Не меньше благородства,
По-настоящему
Своим учеником
Тебя лишь одного я знаю.
Лоренцо же коварный
Изменник и предатель для меня.
И вот уже почти три года,
День за днём
Его я проклинаю!
Да… он был красив, умён,
Силён, как боги древних,
Но стал не менее жесток
Ко всем: к народу, знати.
Попрал и извратил всё то,
Чему его я обучал.
Не думал, что за мудрость он
Неблагодарностью заплатит.
Матео:
О, это честь великая,
Не скрою,
Учеником считаться
Величайшего из мудрецов!
Доменико, не знаю,
Как благодарить тебя.
Доменико:
Мне высшая награда –
Твоя ответная любовь.
Давно ты доказал своё
Ко мне расположение.
Матео, на свете благородней
Нет любви, презревшей
Осужденье, предрассудки
Необразованной и злой,
Хохочущей толпы,
Отважной лишь на то,
Чтоб отпускать
Неподобающие шутки.
Желающих пройти путь
Жизни безупречной
Ничто на свете
Не наставит лучше,
Чем любовь.
Ради неё готов
Пожертвовать ты
Почестью, богатствами.
Она важнее,
Чем родная кровь.
И справедлива будет
Эта жертва,
Поскольку лишь она
Имеет право
Высшему предназначенью
Путь открыть.
А без него ни человек,
Ни государство не способны
На добрые и славные дела.
Мне слов Платона не забыть:
«Для юноши не знаю
Блага большего,
Чем истинный влюблённый,
А для влюблённого –
Чем искренний
Возлюбленный его».
Кого стыдится
Больше остальных
За недостойные поступки
Влюблённый человек?
Отца? Приятеля?
Конечно нет!
Лишь осуждение
Возлюбленного,
Как ядовитая стрела,
Мучительную боль приносит
И тьмою застилает свет.
На поле битвы
Бок о бок сражаются они,
И страха во влюблённых нет,
Поскольку сам Эрот
Вдыхает доблесть в них.
Пример тому при Фермопилах -
Фиванцы, прославившие
Мужества любовного оплот.
Ведь смерть влюблённый
Предпочтёт позору поражения.
В глазах возлюбленного своего
Не примет унижения.
Матео:
Я обещаю жизнь свою
Отдать в Пьомбино,
Лишь бы ко мне любви
Твоей не осквернить.
Доменико, в залог возьми
Вот этот поцелуй
С мольбой за прошлые
Сомнения не винить.
Целует учителя в губы.
Доменико:
Порыв твой юный
Согревает сердце мне.
Проникновенней слов
Поэтам не найти.
А что же до Лоренцо,
Вот уж не думал,
Что это он мой дух
К печали сможет привести.
Не только он себя
На всю Италию позором
Покрыл, как ворон
Чёрными крылами.
Но тень его злодейств
Коснулась и меня.
Я был ему учителем,
И это навсегда
Останется меж нами.
Как был у древних греков
Зевс в ответе за грозу,
Так я за преступления Орсини
До сих пор себя корю.
Матео:
Учитель, коришь себя
Ты за чужую волю?!
Как всё случилось?
Прошу, подробно расскажи.
И почему они тебя, а не его
Изгнали из Пьомбино?
Доменико:
Народ засомневался в правде
Чтобы потом поверить лжи.
Корю себя, что смерть
Тирана раньше не приблизил.
Был я не должен допустить,
Чтобы юнец Орсини,
Властью безграничной
Себя окутав с ног до головы,
Установил в Пьомбино беззаконье.
В этом я повинен.
Тот, кому я был наставник,
Оказался не способен
К управлению. Гнилой побег
Лишил себя корней.
Не каждому дано взвалить
Себе на плечи бремя власти
И с честью пронести
До окончанья дней.
Напомню я тебе, Матео,
Платона изречение:
«Истинным правителем
Единственно философ
Может стать». Того,
Что на земле и в небе
Самому себе
Тождественно и вечно,
Мудрец лишь в размышлениях
Способен постигать.
В таинственнейший мир
Самих существований
Божественный наш разум
Незримый открывает путь.
Но те, кто философией
Пренебрегал по скудости ума,
Во тьме блуждают до сих пор,
Со дна болотного вздымая муть.
И в толк никак не могут взять,
Где истина и как её познать?
А есть ещё понятия как
Красота и благо,
Но тщетны и напрасны
Все старания глупца.
Он может королём
Или царём родиться,
Но так и не познать
