Воспоминания о будущем
Влада Созинова
Посвящение
Посвящается моим тупым друзьям, сестре, а также школьным урокам истории, русского и физики, которыми пришлось пожертвовать, дабы написать первые наброски этих глав
© Влада Созинова, 2023
ISBN 978-5-0060-5550-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Будни девочки из недалекого будущего
Привет, меня зовут Лео́не. Да, наверное, для вас это необычное имя, но в наши времена никто не обращает внимания на его странность. Моей маме оно понравилось, и поэтому она решила так меня назвать. В 30-х годах была мода на вот такие диковинные имена. Поэтому у меня и моих знакомых они довольно необычные из-за этого.
Но не в этом суть. Не знаю, насколько далеко назад во времени улетят мои записи, но надеюсь, их найдет кто-нибудь, кто любит читать, а в особенности и фантазировать, ведь без хорошо развитой фантазии вы в полной мере не сможете представить себе мое время.
Я родилась… А хотя это не такая важная информация обо мне. Просто знайте, что сейчас вторая половина XXI века. И да, Третья мировая война так и не наступила, люди смогли добиться мира. Мне не дозволено сильно углубляться в будущее, лучше я напишу вам о моем прошлом.
Мой дедушка – физик и работает в самом крупном предприятии в стране. Я слышала, что раньше оно даже было засекречено, но теперь здесь изучают возможности и свойства пространства, законы времени. Но об этом позже. Именно дедушка рассказывал мне о прошлом и впоследствии привил любовь к нему. С помощью старых архивов и голограммных устройств 2040-х годов я пересмотрела большинство советских фильмов. И скажу честно, они все мне понравились! Сейчас, как бы поточнее выразиться, чтобы вы поняли… люди научились менять качество съемки прошлого века на более и более лучшее. Но мне нравится смотреть их в первозданном виде, ведь так намного глубже чувствуешь ту эпоху.
Ну и, наконец, о том, почему я пишу к вам. Как вы уже поняли, мне нравится ваше время со всех его сторон. И я хочу, чтобы вам понравилось мое. Конечно, немного странно писать людям в прошлое, учитывая то, что все пишут свои книги для потомков в будущее или для современников, но я думаю, у меня получится выражать мысли коротко и ясно.
Можно ли потрогать деньги?
Осенний ковер, лежавший на земле, уже побурел и потерял яркость. Облысевшие деревья стояли сиротливо и печально. Листья сухо шуршали под ногами. Я как можно медленней брела до дома с глазами, полными слез, иногда тихонько всхлипывая. Путь мой был не далек.
Я широко раскрыла глаза. Только не плакать! Я не хотела плакать сейчас. Старалась изо всех сил удержать их в глазах, но все-таки парочка слез предательски потекла по щекам, а после упала на асфальт. Я изо всех сил стиснула зубы, но уже чувствовала, что рано или поздно не сдержусь. Что лавина эмоций накроет. Знала, что если заплачу, то уже не смогу остановиться потому, что все вспомнится сразу: и как все хорошо начиналось, и что мама точно отругает такую растяпу, когда узнает…
Пару раз взрослые, проходящие мимо, спрашивали, что со мной стряслось. Но разве им все объяснишь? Разве они поймут проблемы восьмилетнего ребенка? Поэтому лучшая тактика, которую я избрала, была молчание.
О стыде я думала в последнюю очередь. Хотя и очень-очень сильно стесняюсь плакать на людях. В это время мою голову переполняли другие самые различные мысли: «Что же со мной будет, когда я приду домой?», «Как на ЭТО отреагирует мама?», «Как мне смотреть ей в глаза?». Ведь если она узнает, что я потеряла карточку, то точно меня убьет. Эта ценная карточка – почти что жизнь человека. Ей можно оплачивать еду в магазине, проезд – да все что угодно. А я ее потеряла. Теперь беды точно не миновать.
«Да и кто вообще придумал заменить все деньги на электронные?» – раздраженно рассуждала я, чтобы отвлечь себя и позлиться. Может, для кого-то это и удобно, но для меня нет. И другим детям, скорей всего, тоже. Вот так же потеряют они карту и будут плакать и не знать, что делать, как я. Ах, если бы у меня были деньги! А не этот виртуальный счет в банке. Мама рассказывала мне про деньги. Это были разноцветные красивые бумажки из прошлого. С ними я бы обращалась куда более аккуратно, чем с пластиковой картой. Потерять одну бумажку не так обидно, как потерять целую карту, заменяющую все способы оплаты. Вот бы родиться раньше и попользоваться деньгами, как моя мама или дедушки с бабушкой.
Погрузившись ненадолго в свои мысли, я почти забыла про свою насущную проблему. Почти. Но как только вспомнила, слезы вновь переполнили глаза. Но на этот раз я изо всех сил старалась не плакать. Лишь бы не заплакать снова.
Я осознала, что потеряла карту еще в школьной раздевалке прямо перед тем, как выйти на улицу. Не помню зачем, но я полезла в портфель и не нащупала там ее. Но до последнего не теряла надежду найти эту драгоценную вещь. Шарила во всех карманах, даже куртку проверила. Нет – и все. Ну не находилась она. Я стояла в легком ступоре. Но, скорее всего, в очень даже сильном, потому что моя всегда веселая подруга Рэ́кки посмотрела на меня глазами, полными недоумения. Я же в ответ посмотрела на нее глазами, полными ужаса.
Рэ́кки была веселой, озорной девчонкой, но очень сердобольной. С черными волосами чуть выше плеч. С ней часто происходили самые разные невероятные истории, которые она в шутку называла приключениями и о которых она поспешно делилась с нами (с одноклассниками). А иногда даже втягивала меня в них, ведь мы лучшие подруги. Также у нее была не менее странная… назовем это «способность», иметь все, что нужно при себе в любой ситуации. Просто в любой. Объясню на примере. Ты поранил ногу? Оу, у Рэкки точно есть пластырь. Нужна веревка? Давай спросим Рэкки. Хочешь пить? Да я уже вижу, как Рэкки достает бутылку воды.
Казалось, у нее был бездонный рюкзак, куда помимо обычных школьных принадлежностей помещалось еще много разных вещей, которые обычный человек не положил бы в сумку (хм, бездонный рюкзак… довольно полезное изобретение, с развитием технологий лет через десять я точно изобрету его). Ну так вот, и на этот раз Рэкки предложила мне свою помощь. Она как настоящая подруга протянула мне свою пластиковую карту, чтобы я смогла оплатить проезд на электробусе.
Но я была так зла на себя и обижена, да и Рэкки ждали другие девчонки, поэтому я поспешила отказаться от ее помощи и выбежала на улицу. До сих пор жалею. Прохладный осенний ветер дул мне в лицо. Я как можно медленней брела до дома с глазами, полными слез.
И вот мы вернулись к началу. Я потеряла пластиковую карту и шла домой уже минут тридцать, хотя этот путь пешком можно было проделать и за семнадцать минут. Но в конце я уже не плакала, а просто стряхнула слезы рукой, ведь знала, что мама будет дома. Не хотелось предстать перед ней с красными от слез глазами. Нужно было постараться скрывать ЭТО как можно дольше, а потом как-нибудь само сгладится.
Я зашла в подъезд, поднялась на третий этаж и с опаской посмотрела на дверь своей квартиры. Что ж, не время трусить. Я так просто не сдамся! Я поднесла палец к сканеру отпечатков, установленному на двери, увидела маленький зеленый огонек и вошла внутрь.
Я ощутила аромат квартиры. Вдыхать его было так приятно. Он буквально подул мне в лицо с порога. Еще давно заметила, что у каждого человека в жилище пахнет по-своему. ЭТОТ аромат был отличен от всех других. Такой родной и приятный. В коридоре никого не было. По звукам, доносившимся до меня, стало ясно, что мама на кухне. Нужно было как можно незаметнее прошмыгнуть в свою комнату. Сняв ботинки и тихонько на носочках пробравшись в комнату, я закрыла за собою дверь. Так… А дальнейшего плана у меня не было. А что делать, когда мама меня заметит? Ну, прежде всего нужно успокоиться и вытереть слезы, оставшиеся в уголках глаз. Вот. Теперь выгляжу как нормальный человек.
«Нужно делать уроки. Где моя электронная тетрадка?», – подумала я, как самая послушная девочка, и начала рыться в портфеле. В это же время дверь отворилась, и в комнату вошла мама, мама с бутылкой воды.
– О, ты уже пришла, а я как раз цветы полить хоте… – она не договорила потому, что увидела, как слезы бегут по моему лицу, а я стою рядом со свалившимся набок портфелем, из которого торчат школьные принадлежности. Не знаю, почему так произошло, но, наверное, ее нежный родной голос и добрые намерения позволили мне раскрыться перед ней. Я не смогла сдержаться… и таить в себе такую большую тайну тоже не могла.
Помню, как бросилась к ней обнимая и как потом мы сидели на диване в гостиной, а я с заплаканным выражением и дрожью в голосе объясняла маме, что же произошло. Она не бранила меня. Лишь сидела и внимательно слушала. Сейчас это воспоминание вызывает у меня странное чувство. То ли радость, то ли смущение.
В конце моего рассказа мама таинственно улыбнулась. Чего это она улыбается, когда все плохо? Из-за этого мои слезы хлынули еще сильнее. Было так стыдно, я закрыла лицо руками.
– Подожди минутку, – сказала она и полезла в шкаф. Мне было очень интересно, что же мама ищет в этот момент, почему же не ругает меня, хотя должна. И я пыталась разглядеть из-за ее спины хоть что-то. Мама достала коробку, ничем не примечательную серую коробку, и протянула мне со словами: – Держи, открой ее.
Я всхлипнула, но коробку взяла. Внутри находились разноцветные бумажки с изображением городов и статных дяденек. Я сразу же поняла, что это были деньги. Никогда раньше не видела деньги, но поняла, что это они. Вот и исполнилась моя мечта – увидеть их. Также в уголке лежала пара круглых монет. Я смотрела на это сокровище, как зачарованная.
– Они такие красивые и необычные, – сказала я, рассматривая повнимательнее, поднося к свету.
– Боюсь, на них уже ничего не купишь. Столько времени прошло.
– Ничего, – ответила я. – Ведь так хорошо, что я могу их потрогать.
Неожиданное знакомство
Все учебные классы 57-й школы загорелись зеленым цветом. К счастью, это значит, что урок закончился. Ученики отложили свои перья.
– Не забудьте перекинуть материал со своих электронных тетрадок мне, – громко сказала учительница литературы. – На дом читать: Горький, «Детство».
Ну вот, не могла, что ли, задать что-нибудь поинтереснее? Как раз в это время зеленый свет потух. Если говорить честно, то эта «система оповещения конца урока» мне больше нравится. Я слышала, что около десятка лет назад все было по-старому. Когда урок заканчивался, то на всю школу гудел противный звонок, который, возможно, отвлекал и раздражал детей. Но с появлением СОК – системы оповещения классов – эти громкие надоедливые звонки отменили. Ну и правильно. Вот загорелся класс зеленым цветом, и все поняли, что урок уже закончился. А о начале занятия информирует сиреневый цвет.
В общем, в этот день мы, как обычно, пошли домой вместе с Рэкки. Ну, точнее, Рэкки всегда провожала меня до дома и шла дальше сама по себе. Понятия не имею, где она живет. И почему она мне не рассказывает?
Всегда Рэкки начинала разговор первой. О чем угодно. Иногда о чем-то глупом. Я же в свою очередь любила немного поразмышлять у себя в голове наедине с собой, но я всегда вслушивалась в слова, произносимые моей подругой, потому что ее истории были уж очень интересными. В этот раз мы, как обычно, шли вдоль улицы к моему дому и мило беседовали. Но Рэкки начала говорить о чем-то серьезном, поэтому я слушала внимательно.
– Знаешь, Лео́не, мне кажется, Сайра́м иногда следит за мной после школы, – произнесла Рэкки.
– Че-е-его? – поинтересовалась я. – Да с чего ты взяла?
– Ну, мне думается, он либо решил поиграть в шпиона, либо хочет выяснить, где я живу.
– Типа чтобы всем разболтать?
– Да.
– Глупые мальчишки. Если так будет, то вы с ним опять поссоритесь. Ох, не люблю, когда вы с ним ссоритесь, – пробубнила я.
– А я, думаешь, люблю? – удивленно спросила Рэкки. – Просто он вредный, вот и все.
– Будет к тебе приставать, я его ударю, точно. Я уже достаточно подросла для этого!
– Все еще комплексуешь по поводу роста? – спокойно спросила она.
– Нет! Вот увидишь, я вырасту и буду выше тебя. И выше всех парней!
– Ладно, ладно, успокойся. Мы же про Сайра́ма говорим, а не про тебя.
– Просто спроси его, почему он за тобой следит, и все.
– Не могу же я просто так спросить, – сказала Рэкки.
– Может, он влюбился в тебя? – с улыбкой спросила я.
Она, помолчав и немного покраснев, произнесла:
– Отстань, раздражаешь…
И мы обе дружно засмеялись. Да, такое было невозможно. К тому же Рэкки не обращает внимания на глупых парней. Поверить не могу, но я знаю Рэкки уже на протяжении пяти лет, и все это время мы непрерывно дружим. Даже помню тот день, когда мы познакомились. Хотя мне было всего лет семь.
Это было почти перед самой школой, в конце лета. Чтобы поступить в какую-либо школу, каждому ребенку нужно пройти консультацию школьного психолога. Не понимаю зачем, ведь раньше же никаких консультаций перед школой не было. А вдруг они выявят, что я отсталая? (ну, в общем, тупенькая) … Мне было страшновато идти туда. Так, не о том речь…
В тот день я пришла к психологу вместе с дедушкой. Он был старенький и шел не так быстро, как я, поэтому я уступила ему место, а сама уселась к нему на колени. Сидя в очереди, я заметила девочку с черными волосами. Она пришла со своей мамой. Такой красивой женщиной, молодой и приветливой, она часто улыбалась, и голос у нее был звонкий. Возможно, они здесь по той же причине, что и я. Девочка была счастливее меня на вид. Сидела и болтала ногами. Я же сильно нервничала и волновалась, ведь если я не отвечу на вопросы тетеньки психолога, то меня не возьмут в школу (по крайней мере, я так думала, ну, или мама внушила мне это).
Дверь отворилась, и меня позвали в кабинет. Дедушку не пустили. Он остался в коридоре и, по-видимому, расстроился. Ну вот. Как же я буду без дедушки? На душе стало еще беспокойней. Как только я присела на маленький стульчик, по моему телу прошла дрожь.
– Не волнуйся, я просто задам тебе пару вопросов, – пояснила психолог.
Кажется, ей было лет сорок. «Сапфира Васильевна» – прочла я шепотом надпись на бейджике. Интересное имя. Но у меня интереснее: Леоне. Чем-то похоже на имя Лена. Может сказать Сайраму и Рэкки, чтобы меня так называли? Хотя они вряд ли согласятся. Рэкки не любит прозвища.
– Так-с, для начала скажи мне, как тебя зовут? – спросила Сапфира Васильевна.
– Леоне Мило́вич, ударение на «О».
– Угум… хорошо.
В ее глазах читалось некое безразличие, но я не переставала нервничать. Все-таки эта тетенька, наверное, была важной персоной в школе, раз консультирует детей.
– Тебе же уже исполнилось семь лет? – спросила она.
– Да, конечно, – более уверенно сказала я.
– Итак, Л… Леоне, назови дни недели, времена года, желательно по порядку.
Я уже пообвыклась, потеряла стеснительность, стало легче общаться с нею, когда она говорит со мной на равных.
– Понедельник, вторник, потом среда, четверг, пятница и мои любимые выходные: суббота и воскресенье. А времена года: лето, весна, зима, вот зимой у меня день рождения, и еще осень.
Немного помедлив и посмотрев в мою карточку, Сапфира Васильевна сказала:
– Да, да, хорошо, отлично. А чем отличается зима от лета, ответь-ка мне.
– Зимой снег выпадает, холодно становится, еще вроде птицы некоторые на юге зимуют, ну там: ласточки, жаворонки, утки всякие. А летом много солнышка, оно долго светит и греет приятно.
Кажется, я была болтливым ребенком, потому что говорила много лишней информации, но вроде правильно. Но можно было бы и короче сказать. Знаете, сначала все шло достаточно неплохо, а вот потом…
– Ага, хорошо, точно, – сказала психолог, задав уже примерно пятнадцатый вопрос.
– А вот последний вопрос: кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
– Хочу… – не задумываясь начала я, но на этом мои мысли кончились, и рот замолчал. Я даже не знала, что ответить. В свое оправдание хочу спросить: а кто-нибудь из вас знал в свои семь лет, кем хочет стать в жизни? Чего добиться? Конечно, у меня была пара вариантов, но так серьезно я над этим вопросом и не задумывалась, это были только детские мечты стать биотехником или космическим астронавтом.
И тут у меня началась паника. Мысли смешались, и я уже не знала, что мне нужно ответить. А тетя-психолог все ждала ответа.
«О боже мой, я не знаю, кем хочу стать в будущем, я не отвечу на вопрос. Они… они подумают, что я глупая, и точно не примут в эту школу. Но ведь уже конец лета, а значит, меня уже никуда не примут! И я буду работать дворником, подметая улицы всю жизнь. Господи, папа был прав».
Эти мысли пронеслись в голове со скоростью света, и тогда… я заплакала. Наверное, я была плаксивым ребенком, потому что это уже второй рассказ, в котором я рыдаю из-за безысходности.
У меня просто началась истерика, я не могла остановиться, слезы все текли ручьем (вспоминая всю эту истории, мне кажется, что Сапфира Васильевна здорово так напугалась от моего плача, ох, как мне ее жалко, простите, что напугала). Не успела она еще ничего сказать, как я уже встала со стульчика, выбежала в коридор и ринулась по коридору вглубь школы, конечно же, совсем забыв про дедушку. Главное подальше отсюда. Позже он мне рассказал, что на своих ногах не успел угнаться за такой резвой девчушкой, своей внучкой, но за мной вдогонку, отпросившись у мамы, побежала своими маленькими ножками девочка с черными волосами, сидевшая вместе с нами в очереди.
Отбежав достаточно далеко, чтобы меня никто не нашел, я уселась в одном из углов школы и обняла себя за колени.
«За такое мама меня точно отругает, – думала я, – не ответила на вопрос, сбежала, да еще и дедушку не подождала, вот дура!»
Наверное, я единственная из всех ребят вот так разрыдалась (ненормально-психованная). Да как вообще у семилетнего ребенка, который еще мал и ничего не умеет, можно спрашивать, кем он хочет стать? Агрх, ненавижу! Многие из вас и вправду подумают, что со мной что-то не так, но дело в том, что я очень серьезно отнеслась к данному вопросу, да и ко всему разговору с психологом в целом. Когда она спрашивала про будущую профессию, я подумала, что от меня сейчас требуют окончательного ответа (подобного рода вопросы я до сих пор не воспринимаю). Да ладно, некоторые взрослые люди в свои лет тридцать не знают, с чем хотят связать свою жизнь, а вы у мелких детей это спрашиваете?
Я выплакала большинство слез, которые скопились во мне. Сколько времени я просидела тут? Десять… Двадцать минут? Может быть, полчаса? Я шмыгнула носом. Больше плакать почти не хотелось, но на душе все еще было грустно. Тут я услышала чей-то топот и притихла.
– Эй, ты тут? – спросил детский голосок.
Мне не хотелось отвечать, и я только сильнее вжалась в колени.
– А почему ты плачешь? Я слышала всхлипы, – это был все тот же голос, но уже ближе.
Тогда я подняла голову. Передо мною стояла девочка моего возраста с черными волосами. Она подошла ближе и нагнулась надо мной, наклонив голову влево.
– Ты что, призрак?
– Нет, я Рэкки, – усмехнувшись, сказала она, – а тебя как-то на Л зовут. Так, что случилось?
– Я не хочу говорить, – противилась я.
– Да брось, доверься мне. Представь, что мы находимся в закрытой комнате тайн. За пределы этой комнаты ничего не выйдет, – своими маленькими ручками она начертила в воздухе большой квадрат.
– Ты правда никому не скажешь?
– Неа.
– Точно?
– Даю слово.
– Ну, хорошо. Проблема в том… они… меня в школу не примут, – с обидой сказала я. – По-видимому, я глупая.
– Хм, ты вовсе не похожа на глупышку. Давай вернемся ко взрослым, они тебя ждут, – проговорила она.
– Правда? Меня, такую глупую и провалившую задание, ждут взрослые…
– Да. Ну и напугала же ты всех. За тебя много кто волнуется.
Почему-то мне хотелось ей верить, захотелось пойти с ней. Она протянула мне руку, уверенная, что я не откажусь от ее предложения. Я вытерла слезы и, приняв ее помощь, поднялась. Когда я встала, то ощутила легкость, все слезы давно вышли, а передо мной стоит и улыбается во все лицо красивая девочка.
Мы вместе вернулись к кабинету психолога, держась за руки. Нас покорно ждали, но психолог уже успела забить тревогу, я заметила ее обеспокоенное встревоженное лицо. Там был и мой дедушка, он успокаивал эту взбалмошную женщину.
– Слава богу, ты нашлась, – подбегая ко мне, сказала Сапфира Васильевна. – Больше так никогда не убегай.
– Больше – ни за что. Подождите… так это значит, что меня приняли в школу? – воскликнув, спросила я.
– Конечно же. Какие дети ранимые пошли, – пробубнив последнюю фразу и оборачиваясь к дедушке, произнесла она.
Конечно же, никто меня выгонять оттуда не стал. Я ответила на все вопросы очень хорошо, за исключением последнего, за что мне, кстати, до сих пор стыдно. Но когда я вернулась, то ответила, что не знаю, кем хочу стать, когда вырасту, но обязательно это выясню. Мне захотелось подождать, пока та темноволосая девочка (она не назвала мне тогда свое имя) ответит на вопросы, чтобы узнать как у нее дела. И этот случай волею судьбы свел нас с Рэкки вместе. А после этого мы еще и поступили в один класс. И с тех пор мы стали лучшими неразлучными подругами. Теперь мою жизнь скрасят самые разные приключения, а я даже и не подозревала об этом в тот момент, когда встретила эту девчушку в семь лет.
* * *
Рэкки провожала меня до дома. Мы перестали говорить о Сайраме.
– Слушай, а может, сначала пойдем ТУДА? – с ухмылкой спросила она.
– На заброшку? – поинтересовалась я.
– На нее самую.
– Пошли!
Короче говоря, я заболела
Она всегда таскала меня за собой. Куда только можно. В парк, в лес, на реку, на крышу зданий, аттракционы, подвалы, дома друзей. И я шла за ней. Потому что было интересно. Было всегда увлекательно. Порой я чувствовала себя какой-то ведомой собачкой. Мы были такими разными, но по какой-то прихоти судьбы смогли сдружиться. Она – веселая и ищущая приключений. Я – задумчивая и осторожная. Я была не против повеселиться с ней. Отвлечься от школы, других разных забот. Развлекать самих себя – это же лучшая игра! Тем более когда вокруг такой увлекательный и большой мир. Временами наши «мини-приключения» заходили слишком далеко. Вспоминая некоторые во взрослом возрасте, я задаюсь вопросом: почему я до сих пор жива? Могла расшибиться в любой момент. А ссадины были обычным делом. Я могла даже не помнить, как их заработала. Тут не хватает шутки про подорожник, но сейчас он редко растет в городах. Да и вообще в больших населенных пунктах постепенно с каждым годом становится все меньше деревьев и аллеек с кустами. Поэтому, чтобы увидеть деревья, почувствовать свежий воздух, услышать пение птичек нужно отправиться в лес. Но эта история пусть и была немного опасной, в конце закончилась благополучно.
Рэкки захотелось посмотреть на гулей. А они водятся только в глубоких лесах, где располагается проточная речка и пара заводов или комбинатов вокруг. Да, и они питаются падалью. В общем, мерзкие животные. И зачем только Рэкки приспичило туда направиться? Надеюсь, потом она объяснит мне, что ее надоумило.
Гули – это почти те же самые голуби, только жуткие и угрожающие для человека. Говорят, они мутировали из обычных птиц из-за плохой экологии и теперь живут на своих собственных территориях маленькими стаями, вдали от цивилизации, отгоняя кого-либо и сторонясь любых живых существ. Эти летающие твари к тому же переносчики самой разной заразы. Так что лучше их даже не трогать. Мда… Как так вообще получилось-то, что голуби в лесных и скрытых чащах «превратились» в гулей? Очень просто. Годами люди, строя заводы, загрязняли воздух выхлопными газами, отходами, воду разливом нефти и бензина, землю нитратами и пестицидами. В итоге в местах таких массовых загрязнений (а в основном они отдалены от людей и городов) голуби потихоньку приспосабливались и мутировали в нечто странное. Их ноги стали длиннее и крепче, перья нередко взъерошены, клюв чуть загнут, и на его внутренней стороне образовались маленькие, но острые резцы, напоминающие клычки. Также радужка глаза у этих особей огненно-красная, так что их издалека можно отличить от обычных голубей. Язык их стал вытянутым и длинным. Говорят, у некоторых еще глаза светятся в темноте.
Это все лишь теории, догадки и некоторые факты, известные людям. Никто точно не знает, почему голуби вдруг разделились на два вида и почему только они. Но согласитесь, лучше к таким чудным созданиям не соваться. Мой одноклассник Сайрам называет их «крысы с крыльями». Довольно забавное сравнение, и я с ним согласна.
Хоть в обычном городе почти нереально встретить гулей, все родители крайне обеспокоены тем, что их дети могут заразиться бешенством, или оспой, или еще чем похуже от этих творений. Моя мама говорила: «Увидишь крупных голубей с красными глазами – беги!». Почему-то поначалу я воспринимала это как шутку. Но когда она сказала, что может случиться из-за заражения, мне стало не до смеха: приливы жара, высокая температура, пятна по всему телу, зуд в горле, тошнота, затрудненное дыхание, учащенное сердцебиение, скрипучий кашель (моя мама очень давно работала медсестрой). Ситуация может сложиться двумя способами: или вы делаете прививку в течение суток, и все протекает благополучно, либо вакцина введена с опозданием, и тогда у человека проявится большинство этих признаков.
Соваться в лес я, конечно же, не спешила. До недавнего времени…
* * *
Лес. Темное тихое место. Настолько тихое, что некоторые люди предпочитают его остерегаться. Мало ли кто здесь водится? Можно с легкостью напороться на какого-нибудь маньяка или просто угрюмого лесника. Да и мне, в общем-то, было всегда не по себе здесь. Всякий раз кажется, что из-за деревьев кто-то выглядывает. Посмотришь в одну сторону, в другую, и вроде бы ничего нет. Фантазия разыгралась. Просто оптическая иллюзия. Но краем глаза будто все время что-то или кого-то улавливаешь. Вот только есть в лесах поистине страшные создания. О них я вам уже говорила. Правда, я их пока еще ни разу не видела. И Рэкки тоже. Но разница была в том, что она всей душой хотела увидеть гулей, а я нет. Ведь я их чертовски боялась. И лесной тишины тоже боялась. Жутко мне тут. Я старалась делать вид, что мне не страшно, чтобы Рэкки не начала подтрунивать надо мной, ведь мы уже глубоко забрались. Но я искала любой повод, чтобы вернуться обратно.
– Рэкки. А, Рэкки. Ты не устала? Долго нам еще так идти по этим веткам?
– Не хнычь, все будет ок.
– Но этот рюкзак такой тяжелый. Зачем мы его взяли?
– Там палатка. Вдруг нам придется их долго ждать. Мы достанем палатку, она сама надуется, и можно будет сидеть внутри сколько хочешь со всеми удобствами.
– М-м, но мне надоело уже идти через всю эту чащу, – сказала я. – Такое ощущение, что кто-то за нами следит.
– Ты это придумала себе. Идем, не останавливайся.
Я и не останавливалась. Шла как шла, все время следуя за Рэкки. Видела только ее спину. Но ее голос меня успокаивал. Под моими ногами хрустнула ветка. Я вздрогнула от неожиданности. Такую тишину прервал внезапный треск. Рэкки обернулась, не переставая идти, улыбнулась и снова продолжила вести меня за собой. Она поправила кепку, сделала два больших шага и, хорошенько оттолкнувшись, перепрыгнула через кучку веток на пути, плавно приземлившись. Я тоже разбежалась и прыгнула, но только слегка промахнулась. Черт, нужно было сильнее отталкиваться. Я налетела на пару веток, да еще и ударилась о спину Рэкки. Она немного пошатнулась, но выстояла.
– Ой, прости.
– Ничего. А ты как?
– Кажется, ногу оцарапала. Саднит.
– Давай посмотрю.
Она обошла меня сбоку и удивленно хмыкнула.
– Что? Что там?
– Не смотри лучше.
Только я ее не послушала. Глянула вниз на правую ногу. Оказалось, там торчала тоненькая длинная веточка. Прямо в ноге ниже колена, представляете? Я сразу же отвела глаза, хотя и успела знатно испугаться и заметить, что крови нет. Я сглотнула. На самом деле рана была небольшая. Ветка вошла только в самый верхний слой кожи где-то на три сантиметра вдоль. Рэкки усадила меня на близлежащее к нам поваленное дерево. Еще раз посмотрела на мою ногу и приказала не двигаться. Думаю, если бы она сказала мне «не паниковать», то я бы запаниковала. Но она, к счастью, не сказала таких слов. Рэкки стала рыться в своем рюкзаке. Ох, люблю я ее бездонный рюкзак. Всегда там найдется что-то полезное, что тебе нужно. И в этот раз она вытащила оттуда йод и пластырь. Она сняла мою правую сандалию, приподняла ногу и поставила к себе на колено. Я все еще старалась не шевелиться, а мое тело стало слегка ватным.
– Ой, смотри, что это там? – спросила она, указывая мне за спину.
Я обернулась, и вдруг – раз! Почувствовала, как ветка выходит из моей ноги.
– Ау, фу, – сморщилась я.
– Зато теперь она у меня в руке, – проговорила Рэкки, помахав веточкой в пальцах, а потом быстро выкинула ее себе за спину.
– Это было неприятно.
– Ну, а как ты хотела? Не надо было на ветки напарываться.
– Хм, я думала, что не промахнусь, – пробубнила я.
Рэкки капнула на ногу немного йода и подула. На удивление было почти не больно.
– Вот и все. Готово, – сказала Рэкки, наклеив пластырь. Она была прямо передо мной на земле, стояла на одном колене и любовалась своей работой.
– Встань на ноги, грязно же.
– Ничего, – она села рядом со мной на бревно, немного отряхнувшись. Рэкки выглядела счастливой.
– Слушай, Леоне, если я стану врачом, как думаешь, много я жизней смогу спасти? – наверное, воодушевилась тем, что смогла вытащить ветку из моей ноги.
– Не знаю. Думаю, много. Врачи часто спасают жизни.
– А ты сама кем хочешь стать?
– Вообще без понятия.
– И я тоже.
– Да, в этом мы с тобой похожи.
– Только не вздумай лет через семь говорить, что не знаешь, кем хочешь быть. Будет вообще не прикольно.
– Да знаю я. Но до конца школы еще целых семь лет!
– Ха-ха, да. Только через семь лет я хочу быть Рэкки, то есть самой собой.
Мы немного посидели, а потом я сказала, указывая:
– Эй, смотри, там грибочки в траве.
– Ого, вижу. Но я сюда не за этим пришла. Пошли.
Я встала, отряхнулась и снова пошла в глубь за ней. Мы прошли маленький ручей с мутной и бурной водой. Казалось, Рэкки тут хорошо ориентируется, словно была здесь до этого и много раз. Что ж, поверю ее умению ориентироваться, ибо не хочу потеряться в этом дремучем лесу. А заблудиться здесь – пара пустяков.
– Вот, нашла! – воскликнула Рэкки. Сквозь стволы деревьев проглядывало ветхое кирпичное здание. Маленькое, похожее на гараж. Оно было окружено березками и заросло высокой травой. Такое пустое и некрасивое, без окон и без дверей…
– Я… первый раз вижу заброшенное здание, – сказала я.
– Круто, да?
– Мне как-то не по себе.
– Да расслабься ты, все в порядке.
– Ты тут уже бывала? – спросила я.
– Один раз, с братом.
– С каким братом? Ты же единственный ребенок.
– Двоюродным. Давай подойдем ближе, а?
Я нехотя согласилась. Ну как ей можно отказать? Такая живая, радостная, тянет меня за собой. Ее желание исследовать и находить что-то новое передалось и мне. Но чует мое сердце добром это не кончится.
Рэкки подбежала к зданию, широко раскинув руки, изображая самолетик. Вокруг было так тихо и пустынно… Я вцепилась в лямку своего рюкзака и пошла по ее пути. Ветер раскачивал деревья, и их макушки шуршаще шумели над нами. Пустота… Прийти сюда-то мы пришли, но что, если что-то случится по дороге назад?
– Ты идешь? – спросила Рэкки.
Она уже умудрилась залезть на крышу одноэтажного зданьица.
– Как ты туда забралась?
– Там есть холмик с другой стороны. Вот я и вскарабкалась, пока ты пребывала в раздумьях. Давай сюда.
– М-м-м, знаешь, мне и тут хорошо.
– Боишься, что ли?
– Вот еще!
Я обошла постройку, запрыгнула на холмик. Поставила ногу на почти вертикальную стену (кое-как нашла маленький выступ). Схватилась рукой повыше и… соскользнула вниз, содрав ноготь.
– Ауч.
– Ку-ку, – это была Рэкки.
Она посмотрела на меня сверху вниз, выглядывая из-за стены.
– Тебе помочь, коротышка?
– Завались. Руку давай, быстрее.
Она протянула мне свою детскую ручку, которую я схватила, а после влезла наверх.
– Я еще вырасту!
– Да-да, – закатив глаза, сказала Рэкки.
Отсюда классно проглядывалась округа. Рэкки оглядывалась туда-сюда в поисках сами знаете кого. Но пока что ничего кроме зеленой травы да деревьев не видела. Может, мы зря сюда пришли? Ну, это даже к счастью. Ни одно существо меня не напугает, и мы не попадем ни в какую переделку. А то уже надоело выслушивать мамины нотации. Что ж поделать, у нас такой возраст. Душа жаждет приключений! Ну а мы эту жажду утоляем, в меру своей фантазии и осторожности, конечно. Но надеюсь, с возрастом эта жажда приключений никуда не пропадет.
– Я ничего не вижу. Давай спускаться, – проговорила Рэкки.
– Хорошо.
Мы слезли. В этот раз я обошлась без помощи Рэкки, просто спрыгнула вниз. Оставалось только заглянуть внутрь постройки. Но и там ничего и никого не оказалось. Лишь мусор: банки из-под газировки, старые пожухлые листья, окурки сигарет и трава, прорастающая прямо из тонких отверстий между плитами в полу. Даже мыши нет или какой-нибудь крысы.
– Выходит, мы зря пришли? – осторожно спросила я.
– Да… похоже на то.
– Но было так классно увидеть заброшенное здание.
Рэкки ничего не ответила. Она повернулась и пошла в сторону ручья. Усевшись прямо перед ним, она долго смотрела на воду, а потом начала говорить:
– Как же так? Они должны здесь быть. Точно здесь. Гули в таких местах и водятся. Он же сам их видел.
Я перепрыгнула ручей и встала прямо напротив нее. Мне ничего не хотелось говорить. Ей тоже. Рэкки сидела так пару минут и кидала камушки в воду. Я тоже пнула один, и он покатился вниз к воде. Ноги уже затекли так стоять.
