи, которая так всегда ко мне относится!
И все долгие годы совместной жизни меня укоряют, что я мало зарабатываю, что я много работаю, сравнивают с кучей соседей и знакомых, – вот только на мой вопрос типа «а ты хочешь чтобы я пошел на завод?» отвечать отказывается: не хочет брать на себя ответственность за такое решение. (Она вообще не хочет быть за что-то ответственной никогда.) Ответ – «надо думать и искать»!
Помощи от нее в чем-то существенном, в том числе и бизнесе не дождался. Только страхи-охи. Только упреки, только жадные взгляды, только отсутствие моральной поддержки.
И в самые трудные дни, когда меня поливали грязью, когда мне нужна была немерянная моральная поддержка, она отрекалась от меня, подталкивала к пропасти, выгребала все и оставляла с пустыми карманами, и считала это правильным! Мотивировала, что ей надо оградить ребенка от всякой грязи, от проблем.
Вообще-то у меня сложилось впечатление, что детей она рожала исключительно для того, чтобы потом прятаться за них, спекулировать их существованием, давить на других с помощью детей, обосновать собственное ничего не делание уходом за ними.
И если бы хоть уход был! А то стирать, готовить, мыть посуду, убирать, учить уроки, ухаживать и пр. она не хочет и не любит, как она недавно заявила. А в те самые трудные для меня финансово годы требовала нанять служанку для уборки квартиры, стирки и мытья посуды в доме. Я не расхохотался только потому, что удивился больше чем взбесился. (В то время я пек хлеб, чтобы экономить на еде, а она требовала служанку!) Только и делала, что смотрела все сериалы подряд, – вот и нахваталась там такой чуши.
Не хочу, чтобы сложилось впечатление, что я перед уходом хочу облить всех грязью! Нет! Просто я обосновываю свое решение, анализирую свое прошлое и настоящее. Так как я его вижу.
Все друзья и даже мало знакомые люди мне говорят, как я это все выношу, хотя сталкиваются только с отдельными проявлениями и пунктами. Кто лучше знает меня и ситуацию, – удивляются, что я столько лет терплю. Я пытался для себя это назвать тем, что мне «нести свой крест», но больше не могу! И зачем?
А было ли что-то хорошее? Наверно, было. Только я не помню. Всякое, что я делал от души извращалось, обсчитывалось, обсасывалось: «Лучше бы деньгами и/или продуктами!» – вот какие были часто ответы, хотя и деньги отдавал, и голодными не были. Подарки принимались часто без души (это в лучшем случае), – она не слушала ни себя, ни меня, а только чужих людей, которые говорили, что этот подарок – это круто, здорово и какой я молодец. «Прозрение» приходило не спустя несколько дней, а через недели, когда у меня перегорали и хорошие помыслы, и горечь за нанесенную обиду, и оставалась только пустота и безразличие. И после разговоров с теми чужими людьми она уже довольная не только не говорила спасибо, а «просто случайно рассказывала мне, что ей сказали там-то и там-то об этом моем подарке». И денег всегда мало, и принесенные продукты, вещи и пр. всегда были не те или не то, что надо!
А если что-то и дарила, то как-то из обязанности, без души. Однажды даже умудрилась спрятать переданный мне заранее подарок от тещи и не вручить его (трусы и майку). А когда я, много времени спустя, нашел это в шкафу случайно, сказала, что это подарок от мамы, но зачем мне эти трусы, если этого у меня есть 2 пары.
Трижды я уходил из семьи до рождения Валеры, но мне было очень жаль Вадима, тогда еще маленького. Вернулся, надеялся, что с рождением второго ребенка станет лучше… Не стало. Хотел дождаться, когда Валера вырастет, но… Не так давно я сказал Юле, что не дам загнать меня в могилу (инсульт, инфаркт), как это сделала ее бабушка своим поведением со своим мужем, на что получил ответ (дословно): «И как же это ты сможешь от этого предохраниться?!?» ☺ Весело? А я расхохотался!
