– Не очень, – отозвалась я, не желая откровенничать с совершенно незнакомым мне человеком. При всей внешней приятной наружности девушки и моим желанием с кем-то поговорить, чтобы перекинуться парой фраз, к этой особе не тянуло. Да и не чувствовала я в ней искренности. Так, одно любопытство.
– Понятно. Сашка, как всегда, не мог отказать себе ни в чём и взял всё самое лучшее.
Фраза получилась двусмысленной, то ли меня хотели задеть, то ли мой парень действительно всегда добивается всего, чего захочет. Марина явно знает Морозова дольше, чем я и это показалось обидным. Или между ними что-то было, да закончилось? Наверное, девушка имела на него виды, но ничего не вышло. Я ведь просто почувствовала волну неприятия с её стороны и с трудом удержала лицо, чтобы не нахмуриться. А, может, это всё мне показалось. Нервы расшалились, не иначе.
– Брось ты это дело, Маринка и без тебя справится. – Саша по-хозяйски обнял меня, а потом шёпотом добавил, – не пачкай руки! Пошли, я тебе сейчас что-то интересное покажу.
Честно говоря, не знала, как реагировать, ухватив взглядом, как нервно дёрнулся уголок губ девушки. Ей это явно не понравилось, но рыжий был тут как тут и заменил меня, рассказывая Марине какую-то очередную байку. А я, увлекаемая в дом своим кавалером, отчётливо чувствовала себя «не в своей тарелке».
– Ты особо-то не обращай на всех внимание, – шепнул мне всезнайка в тот момент, когда мы поднимались по ступеням в дом.
– А как мне надо на них реагировать? – хотелось казаться игривой, а не ревнивой. Надеюсь, так и получилось. – Ведь это твои друзья!
«Особенно такие подозрительные, как Марина», – мысленно добавила, но вслух ничего не произнесла. Не хотелось казаться истеричной ревнивицей.
– Смотри на них сквозь пальцы, – пожал плечами самоуверенный хозяин дома и распахнул передо мной дверь, пропуская вовнутрь его жилища.
– На всех? – не отставала я, перешагивая порог. И хоть знала, что родителей Саши нет, но всё-таки опасалась. Но прихожая как прихожая, просторная и светлая с зеркальной стеной. Ах, нет! Наверное, это гардеробная, которые устраивают все, кому позволяет размер помещения и деньги.
– Всех, – подтвердил он, проследив за моей реакцией, но тут же добавил, – кроме меня! Пошли!
Сашка снова потащил меня за руку, шагая уверенно по широкому коридору, да так, что мне пришлось чуть ли не бежать за ним. Однако его приподнятое настроение передалось и мне.
– Куда мы направляемся? – сейчас здесь были только мы вдвоём, а прочее отошло на задний план.
– Сейчас увидишь, – произнёс он довольным тоном, не лишённым загадочности и распахнул передо мной дверь. – Прошу! Моя комната, она же берлога одинокого холостяка.
– Очень приятно, – зачем-то пробормотала я, оглядываясь по сторонам. Помещение принадлежало, безусловно, мужчине: фотографии в рамочках тёмного цвета, подбор книг на полках на всевозможные технические темы, но самое впечатляющее – большая кровать с иссиня-чёрным шёлковым бельём, которое непременно захотелось потрогать. И я сунула руку в карман шорт, чтобы сдержаться.
– Ну как? – поинтересовался Саша, сложив руки на груди и посматривая на меня. А я словно почувствовала, что, несмотря на лёгкую полуулыбку, он напряжён. Хотя чего это с ним? Это ведь не мой дом, его.
– Красиво, – отозвалась я.
И, желая сделать приятное своему Морозову, прошлась по направлению к фотографиям на стене. А ещё хотелось узнать как можно больше о том, кто похитил моё сердце, но об этом, надеюсь, даже не догадывался. На одной фотке румяный карапуз задорно смеялся, в то время как его пухлые щёчки и даже ручки были разукрашены зелёнкой. На другой восторженный ребёнок держал за руль двухколёсный велосипед. Саша-первоклассник со школьным ранцем за плечами и букетом цветов в руках, наверняка в те времена он сам себе казался взрослее и самостоятельнее. А это…
– Когда ты успел? – удивлённо поинтересовалась я глядя на свою фотку одну, другую. И тут же почувствовала, как горячие ладони легли мне на плечи, погладили. Чуть шершавые пальцы проникли под короткие рукава, коснувшись плеч.
– Женька, – шёпот горячих губ на ухо вызвал мурашки и учащённое сердцебиение, – как же я рад, что ты со мной!
Голос Саши завораживал, заставляя замирать в предвкушении. Но передо мной были фотографии, сделанные за несколько месяцев до нашего знакомства, и это было действительно интересно. Не то чтобы я была против подобного внимания к себе, но всё же!
– Ты мне не ответил!
Кое-кто прикусил мне мочку уха, стало немного больно. Я вскрикнула от неожиданности и удивления. Но Александр, поняв, что сделал что-то не так, лизнул место укуса, а затем подул.
– Прости, не рассчитал, – повинился он,– зацепился за серьгу.
– Бывает. И всё же, Саш.. – Я попыталась повернуться к любимому лицом, только мужские руки снова оказались на месте. На этот раз на моей талии, предварительно проникнув под блузку. – Откуда у тебя мои фотки? Мы ведь были с тобой тогда ещё даже незнакомы. Сейчас лето, а на одном снимке зима, на другом весна.
– Всё-то ты замечаешь, – проворчал мой парень, прижимая меня к себе. – Вот как от тебя сходить налево?
– А ты туда уже собрался? – подобные шутки никогда не позволяла и на свой адрес их воспринимать тоже не желала. Я напряглась, а настроение тут же стремительно стало падать. Морозов, поняв, что сказал явно не то, поспешил исправиться:
– Прости, Жень, я дурак и шутки у меня такие же. Не хотел тебя обидеть, честное слово. – Жёсткие губы коснулись моего лба.– Посмотри на меня, пожалуйста!
– Нет! – Я уткнулась ему в грудь, страдая и не понимая себя одновременно.
– Жень… – Тихо произнёс Сашка, и тут же сильная мужская рука легла мне на затылок, помассировала его, запутавшись в волосах. Плакала моя причёска! Но пусть уж лучше она, чем я. – Мы ведь на самом деле давно с тобой знакомы. Сколько раз видел тебя, спешащую на лекции с подругами, но не было возможности подойти. А ещё я совершенно точно знаю, во сколько ты просыпаешься и в какой магазин предпочитаешь ходить за хлебом.
Я была поражена услышанным, но всё это было как-то непривычно. Если парню нравится девушка, то он что делает? Знакомится! А здесь? Он взрослый, не безусый подросток, так в чём же дело?
– А чего круги наматывал? – поинтересовалась, забыв про свою обиду. – Почему сразу не подошёл? Стеснительным тебя не назовёшь.
– Не был уверен в нескольких вещах, – произнёс он с какой-то неохотой, продолжая массировать мой затылок, словно отвлекая от ненужных мыслей.
И эти слова выглядели как признание, наполненное глубинным смыслом. Возможно, я что-то такое себе придумала, но бабушка часто повторяла, будто мне удаётся совершенно точно понимать ощущения других людей. И сейчас казалось, что Александр честен со мной, несмотря на всю непонятность его фразы.
– В каких?
– Ерунда. – Любимый попытался отмахнуться. – Придуманные мной условности. Не бери в голову. Да и ты тогда была несвободна!
– Ерунда… – Я как попугай повторила за Сашей слова. – Тебя именно это останавливало?
– Слушай, давай не будем о ком-то? Особенно о твоём бывшем. – Он вдруг оплёл меня руками и, приподняв, отодвинул от стены с фотографиями. – Разве нам с тобой нечем заняться?
– Да, пора идти, там гости заждались. – Надеюсь, разочарование не прорвалось в моих словах. Здесь, в этой комнате, мы были вдвоём, без незнакомых мне людей и их порой откровенных рассматриваний.
– Женька, я же не о том! – Саша обнял меня, я подняла голову, чтобы взглянуть в его глаза и попытаться прочитать в них что-то неозвученное, спрятанное в мыслях. – Просто хочу быть с тобой рядом, касаться, иметь возможность целовать, когда захочу, а не ждать, пока представится возможность. Понимаешь?
Понимала ли? Да. Я и сама хотела чувствовать его тепло, сильные руки и те нежные поглаживания, от которых даже сейчас сбилось дыхание, а тихий всхлип с трудом удалось удержать. Мужские губы слегка коснулись моих глаз, щёк, после спустились к подбородку, и я вновь ощутила лёгкий укус, но теперь он уже стал нежным, чуть игривым. Мой любимый касаясь, провёл языком от ключицы до мочки уха, снова поцеловал. Вот и пуговки на блузке сами собой расстегнулись, стоило только кому-то подозрительно умелому (возмущённо пыхчу!) прикоснуться к ним и слегка поработать пальцами.
– Белое тебе очень идёт, – восторженно пробормотал он, отбросив в сторону блузку и прикоснувшись к кружевному бюстгальтеру.
Мизинцем спустив тонкую лямку с плеча, мой ненаглядный потянул меня за собой в сторону кровати, на которую уселся, повернувшись лицом ко мне. Я запустила свои пальцы ему в волосы, прошлась по плечам, не забыв нырнуть рукой в вырез горловины белоснежной футболки. От прикосновения Сашка вздрогнул, ведь мои пальцы были холодными, а его тело разгорячённым.
– Там гости, – зачем-то попыталась я воззвать к голосу разума его и моему.
Но напрасно. Стоило почувствовать, как Сашины пальцы осторожно выправили грудь из кружева, а его губы коснулись нежной кожи, как я ощутила горячий прилив внизу живота и желание застонать. Шорты также оказались расстёгнутыми и спустя секунду упали на пол, не отвлекая нас. А в то время, когда язык любимого, дразня, касался вершинок груди, тем самым распаляя меня, его руки уже гладили мои бёдра с таким жаром, что я не выдержала и всё-таки ахнула, успев ухватиться за мужские плечи.
– Мне нравится твоя реакция, – любимый взглянул снизу в верх, а затем обнял ладонями мою грудь, одновременно погладил её подушечками больших пальцев.
Дожив до двадцати одного года, я не знала, что ласка может заводить, будоражить. Словно огонь, превратившись в горячую змейку, пробежался по моим венам и спустился к животу, завязав там тугой узел.
– И ты так вкусно пахнешь, – прошептал Саша, наклонив голову ниже, словно действительно принюхивался.
Растеряться или даже отстраниться я не успела. Быстрым движением его рук, оказалась уложенной на кровать, сам же Морозов так и остался сидеть рядом, рассматривая меня с каким-то плотоядным выражением на лице.
– Съесть хочешь? – вот первая фраза, которая пришла мне в голову. Глупая, но она позволила Сашке прийти в себя. – На ужин?
– Сначала на ужин, а потом и на завтрак, обед… – не стал отпираться он,
Я глубоко вздохнула, опьянённая его прикосновением и теми чувствами, что испытывала к конкретно этому мужчине. Хотела ли я когда-нибудь ещё так сильно, как его? Нет, конечно же.
– Саш… – против воли вырвалось у меня в тот момент, когда мужчина скользнул к моим ногам, чтобы снова продолжить эту сладкую пытку. Но на сей раз мои кружева, как и шорты, показались лишними.
– Женька, моя хорошая, самая лучшая! – прохрипел мой мужчина (назвать парнем язык не повернулся). – Ты даже не представляешь, как хочу тебя.
Я замерла, позабыв, что кроме нас двоих, вокруг существует ещё множество людей. Здесь и сейчас весь мой мир сосредоточился на этом мужчине, самом желанном и любимом. Его руки были слишком умелыми, чтобы позволить мне прийти в себя.
– Женя… – потрясенно прошептал он, встретив преграду, а я покраснела, как самая настоящая школьница. – У тебя никого не было?!
– Ты удивлён?
Ответа я так и не дождалась, потому что именно в этот момент мой милый стал покрывать поцелуями внутреннюю часть моих бёдер, словно девственность послужила сигналом к продолжению наших ласк. Мужчина до конца остаётся собственником, а убедившись в отсутствие у меня интимных контактов с кем-то ещё, усилил натиск, словно только и ждал подтверждения моей невинности.
Я закрыла глаза, теряясь и растворяясь в этих ощущениях. Вцепившись пальцами в шелковое бельё, кусала губы, сдерживая стоны, то и дело грозящие сорваться с губ.
И вдруг всё прекратилось.
– Прости, – произнёс он, с трудом отстраняясь. – Не будем, не сейчас.
Краска стыда залила моё лицо, и стало так неуютно, словно сейчас мной пренебрегли. Хотя, конечно же, всё было несколько иначе, но, поди, разбери их, эти чувства. Одинокая слезинка выкатилась из правого глаза.
– Прости меня, – резкое, почти неуловимое движение, и вот уже сам Морозов навис надо мной рассматривая.
– Я не сержусь, что ты! – как можно беспечнее постаралась ответить, а вот улыбка точно не получилась.
– Жень, – он словно не слышал моих слов, продолжая вглядываться в мои глаза, – наш первый раз будет только нашим. Без всего этого антуража там, за стенами дома. Наверняка нас с тобой ждут, а мне хотелось, чтобы ты запомнила наш первый раз. А потом, после всего, что между нами произойдёт, ты останешься рядом, а не упорхнёшь к себе домой.– Морозов опустился рядом, прижал меня к себе.
– Ты действительно этого хочешь? – поинтересовалась я, в то время как вторая слезинка попросилась наружу, а за ней и третья.
И тут Сашка напрягся:
– Одевайся, сюда кто-то идёт, – произнёс он, нехотя выпуская меня из своего захвата.
Приятно? Да, я видела его сожаление, и это придало мне силы и немного приподняло настроения. Быстро сев, я натянула всю свою разбросанную одежду, а затем попыталась привести в порядок свою причёску.
– Откуда ты знаешь? Ведь, кроме криков с улицы, ничего не слышно!
– Это же мой дом! – пояснил он, наблюдая за моей попыткой причесать волосы пятернёй, ведь сумочка осталась где-то там, в прихожей. Но спасение оказалось рядом, – ванна там.
Присмотрелась, действительно! Неприметная дверь, оклеенная теми же обоями, как и сама комната, была моим спасением. А большое зеркало с расчёской и вовсе подняло настроение.
За дверью послышался приглушённый разговор. Кажется, кто-то незнакомый что-то говорил Саше, и тон общения был отнюдь не любезным. Как нарочно, приоткрытая дверь и свет в ванной не давали приблизиться и послушать, что произошло. Но я сделала шаг, другой…
– Познакомь меня с твоей девушкой! – раздался чужой голос с нотой заинтересованности.
– Женя, выйди к нам, пожалуйста! – попросил мой Морозов, хотя, кажется, не особо этого хотел.
Но я вышла, конечно же. Не вечно мне стоять в ванной и делать вид, что отсутствую. Как оказалось, Саша разговаривал с седоволосым мужчиной, на вид которому можно было дать лет восемьдесят.
– Здравствуйте! – вежливо, но испугано поздоровалась я и тут же была прижата Сашей к его сильному телу.
– Добрый вечер, милое дитя, – незнакомец оказался любезным, а вот его глаза мне показались колючими, да и уголок рта подёргивался, выдавая нервное напряжение. Неприязни в свой адрес, однако, я всё-таки не заметила и то ладно. Только вот напускное спокойствие от меня спрятать так и не удалось. – Чего же вас тут мой племянник прячет? Боится, украдут?
Смешок сорвался с искусственной улыбки дядюшки, а вот рука Саши усилила свой напор, что стало немного больно. Но я не обратила на это внимание, потому что было ощущение, что вокруг нас сгущался воздух, настолько накалилась атмосфера при внешней благоразумности.
– Пусть только попробуют, – отозвался Саша немного резким тоном, похожим на рык. И от этого противостояния у меня мурашки побежали по рукам. А ещё возникло ощущение, что эти двое вели мысленный разговор, озвучивая только отдельные фразы. Как-то слишком много тишины для нежной родственной встречи.
– Тебе надо выйти к… – быстрый колючий взгляд мужчины снова метнулся ко мне, – к своим гостям.
Да что же это такое! Я оказалась притиснутой к телу своего любимого настолько, что стало трудно дышать. Происходящее мне нравилось всё меньше. Какие шашлыки, винцо и танцы? В воздухе ощутимо запахло угрозой! Что нужно ненаглядному престарелому дядюшке?
– Иди, скоро буду! – низким голосом отозвался мой Морозов, но его дядя даже с места не двинулся. Очередное противостояние длилось недолго.
– Александр, ты знаешь, что откладывая, только хуже себе делаешь. Пойдем, – ледяным тоном произнёс чудо-родственник. И в то же мгновение, на долю секунды, неприязнь коснулась и меня.
– Хорошо, – сильные руки сжали плечи, и Саша шепнул мне на ушко, – жди меня здесь, не выходи. Скоро буду.
Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от закрывшейся за мужчинами двери. Что это было? Почему вдруг вечеринка превратилась в какой-то конфликт? И повинуясь внутреннему порыву, осторожно приблизилась к окну, посмотрела вниз. Ещё недавно все веселились, готовились к дружеской вечеринке, а сейчас… Стенка на стенку, вот как называлась картина, открывавшаяся передо мной. Причем численность команды Морозова была в явном меньшинстве. И складывалось впечатление, вершиной столкновения был мой любимый и этот родственник.
– Разборки? – пробормотала, не сразу осознавав, что сказала это вслух.
– Так и есть. Тебе надо к нему, – неожиданно прозвучало за спиной, и я резко обернулась. Роман Лисов уже не казался мне таким обаятельным, как вначале. Что-то в нём проскользнуло хищное, стоило только мужчине взглянуть вниз из окна.
– Саша рассердится, я буду ему мешать.
– Пойми! – убежденно проговорил Лисов, словно я для него была маленькой неразумной девочкой, – только ты сейчас сможешь удержать Морозова, чтобы он не рассорился со своей семьёй. Для него это действительно важно.
Я посмотрела на собеседника, перевела взгляд вниз. Происходящее и мне казалось каким-то неправильным. Но выскакивать к чужим людям и виснуть на мужчине, даже если ты считаешь его своим, это как-то неприлично.
– Они убьют друг друга, ты этого хочешь? – совершенно спокойно произнёс Роман, сверля меня хищным взглядом. Мне показалось, что даже злость промелькнула в его глазах, и это было совершенно непонятно. Что здесь творится?
– Но почему… – у меня в голове не укладывалось всё происходящее, – что они не поделили?
– Многое, не мне лезть в дела старших, – сказал, словно выплюнул Лис. – Евгения, нельзя медлить! Он сожрёт Сашку, даже не поморщится! Это монстр, не человек! У него огромная власть, Морозову такая пока даже не снилась!
– Почему я, а не вы? – странная манера толкать девушку между двумя разозленными мужчинами была мне непонятной. – Нет, я не против, но в чём дело?
– Потому что только тебя он может сейчас послушать, – «огорошил» меня выводом Лисов.
Я направилась к двери, не понимая, что именно происходит там внизу. Но даже сейчас, своим человеческим умишком осознавала – перевес сил явно на стороне пожилого родственника. Вон, каких качков он с собой привёл, все один к одному! Всё ещё не придумав, как поступить и что сказать, ведь происходящее для меня было чем-то тяжёлым и непонятным, я открыла дверь из дома, сделала шаг, другой по направлению к «клубку раздора» и остановилась. В этот момент абсолютно все присутствующие здесь, а это более сорока человек, повернулись в мою сторону. И конечно же, двое мужчин, предводители конфликта, тоже уставились на меня. Я замерла, растерявшись от их глаз, жутких и решительных. Даже Сашка сейчас был похож на какого-то головореза, а выражение его лица настолько отличалось от такого привычного, родного, что я отшатнулась.
– Что происходит? – прошептала, чувствуя, как деревенеют ноги, а внутри что-то сжалось в трусливый комок. Это сердце ушло в пятки, не иначе. Сашины глаза сверкнули, но я не разобрала, злость в них мелькнула или что-то другое. Что-то обжигающее, чужое, показалось и спряталось, словно и не было.
– А вот и он, наш способ решить конфликт, – дядюшка улыбнулся, обнажая желтоватые зубы, – надеюсь, ты, дорогой племянничек, понимаешь, что это означает?
Стало неприятно от цепкого взгляда старика, каким он вскользь прошёлся по мне. Может быть, теперь спор примет более мирное направление?
– Женя, иди сюда, – приказал Сашка, а я даже не думала обижаться на его властный тон. Как-то спокойнее с ним, что ли. Подошла, вложив свою руку в его ладонь, и ощутила тревогу ещё сильнее. Именно в этот момент глаза пожилого мужчины сверкнули, а взгляд, направленный в сторону моего Морозова, не предвещал ничего хорошего.
– Ну что же ты молчишь? Или тебе всё равно? Посмотри внимательнее по сторонам, может, найдёшь ответ, призывающий к повиновению? – правый уголок рта старика хищно дёрнулся, – или не она первая, не она последняя?
Ладонь Сашки сжалась, а я в душе запаниковала. Как-то неправильно всё было, словно не по-настоящему! И эти странные слова, которые произносил старик, от них мне становилось не по себе.
– Убирайся, – процедил сквозь зубы мой мужчина, задвигая меня за спину.
– Не поможет, поверь, – глаза старика сверкнули, словно фары машин. Неужели линзы? Наверное, он их носит вместо очков, почему бы и нет. Я с опаской посмотрела на окружение Саши, перевела взгляд на команду седовласого старика и нахмурилась. Они тоже сверлили друг друга глазами, на отдельных лицах играла улыбка, очень напоминающая звериный оскал. Но все оставались на месте. Похоже, без особого сигнала ни один из них не ринется в бой. Или я что-то не понимаю? – Более того, у тебя есть пять минут на всё про всё.– Оставьте нас! Все! – вдруг скомандовал странный родственник и посмотрел на меня. Прочие же свидетели беседы, словно тени, растворились за забором, покинув территорию вполне обычным способом. Сашины друзья, поймав его согласный взгляд, предпочли покинуть нас. Я не знала, как поступить, но мой Морозов всё решил за меня:
– Солнце моё, – хрипло произнёс он, быстро поцеловав меня,– иди туда, где я тебя оставил.
– Уверен? – мне не нравилось, что Сашка останется с этим чудным стариком.
– Вполне! – мой хороший хотел усмехнуться, но получился неприятный кривой оскал, которого ещё не видела. Жуть!
Я повернулась, чувствуя себя весьма неуютно. И стоило приблизиться к двери, как до меня донёсся приглушённый разговор этих двоих:
– К чему спектакль? – голос Морозова звучал спокойно, словно ещё недавно и не было гневных взглядов, обращённых к пожилому мужчине.
– Семья заждалась. Иначе помнишь, что случилось на прошлой неделе с той…
Не знаю, что и где произошло, только я в этот момент уже прикрыла за собой дверь. Подниматься наверх не было желания, поэтому я нервно мерила шагами огромную прихожую, попутно кусая губы и гадая, что именно сейчас произошло на моих глазах, кроме очевидного – Сашка чего-то очень не хочет, а вот родственник намерен твёрдо добиться желаемого. И в чём сила его убеждения, к чему принуждает, я не понимала. Только сердцем чувствовала, что в планы этого родственника совсем не вхожу. Может быть, родители Морозова не смогли убедить его оставить меня, так попросили этого деда?
Выходной «задался».
Наверное, ждала целую вечность, а может быть, две. Дверь раскрылась именно в тот момент, когда я была готова выглянуть наружу, чтобы предотвратить возможную драку.
– Саш, что произошло? – я бросилась к нему, отмечая сжатые губы и глаза, наполненные…болью? Что-то там случилось, только что? Мужчина тут же схватил меня… и отстранился.
– Жень, тебя сейчас отвезут домой, – Саша не смотрел на меня, а куда-то в сторону. И от этого заныло в груди.
– Отвезут? – не поняла я, пытаясь заглянуть в глаза любимому, хватая его за руку, – говори яснее, что между вами произошло?
– Ничего, – горько усмехнулся он и с какой-то щемящей тоской посмотрел на меня. И в тот же миг окатило золотом, янтарными искрами, что вырывались из глаз моего мужчины. Сашка поднёс руку к моему лицу, заправил непослушную прядь за ухо.
– Ты завтра приедешь? Мы увидимся? – я не знала причины смены его настроения, но хотелось двинуть как следует этому седовласому деду, чтобы наказать его за испорченный вечер.
– Нет, солнце моё, завтра не смогу, – золото жгло, а увеличивающиеся зрачки мужчины кричали о боли.
– Саш, тебе плохо? Он тебя ударил? Вы что-то не поделили? – затараторила я, в то время как Морозов не сводил с меня своего взгляда. И по мере озвучивания моих слов создавалось ощущение отчуждения. – Поехали в больницу? Там ведь всегда дежурят, сделаем рентген!
– Жень, мне не нужно туда, – улыбка Морозова получилась кривоватой, – тем более рентген. Сейчас тебя отвезут домой, не волнуйся. А со мной всё в порядке. Даже более чем.
– А ты? – сердце защемило, в то время как я смотрела во все глаза на Сашу. – Почему не ты отвезёшь меня, раз всё в порядке? – последние слова прошептала, убрав свою руку с его локтя. – Я тебе больше не нужна? – чудовищная мысль показалась кощунственной, но я поспешила её озвучить, несмотря на всё моё внутреннее сопротивление этим словам.
– Мы с тобой больше не встречаемся, – не расплавленное золото, а холодный бездушный металл сейчас лился из его глаз, наполняя эту огромную прихожую жестокими словами.
– Но почему? – я хотела сделать шаг навстречу Саше, но что-то невидимое удержало меня, словно последняя гордость не давала скатиться в омут, за которым последует жалость.
– Потому что я так решил, – от того тепла, каким ещё недавно ласкали меня глаза моего мужчины, ничего не осталось. Как не осталось МОЕГО Сашки, готового рвануть через весь город, узнав, что я оступилась и подвернула ногу на ступеньках университета, в лёгкую распугать однокурсников, решивших проводить меня до дома. Только холод отчуждение, возрастающее с каждым его сказанным словом. – Хватит, заигрался с молоденькой девочкой, пора найти себе подругу по возрасту и положению. Прощай Женя. И твоя девственность осталась при тебе, так будет лучше.
Услышанное тупыми иглами проникло под кожу, двинулось к сердцу, которое никак не хотело верить, что его предали. Я открыла рот, чтобы попытаться сказать что-то колкое и непременно обидное, но замолчала, поражённая произошедшим. И всё же, собрав осколки гордости, той самой, которую ещё не успели растоптать, я буркнула:
– Действительно, так лучше, – улыбка получилась кривой, но другой в арсенале у меня попросту не было. – Счастливо оставаться!
Я направилась к выходу, с трудом переваривая то, что между нами сейчас произошло. Несправедливость, непонимание и обида, эти чувства бурлили, заставляя совершить что-то из ряда вон выходящее. И если бы были предпосылки для нашего расставания! Но нет, всё произошло буквально за считанные минуты! Страсть в его спальне, нахлынувшая, словно неуправляемая волна и тут же признание, что так, «по-быстрому», практически в окружении друзей, Сашка не хочет… И спустя всего лишь небольшой отрезок времени, он говорит мне, что я не нужна, что найдёт себе подругу по возрасту.
– Жабу зелёную тебе в постель, по возрасту и положению! – зачем-то буркнула я, не оборачиваясь, не дёргаясь за носовым платком, который вот-вот должен был потребоваться, ведь слёзы, они были слишком близко. Мои пальцы коснулись ручки двери, чтобы открыть её, уйти, покинуть это странное, весьма жестокое ко мне место, но в ту же секунду горячая ладонь Морозова накрыла мою.
– Женя, прости, если сможешь, – хрипло, с каким-то надрывом, раздалось позади меня. И тут же я спиной почувствовала грудь мужчины, его обжигающее тепло… Был порыв прижаться вот так, чтобы хоть на миг продлить состояние надёжность и безграничного счастья, в котором я ещё недавно купалась. Но нет, моё сердце уже было отравлено, и без лишних слов понятно, н-е н-у-ж-н-а!
– Да пошёл ты! – вырвалось у меня. И в тот же момент резко открыла дверь и выбежала наружу, радуясь, что серые тучи, словно прочувствовали моё настроение, появившись на небе. Я поспешила прочь, не оглядываясь по сторонам на гостей, которые наверняка в данный момент посматривают кто с жалостью, кто с интересом, ну а кто-то с язвительной усмешкой. Хотелось бури, грозы, чтобы все ушли в дом, не думая оглядываться на такую несчастную меня, вылетевшую из раскрытых ворот морозовского жилища.
Я не очень знала этот район, но в общих чертах представляла, где находится остановка. Однако спустя минуту, притормозила, чтобы судорожными руками набрать номер такси. К счастью, указатель улицы и номер частного дома за моей спиной были очень чёткими, и я назвала адрес, по которому надлежало приехать. Как сказала диспетчер, машина находится рядом, а значит, ждать оставалось недолго. Зажиточный район, утопающий в зелени смотрелся интересно, но я не обращала внимания на подобные изыски. Мне было плохо, очень. Именно поэтому, едва завидев издалека белое авто, выскочила на обочину, готовясь немедленно покинуть это место. Однако не сразу поняла, что приметных шашечек-то нигде нет, ни на дверцах машины, ни на крыше в виде опознавательного фонаря такси. А когда транспорт остановился, то я испытала отвращение и толику ненависти.
– Садись, нечего по дороге шарахаться, – Лисов сама любезность, не покидая машины, распахнул передо мной дверцу, приглашая сесть рядом с ним на переднее сиденье.
– Нет, – я отступила, испытав очередной наплыв упрямства и жалости к себе несчастной. Отвернулась, прошла несколько шагов и тут увидела сверкнувшие фары. На этот раз самое настоящее жёлтое такси остановилось неподалёку, и я рванула к нему, как к спасительному островку. Наверное, кому-то со стороны это могло показаться слишком комичным, но не мне. Быстро усевшись на заднее сиденье и прикрыв за собой дверцу, произнесла:
– Пожалуйста, проспект Ленина, девяносто пять.
– Что, с женихом поссорились? – почему-то произнёс молодой таксист, спустя несколько минут, и я напряглась, обернулась, чтобы убедиться в своей догадке. Так и есть. Белая машина следовала за нами, даже не скрываясь. – Настырный, – последнее было сказано с долей уважения и усмешкой одновременно.
Я ничего не ответила, решив не развивать эту тему. Пусть Морозов и вовсе не был моим женихом, но ворошить свежую, ещё незажившую рану, оказалось очень больно. Поэтому предпочла просто неопределенно пожать плечами, не соглашаясь, но и не отказываясь от предположений любопытного таксиста.
– А сейчас мы его сделаем, хотите? – вдруг предложил неуёмный водитель.
И не успела ничего ответить, как наш желтый автомобиль понёсся, увеличивая скорость. Когда-то я увлекалась игровыми гоночными машинками на компьютере, которые очень быстро передвигались, лавируя между себе подобных. Сейчас было то же самое, с одним отличием – всё происходило в реальности.
– Может быть, не надо, – попросила я, обернувшись, чтобы посмотреть на Лисова, по-прежнему висящего у нас на хвосте.
И это было последнее, что я успела сказать перед тем, как нашу машину занесло. Почувствовался сильный удар, а затем ещё…
…Как потом сказал врач, оперировавший меня, именно ремень спас мою жизнь в той головоломке.
Первое что я поняла, придя в себя, что ужасно кружится голова. И это ощущение, когда словно кто-то резко выкачал все твои силы. Ещё вчера могла бегать, прыгать, играть в волейбол. А сегодня правда жизни оказалась таковой, что дойти до туалета самостоятельно было весьма проблематично.
– Женечка очнулась, – всхлипнула мама в тот момент, когда я попыталась открыть глаза. – Девочка наша пришла в себя!
Горячая рука покрыла мои скрюченные пальцы и я, проморгавшись, поняла, что это папа выразил свои чувства. У него не было слов, у меня практически тоже.
– Ма, па, – прохрипела, посмотрев на родителей, а затем перевела взгляд на окружающую меня обстановку. Белые стены палат почти везде похожи друг на друга, вот и сейчас я молча созерцала потолок, белоснежное бельё на кровати, – всё хорошо.
– Горе ты луковое! – всплакнула мама, пытаясь меня обнять и тут же отстраняясь, услышав моё непроизвольное шипение от боли. – Вот! Живого места на тебе нет!
– Таня, она поправится! Главное, что пришла в себя! – произнёс папа, не сводя с меня наполненных любовью и одновременно встревоженных глаз.
– Конечно, наша девочка поправится! – откуда-то из-за моей головы раздался твёрдый голос бабушки, и я попыталась повернуться к ней, но не вышло. Резкая боль на лице напомнила о моём плачевном состоянии. Поэтому просто улыбнулась, сдерживая слёзы, зная, что родные это видят. – Танюш, всё милая, – на сей раз бабка показалась на мои глаза, она тоже прикоснулась к перевязанной руке, а после похлопала по плечу маму, – выпей успокоительных и сходи за врачом. Они же просили пригласить его, как только Женя очнётся. Сейчас чего-нибудь хорошего нам обязательно скажет! Позови доктора!
И мама ушла, то и дело оглядываясь и вытирая слёзы. Мне её стало очень жалко, только подняться пока не могла, не было сил.
– Ну а ты что застыл, как замороженный, – неожиданное нападение на папу (её сына) заставило меня удивиться, выплыть из состояния заторможенности, – поди, пригляди за Татьяной. Не видишь, она после дежурства возле Женечки и сама мотается! Всю ночь ведь глаз не смыкала!
Бабка у меня, словно генерал, строила всех соседей. И папа, весьма грозный на вид мужчина, не спорил с ней, а просто выполнял всё по мере собственных убеждений. Он никогда не был подкаблучником, но уважал свою мать, и мне это очень нравилось.
– Ну, ягодка моя, чего загрустила? – тепло улыбнулась бабуля, а морщинки и без того, не покидавшее её лицо, рассыпались вокруг глаз. – Всё будет хорошо, вот увидишь! Врачи нынче недурственные, опытные, враз на ноги поставят! – проворные руки бабки сначала поднесли мне попить воды, а потом поправляли одеяло, подушку. Она так всегда делала в моём детстве, но ни разу в последнее время. И, несмотря на толику приятного воспоминания, я успела заметить её встревоженный взгляд, – вот же, старая! Забыла! Украшение-то твоё чуть не потерялось! Но, знаешь, нам отдали. Так что всё в целости и сохранности, не беспокойся! Только цепочка порвалась, но я всё заменила. Так что теперь носи, не снашивай!
– Это хорошо, – на сей раз мой голос звучал увереннее. А украшение, это кулон, который давно подарил дедушка. И бабуля очень трепетно относилась к его присутствию на мне, а я не возражала, практически не снимая подарок – цветочек в окружении солнышка. К тому же он действительно нравился своей необычностью. Мой дед был историком, помешанным на всевозможных знаках, рунах, а эта красота означала для древних славян защиту и поддержку. Я как христианка всегда скептически относилась к подобным заявлениям, но это не мешало уважать мнение старших. Да и нравилась эта изящная штучка, чего там зря говорить! А дед был и рад стараться, у всех нас что-то такое особое, да непременно было. С единственной разницей, у всех украшения, а папа отличился в подростковом возрасте – сделал наколку в виде какого-то странного, но красивого орнамента. Впрочем, тату кельтских узоров в моде даже сейчас.
Тем временем бабушка очень осторожно просунула руку под мою шею, застегнула цепочку и спрятала её под футболку (когда только успели надеть).
– Ну, вот и всё. Теперь полный порядок, – просияла бабуля. – Не грусти, моя хорошая, всё наладится. Ты молодая, сильная. Следователь говорил, что в той аварии вчера многие пострадали, особенно какой-то мужчина. Вот у него голову едва не оторвало, а ухо точно пришивали. А у тебя всё вроде нормально. Так, царапины только!
– Какой мужчина? – от этих подробностей меня передёрнуло. Таксист, а может быть рыжий?
– А не знаю, моя милая, – бабуля развела руками, – не здесь он лежит, в другую больницу, по всей видимости, отвезли. Голова сильно пострадала. Но, кроме него, ещё несколько человек, но и про них ничего такого не сказали. Значит, не сильно им досталось, вскорости оклемаются.
– Ба, дай зеркало, – попросила я, потому что только сейчас дошло, что голова перевязана, но как-то чудно.
– А ты не волнуйся, ягодка моя, – продолжала заливаться соловьём бабушка, – была красавицей и осталась. Только немножко…
В этот момент дверь в палату открылась, и вошёл коренастый мужчина в сопровождении родителей. Как оказалось, это врач, вместе с бригадой медиков спасший мою жизнь. После беседы, пальпации и прочих манипуляций, меня оставили в покое.
– Признаться, очень рад, что у вашей девочки хорошая регенерация тканей. Молодой возраст, здоровый образ жизни, это важно! И Женя наглядный тому пример! Так что считаю, несмотря на множественные ушибы, сотрясение мозга, небольшие ранения, восстановление не за горами, – довольно произнёс врач, обращаясь к моим родным.
– Но ведь она столько была без сознания, а потом спала! – попыталась возмутиться мама.
– Евгения пока под нашим наблюдением, не волнуйтесь! И потом, реакция на потрясение у каждого организма своя. Авария – это не тот случай, когда хочется всё вспоминать, а ведь мысли о произошедшем приходят не спрашиваясь.
Спустя какое-то время, все ушли, а я, наконец-то оставшись одна, лежала и тихо радовалась, что жива. Но боль утраты, та, что вчера ещё пробралась в сердце, так и продолжила торчать занозой, то и дело напоминая о себе. Признаюсь, мне отчаянно хотелось увидеть Сашу, чтобы он пришёл, полный раскаяния и осознания, что без меня просто не может жить. Но время шло, а его всё не было. И уже вечером, когда мне разрешили потихоньку вставать, а виды на белый потолок и такие же бесцветные стены приелись, я включила маленький телевизор, который висел в палате. По одному каналу шло старое сентиментальное кино про путаницу с сёстрами-двойняшками, по-другому упитанный повар учил готовить, на третьем влюблённая парочка страстно целовалась, вызывая в моей душе волну опустошения и ощущение полного несчастья, безмерного одиночества. В конце концов, я предпочла местные новости, которые и привлекли моё внимание.
– Вчера, по непонятной причине, – эмоционально вещал корреспондент, вышагивая по территории зоопарка, – жители окрестных домов были напуганы. Несладко пришлось и работникам, пытавшимся понять, что случилось и усмирить разъярённых животных. Местные хищники рычали, выли, пытаясь вырваться наружу. Понервничали и обычные горожане, живущим на другом конце города, ведь такого нашествия диких собак Екатеринбург ещё не припомнил. Учёные пришли к выводу, что одной из причин может быть приближающееся полнолуние, другой явилась комета Эрна, пронёсшаяся над землёй на расстоянии всего лишь…
– Свободу попугаям! – хрипло прокомментировала я, рассматривая мелькающие картинки с разъярёнными животными. Какое счастье, что не отправилась пешком, а села в то злополучное такси! На ум пришёл рыжий Лисов, но хотелось верить, что Роман тоже в порядке. А расспрашивать о нём у кого-либо ещё я побоялась, не желая рассказывать о расставании с Сашей ни родным, ни следователю, который обещал зайти. – Я же забыла про зеркало! – снова проговорила вслух и резко села, припомнив, что так и не увидела своё отражение, но головокружение заставило унять мой пыл.
И только спустя несколько минут, я всё-таки подошла к небольшому зеркалу, висевшему над умывальником. То, что отразилось там, мало напоминало меня прежнюю. Ссадины и царапины покрывали лоб, щёки, о широком пластыре на одной скуле я уже знала, а вот начавший желтеть огромный синяк на другой не сильно понравился. Однако выбирать не приходилось. В целях успокоения, я вспомнила слова доктора о моём выздоровлении, которое не за горами. Но только сердце, как заставить заглохнуть ту боль, что рвалась изнутри, пронизывая насквозь каждый сосуд, каждую клеточку! Или может быть доктор и здесь знает верное средство, способное облегчить эту непосильную ношу? От ощущения какой-то несправедливости и жалости я заплакала и отвернулась, не желая дальше смотреть на себя, изуродованную в той аварии.
На другой день меня посетил следователь, уверенный, что всё это несчастный случай, спровоцированный неисправностью какого-то автомобиля. Я не стала возражать, потому что совершенно ничего не могла ему противопоставить. Но и что видела-то? Ничего.
Через несколько дней меня выписали. Как ни странно, но крепкое здоровье и шагнувшая вперёд медицина сделали своё дело: шрамы истончились, остались лишь розовые рубцы, которые со временем должны были побелеть, а то и вовсе сравняться с обычным кожным покровом, синяки тоже прошли, как и тошнота, мучившая меня в первые дни. Я ожила, что не скажешь о душе, которая плакала, несмотря на тысячу доводов на тему «Почему должна выкинуть из головы Александра Морозова». Слова не помогали. Хорошо, что родители не стали вдаваться в подробности: «Отчего не видно здесь Сашу, когда он приходит?». Пришлось объяснить, что мы решили расстаться, потому что не нашли общих тем. Не знаю, поверили ли в это папа с мамой, но больше разговоров о моём бывшем парне никто не заводил, за что я была благодарна.
Глава 3
Дженни Аддерли, в девичестве Евгения Курицына
Наши дни, Абердин
Это Саша Морозов?
Конечно же, он, раздавшийся в плечах и примеривший на себя груз ответственности на фоне ушедших времён. Да, он изменился и сильно, несмотря на какие-то шесть лет. Однако именно его я узнала бы и из миллиона промелькнувших лиц.
Как я выжила и выплыла из омута волнений, пронеся всё через столько лет, знает только бог и моя подушка, которой подарила море слёз, пытаясь напрасно вытравить из своей души Морозова, прогнавшего меня в тот вечер, перед аварией.
И вот сейчас мужчина, который когда-то разбил моё сердце, нежно обнимал свою жену. Но не могла не заметить цепкий изучающий взгляд, что впился в меня, словно шип дикой розы. Красивый, но колючий, как всегда. Думала ли, что когда-нибудь его встречу? Конечно же, я вполне допускала такую возможность. Но чтобы это произошло именно здесь – никогда.
А тем временем лорд слегка склонил голову и с вежливой улыбкой произнёс:
– Миссис Аддерли, – знакомый и всё ещё не забытый голос звучит мягко, словно изучающе. Отчего-то это напомнило мне огромного кота, дорвавшегося до сметаны, или льва, играющего с мышью, которой точно от него не сбежать. – Приятно вас видеть. Шелли не разочарована, а значит я рад, что мы пригласили именно «Хроники Абердина» представлять наше семейство обществу.
Он говорил, а мне во всём чудился какой-то двойной смысл, подтекст. Но более чем уверена, это воспалённое воображение рисовало то, чего нет и быть не может. В конце концов, жизнь изменилась, моя и его. И сейчас лорд Эрскин для меня является всего лишь работодателем, не больше. Я постаралась взять себя в руки, всё-таки при исполнении, не сентиментальную книгу читаю, чтобы слезами обливаться и в ступор впадать.
– Спасибо, сэр, – произнесла, совершенно искренне надеясь, что получилось естественно, а лёгкая улыбка не выглядела оскалом.
– Алекс, дорогой, я очень рада, что ты пришёл. Сейчас самое время сделать наш семейный снимок, – ворковала жена лорда, положив свою руку на локоть мужа. – Может быть, на фоне твоих предков?
– Не знаю, имеет ли смысл, – возразил он ей, не забыв бросить короткий взгляд в мою сторону. – Миссис… простите, как вас по имени?
Наверное, если бы в глазах этого мужчины с самого начала не промелькнуло узнавание, то я списала всё на случайность. Или вовсе засомневалась, Морозов ли здесь передо мной? Сейчас всё выглядело весьма непросто. Хотя, найдя себе даму, подходящую по статусу и положению, можно навсегда вычеркнуть из памяти обычную девчонку, которую когда-то выкинул из своей жизни за ненадобностью.
– Дженни, – ответила я и тут же добавила для официальности, а заодно, чтобы возвести стену отчуждения между нами, – Аддерли.
– Кажется, Ваш муж владелец газеты?
– Да. Он же редактор, – подтвердила я, нисколько не смущённая подобным расспросом, потому что лорд не первый человек, кто этим интересуется. Да и вряд ли к нам обратились, не получив предварительно от кого-нибудь рекомендации. Репутация – это то, чем Серж очень дорожил.
– Миссис Дженни, посоветуйте, какой фон нам с Шелли лучше выбрать? – знакомая волнующая улыбка мелькнула на губах Эрскина, а у меня заныло сердце, от то и дело накатывающих воспоминаний. Мужчина из моего прошлого очень часто так поступал, а я млела, осознавая, что это предназначалось только мне. Однако сейчас у него есть жена, да и я несвободна. – Может быть, на фоне одного из предков, – короткий оценивающий взгляд на картины. Было ощущение, что сам лорд не в курсе кто и где изображён. И от этого вдруг захотелось подленько захихикать, повинуясь внутреннему нервному порыву. Но я не стала, сосредоточившись на выборе наиболее удачного места для снимка.
Ох, было искушение выбрать бравого вояку на коне, под хвостом которого расположить лорда с его ненаглядной жёнушкой. Но только это всё ребячество, а у меня серьёзная работа, которую намеревалась выполнить очень качественно и получить за неё хороший гонорар.
– Лучшее место? – я оглянулась в поисках вариантов, – а, пожалуй, давайте сделаем снимок с претензией на старину? Леди сядет на тот древний стул, а вы встанете рядом или наоборот. Как уж нравится. За спиной будет коллекция небольших портретов, словно вы единое целое с вашими предками.
– Прекрасная идея! – подхватила Шелли, предложив лорду Алексу место, а сама осталась стоять рядом.
Зачем он пришёл раньше времени? Не знаю. Пытка, другого слова нарочно не придумаешь. Лицо некогда любимого мной мужчины было слишком непроницаемым, поэтому я поверила в его бесстрастность. А чтобы окончательно заставить себя выкинуть из головы так некстати нахлынувшие эмоции, сделала несколько фотографий, меняя местоположение, а заодно обдумывая, какой фон я использую в следующий раз. Несколько снимков супругов в огромном зале, затем на фоне этого величественного замка. Нельзя сказать, что я не получала удовольствия от самого процесса. Однако руки делали, глаза привычно выбирали нужные ракурсы… А мозг то и дело анализировал, выхватывал моменты, когда карий взгляд останавливался на мне, и выражение лица Эрскина в этот момент было совершенно непонятно. Но вот наконец-то был сделан последний кадр и я, скрывая облегчённый вздох, улыбнулась жене лорда:
– Работа завершена, леди. Сегодня я посмотрю весь отснятый материал у себя, а завтра покажу вам. Всё что одобрите, отправится в печать. Но у меня есть ещё несколько вопросов, касающихся вашей семьи и вас лично. Я думаю, читатели будут рады узнать на них ответы.
– Миссис Дженни, давайте займёмся этим здесь? Мне интересно, как вы это делаете. Может быть, и я увлекусь чем-то подобным, – задорный взгляд брошен на мужа, – ради собственного удовольствия.
– Извините, но я привыкла все делать на своём оборудовании. Да к тому же вдруг придётся что-то где-то подправить, – я постаралась вложить в свой отказ как можно больше любезности. А ещё мне не терпелось поскорее остаться одной.
– Шелли, – мне показалось, что мягкий голос Эрскина звучал вкрадчиво, – пусть миссис Аддерли делает свою работу так, как привыкла. Это пойдёт нам только на пользу.
– А завтра встретимся, – добавила я, переводя взгляд с одного супруга на другого, – если вы не возражаете.
– Да, пожалуй! – лучезарно улыбнулась леди и грациозно положила свои пальцы на согнутый локоть супруга.
