Я попыталась вспомнить первую встречу с менестрелем в Нуотолинисе, но очень некстати на ум пришла Сирена Эстель, которой я теперь являлась. Ворох догадок никак не желал становиться в ровный ряд, от недостатка воздуха закружилась голова. Проклятый корсет!
– Эсли, – рявкнула я очень недружелюбно, – ослабь эту пыточную шнуровку!
Служанка напуганным кроликом метнулась ко мне, и уже через минуту я вдохнула полной грудью. Но не успела порадоваться, как в дверь снова постучали.
Захотелось кого-нибудь хорошенько треснуть. Разбить расписные вазы, все цветочные тарелочки и на обломках баторского фарфора устроить танец пробудившегося безумия.
Но вместо этого я сама лично распахнула дверь, чтобы обнаружить на пороге ещё пару докучливых сестёр. Тактичность дочерей Мелиры явно была переоценена, потому что в следующий миг Тильда Лорендин, в такую жару обёрнутая в палантин из горностая, без приглашения вошла в мою комнату и встала строго посередине ковра. Изящно развернулась – так, что ткань платья красиво обернулась вокруг стройных ног, и победоносно улыбнулась.
Следом, обхватив небольшой инкрустированный сундучок, просеменила Хломана.
– Конечно, вы можете войти, – с едким сарказмом разрешила я и хлопнула дверью.
– Ты уже готова к приёму в твою честь, сестра? – Тильда скинула отороченную мехом накидку прямо на пол и стянула кружевные перчатки.
Хломана Дельская поставила драгоценную ношу на низкий плетёный столик и плюхнулась в кресло, отчего Матриция и Финетта прижались к стене и затравленно притихли.
– Не справляюсь без вашей помощи, – ввернула я, осматривая компанию. – Вы ведь тоже пришли поддержать меня морально?
– Ещё чего, – фыркнула Тильда. – К тому же твоё представление – только повод, удачное прикрытие для другого знакомства, гораздо более важного для Квертинда. Но не будем сейчас об этом, – она промокнула платочком лоб. – Я бы не явилась сюда, не будь у меня весомой причины, – она закатила глаза и заговорила с подчёркнутым выражением: – «В моём лице узрите вы возмездие, и кара за грехи умерщвляет плоть».
– Ты тоже переводишь строки на какой-то непонятный язык? – по-своему расценила я высказывание Тильды.
– Поэма «Царственность», – пояснила Хломана, вальяжно раскачиваясь в кресле. – Глава девятая, строфы о наказании заблудших душ.
– Вы пришли меня наказывать? – я сложила руки на груди и развеселилась.
Даже если все четыре сестры вдруг решат напасть разом, вряд ли у них есть шансы. Жаль, придётся устроить погром в собственных покоях, но я уже давно приметила тяжёлый фарфоровый подсвечник для одной-единственной свечи. А если из декоративной клетки, служащей вазой для очередного букета, вытащить металлический прут, то я буду практически вооружена.
– Не тебя, – как будто даже возмутилась Тильда. – А этих двух негодниц, оскверняющих звание мелироанских дев. Они сбежали от меня и, видимо, решили, что смогут найти защиту здесь, у мейлори чёрного паука.
– Матрицию и Финетту? – удивилась я. – Что они сделали?
– Кое-что непростительное, – пояснила Тильда и, подойдя к пузатой расписной вазе, взбила руками букет астр.
Пушистые соцветия осенних красавиц ярко пестрели на фоне нарисованных на стенах розовых узоров. Настоящие розы я приказала выкинуть из моей комнаты ещё прошлым вечером. Я не была против растений из местного сада: они словно окружали меня любимой стихией Ревда. Но аромат роз всё ещё напоминал о домике Чахи и вызывал тошноту.
– Что именно? – задала я вопрос, которого от меня явно ждали.
Хломана тихо хихикнула в кресле, наблюдая за происходящими изменениями. Финетта спряталась за спиной Матриции, а последняя вновь превратилась в корову. Точнее, на этот раз – в покрасневшего, разъярённого быка. Того и гляди, пойдёт пар из ноздрей. Но копытом девушка не била и явно не рвалась в драку. Я показательно зевнула и прислонилась плечом к дверному косяку.
– Слышала когда-нибудь о позоре Мелироанской академии, от которого она не может отмыться много лет? – спросила Тильда почему-то у астры, которую вытащила из букета. – Ошибки прошлых сестёр бросают тень и на нас. Двадцать лет назад здесь училась некая леди лин де Торн.
– Дамна? – заинтересовалась я и тут же сама ответила: – Конечно, слышала. Дамна лин де Торн – мелироанская благородная дева.
– Даже такие, как ты, знают о минувшем скандале, – скорчила гримасу Тильда и бросила астру на пол. Её тут же подобрала Эсли и вернула на место. – Дамна лин де Торн не имеет права называться благородной девой. Её исключили в 191 году. Тогда ещё молодая Лаптолина Првленская способствовала её разоблачению. Госпожа лин де Торн посмела проявить весьма не сестринский интерес к подруге – Нарделии Линдрен. Последней удалось избежать позора: её спешно выдали замуж за какого-то богатея-выскочку Эстеля. А вот Дамна во всеуслышание признала свои прегрешения. С тех пор о мелироанских девах ходят унизительные слухи.
– Ты не имеешь права диктовать людям, кого любить! – неожиданно взорвалась Матриция. – Любовь – великое чувство! Она исцеляет, вселяет надежду, дарит крылья и талант… – Она задохнулась, подбирая слова. – Нужно бороться за свою любовь, как сам Кирмос лин де Блайт…
– Конечно, имею право! – прикрикнула Тильда. – Мы, сёстры, связаны. Скованы одной цепью! Задача всех благородных дев – беречь репутацию друг друга от гнусностей и срама.
– Послушай, Тильда, – Финетта вышла и растерянно улыбнулась. – Мы не имеем отношения к тому, о чём ты говоришь… Мы просто близкие подруги.
Дочь госпожи Томсон нервно теребила стрекозу на платье и боялась сделать лишний шаг. Низенькая девушка, казалось, уменьшилась ещё сильнее. Я хмыкнула. Тоже мне, борцы.
– Ложь! – заявила леди Лорендин. Её тонкие, чётко очерченные брови едва заметно подёргивались. – Вы всегда вместе, неразлучно, гуляете по коридору, взявшись за руки. Вас могут увидеть дети! Вы не только нарушаете нормы приличия, но ещё и настолько глупы, что не способны держать это в тайне!
– Откуда здесь дети? – спросила я, но меня не услышали.
Сестры были целиком поглощены конфликтом. Хломана Дельская, до сих пор мирно качавшаяся в кресле, раскрыла сундучок. Внутри оказались швейные принадлежности: вязальные спицы, мотки пряжи и прочее рукоделие. Ничего интересного, на мой взгляд, но Финетта Томсон ахнула, попятилась и, обняв Матрицию, тихонько заплакала.
– Мы, как сёстры, больше не можем прощать вам проступки, – уже спокойнее проговорила Тильда. – Но! – Она подняла палец вверх. – Лаптолине я тоже пока не расскажу, иначе вам обеим не избежать кристального колодца. И позорного исключения.
– Тильда, прошу тебя, – испуганно проговорила Матриция. – Это неправда, ты неверно всё поняла…
Хломана достала какой-то предмет из сундучка и церемониально вручила его Тильде. Та изящным жестом обхватила лакированную деревянную рукоять и велела служанкам зажечь свечу. Удивительно, но они повиновались. Когда же леди Лорендин поднесла своё орудие к пламени, до меня дошло, что это такое.
– Один проступок – одно клеймо, – завороженно глядя, как нагревается печать, проговорила Тильда. – Начнём с самых незаметных мест. Например, с затылка Матриции. Она и без того уродлива, а если её кожу отметить позорным клеймом, может, это отвадит Финетту… – Сестра вытянула перед собой раскаленный штамп и приказала: – Хломана, подними ей волосы. Юна, – о моём существовании наконец-то вспомнили, – держи сестру, чтобы не дёргалась. Говорят, ты боевой маг и весьма неплохой. Справишься?
– Нет, – спокойно ответила я, не шелохнувшись. – Я не буду участвовать в травле.
– Это не травля, – искренне возмутилась Тильда. – Это урок и назидание. Поверь, мы оказываем милость сёстрам, сохраняя их тайну от Лаптолины и избавляя от официального наказания. Но и спустить проступок тоже не можем. Тебе лучше принять правильное решение и поступить мудро. Или хочешь, чтобы тебя тоже записали в извращенки, как этих дурочек?
– Ладно, давайте начистоту, – я глубоко вдохнула, отлепилась от дверного проёма и встала между парами девушек, не позволяя им приблизиться друг к другу. – Вы открыли мне свои секреты, я открою вам свои. Справедливый обмен, – ухмыльнулась краешком губ и продолжила: – Мне наплевать. И на вас, и на вас, – кивнула на удивлённых леди по очереди. – Ничего личного, но вы мне не сёстры. Даже не подруги. Я ничем с вами не скована. И меньше всего хочу ввязываться в неприятности. Я здесь надолго не задержусь, так что буду благодарна, если вы сейчас же покинете мою комнату и просто перестанете меня замечать.
Остывающая печать качнулась в опасной от меня близости, и я уверенным жестом вывернула её из рук изумленной Тильды Лорендин. Помахала ею в воздухе, чтобы остудить, и едва не прижгла служанку Арму, которая непостижимым образом оказалась рядом.
– Но она же поступает несправедливо! – вмешалась Матриция, поняв, что опасность миновала. – Она хочет нас изуродовать! Ты ведь мейлори черного паука…
– Я – Юна Горст, – поправила я. – И не собираюсь выбирать сторону. Хотите клеймить друг друга, оскорблять, резать волосы, пальцы, глаза – пожалуйста. Только не в моей комнате. Кровь слишком трудно отмыть, знаю по своему опыту. А к белому ковру я уже прикипела, – в подтверждение я погладила длинный ворс ступнёй. – Мне понравилось ходить босиком.
Тильда хотела что-то сказать, но я резко взмахнула её же печатью и перебила:
– Повторяю: мне наплевать. Мне не интересны ваши благородные девичьи дрязги и разногласия, как и ваши предпочтения. Договоримся так: вы не вмешиваетесь в мою жизнь, а я закрываю глаза на ваши пристрастия, будь то… – я запнулась, – пристрастия друг к другу или к насилию друг над другом. А сейчас проваливайте.
Под растерянными взглядами я кинула печать в шкатулку, защёлкнула её крышку и вручила Хломане. На секунду мне показалось, что девушка смотрит с восхищением и благодарностью. Уточнять её истинные чувства не стала и поспешила выпроводить сестёр, пришедших поддержать меня перед приёмом в мою честь.
– Ну же, – я распахнула дверь и кивнула на выход. – Вечеринка окончена. Мне пора чулки натягивать и… что там ещё?
– Наносить ароматную воду, – торопливо подсказала Эсли. – Как раз доставили флакончик с запахом тарокко и эдельвейса. Как вы и просили, леди Горст.
Тильда подняла с пола свою меховую накидку, ещё раз оценила ситуацию. Видимо, размышляла, как обернуть всё себе на пользу. Я не дала ей времени на раздумья.
– Приказываю вам покинуть покои, – собственный голос прозвучал удивительно твёрдо.
Отдавать распоряжения я научилась ещё в банде изгоев. Управлять разгорячёнными парнями куда сложнее, чем обиженными леди. Девушкам, по крайней мере, не пришлось давать по морде. Хотя руки у меня так и чесались.
Шурша платьями, четыре стройные фигурки проследовали мимо.
– Спасибо, – прошептала Финетта у выхода и попыталась схватить меня за руки, но я убрала их за спину. – Спасибо тебе, Юна! Мы будем бороться за свою любовь, как твой ментор.
– Успехов, – искренне пожелала я.
Неожиданно все четверо развернулись и присели в реверансах.
– Хорошего дня и удачного приёма, сестра, – пропела Матриция.
– Благодарим за чудесное утро и гостеприимство, – вторила ей Тильда, которая недавно собиралась заклеймить сестру.
– Счастливы были разделить с тобой эти часы, – отозвалась Хломана.
Хотелось рассмеяться им в лица, и я бы так и сделала, но в следующую секунду обнаружила причину столь явного лицемерия.
Слева, в светлом просторном коридоре стояла группа маленьких девочек. Не меньше десятка пар детских глаз смотрели на мелироанских дев неотрывно и с восхищением. Осознав, что пришла моя очередь отвечать, я едва не начала заикаться от пристального внимания. Выбор между искренней неприязнью и притворным лицемерием под взглядами девочек оказался не таким уж простым.
И неожиданно для себя я оробела. Почти так же, как недавно Финетта перед обвинениями Тильды. Как будто струсила.
– Хорошего дня, сёстры, – онемевшими губами ответила я. – Берегите себя.
Над детской толпой прокатился восторженный ах. Старшая служанка – должно быть, наставница или воспитатель, сразу же призвала их к сдержанности и приличиям.
Группа детей двинулась дальше по коридору, но одна из девочек отделилась, тихонько подошла ко мне и вручила пучок соломы. В потрепанной связке я узнала самодельную куклу. Должно быть, малышка берегла её ещё с приюта.
– Для новой благородной девы, – подняв блестящие глаза, шепнула воспитанница. – Пусть Девейна и Нарцина хранят вас!
– Спасибо, – только и успела ответить я.
Девочку строго окликнули, и маленькие башмачки застучали по полу, унося свою хозяйку прочь.
– Наш договор в силе, – на всякий случай напомнила я четырём девушкам и захлопнула дверь.
Прислонилась спиной к створке, надула щёки, тяжело выдохнула и зажмурилась. А когда открыла глаза, обнаружила перед собой Стрилли с запотевшим кувшином лимонной воды. Кажется, там ещё плавали дольки тарокко. Арма подала стакан, и я удивилась расторопности и внимательности служанок. Поблагодарила обеих и жадно припала к освежающему напитку.
– Эсли, – позвала я, напившись. – Что в академии делают дети?
– Живут, – пояснила девушка. – Способные сиротки из приюта «Анна Верте» попадают сюда на обучение. Впоследствии они становятся служанками благородных дев. Верными и преданными горничными. Многие леди забирают девушек себе в услужение, дают им защиту, кров и достойную жизнь.
– Разве вам хочется всю жизнь прислуживать?
Я села на мягкий пуфик и пристроила соломенную куклу у зеркальной рамы. Надо заметить, весьма необычной: блестящую поверхность обрамляли белые кованые листья, цветы и ягоды, а внизу разлеглась прекрасная дева – не то одна из местных учениц, не то сама Нарцина. Она казалась живой: в крохотной скульптуре можно было разглядеть даже рельеф мышц и линии на ладонях. Не сомневаюсь, что этот предмет интерьера создавала какая-нибудь одарённая искусница.
– Быть горничной госпожи – почётно, – заявила Эсли, расчёсывая мои волосы. – Лёгкая работа с красивыми материалами и людьми, с ароматными маслами, в богатых интерьерах и среди знатных господ. Для сиротки, почитающей за удачу работу посудомойкой в таверне, это просто мечта.
– А как же свобода?
– Свобода не для сироток, леди Горст, – она растёрла в ладонях капельку масла и принялась пропускать длинные пряди между пальцами. – Это роскошь, доступная богатым. А для нас – небольшая цена за комфорт, сытость и тепло.
– Золотая клетка, – задумчиво провела я пробкой флакона по шее. Знакомый цитрусовый аромат моментально напомнил о Кроунице. – Почему-то кажется, что не все запертые здесь животные так же дружелюбны, как леопард Мотылёк.
– Мы не дадим вас в обиду, госпожа, – пискнула Стрилли и обхватила меня пушистыми лапами.
Я погладила её по шелковистой шерсти. Трогательная забота рудвика умиляла, как и преданность служанок.
Моя новая банда ещё не знала, что обидеть нынешнюю Юну Горст очень и очень сложно.
Ведь среди местных зверушек самым опасным хищником была я.
***
– Консул Батор – покровитель и благодетель нашей академии, – шепнула госпожа Првленская, едва я вышла на крыльцо. – Личное знакомство с ним – большая честь даже для мейлори чёрного паука. Выпрями спину! – сквозь зубы прорычала женщина и более спокойно продолжила: – А голову склони. Присядь в реверансе, выражающем глубокое почтение и покорность. Не заговаривай первая, не поднимай глаз и даже не вздумай перебивать его! Скажи: «Рада вас приветствовать, Ваша милость». Простая фраза, не требующая диалога и интонаций. Справишься?
На секунду я перенеслась в кроуницкое консульство, к дверям кабинета Рутзского. В тот момент я и не знала, какая честь мне выпала. Будь у меня немного больше опыта и рассудительности, я бы смекнула, что мелких преступниц не представляют консулам. А значит, мой случай уже тогда был особенным и имел веские причины. Грустная улыбка тронула губы. Всё ведь было на поверхности!
– Где ты витаешь? – Лаптолина осмотрела меня, нервно поправила платье, прошлась пальцами по волосам. – Соберись! Встань в ряд слева от леди Талиции, на ступеньку. Как последняя прибывшая сестра. – Она взяла меня под руку и самолично проводила до нужного места. – Это важный день. Сегодня ты представляешь не только своего ментора, консула Верховного Совета и наместника полуострова Змеи, но и всех мелироанских дев.
– Кого угодно, только не себя, – вздохнула я, вспоминая крышу театра и Кроуниц в огнях.
– Не прибедняйся. Здесь и сейчас ты Юна Горст, но за пределами академии и для любых других людей – Сирена Эстель. Мне и так пришлось отстаивать твоё настоящее имя и заверять консула лин де Блайта, что смогу обеспечить безопасность в своём замке.
– Правда? – удивилась я.
Првленская не ответила. Она задержала служанку с подносом фруктов, переложила виноградную гроздь на тарелке, поправила белый чепчик на голове девушки и немедленно двинулась к шатрам, где поварята и рудвики суетились над угощениями. Я приметила горку разноцветных пирожных, похожих на морские камешки, что усыпали дно в плавающей деревне. Только вместо воды на каждом сладком кругляше блестела иверийская корона.
– Обожаю мариоли, – подала голос Приин Блайт. – Могу съесть их сколько угодно! Сливочный крем, хрустящий бок, нежная начинка…
– Не переусердствуй, сестра, – отозвалась Тильда. – Все и без того заметили твои округлившиеся в последнее время формы.
Леди Блайт сверкнула глазами, такими блестящими, будто их полировал ювелир, и прикусила язык. Я невольно оценила её формы и не заметила никаких излишков, даже незначительных. Но отчего-то старшая из дочерей Мелиры заметно напряглась. Бледная кожа и тёмные волосы яркой красавицы Приин подчёркивало клетчатое платье в мелких оборочках, обшитых по краю синей бархатной лентой. Этот наряд невероятно шёл леди, выгодно оттеняя глубокую синеву её глаз. Хотелось сделать сестре комплимент, но она стояла слишком далеко: самой первой в ряду из восьми девичьих фигурок. Я же была последней.
– Стрилли, – от нечего делать обратилась я к единственной служанке, оказавшейся поблизости. – Передай Эсли и Арме, пусть к окончанию приёма подготовят ванну. Я уже чувствую, что вляпалась в самое вонючее троллье дерьмо из всех возможных. Будет здорово помыться, как только из него выберусь.
Рудвик охотно убежала в замок, а я невинно улыбнулась сёстрам. Душное ожидание утомляло куда сильнее, чем тренировки на Сомнидракотуле.
Мелироанские девы встречали важных гостей на пороге. Теперь я знала, что так они выражают гостеприимство и почтение любому прибывшему, будь то консул, знатный гость или новая сестра. Обычно визитёров приглашали внутрь, в голубую гостиную, но в этот раз продолжить приём решили на лужайке: недалеко от крыльца натянули шатры, накрыли столы и приволокли мягкие лавки и подушки. Южная осень всё ещё радовала ласковым теплом, и солнце висело высоко над цветочными полями, наполняя воздух пыльно-пряными ароматами.
Я поправила тусклый браслет на руке, убеждаясь, что он надёжно скрывает чёрные вены. Металл едва уловимо пульсировал от чужой магии. Стоило только остановить на нём своё внимание, как артефакт выдавал себя неслышным гулом и неощутимым покалыванием. Должно быть, мой порядок оказался уже достаточным для того, чтобы я могла на ощупь определять в предметах магию.
– Осторожнее, Марилли! – раздалось из голубой гостиной.
На звук бьющейся посуды обернулись все мелироанские девы. Рудвик не удержала горшок с цветочным деревом, и теперь по полированному паркету рассыпались черепки и комки влажной земли.
Служанки, что подвязывали шёлковые белые занавеси над входом, бросили своё занятие и поспешили на помощь. Свободные полупрозрачные шторы тут же загородили проём от взглядов, надулись парусами. Зато прекрасно стали видны окна по обе стороны от распахнутых дверей – большие круглые витражи, изображающие райских пташек.
При ближайшем рассмотрении замок Мелироанской академии оказался абсолютно ассиметричным. Ажурный вид зданию придавали открытые балконы, округлые арки и окна, обрамленные цветной мозаикой. Даже побеленные стены местами имели плавные линии, словно контур лепил грубыми ладонями творческий великан. Или морская вода точила камень. Причудливые изгибы и неровность линий замка прекрасно маскировали оплетающие веранды и колонны глициния, роза и лиана с крупными голубыми колокольчиками. И, конечно, шёлковые занавеси, которые морской бриз без конца выдувал из окон и открытых дверей, отчего замок казался двигающимся и текучим. А небольшие бассейны с мозаичными донцами, вплотную подступающие к стенам, перекликались с блестящей на солнце лазурной черепицей крыш и создавали приятную прохладу.
Любоваться архитектурой мне быстро надоело, а суета служанок и вовсе раздражала. От скуки я зевнула и потянулась за долькой фрукта на пролетающем мимо подносе, но получила ощутимый шлепок по руке. Лаптолина, казалось, была вездесуща, как семеро богов и сам Крон.
– Госпожа Првленская, вы нервничаете? – не смогла я сдержать насмешки.
Она не стала отрицать. Разгладила пальцами морщинку между бровей, оглядела ряд слуг, столы с угощениями, винные бутылки на длинных блестящих столах-подставках и хрупкие конструкции из хрустальных бокалов. И натянула благодушное выражение лица с чуть подрагивающим уголком искривлённых в улыбке губ.
– Ты не готова, – пояснила Првленская свою тревогу. – Ты и недели не провела в академии. Не получила ни одного моего урока. Можешь опозориться уже на реверансе. Неужели тебе самой не страшно?
– При Эльце было страшнее, – хмыкнула я и на всякий случай заправила тиаль с песком под платье.
Так будет меньше вопросов. Впрочем, я могла ответить на любой, даже самый нахальный.
У моего революционного прошлого был один удивительный побочный эффект. После жестоких потрясений и суровых испытаний, после всех смертей, что пришлось увидеть и причинить, я приобрела холодное равнодушие к любым опасностям. Победы и поражения закалили характер. Особенно поражения. Поэтому вся эта возня служанок, суетливость Лаптолины и сестёр, без конца требующих то зеркало, то веер, казались мне милыми, но бесполезными хлопотами. В пристанище добра и света, коим являлась Мелироанская академия благородных дев, не существовало ничего, что могло бы нести мне хоть какую-то угрозу.
– Едут! – крикнули от входа. Из-за высокой плотной стены деревьев донеслось пыхтение парового транспорта и стук копыт. – Консульский дилижанс его милости Батора! Сейчас будут здесь!
Госпожа Првленская ойкнула и направилась к воротам, видимо, рассудив, что так проявит ещё большее гостеприимство. Выглядела она безупречно: поверх простого кремового платья через одно плечо была перекинута лёгкая ткань, красиво закрепленная брошью из золота. Брошь сама по себе заслуживала отдельного внимания: цветочные лепестки из тонких пластин драгоценного металла формировали три пиона, а в центре каждого притаился розовый кварц.
– Дочери Мелиры! – быстро скомандовала Приин Блайт. – Поддержим сестру. Перчатка к перчатке!
О нет! Меньше всего мне хотелось слышать их пение, но в этот раз кружевные перчатки мелироанской девы были на мне, поэтому пришлось снова встать в круг и выслушать завывания про «ценность светлой силы». Затем каждая из сестёр коротко обняла меня, почти не касаясь. Тильда Лорендин сделала это последней, но, в отличие от остальных, крепко стиснула мои плечи.
– Не хочу, чтобы ты меня недооценивала, – загадочно шепнула сестра. – Я совсем не обижаюсь за сегодняшнее. Потому что прекрасно понимаю, что нам обеим выгодно дружить. Между мной и тобой есть некоторое сходство, которое роднит нас гораздо больше, чем остальных сестёр. Я говорю о внутренней свободе.
– Консул Батор! – раздался голос Лаптолины из розового лабиринта. – Ваша милость, мы так счастливы видеть вас у себя в гостях! И такой приятный повод: представление мейлори Кирмоса лин де Блайта. Кто бы мог подумать, что в изгнании он найдёт нечто большее, чем уединение.
Госпожа Првленская засмеялась то ли над своей, то ли над чужой шуткой – солоноватый ветер донёс звонкие переливы её голоса и чьё-то вежливое покряхтывание.
Пока я раздумывала, стоит ли ударить Тильду в печень, она легко подтолкнула меня вперёд, навстречу приближающейся процессии. Я растерянно обернулась на побелевших от страха сестёр. Все, кроме Тильды, вылупились с ужасом и удивлением. Княжна Талиция махала руками, пытаясь что-то сказать, но не успела.
– Представляю вам Юну Горст, мейлори Кирмоса лин де Блайта, мелироанскую благородную деву, – гордо проговорила Лаптолина.
Над головой пролетела стайка мелких птиц с переливчатым оперением и зависла у алой бахромы свисающих с вазы соцветий.
Я выпрямила плечи и натянула улыбку для знакомства.
Тучный человек с длинными светлыми кудрями, похожими на парик, остановился в десяти шагах, будто наткнулся на стену. Он брезгливо осмотрел меня с ног до головы, словно я стояла перед ним обнажённой. Тяжёлая бордовая мантия мужчины была сплошь расшита золотыми иверийскими коронами, бархат волочился по земле и изрядно запылился по самому низу. Ярче шитья выделялась огромная брошь-весы с крупными драгоценными камнями на чашах.
Сомнений не оставалось: это и был консул Батор.
Не забыв о наставлениях, я присела, как умела, и склонила голову. Но краем глаза успела заметить, что консул явился в окружении личных слуг, стязателей и какого-то юноши. Моё пребывание здесь становилось всё менее тайным. С таким же успехом я могла спрятаться от Ордена Крона на площади Кроуница, притворившись головой дракона.
Прошла секунда, другая, третья, десятая. Двадцатая. Шея и ноги уже начали затекать, а консул Батор всё молчал. Молчала и Лаптолина.
Вдруг в повисшей душной тишине раздался громкий заливистый смех. Тот самый парень, что пришёл с консулом Батором, разразился таким хохотом, что дрогнули листья на лианах, обвивающих изогнутые колонны галереи, и едва не лопнули расписные горшки.
– Слуги шептались, что мейлори чёрного паука отличается от нас манерами и поведением, но чтобы настолько… – осторожно начал сам консул, тоже хихикая. – Да-а, в таком виде передо мной не представали даже многочисленные конюхи консула лин де Блайта!
– Леди Горст, что за фокусы?! – разъярилась Лаптолина. – На приёме в свою честь вы должны быть королевой, а не грязнулей!
– Одно другого не исключает, – ещё больше развеселился консул Батор. – Перед нами королева-грязнуля.
Все вокруг смеялись уже открыто. Стязатели, слуги, даже рудвики. Несколько хохотков донеслось и из-за спины: сёстры тоже не сдержались.
Я торопливо осмотрела платье, туфли и упёрлась взглядом в свои руки, сплошь покрытые бурыми красно-коричневыми пятнами. Постаралась их оттереть, даже поплевала, но ничего не выходило. Грязь, казалось, въелась намертво.
Тогда я ринулась к ближайшему бассейну, присела у его края и ужаснулась отражению. Лицо тоже было покрыто неравномерным слоем грязи. Я выглядела… как Юна Горст, только что спустившаяся с Трескималя после драки с икша.
Наскоро поплескав в лицо прохладной водой, я подождала, пока рябь успокоится, чтобы увидеть ту же самую картину. Пятна не отмывались! Тогда я целиком окунула голову в бассейн, но и это не принесло результата. Вода осталась такой же чистой, а моё лицо – таким же грязным.
– Позвольте, – раздалось сверху.
Солнце ослепило меня, когда я развернулась к мужской фигуре, но я всё же узнала парня, что пришёл с консулом Батором. Он единственный подошёл ко мне ближе, чем на пять шагов, и подал руку.
Не соображая ничего от смятения, я оперлась на его ладонь. В следующую секунду он изящным движением крутанул меня, как в танце, и резко отодрал пломп с моего голого плеча.
Пломп! Кряхт! Как я сразу не догадалась! Какая мелкая, противная, злобная шутка!
Ручейки потекли на платье с мокрых волос, глаза защипало.
– Разрешите представиться, леди Горст, – поклонился мой спаситель. – Ренуард Батор, единственный сын и наследник Его милости консула Верховного Совета Партимо Батора.
Он смял клейкий пергамент и завёл обе руки за спину, чтобы спрятать причину моего позора.
А я… рассмеялась. Над собой и над тем, что впервые за всё время наконец-то ощутила знакомое, родное и живительное чувство.
Нарастающую ярость.
Я откинула голову с потяжелевшими волосами и захохотала над всеми так, как они ещё минуту назад смеялись надо мной. Настала их очередь притихнуть и с испугом взирать на моё ликование. Даже если они сочли его помешательством.
О Ревд! Я была живой! Я была Юной Горст! И у меня наконец-то появился повод для мести. А это я умела делать в совершенстве. Я уже давно превратилась из жертвы в охотника и прекрасно знала, как работают эти механизмы. Сражение, борьба, наказание неугодных – моя особая стихия. И теперь я без зазрения совести могла в неё окунуться.
– Юна Горст, – представилась я Ренуарду и присела в шутливом поклоне. – Истеричная пустышка, сорокина дочь и королева-грязнуля.
И, оставив сына консула в недоумении, развернулась и уверенной поступью двинулась в сторону Тильды. Конечно же, ради того, чтобы поблагодарить сестру и крепко её обнять, как сделала это она перед моим представлением консулу Батору.
Леди Лорендин поняла всё моментально. Она вышла из ряда сестёр и скрылась за углом академии.
Я подняла уголок губ и перешла на бег. Охота началась.
– Леди Горст! – попыталась остановить меня Лаптолина. – Немедленно вернитесь! Вам нужно привести себя в порядок!
По венам хлынуло приятное предвкушение преследования. Оно заполнило меня горячим биением и придало сил. Я стала хищником, загоняющим жертву. О боги, как это было упоительно!
Второй урок ментора гласил, что страх – сильнейшее оружие. Страх помогает сдержать стихийное насилие и увеличивает почтительность десятикратно. Если враги будут верить в легенду о твоей жестокости, то начнут обходить стороной. И уж точно трижды подумают, прежде чем выступать против.
Тильда Лорендин должна кое-что понять обо мне. Выучить правила общения с Юной Горст.
Я пробежала вдоль волнистой ограды, выложенной цветной мозаикой, и остановилась перевести дух.
Здесь, уже довольно далеко от замка, высились две башни, окружённые колоннадами. Башни-цветы раскрывали каменные лепестки, покрытые стеклянной глазурью, в самых небесах. Святилища двух богинь. Красиво. Но времени рассматривать их не было. Обогнув чудные строения, я ринулась в сторону зарослей – именно там, по моим расчётам, скрывалась Тильда.
Я не ошиблась.
Светлое платье мелькнуло в просветах ягодных кустов и пропало за лиственной стеной. Сад академии, казалось, прятал от меня виновницу моего торжества. Можно было бы бесконечно петлять по дорожкам, разделённым густой растительностью, но я была слишком взбудоражена. Хотелось выпустить пар.
– Sol Amunt, – прошептала я себе под нос. – Eman michi'tum del Rewd.
Зеленая магия взвилась в воздух, поднимая вверх фонтаны почвы вместе с кустами, цветами и декоративными вазами, выкорчевывая деревья и перерывая влажную жирную землю. Взметнулась стайка птиц, разбежались мелкие зверьки. Почва в Баторе была на удивление податливой. Гейзеры перерыли поляну и открыли обзор.
Грязные потоки выстреливали вокруг перепуганной Тильды Лорендин. Дочь Мелиры метнулась было обратно к святилищам, но едва не рухнула в возникший перед ней глубокий разлом.
– Sol del bretx venie! Eman miсhi'tum del Rewd.
Я окружила рвом одинокую фигурку и снова рассмеялась. Как же славно! Я в своей стихии! Магия Ревда лилась потоком, срывалась с моих ладоней и окрашивала воздух в зеленый цвет. Ну вот, а говорили, что я не знаю тахиши! Зато прекрасно владею заклинаниями на языке Древних Волхвов.
Тильда в кольце разлома представляла собой великолепное зрелище. Грязная от земли и пыли, напуганная, доведенная до истерики. Пару секунд она раздумывала, перепрыгнуть яму или нет, а я терпеливо ждала, про себя молясь Ревду, чтобы она решилась.
И она решилась.
– Agefa sol encis, – прошептала я ровно в то мгновение, когда туфли девушки должны были оторваться от земли. – Eman miсhi'tum del Rewd.
Заклинание сработало ещё до воззвания. Слова мне были уже не нужны.
Тиски земли плотно обхватили лодыжки леди Лорендин. Она дёрнулась в неудачной попытке прыгнуть и упала лицом в рыхлую почву под тяжестью собственного веса.
Я выдохнула и уже без заклинания закрыла кольцо разлома.
Попалась, пташка!
Боевая стихия блеснула зелёными лентами и растворилась в баторской жаре, но Тильда так и не поднялась. Она лежала, уставшая, униженная и хныкающая посреди развороченной магией поляны. Вокруг пестрели выдранные комки изумрудной травы и ветки, прыгали золотистые кузнечики.
– Кажется, это ты меня недооценивала, – я обошла сестру по дуге и шагнула ближе. – Скажу больше: ты и после этой демонстрации не знаешь, на что я способна. Боевых магов в Кроуницкой академии учат сражаться. И убивать. Думаешь, я не задушу тебя голыми руками?
Тильда вскинула голову. Отползла задом, пытаясь нащупать хоть какое-то оружие – камень, корягу, но нашла только обломанный стебель георгины. Поднялась и выставила перед собой цветок. Просто смешно!
– Юна! – крикнула сзади какая-то сестра. Кажется, Матриция.
Послышались шаги и голоса. Толпа прибывала, привлечённая интересным зрелищем. Жаль, они не видели эффектного представления ещё минуту назад. Назидание пригодилось бы всем дочерям Мелиры. Но сейчас они увидят только то, как я помогаю сестре удержаться на ногах. Интересно, удастся свалить погром на землетрясение? В Баторе вообще бывают землетрясения? Плевать. Пусть знают, что это сделала я.
– Леди Горст! – позвала Лаптолина и как-то странно, очень мягко напомнила: – Помните, что я говорила вам за завтраком? Иногда необходимо прогуляться в одиночестве. Приведите себя в порядок и возвращайтесь к гостям.
Я хотела послушаться и развернуться, но Тильда больно ухватила меня за волосы, притянула к себе и прошептала в лицо:
– Думаешь, что победила? Думаешь, я одна из этих куриц, которых ты можешь напугать? Ни один враг не страшен, если знаешь, куда бить. Мне понадобились месяцы, чтобы обнаружить слабости каждой из дев. А ты приехала уже с готовой и с порога сообщила о ней.
– Ты принесла обет Девейны не выдавать моего имени, – напомнила я.
Она хихикнула.
– Сестра Горст, я вас не выдам! – брови девушки поползли вверх. – Ведь ваша история так трогательна. Влюбиться в своего ментора, властного наставника! – Она тут же переменилась и злобно прищурилась, явив своё истинное лицо: – Два года жила возле Кирмоса лин де Блайта, льнула к нему кошечкой, грела постель, обхаживала. И всё бы ничего, да вот только ты ещё и Орден Крона успела ублажить. – Тильда сделала паузу и едва не задохнулась от своего же вывода: – Неужели я попала в точку?! Ха! Видела бы ты себя! – она кивнула на мои мокрые волосы. – Понятия не имею, почему Кирмос лин де Блайт не отдал тебя таххарийцу. За что тебя можно любить? Подумай сама, разве ты можешь быть интересна такому мужчине, как консул? Дикая, неряшливая, неуклюжая хамка. Ты позор всего Квертинда! Это ты лишила нас короля и мира! Ты не только не леди, но даже не женщина. Ты мужик, которого по недосмотру нарядили в платье.
– Мужик, значит? – сплюнула я вязкую слюну рядом с Тильдой. – Что ж, дерусь я и правда как мужик.
И, не раздумывая долго, одним точным ударом врезала ей в челюсть. Не сильно, едва касаясь. Хотелось бы со всей дури, но в последний момент кулак остановили слова ментора о том, что нельзя бить женщин. С этим я сейчас могла бы поспорить, но вложенные им убеждения оказались сильнее.
Сестра Лорендин дёрнулась и едва не рухнула, но я помогла ей устоять.
– Ты уже почти труп, – пригрозила я и растёрла грязь по её щекам. – Ну и кто теперь королева-грязнуля?
Жаль, у меня с собой не было Кааса. Как показывает практика, вырезать клеймо на лбу – отличный способ укрощения строптивых красавиц.
Неожиданно Тильда обмякла в моих руках. Я даже испугалась, не убила ли её ненароком. Но она вновь стала маленькой, жалкой, сгорбилась и завыла-заплакала, закрыв голову руками.
– Прошу, не убивай меня, – громко взмолилась Тильда. – Это всего лишь невинная шалость!
– Юна, – прогремело как гром среди ясного неба. – Остановись.
Я застыла в потрясении и вцепилась в Тильду так, что её грязная кожа под моими пальцами побелела. По спине строем побежали мурашки.
Нет! Этого просто не может быть! Мне послышалось. Или…
– Джер, – сорвалось с губ.
Я резко обернулась.
Вдоль сплошной разноцветной изгороди стояло не менее трёх десятков людей. Мелироанские девы, стязатели, служанки, консул Батор, его сын и… он.
Мой ментор.
Конечно же, не Джер, а Чёрный Консул.
В длинных тёмных штанах и блестящих туфлях. В коротком камзоле, застёгнутом на талии и раскрытом на груди так, что из-под него виднелась кружевная обшивка ворота сорочки. Вместо галстука – серебряная брошь: три змеи, сплетённые хвостами. Вместо зелёных радужек – залитые кровавой мутацией глаза. Чёрные перчатки и тонкая молния-вена, перерезающая скулу.
– Вот теперь все и правда узнали Юну Горст, – прошептала леди Лорендин. – А ты узнала меня. Будем знакомы, сестра.
Я открыла рот и перевела взгляд на Тильду.
– Отпустите её немедленно! – потребовал консул Батор. Он уже не смеялся. – Что вы здесь устроили? Это чудовищно! Консул лин де Блайт, вашу мейлори нужно изолировать от приличного общества!
Мои пальцы разжались, и на голых плечах девушки тут же проступили следы. Она размазала по лицу слёзы вперемешку с грязью и застонала. Выглядела Тильда и правда как живой труп. Хуже мёртвого Неда Комдора.
– Леди Лорендин, – подошёл к нам стязатель – служанки боялись приблизиться. – Позвольте вам помочь.
Всхлипывающую и прихрамывающую девушку увели, а я так и осталась стоять посреди раскуроченной поляны под прицелом напуганной и шокированной баторской знати. Едва дыша и ощущая, как между мной и всеми этими людьми во главе с их обожаемым лидером раскрывается бесконечная пропасть. Стоит сделать шаг – сорвёшься и рухнешь на самое дно, где для тебя уже приготовлен отдельный котёл.
– Вы правы, консул Батор, – донеслись обрывки фраз невысокого человека в бордовых одеждах и круглой шапочке. – Да-да, всё так. Опасна и неуправляема…
– Совершенно недопустимо…
– Мелироанские девы под угрозой…
