Эдгар Франклин "Юмористические приключения мистера Хокинса"

Он сделал театральную паузу.

– Хокинсита!

– Не знаю, Хокинс, – сказал я, не в силах унять его энтузиазм. – Но давайте благодарить Бога, что это пока только идея.

– О, но это не так! – вскричал изобретатель.

– Хокинс! – завопил я, вскакивая на ноги. – Как это понимать?

– Я имею в виду вот что – вы видите этот маленький чан в углу?

Я с ужасом уставился в указанном направлении. И действительно, увидел маленький чан. Он стоял, наполовину заполненный липкой кашицей, в которой медленно вращалась мешалка, приводимая в движение электромотором.

– Это Хокинсит в процессе производства! – объявил изобретатель.

Меня охватил леденящий душу ужас. Я инстинктивно направился к двери.

– О, вернитесь, – сказал Хокинс. – Вы все равно не сможете выйти, пока я не отопру замок. Но это не опасно, мой дорогой мальчик. Просто присядьте, и я объясню вам, почему.

Мне не оставалось ничего другого, как сесть – из-за необычной слабости в коленях стоять в данный момент было невозможно. Я придвинул свой стул к противоположному углу комнаты и сел на него, не отрывая глаз от чана.

– Когда все эти парни занимаются нитрацией глицерина, – невозмутимо говорил Хокинс, – они просто упускают из виду научный принцип, который открыл я. Например, в Помптоне чан взорвался в самом процессе смешивания глицерина. Именно это и происходит сейчас в том углу…

– Ой! – невольно воскликнул я.

– Но здесь этого не произойдет, здесь этого не может случиться, – заявил изобретатель в раздражении. – Я использую совершенно другую комбинацию химикатов. Если бы у вас, Григгс, были какие-то проблемы такого рода, то содержимое этого чана уже начало бы зеленеть. Но как вы видите…

– Хок… Хокинс! – хрипло проговорил я, указывая дрожащим пальцем на машину.

– А сейчас что?

– Смотри! – удалось выговорить мне.

– О, Господи! – фыркнул изобретатель. – Наверное, как только я это сказал, вы начали видеть, как появляются зеленые оттенки, да? Боже мой!

Хокинс быстро отошел в сторону от своего миксера. Затем он отошел от него с гораздо большей поспешностью.

Тут уж ничего не поделаешь – дьявольское месиво в чане приобретало заметный зеленый оттенок!

– Что ж, пожалуй, я отключу питание, – пробормотал Хокинс, сообразуя действие со словом.

– Когда мешалка остановится, Григгс, масса сразу же остынет, так что можете не беспокоиться.

– Если она не остынет, она взорвется? – вздрогнул я.

– О, так и будет, – довольно нервно признал Хокинс. – Но как только перемешивание прекратится, исчезнет слабый цвет, как вы и видите.

– Я этого не вижу; мне кажется, что он становится еще более зеленым, чем раньше.

– А вот и нет! – бурно возразил изобретатель. – Через пять минут эта штука снова станет ровного коричневого цвета.

– А пока он вновь приобретает ровный коричневый цвет, почему бы не убраться отсюда? – с нетерпением сказал я.

– Да, пожалуй, можно, – сказал Хокинс с готовностью, которая не желала скрываться под его напускной медлительностью. – Вперед, Григгс.

Хокинс повернул рычаг на своем причудливом замке, снова произнеся:

– Вперед.

– Ну, открывай же дверь.

– Да что же это такое? – пробормотал изобретатель, несколько раз повернув рычаг туда-сюда.

– О, Боже правый, Хокинс! – простонал я. – Неужели и ваш замок отказал напрочь?

– Нет, это не так. Конечно, нет, – прорычал изобретатель, дергая за рычаг с неистовой энергией. – Заело… немного заело – вот и все. Видите на столе отвертку, Григгс?

Я как можно быстрее передал ему инструмент, отметив при этом, что, несмотря на прекращение перемешивания, Хокинсит с каждой секундой становился все зеленее.

– Я просто сниму его, – пыхтел Хокинс, копаясь над одним из винтов. – Сейчас нет времени возиться с ним.

– А зачем? Ведь опасности нет.

– Конечно, нет. Но ты… ты, кажется, немного нервничаешь из-за этого, Григгс, и…

– Хокинс, – закричал я, – что это за пузырьки красного газа?

– Какие пузырьки? – Хокинс повернулся, как будто в него выстрелили. – Великий Скотт, Григгс! Ведь не было никаких пузырьков красного газа, поднимающихся из этого материала, не так ли?

– Ну вот, опять, – сказал я, указывая на чан, из которого только что поднялся новый поток алых паров. – Что это значит?

– Что значит? – вскричал Хокинс, побелев и задрожав всеми конечностями.

– Да, значит! – повторил я, тряся его. – Значит ли это, что…

– Это значит, что проклятый материал все-таки перегрелся. Господи! Господи! Как же это произошло? Должно быть, какая-то примесь. Что-то…

– Неважно, что именно. Что он может сделать?

– Оно… оно… о, Боже мой, Григгс! Оно разнесет этот дом на десять тысяч кусков в течение двух минут! По моим расчетам, в этом маленьком чане достаточно энергии, чтобы снести Бруклинский мост. В таком количестве Хокинсита достаточно взрывчатки, чтобы разрушить все офисные здания в городе!

– И мы заперты здесь с ним!

– Да! Да! Но позвольте же нам…

– Так! А если я пущу воду в эту штуку?

– Не надо! – дико закричал изобретатель, колотя кулаками по двери. – Она отправит нас в рай, как только соприкоснется! Не стойте, Григгс! Помоги мне разбить эту дверь! Мы должны выбраться, парень! Мы должны вывести женщин! Мы должны предупредить соседей! Разбей ее, Григгс! Разбей ее! Разбейте дверь!

– Хокинс, – покорно сказал я, когда злобное шипение возвестило о появлении огромной струи красного газа, – мы не справимся за две минуты. Лучше не привлекать своим шумом остальных домочадцев. Они могут разбежаться. Стойте!

– И остаться здесь и быть взорванным? – вскричал Хокинс. – Нет, сэр! Уходим!

Он схватил табуретку и с силой ударил по обшивке. Она разлетелась на куски. Он снова поднял табуретку, и я услышал торопливые шаги снизу. Я открыл рот, чтобы крикнуть предупреждение, и…

Не знаю, смогу ли я точно описать свои ощущения, настолько яркими они были в тот момент.

Какая-то непреодолимая сила подняла меня с пола и понесла к полуразбитой двери. Я смутно отметил, что то же самое произошло и с Хокинсом. На какую-то долю секунды мне показалось, что он парит в воздухе в горизонтальном положении. Затем я почувствовал, как моя голова ударилась о дерево, дверь разошлась, и я вылетел через проем.

Я увидел перед собой коридор; помню, как со смутным удивлением заметил, что газовый фонарь погас как раз в тот момент, когда он бросился мне в глаза. А потом страшная вспышка ослепила меня, грохот десяти тысяч пушек, казалось, расколол мой череп… и все.

Глаза мои открылись в гостиной Хокинсов – или в том, что от нее осталось. Наш семейный врач старательно наматывал повязку на мою правую лодыжку. Важный юноша в форме хирурга скорой помощи с веселым безразличием зашивал часть моего левого предплечья.

Мой новенький костюм, как я заметил, потерял всякое подобие вида одежды – меня, лежащего на кушетке, накрыли рваной портьерой.

В квартире было странно темно. Тут и там стояли фонари, такие, как используются пожарными. В тусклом свете я увидел фигуру полицейского, который стоял на цыпочках на атласном стуле и затыкал мылом сломанную газовую трубу, которая когда-то питала люстру Хокинса.

Потолок обрушился. Стены в огромных пятнах были оголены до реек. Окна исчезли, и по комнате гулял холодный ночной ветер.

Ни одной безделушки не было, хотя то тут, то там в массе штукатурки на полу поблескивали кусочки стекла и фарфора, которые когда-то могли быть частями украшений. Хокинсит, очевидно, оказался не таким мощным, как предполагал его изобретатель, но в нем, несомненно, было достаточно силы, чтобы сдуть с банковского счета Хокинса около десяти тысяч долларов.

С улицы доносился рокот толпы. Я повернул голову, и мой взгляд упал на двух пожарных в коридоре. Они тащили откуда-то сверху шланг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=69596077&lfrom=174836202) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.