Страница 2 из 2
Зато створки лифта все еще мягко подсвечивались невидимым софитом, словно лишь для того, чтобы привлечь внимание русского сыщика. Кнопка вызова отсутствовала, но это не помешало дверям пригласительно разъехаться, как только Ян подошел достаточно близко и принялся заинтересованно разглядывать удивительный флуоресцентный эффект. Кабинка оказалась узкой и вместила бы, ну, может, полтора Зяблицева, и то при удачном исходе, но ни кусочком больше. Почему-то мужчину обрадовал тот факт, что в лифте не было зеркала, лишь серые металлические стены и две кнопки, сухо пронумерованные единицей и двойкой. Ян Николаевич несколько секунд колебался, стараясь сложить воедино желание Фабьена "разберись во всем сам и поживее" с негласной профессиональной этикой сыскных агентов по всему миру, согласно которой совать нос в дела заказчика считалось дурным тоном, за который, к тому же, никто не заплатит. В конце концов уверенно шагнул внутрь и нажал на кнопку второго этажа, мудро рассудив, что клиент всегда прав. Створки бесшумно закрылись, свет в кабине слегка замерцал, как от перебоев в электропитании, но движения по прежнему не ощущалось. Прождав пару минут, Зяблицев снова ткнул двойку, впрочем, безрезультатно. Первый этаж тоже не откликался. Открыть двери силой он попытался примерно на десятой минуте своего глупого положения, и то лишь потому что не хотел выслушивать не менее глупые шуточки от сотрудников скрытой охраны общественного порядка на протяжении следующей недели. Однако быстро пришел к выводу что на подобный вид могущества способен разве что молот Тора, который не так давно был запримечен в картотеке хранилища выдуманных артефактов. Ну, может еще гидроножницы, но этот факт он додумал уже позже, когда стены тесной кабины не сковывали разум наспех приобретенной клаустрофобией.
Стоило детективу вконец отчаяться, не слишком удобно пристроиться на полу для сна, подогнув ноги, как тюрьма издевательски открылась. Ничтоже сумняшеся, Ян Николаевич пулей вылетел в коридор, негромко перебирая все возможные неприличные слова великого и могучего. В запале промчался мимо пустых комнат, душевой и уборной, мимо кабинета Де Поля и лаборатории его дочери, и лишь потом заметил впереди нелепую странность – вместо маньячных занавесок, отделяющих холл от коридора, зияла пустота. Она переливалась всеми цветами радуги, как гигантский мыльный пузырь, но позади совершенно точно ничего не было, даже самой темноты. Не то от растерянности, не то из простого человеческого любопытства, сыщик коснулся зыбкой поверхности, да так неловко, словно впервые трогал женщину. А та в ответ оказалась весьма мягкой и податливой, ласково окутав его руку. Не испытав никаких неприятных ощущений, Зяблицев зажмурился и мужественно шагнул в пустоту.
Широкие диваны, столик для настольного тенниса, барная стойка и кухня, все было на месте, даже стул, но без полюбовно сложенных брюк и рубашки на нем.
– Черт бы вас побрал, – коротко выругался детектив, видимо растеряв весь богатый словарный запас еще по пути сюда.
Он обернулся, чтобы удостовериться что пустота ему не пригрезилась. Сон удался на удивление последовательным – искрящееся ничто все еще занимало пространство от пола до потолка. Более того, следующий ряд штор, ведущий к лестнице, тоже выглядел как радужный барьер. В этот раз Яну даже не понадобилось закрывать глаза, он просто прошел сквозь него, как если бы ходил через мистические врата в ад ежедневно, минимум по сто раз. Опыт, безусловно, хорошая вещь, как, собственно, и статистика, но чаще всего достаточно одного раза, чтобы возомнить себя великим экспертом, в любом деле. А если прибавить бездумную храбрость и яростное желание во что бы то ни стало найти свое обмундирование, без которого ну вот никак, то можно получить ощутимый щелчок по носу, от судьбы или кто там бдит, чтобы люди не слишком зазнавались. Зяблицев резко выдохнул, сложившись пополам как от удара в живот. Уши почти мгновенно заложило, он даже не успел донести ладони, чтобы их зажать. Лестница и новенький красный ковер на нем вели наверх, к выходу, но Ян Николаевич быстро сообразил что к чему и гуськом вполз назад, в мнимую пустоту. Никогда в жизни он не слышал такого громкого, оглушительного, но в то же время тонкого и волнительного звука, как за этим барьером. Еще несколько секунд и его голова разлетелась бы на ошметки и испачкала ковер. А может быть и он сам наплевательски отнесся к стерильной чистоте ковра и размозжил себе черепушку о ближайшую стену, лишь бы только не слышать этого невыносимого рева.
Кое-как поднявшись с четверенек, мужчина еще раз огляделся. Голова по-прежнему раскалывалась от боли, в ушах звенело, а руки предательски тряслись, прямо как в похмельное утро, стоило накануне смешать коньяк, текилу и маленький глоток шампанского, сделанный за компанию. Тем не менее, текущее состояние обычно уравновешенного сыщика оказалось куда продуктивней слепой ярости от потери рубашки. Впрочем, его можно понять, все-таки полночи сторожил, не смыкая глаз. Парадокс Зяблицева, если его четко сформулировать, звучал бы так: иногда достаточно разбиться на осколки, чтобы наконец сфокусироваться на чем-то важном. Абсурдно, но это всегда срабатывает, по крайней мере с самим Яном. Уж он-то знает, столько раз проверял.
Детектив заметил что комната больше не выглядела живой. Как в игре "Найди десять отличий", только он мог сходу назвать несколько дюжин. Вся мебель в этом лже-холле была новой, ни единой царапины. На столике для пинг-понга никто никогда не играл, а на диванах нет ни одной полюбовно просиженной ямки. Холодильник пустует, да и не включен в розетку, дверца девственно чиста, хотя должна быть увешана магнитиками всех форм и фактур, обрамляющих так же отсутствующую доску с графиком питания детектива. В шкафчиках есть посуда, но она новая, узоры и фабричные надписи не стерты. И будто завезли все это добро накануне утром, потому как даже пыли не видно. Свежая краска на стенах, сияющий новизной паркет, как кстати и ковровая дорожка на лестнице. Ян Николаевич напряг память и сделал еще одно открытие – там, в настоящем здании скрытой охраны общественного порядка, лежал старый, затоптанный не то мамонтами, не то динозаврами, зеленый ковер. А здесь – красный.
Так бывает когда спишь не слишком глубоко. Реальность накладывается на подсознание, пусть даже не столь бурно фантазирующее, как его собственное. Но он знал надежный выход из этого состояния – лег на диван, закинул руки за голову и принялся ждать. И пролежал так целую микровечность, пока снова не заснул.
***
Зяблицеву снилось что он сидит в непростительно маленьком лифте, каждый миллиметр которого усеян крошечными кнопками с номерами этажей. И никуда не едет, хотя отчаянно жмет на все подряд.
– Ян Николаевич, вы в порядке? – карие глаза со странной смесью испуга и серьезности смотрели на него с миниатюрного лица мадемуазель Нуаре де Поль. В одном ухе стоял пронзительный звон, а второе слышало чуть приглушенно. Сыщик неосознанно стер ладошкой испарину со лба.
– Да, кажется мне несколько нездоровится, – хмуро разглядывая свою руку, ответил Ян.
– Нездоровится – это ко мне, – с излишним энтузиазмом вклинился Бао Кан, залпом допил остатки чая и, отставив чашку, слез с барного стула. Точнее выпрямился, избавив ноги от неестественного положения – мистер Рю был удивительно высок для азиата и вполне мог стать баскетболистом, если бы не прельстился таинством медицины.
Смущаться было уже поздно. Детектив перевел тело в сидячее положение, провел рукой по лицу, имитируя умывательное движение и, наконец, потянулся за одеждой. Брюки и рубашка висели на спинке стула идеально выглаженными.
– Это я. Я погладила ваши вещи, – сбивчиво протараторила Лулу, заметив секундную заминку в движениях сыщика. – И я хотела спросить…
– Как можно столько дрыхнуть! – театрально всплеснула руками вошедшая Фотида Голуб, в три прыжка пересекла помещение и с размаху осела на соседний диван. Юки, все это время гнездившийся на ее растрепанной голове, демонстративно сменил место дислокации на макушку Зяблицева. Надо полагать, прическа детектива выглядела куда более привлекательной. Разумеется, с точки зрения попугая.
– Кажется, я немного задержался, – смущенно пролепетал Гайвелиус, очевидно только что явившийся на работу. Галантно чмокнул руку Фотиды, в полной невозмутимости пожал ладонь Яна Николаевича, а после потрепал Юки за холку. Ян проникся неожиданной симпатией к Лурье, надо же, какое самообладание! Не каждый может воздержаться от комментариев, видя посреди рабочего дня почти голого коллегу, заспанного, обросшего и с птицей на голове. Хотя это скорее заслуга рассеянности, чем выдержки, и будь здесь хоть непристойная оргия инопланетных завоевателей с самцами ангорских кроликов, он бы только застенчиво поздоровался.
Гай продолжил приветственный ход по комнате, сопровождаемый шутливым ворчанием Голуб о том что невозможно сохранить рабочий настрой в такой обстановке – один спит сколько ему вздумается, второй опаздывает на полдня, а третий вообще с ума сходит, да не просто так, а за трехкратное жалованье между прочим!
Стоило Зяблицеву подумать, что остался всего один человек, который еще не имел чести лицезреть его в столь удручающем виде, но гипотетически мог бы, и даже успеть торопливо натянуть одну штанину, как, повинуясь неумолимой силе закона бутерброда, в холл вошел Фабьен. Привалился плечом к стене и с молчаливым умилением воззрился на присутствующих. Этого оказалось достаточно, чтобы Ян наконец-то смог одеться, хотя до обычной безупречности ему было еще далеко. Примерно как до Москвы на сломанном велосипеде.
– Я хотела спросить по поводу режима питания. Завтрак и обед вы уже проспали, а ужин еще не скоро, – дочь Нуаре де Поля присела на освободившийся стул и склонилась к лицу детектива, снизив голос до шепота. Половину реплики Ян прочел по губам, еще половину – интуитивно дополнил отсебятиной. Тем временем сообразительный Юки одним мановением крыла перебрался с лохматой головы русского сыщика на свежий насест, бережно уложенный в мягкие завитки. Несмотря на сложность прически, которую Лулу наверняка делала все утро, девушка вовсе не обратила внимания на хамское поведение попугая. Ян Николаевич в очередной раз подивился вседозволенности домашних питомцев, наверное потому что сам долгое время жил один.
– Приведу себя в порядок и сразу пообедаю, – клятвенно пообещал Зяблицев, так же, шепотом. Лулу удовлетворенно кивнула и вернулась за стойку.
Рю сочувственно улыбнулся и слегка похлопал частного сыщика по плечу, ненавязчивым жестом приглашая того в медпункт. Без единого слова, будто знал какой невозможный гул сейчас пытается перекроить его барабанные перепонки.
Спустя несколько дней слух полностью восстановился, а вот дело по-прежнему стояло в глухом тупике. Яну было недостаточно газетных вырезок, распечаток новостных сайтов, случайных видеозаписей и коротких некрологов. Недостаточно общедоступных результатов отбора проб воды и воздуха, прогнозов погоды, схемы движения тектонических плит и сухих отчетов эпидемиологов. По той простой причине, что все это публиковали люди, которые не могут сосредоточиться на одной мысли дольше пяти секунд. Для обобщенных выводов еще куда ни шло, но работать с такими данными дальше просто бессмысленно.
Он увидел это в пустых глазах парикмахера, того, что сбривал его недельную щетину отточенными до автоматизма движениями, словно заводная кукла. И даже не обратил внимания что посетитель, как и любой уважающий себя вампир, не отражается в зеркале. Зато Ян Николаевич, не имея возможности проконтролировать результат, ощутимо нервничал. Впрочем, всегда можно побриться налысо, а бильярдный шар, дабы не слепить его сиянием прохожих, прикрыть классической шляпой. Говорят, в Париже сейчас модно.
– Приятно видеть вас свежим и полным сил, монсеньор, – Фабьен поклонился и с фиглярским видом распахнул автомобильную дверь перед пассажиром. Зяблицев выдохнул, ибо будь на его голове хоть что-то, достойное шутки, француз непременно бы схохмил.
По дороге в офис московский сыщик тезисно изложил заказчику суть проблемы. Нуаре де Поль крепко задумался, хотя выглядел при этом точно как жертвы расследуемого недуга – машинально вел авто, вперив взгляд прямо перед собой. И только припарковавшись у здания, посмотрел на детектива исполненным серьезностью взором и спросил:
– Как вы себя чувствуете?
Ян мог бы счесть это очередным ребячеством, но за прошедшие дни научился безошибочно определять когда Фабьен, как по рубильнику, выключает режим шута. Рассудительность и глубокомыслие превращают его в пожилого джентльмена, с мешками усталости под глазами и резко очерченными носогубными складками, тогда как простота и легкость характера подтягивают уголки губ и верхних век, мгновенно скидывая с воза лет пятнадцать.
– Хотелось бы лучше, – сыщику уже неоднократно задавали этот вопрос, раз за разом получая примерно один и тот же ответ. Раньше он думал что это связано лишь с местной эпидемией мигрени – вполне логично, зная что происходит, спрашивать у знакомых об их самочувствии. Но теперь уловил еще что-то, подоплеку, которую перекатывал на языке словно шарик, но пока не мог раскусить.
– Может, что-то необычное? Новые ощущения, запахи…
– Что вы имеете в виду? – насторожился Ян, которому до такой-то матери осточертела игра в загадки.
Мужчины уже спустились в бункер и, в попытках не сказать друг другу лишнего, не заметили на кухне взмыленную Фотиду.
– Шеф, а не пора ли нам взять в команду штатного повара? – с ноткой отчаяния и ядовитой общей тональностью поинтересовалась она и показательно выудила из челки кусок чего-то липкого и тягучего.
– А где Лулу? – встревожился детектив, скорее лишь потому что не был уверен в своей готовности употребить то, что приготовила зоолог.
– У нее небольшая командировка, за городом. Ну сами знаете, физика-химия, все эти показатели, упорядоченные и названные людьми языколомательными словами. Хочет провести сравнительный анализ и попробовать определить границы зоны поражения, – в подтверждение своих слов француз махнул рукой, мол ерунда, не о чем беспокоиться.
– Она нашла разницу в измерениях физических величин? Но почему не сказала мне? Что именно не сходится? – Зяблицев полез за блокнотом.
– Ну, знаете ли, я путешественник, а не ученый, чтобы запоминать всякие заумные термины. Вот вернется и расспросите девочку самостоятельно. А пока, – Фабьен заговорщически зашептал, – Рекомендую отправиться в отель и пообедать там, – весьма открыто подмигнул сыщику и царственной поступью направился к коридору. Голуб, все еще находившаяся за стойкой, метнула в него сырую картофелину, но тот в последний момент отпрыгнул, показал даме язык и с демоническим хохотом скрылся за занавеской.
– Я и сам могу приготовить, – в полной растерянности ответил Ян в пустоту и в ту же секунду схлопотал вторым картофельным снарядом в коленку.
– Простите, не удержалась, – покаялась Фотида. Выглядела она при этом самодовольно. – Готовка меня и в самом деле утомляет. Ян Николаевич, не могли бы вы отнести обед Буну? А я покормлю рыбок. Слава дафниям, хотя бы для них не нужно полдня околачиваться у плиты.
Она водрузила поднос в руки детектива, затем торопливо сняла фартук и небрежным движением бросила на стул. Как будто без передника женщина тут же стала невидимой и вернуть ей делегированные полномочия уже не получится. Она же в домике.
– Проследите чтобы он все съел, а если откажется – нажалуйтесь Бао Кану. И, чуть не забыла, ни в коем случае не суйте пальцы в кормушку! – назидательно изрекла мадам.
– Откусит?
– Не сомневайтесь.
– Довольно странные наклонности для вегетарианца, – рассматривая содержимое подноса, прокомментировал Зяблицев. Мутная густая похлебка из моркови и недоваренной перловки, криво нарезанный огурец и, видимо вершина фотидиных кулинарных способностей, изюмный компот.
– Да все вы, пилигримы, странные, – отмахнулась Фотида Голуб и, не дав сыщику раскрыть рта, умчалась кормить рыбок.
***
Медкабинет оказался пуст. Не обладая навыками официанта, Ян долго изворачивался в немыслимых акробатических позах, чтобы постучать в дверь, и теперь был разочарован. Точных инструкций ему, разумеется, никто не давал, но педантичность детектива и рипофобия штатного доктора – одни из немногих качеств, которые беспрепятственно могли играть за одну команду. Сыщик со всей ответственностью выбрал место для подноса, затем тщательно, как по учебнику, вымыл руки и обработал их антисептиком. Каких-то специальных перчаток он не нашел, зато выудил обычные, хирургические, из вскрытой упаковки на столе. Накинул халат и растянул от уха до уха медицинскую маску, скорее из соображений конфиденциальности, чем безопасности. Бун будет вести себя спокойнее, если не разглядит в посетителе незнакомца.
Зяблицев щелкнул засовом и медленно поставил еду на откинутое окошко. Видимый кусочек камеры был таким же кипенно-белым, как и кабинет. Уставший мужчина лет сорока с пронзительно голубыми глазами и удивительно правильными чертами лица, эдакий французский Саша Ревва на максималках, с настороженностью оленя потянулся к подносу. На последних сантиметрах ускорился, обхватил тарелку обеими руками и буквально осушил одним глотком, не совершив ни одного жевательного движения. Ян поймал себя на мысли, что это весьма полезное умение пригодилось бы и ему, когда не хватает времени на обстоятельный прием пищи. Например, как сейчас. Между тем узник уже захрустел огурцами и выглядел при этом по-буддистски умиротворенным.
– Приве-е-ет, – не своим голосом протянул детектив, совершенно не понимая как правильно разговаривать с психами. Но, если мужчина был его предшественником в расследовании, хотелось бы иметь хоть какое-то представление о своем гипотетическом будущем.
– Бун Хейг, – представился тот, вытер руку о рубашку и миролюбиво протянул Зяблицеву. Памятуя наказ Фотиды и, конечно же, всем сердцем желая сберечь пальцы, сыщик кивнул.
– Ян. Ян Николаевич Зяблицев.
– Найс ту мит ю, Йен! Ду ю вонт ту ит? Ай хэв вондерфул кукумбэрс! – и протянул брусочек надкусанного огурца. Отказывать вновь было бы невежливо, но Ян собирался во что бы то ни стало сохранить свои "фингерсы". Англичанин с преданностью пса заглядывал в хмурое, перекошенное муками выбора, лицо детектива целых пять секунд кряду, а потом, быстрым движением Флэша из Мсителей, отправил недоеденный овощ в недра своего пищевода.
В заключение трапезы Бун взял стакан с компотом и, оттопырив мизинец, словно держал бокал с дорогим совиньоном, отвел его в сторону, имитируя жест, после которого обычно желают счастья молодым. Но он не стал, лишь коротко махнул чашкой и, с расстояния в несколько дециметров, направил струю точно в рот. Поперхнулся и, по-хомячьи раздувая щеки, выплюнул напиток зрелищным фонтаном, изгваздав сияющую белизну ближайших стен.
– Фотида готовила? – откашлявшись, но все еще со слезами в глазах, спросил безумец. Мгновенную перемену Зяблицев готов был счесть чудесным выздоровлением, но теперь еще больше укрепился в желании отобедать в отеле, лишь бы не испытывать на себе целительную силу кулинарии Голуб.
– Кажется она добавила туда горчицу. Всегда знал что она меня ненавидит, но это уже чересчур, – продолжил пленник, пытаясь пальцами соскрести привкус с языка. – Ну, чего стоишь как истукан? Дай воды. Меня, между прочим, только что чуть не отравили. Можно же проявить хоть капельку сострадания.
Детектив набрал воду из кулера и подал неудавшейся жертве пищевой интоксикации целый пластиковый стаканчик сострадания. Тот без всяких выкидонов его осушил и с облегчением выдохнул. Затем развернулся на пятках, спокойно дошел до кушетки в дальнем углу, лег и отвернулся к стене.
– Вы в порядке? – на всякий случай поинтересовался Ян, слегка повысив голос.
– Да брось, я просто прикалывался, – не поворачиваясь, ответил Бун. – Тут не так уж и много развлечений.
– Тогда может я смогу вас развлечь? Мы могли бы просто поболтать, собеседников здесь тоже не так много. Ни одного, если быть точным.
– У меня с моими брюками больше общих тем, чем с тобой, – буркнул лежащий, но тем не менее перекатился на другой бок, обратив лицо к сыщику.
– Просто дайте мне пару советов как вести расследование, чтобы не оказаться по ту сторону двери, – мягко начал Ян Николаевич, хотя испытывал объяснимое раздражение по отношению к визави.
Хейг побледнел. Раскрыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба, но не издал ни звука. Воздух вокруг словно наэлектризовался, напряжение ощущалось физически, пригвоздив Зяблицева к полу и одновременно как магнитом притягивая ко входу. Мужчина закрыл глаза, глубоко вдохнул и, не вставая с кушетки, исчез, оставив после себя кружиться мерцающие пылинки.
***
Ян Николаевич прикрыл веки и тщательно потер переносицу большим и указательным пальцами. Тем не менее, видение не развеялось. Или наоборот, реальность не восстановила картинку? Камера заключения буйных пациентов при медкабинете была пуста. То есть там по-прежнему стояла тахта, стены с готовностью предъявляли следы варварского обращения, стекающие каплями на пол, на откинутом окошке сиротливо ютился поднос с пустыми тарелками и стаканами, а вот буйных, да и вообще любых пациентов не наблюдалось. Если это очередная безумная выходка, то очень впечатляющая. А если новая галлюцинация, то Зяблицеву и самому пора проситься на лечение к Рю. Или к Фотиде, но тут есть большая вероятность что потом придется основательно лечить гастрит.
Детектив насколько мог плотно припал к окошку, чтобы осмотреть слепые зоны. Ключа от двери у него к сожалению не было. Именно в такой нелепой позе его и застал владелец кабинета.
– Что здесь происходит? – с порога возмутился врач и по-хозяйски отдернул любопытного сыщика от изолятора. Тот едва смог удержать равновесие и бесстрастное выражение лица заодно. Флегматично поправил встопорщенный воротник халата и холодно отчеканил:
– Бун пропал.
– Вы его выпустили? – Бао Кан переставил поднос на стол и недоверчиво склонился к отверстию. Ян с интересом наблюдал за его реакцией – возможно все здесь не по-настоящему, сплошной розыгрыш, хоть и невероятно масштабный. Со спецэффектами прямо как в кино.
– Нет. Он просто растворился в воздухе.
Азиат не сказал ни слова и опрометью выбежал в коридор. Зяблицев нарочито спокойно снял больничную униформу и отправился следом. В голове крутилась лишь одна мысль – он так и не успел поесть.
В офисе Фабьена поднялся шум. Хлопнула дверь и перепуганный Лурье, смешно переваливаясь с ноги на ногу, промчался мимо сыщика. Ян постучался, просто из вежливости, потому что никакой стук не мог перекрыть поток бурного обсуждения внутри помещения.
– Провалился. Надеюсь не ниже второго, – компетентно заключил Нуаре де Поль, начало фразы московский сыскной агент пропустил. – Ян Николаевич, вы как нельзя кстати! Впрочем, это ведь вы стали свидетелем волшебного исчезновения. Мы хотели бы попросить вас отыскать нашего безвестно канувшего сотрудника. Это будет просто, но несколько странно, – на последней фразе француз слегка замялся.
– Страннее, чем превращение человека в облако пыли? – сыщик вопросительно заломил бровь. В этот момент он почувствовал как что-то легонько стукнуло его по макушке. За спиной стоял Гай, с виноватым видом сжимающий в руках зеленый шлем, смутно похожий на мотоциклетный.
– С такой точки зрения, пожалуй чуть менее странно. Но все равно запредельно, по вашей шкале странностей. Сейчас вы наденете шлем…
– Я его не доделал, – перебил шефа изобретатель. – Точнее, я не уверен что учел все виды воздействия. Как раз собирался посоветоваться с Лулу, но она в отъезде, и поэтому…
– Сейчас вы наденете недоделанный шлем, – громко уточнил Фабьен, – И противогаз. Войдете в лифт, нажмете кнопку второго этажа и будете ждать. Возможно дольше, чем это требуется обычно. Найдете дверь больничного блока и проверите нет ли нашей пропажи в карантине. Вернетесь так же, как пришли, через лифт, и доложите мне о результатах. Все ясно?
– А если…
– Ян Николаевич, у нас нет времени на глупые вопросы. Я лишь хочу, чтобы вы все сделали в точности с полученной инструкцией.
– Я только хотел сказать что уже был там, – хладнокровно заметил Зяблицев, не обращая внимания на снисходительный тон заказчика, – И, дабы не сомневаться в собственном рассудке, счел происходящее сном. Если Хейга не будет в изоляторе, мне следует поискать его за барьерами?
Нуаре де Поль замешкался, но быстро взял себя в руки, и с каким-то нечеловеческим воодушевлением и рассудительностью, выдал:
– Любопытство, конечно, не грех, но от вас я такого не ожидал! Вы слышали сказку о Синей Бороде? Впрочем, не сейчас. Что вы почувствовали, когда оказались на втором этаже?
– Ничего, – хмыкнул детектив. – Раздражение на себя и ваш дурацкий лифт, непонимание и неприятие клубящейся пустоты вместо занавесок, злость на выдуманного монстра, похитившего мою одежду.
– А вы не столь равнодушны, как хотите казаться, – разулыбался Фабьен. – Нет, если не найдете Буна в пределах, как вы выразились, барьеров, возвращайтесь назад. И если найдете, тоже ничего не предпринимайте – не говорите с ним, не пытайтесь открыть дверь или просунуть конечности внутрь, словом просто осмотритесь и спускайтесь к нам, – почти торжественно заключил шеф и громко хлопнул в ладоши, как если бы объявлял старт Формулы-1.
Лурье водрузил увесистую каску на голову сыщика и с энтузиазмом взялся за подбородочные ремни, очевидно напрочь забыв как именно их крепить.
– Может, в этом нет необходимости? – через пару минут косого поглядывания на беспорядочные манипуляции новатора терпение Яна закончилось. – Никакого физического воздействия там нет. По крайней мере, в помещениях.
Фабьен одобрительно махнул рукой, но понадобилось не меньше времени, чтобы Гай смог распутать крепления и наконец освободить Зяблицева из плена своего изобретения.
***
Лифт стоял на месте целую вечность. Без преуменьшения. Однако Ян Николаевич не ощущал острых приступов жажды или голода и, смешно сказать, не отпрашивался у вечности в туалет. Хотя несколько переживал что ему, как законченному маргиналу, в какой-то момент придется напрудить в углу. Думал он, разумеется, не только об этом. Было бы глупо потратить вечность на размышления о собственной потенциальной посрамленности.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
