Всех тайн начала и конца.
А если истина благая
Лишь разуму покорна,
То, стало быть, правитель
Должен разуму и доверять.
В своих решениях
Он не имеет права
Ни страстям, ни низменным
Желаниям потакать.
Однако с юных лет Лоренцо
Был страстям подвержен,
Честолюбив и избалован
Матерью с отцом.
Не чаяли души родители
В единственном ребёнке,
Тем самым, сделав всё,
Чтоб мальчик вырос гордецом.
Как мог в учении страстям
Его я разгораться не давал,
В ответ он злился, но пока
Был юн, терпел упрёки.
Способности в нём были,
И душа одарена,
К тому ж наследник
Безупречно отвечал уроки.
Но слишком рано умерли
Сначала мать, потом отец,
На голову надменного юнца
Надели княжеский венец.
Нельзя в столь юном возрасте,
– Ему я говорил, –
Народом управлять без многого
Числа советов от людей,
Чьи мысли мудрыми слывут.
Но тщетно: все предложенья
Мои он холодно отверг, злодей!
Теперь мне отвечал
Не ученик на заданный урок,
А гордый властелин,
Вдруг посчитавший, что он – Бог.
Итак, Лоренцо начал
Править безрассудно.
Страстям внимая,
Он первым распрю породил,
Вторгаясь в области такие,
Где испокон веков
И государь не вправе
Вмешиваться был.
Презрев важнейший принцип:
«О середине золотой»,
Который Аристотель записал
В одной из своих книг,
Орсини очень скоро
Угодил в порочный круг
Наветов ложных и интриг.
Лишь чудом смерти избежав,
Лоренцо начал мстить,
Что породило новую вражду.
Все против него объединились:
Народ и знать.
Я также обвинял
Его в правленье нерадивом,
За что немедля пострадал,
И впал в жестокую немилость,
Под страхом смерти
По приказу государя
Я вынужден бежать
Был из Пьомбино прочь.
Имущество моё конфисковали.
Матео (возмущённо):
Несправедливо!
Доменико:
Отчизну я в руках тирана
Оставил в ту же ночь.
Несправедливо?
Но такова есть
Участь узурпатора –
Преследовать людей
Свободных, смелых,
Кто не боится правду
обнажить, а вместо них
К себе приблизить
Представителей низов,
Которые за кость, как псы,
Хозяину готовы услужить:
Согласны выполнить
Любое поручение,
И даже самого невинного.
Отправить на мучение.
Матео:
Магистр, ты меня всегда
Учил, что тирания незаконна.
К тому ж из форм правления
Наихудшая она исконно.
Доменико:
Такая безответственная власть
Для государства, как болезнь,
Как самое большое зло,
Клеймённое ещё Платоном!
Затем и Аристотелем.
После чего сменились
Целые эпохи, но род людской
Всё также слеп
И продолжает жить не по законам.
Матео:
Но если ненавистен
Всем тиран,
То как же он наперекор
Другим приходит к власти?
Доменико:
Тому есть множество причин,
Но главные:
Доверчивость и страх,
Они есть целого две части.
В древнейших городах Эллады
Все узурпаторы старались
Опираться на люд простой
В конфликтах с богачами,
Народ привык словам
Красивым доверять.
Кто знатен, тот
Хитёр и недоверчив –
Его не обмануть речами.
Ему слова красивые – вода,
Что льётся на песок.
Однако ж, над богатыми
Довлеет страх богатство
Потерять. И, стало быть,
Тиран стремится
Аристократию поодиночке
Тюрьмой или
Оружием запугать.
В Пьомбино же народ
И знать объединились.
«Долой Орсини!» –
Кричала чернь на площадях
И всё же вопреки
Желанью подданных
Власть удержать
Ему позволил страх.
Железный Курт,
Свирепый варвар,
Доселе неизвестный
Никому наёмник,
Своё уродство
Прячущий под маской
Стал при Лоренцо
Командиром стражи.
В тот же день
Без разбирательств и суда
Арестовал он всех
Противников Орсини,
Пообещав, что
За измену их накажет.
Матео (возмущённо):
На обвинения любой
Имеет право
Отвечать и защищаться
По закону,
И только суд
Определяет наказанье!
Учитель мой,
Возможно ль по-другому?
Доменико:
Закон сейчас один
В Пьомбино – и это воля
Узурпатора Орсини.
Нет, и не будет
