4. Когда клиент начинает описывать свой травматический опыт, терапевт прерывает клиента на самом ключевом месте и спрашивает: «Что тебе нужно сейчас вместо того, что с тобой происходит?» Ответ обычно касается какой-либо потребности: чтобы обняли, взяли за руку, сказали, что любят и ценят его. Иногда упоминается конкретный человек, например: «Мне необходимо, чтобы мама сказала мне, что выражать свой гнев – это нормально». Тогда терапевт либо сам, либо с помощью приглашенного участника из группы выполняет требование клиента.
Несколько иной аспект принимает парентинг, если травматическое событие случилось в довербальном возрасте, и оно выражено, например в виде страха перед неведомой опасностью. Терапевт дополнительно просит клиента рассказать информацию о своих ранних годах, которую тот, возможно, слышал от родственников, а далее просит клиента выбрать «мать» или «отца» из группы.
Он говорит: «А теперь молча, без разговоров, ползи или иди к тому человеку и возвращайся к тому раннему переживанию». Пока клиент идет, его держат за руку и дарят ему тепло, любовь и физические поглаживания от «Нового Родителя» и других членов группы.
Селф-репарентинг. Процедура селф- или саморепарентинга была предложена Мюриэл Джэймс и названа так потому, что «каждый клиент независимо решает, каким именно будет его новое родительское Эго-состояние».
Необходимость саморепарентинга определяется наличием реальных негативных родительских фигур. При этом автор предлагает клиенту найти у своего Родителя какие-либо положительные черты, например: «Папа рассказывал мне замечательные сказки, когда я был маленьким, хотя и становился просто омерзительным, когда напивался». Далее на основе этого образа взращивается новая родительская фигура.
Процедура саморепарентинга слагается из нескольких этапов, где терапевт, если он есть, действует как помощник.
1. На первом этапе проводится диалог между Взрослым клиента и его Ребенком, в котором определяются качества необходимые от нового родителя.
2. Следующий этап предполагает Взрослый анализ данных, полученных от Ребенка на предыдущей стадии.
3. Затем Взрослый заключает контракт на то, чтобы стать замещающим Родителем для внутреннего Ребенка и практиковать Родительское поведение. Это доставляет удовольствие Ребенку, чьи потребности, наконец-то, удовлетворены.
Репарентинг Родителя. Метод предлагает проекцию во вне Родительского Эго-состояния клиента и работу с ним через предоставление позитивных опытов парентинга для устранения недостатков развития. Проще говоря, суть метода состоит в том, чтобы спроецировать во вне внутреннего Родителя и уже провести терапию этому самому Родителю, разрушив те или иные его представления. В целом метод похож на терапию частей.
Репарентинг применяется и в схема-терапии, в которой в настоящее время используются методы, определяемые как «ограниченный репарентинг». Правда ограниченный репарентнинг – это скорее формат взаимоотношений нежели отдельная техника. Так, когда в ходе сессии пациент демонстрирует чувства, характерные для режима уязвимого ребенка, терапевт обязан признать их с особой заботой. Ограниченный репарентинг также подразумевает похвалу и эмоциональную поддержку. Иногда терапевт может прибегать к «дополнительному репарентингу», предлагая пациенту различные переходные объекты, например плюшевую игрушку, помогающую тому успокоиться.
В рамках «дополнительного репарентинга» терапевт предоставляет пациенту номер телефона, по которому тот может звонить ему в неприемные часы. Правда многие терапевты находят такой стандарт неприемлемым, а исследования Надорта и др.4 показали, что такое вмешательство никак не влияет на результат при лечении ПРЛ.
Встреча с внутренним ребенком. Самой знаменитой техникой репарентинга, о которой вы наверняка слышали является так называемая встреча с внутренним ребенком, которая сейчас применяется во многих направлениях психотерапии. В рамках этой техники вам в образе взрослого предлагается в воображении встретиться с собой маленьким и дать этому ребенку то, чего ему не хватало в его семье.
Заключение
Метод Переродительствования на сегодняшний день является самым глубоким методом в транзактном анализе. Однако, первоначальный вариант является крайне спорным и не только в виду того, что происходило в так называемой «семье Шиффов», есть и другие проблемы.
Например, несмотря на заявлении о необходимости формировать позицию Взрослого и ясное мышление, в рамках данной практики люди регрессировали под серьезным давлением и их намерено погружали в детство. А Александер пишет, что «подобный подход является особенно соблазнительным для терапевтов, у которых есть фантазии о спасательстве или которые не отказались от фантазий о новом идеальном детстве».
При этом в рамках данного метода практически не существует границ во взаимодействии, как и не существует критериев успешного прохождения тех или иных стадий развития. Даже несмотря на то, что Джеки Шифф провела и биохимические исследования шизофрении, все же всех этих исследований недостаточно, чтобы делать какие-либо серьезные выводы, учитывая, что и вся теория транзактного анализа в целом не относится к научно обоснованным.
В то же время отдельные и краткосрочные техники репарентинга являются вполне эффективными. В той же регрессивной гипнотерапии, гештальт-терапии, да и когнитивно-поведенческой терапии они применяются достаточно часто и эффективно.
ТЕРАПИЯ НОВОГО РЕШЕНИЯ
Психотерапия нового решения, созданная американскими психотерапевтами Мэри (1925—2008) и Робертом (1917—1992) Гулдингами является синтезом транзактного анализа и гештальт-терапии.
В целом она представляет из себя достаточно последовательную процедуру работы с травмой, схожую с регрессивной гипнотерапией. И хотя основное отличие данного направления от транзактного анализа скорее состоит в создании отдельной и специфической методики работы, все же Гулдинги внесли и некоторый теоретический вклад в данное течение. В частности, они не согласны с теоретиками транзактного анализа по двум основным вопросам. Во-первых, с тем, что ранний Родитель полностью негативен, и, во-вторых, с провозглашенной Берном концепцией формирования раннего Родителя. Другой важной концепцией являются сценарные внушения, которые родители часто дают своим детям и среди которых Гулдинги выделили двенадцать типов.
Естественные и адаптированные Эго-состояния
В терапии нового решения используется несколько иной подход к описанию Эго-состояний. Если Эрик Берн был уверен, что ранний Родитель – это склад автоматически накапливаемых всех негативных сообщений, переданных родителями, которые становятся детской интроекцией раз и навсегда, то Гулдинги, напротив, верят, что ребенок сам фильтрует, выбирает и принимает решения в ответ на подобные сообщения и в определенной мере контролирует то, что впитывает.
Такой подход дает в последующем возможность менять или пересоздавать внутреннего Родителя с новыми установки, и этот же подход обуславливает иной способ рассмотрения формирования Эго-состояний.
По Гулдингам, Эго-состояние Ребенка имеет наряду со структурным и функциональное деление на изначально естественного и адаптированного ребенка. Напомню вам, что естественный ребенок – это наше состояние спонтанных реакций, которые естественно возникают на те или иные стимулы, то есть это реакции творчества, гнева, веселья и так далее.
А вот адаптированный ребенок – это такое состояние, которое формируется в нас под влиянием родительского воспитания, и в рамках которого у нас часто появляются рэкетные чувства. Например, адаптированный ребенок вместо того, чтобы выразить свой гнев может быть любезным, потому что родители запретили злиться. Или он может обижаться, если его оценили на четыре, а не на пять, потому что родители любили его лишь за его достижения.
Мэри Гулдинг модифицировала это деление, показав, что три ранних Эго-состояния (ранние Родитель, Взрослый, Ребенок) присутствуют как у «естественного», так и у «адаптированного» Ребенка (рисунок).
Чтобы проще понять эту идею, мы можем поделить жизнь на «до» и «после» определенной травмы или принятия предписания. Предполагается, что изначально у естественного ребенка может быть свой здоровый Взрослый и свой здоровый Родитель. Однако, когда ребенок попадает в травму или адаптируется к родительскому предписанию, у него также формируется и состояние критикующего, а не заботливого Родителя.
Терапия нового решения состоит в том, чтобы отказаться от решений, принятых когда-то адаптированным Ребенком и тем самым вернуться в состояние естественного Ребенка с вновь сформированными решениями, которые станут интроекциями для естественного родителя.
По мнению Гулдингов, люди достраивают своего Родителя всю жизнь, используя материал и настоящих родителей, а также значимых для них людей и даже людей, созданных воображением, и именно это помогает менять позицию человека по отношению к миру.
Проще говоря, адаптированный Ребенок решает принять родительские жизненные правила в самом раннем детстве и, чтобы выжить подавляет свободного и естественного Ребенка. Позже, во время терапии нового решения, ранний Взрослый в Ребенке принимает новое решение – преодолеть патологическое приспособление и действовать свободно. Те же позиции, в отличие от Берна, занимают авторы в отношении Эго-состояния Родитель. Основу же метода составляет изменение тех решений, которые были приняты ребенком на основе ранних родительских предписаний.
Родительские предписания
Предписание – это любое воздействие родителей, которое воспринимаются ребенком как указания к построению своей жизни. Одни предписания могут быть позитивными с точки зрения развития способностей ребенка, другие – могут привести к деструктивному поведению.
Конечно, в терапии идет речь именно о негативных предписаниях. Однако в отличие от Берна, который считает, что ребенок в этом отношении беспомощная жертва, авторы полагают, что он принимает участие в создании своего раннего Эго-состояния. Во-первых, важно не само сообщение, а то, как ребенок решает его интерпретировать, а, во-вторых, именно ребенок решает принять это сообщение или нет. Например, на сообщение «Не делай этого», ребенок может решить: «Я никогда ничего не сделаю правильно» или «Я глупый». На сообщение «Не взрослей», ребенок может ответить так: «Ладно, я останусь маленьким» или «беспомощным», или «недумающим», или «несексуальным». Также надо понимать, что эти самые сообщения от родителей часто передаются не прямо и вербально, а косвенно – через поведение и стиль жизни в целом.
В своей деятельности Боб и Мери Гулдинги обнаружили, что в основе ранних негативных решений людей лежат двенадцать постоянно повторяющихся тем и родительских предписаний.
1. «Не живи». Это сообщение может передаваться родителем невербально, когда он злиться, кричит, бьет ребенка, или словесно: «Если бы не ты, я бы…», «Чтоб ты сдох…», «Я чуть не умерла, когда рожала тебя». В ответ на такое предписание ребенок может принять решение: «Я умру, и затем вы меня полюбите», такое решение в дальнейшем может выражаться в разных типах поведения суицидального характера, это может быть постоянная депрессия, может быть бесконечный алкоголизм, а могут быть смертельно опасные виды спорта или занятия. Часто в качестве компенсации данного решения, которая все же позволяет человеку не умирать возникает и еще одно решение в стиле «Я буду жить, пока я…», например, «…пока я хорошо работаю» При этом данное решение может быть спровоцировано вообще без какого-либо негатива со стороны родителей. Например, ребенок может пожелать братику смерти, а затем решить, что он убийца и сам заслуживает гибели. Или он может решить, что причинил маме боль и также обречь себя на смерть.
2. «Не будь собой». Это предписание дается, если родителей не устраивает пол ребенка или его личностные качества: «Ты похож на своего неудачника папашу!». В ответ ребенок может всю жизнь пытаться себя переделать, чтобы понравиться, и при этом ненавидеть себя и т. д.
3. «Не будь ребенком». Такое сообщение не редко передается старшим детям, которым передали заботу о младших, либо в семьях, где поощряется раннее взросление в стиле: «Ты уже большой.», «Мужчины не плачут…», «Не видишь, маме плохо, а ты уже вырос, чтобы начинать заботиться обо мне». Возможные решения: «Я никогда не буду развлекаться, всегда буду серьезным», «Я всегда буду заботиться о них», «Я ответственен за них» и т. д.
4. «Не расти» или «Оставайся маленьким». Часто такое послание передается младшему ребенку, чтобы ребенок не вырос и не покинул родителей. Такое послание передают родители, которые сами помешаны на своей родительской роли и не представляют себя без нее, поэтому даже со взрослыми детьми они ведут себя как с младенцами, все за них решая и не давая им свободы. Возможное решение ребенка: «Я останусь маленьким» или «беспомощным», или «несексуальным», или «Я никогда не покину мамочку» и т. д.
5. «Не добивайся успеха». Подобный запрет характерен для родителей, которые имели сложный путь к успеху или не добились своей цели. Чаще всего такие родители говорят: «Ну куда ты лезешь!», «Это не для нашей семьи», «Понятно, что у тебя ничего не получится».
6. «Не делай». Такое послание передается тревожными родителями и звучит примерно так «Ничего не делай, потому что это опасно». При этом в общении с детьми такие родители постоянно контролируют действия детей и готовы сами за них все сделать, достаточно требовательны в своих поступках. В итоге ребенок решает, что делать ничего и не стоит, потому что это опасно, либо бесполезно.
7. «Не будь первым» («Не будь лидером», «Не высовывайся»). Часто такие сообщения исходят от родителей, которые сами хотят быть лидерами в семье и концентрируют на себе внимание. Например, ребенку не разрешается говорить за столом, либо ему говорят: «Тебя вообще никто не спрашивал», «Мал еще, чтобы влезать во взрослый разговор». Возможные решения ребенка: «Я ничего не значу». Люди с такими посланиями боятся быть лидерами и успешны только в роли подчиненных, не добиваются успехов, и часто отказываются от выгодных предложений по работе.
8. «Не принадлежи». Это сообщение передается родителями, которые пытаются доказать свою уникальность и не чувствуют принадлежность к обществу: «Мы такие, и мы все делаем вот так, и нам никто не нужен». Запрет на принадлежность может противопоставлять не только личность обществу, но и профессию или национальность: «Что ты делаешь, ведь у тебя отец…», «Вспомни, кто ты!». Внешне у родителей это проявляется в нарушениях навыков коммуникации, замкнутостью и недовольством окружающими. Ребенок может в будущем всегда чувствовать себя чужаком, выглядеть нелюдимым, угрюмым. Возможные решения: «Никто и никогда не будет меня любить, потому что я никому не буду принадлежать».
9. «Не будь близким» («Не будь эмоционально близким»). Данный запрет можно выразить посланием «Держи дистанцию!». Он связан с нарушением коммуникации, когда родителям не хватает времени уделять внимание своему ребенку. Они заняты работой, карьерой или собственным здоровьем, при этом часто уезжают в командировки, попадают в больницы. Подобный запрет принимается ребенком при смерти родителей. Возможны крайние варианты родительского поведения. Такие родители подозрительны и насторожены в общении с окружающими, с детьми могут применять физическое наказание, оскорблять и обманывать их или использовать в своих целях. Если постоянно отказывать в общении или манипулировать ребенком, то возникает запрет на близость, который сопровождается решением: «Для того, чтобы не испытывать боль отказа, я не буду создавать отношений».
10. «Не чувствуй себя хорошо». Подобный запрет передается родителями, которые убеждены, что ребенком стоит заниматься только тогда, когда он болен. Родители намеренно ищут болезни у своего ребенка: «Вы ведь знаете, какой он слабенький, болезненный ребенок!» говорят они своим знакомым или родственникам. Часто родители сами демонстрируют подобную форму поведения в соответствии с данным запретом. Они начинают болеть, когда стрессовая ситуация обостряется или затягивается. Возможные решения ребенка: «Я сумасшедший/больной», «Нельзя быть счастливым».
11. «Не думай»(«Не думай об Х», «Не думай о своих проблемах», «Думай о моих проблемах»). Может передаваться родителем, который принижает способности ребенка к мышлению: «Все понятно, ты же у меня блондинка», «Когда ты начнешь включать мозг?», «Что?! Ты самый умный что ли?». Возможные решения: «Я глупый», «Я сам не могу принимать решения», «Другие знают лучше меня, что надо делать», «Думать о деньгах (сексе) нехорошо», «Лучше я буду думать о чем-либо другом», «Я всегда не прав».
12. «Не чувствуй». Такое послание может передаваться родителями, которые сами сдерживали свои чувства, или если в семье существует запрет на выражение чувств или игнорируются чувства ребенка. Послания могут читаться как: «Не сердись/не печалься», «Не чувствуй страх», «Не испытывай телесных ощущений». Решения: «Эмоции – это потеря времени», «Я сам не знаю, что я чувствую», «Я никогда не злюсь, потому что чувствовать злость недопустимо».
Помимо этого, в терапии нового решения говорят об обратных предписаниях.
Обратные предписания – это сообщения внешне сформулированные позитивно, однако принципиально ограничивающие жизнь человека и направляющие его судьбу в то или иное русло. Это могут быть такие предписания, как «Будь сильным», «Старайся», «Делай все на отлично», «Спеши» и «Радуй меня».
Обратные предписания являются сообщениями открытыми, вербальными и несекретными. Тот, кто дает обратное предписание, верит в истинность своих слов и будет защищать свою позицию. «Конечно, место женщины дома. Если женщина забудет о своих обязанностях, что же будет с детьми?». Этим обратные предписания резко отличаются от обычных предписаний. Тот, кто дает обычное предписание, делает его тайно и не осознавая влияния своих слов. Если родителю объяснить, что он предписывает своему ребенку «не существовать», это вызовет лишь взрыв негодования с его стороны, ведь у него и в мыслях этого никогда не было.
Обратные предписания названы обратными во многом потому, что ребенок часто именно из них и делает вывод о предписаниях. Например, если ему дают предписание «Надо вести себя как мужчина», ребенок про себя может заключить «Я какой-то не такой», что и будет его решением и предписанием его родителя. В итоге всю жизнь он будет стараться компенсировать данное предписание через попытки быть настоящим мужчиной.
Причем варианты компенсаций могут быть различны. Например, основное предписание может быть «Не будь» или «Не живи», а контрпредписание «Работай», тогда человек может решить, что только с помощью работы он может спасти свою жизнь. В зависимости от комбинации предписаний клиент может встретиться в жизни с различными типами тупиков.
Терапевтические тупики
В своей работе Гулдинги выделили три типа тупиков (можно сказать внутренних конфликтов), с которыми встречаются клиенты. И здесь понять мысль Гулдингов не так просто, поэтому мы дадим свою трактовку.
Тупик первой степени – это тупик между Родителем человека и его Ребенком. Он основан на обратном предписании. В рамках этого тупика ребенок просто когда-то решил следовать команде родителя в стиле «нужно много работать» и вполне успешно выполнял свою миссию и получал поглаживания. Однако, в какой-то момент человеку это надоедает, и он встречается с тем, что даже если он перестает выполнять обратное предписание, например перестает работать, то у него вылезают другие проблемы в стиле головных болей.
Терапия должна подвести пациента к тому, чтобы тот воссоздал сцену из своего детства, в которой он получил это предписание и в этой ситуации сказать дающему предписание, что больше не собирается работать ради него. После чего будучи ребенком он принимает новое решение в диалоге с базовой фигурой. В таких ситуациях, человек обычно помнит травматическую сцену и вновь переживает эмоции, связанные с ней. Например, он может объяснить отцу: «Да раньше нам не хватало денег, и мы все должны были работать, но сейчас все изменилось, и я могу позволить себе тратить время на развлечения».
При тупике второй степени Взрослый ребенка принял решение скорее в ответ на скрытое предписание, нежели на обратное предписание. Например, родитель может также явно говорить: «Надо много работать», но ребенок это воспринимает уже как предписание «Не будь ребенком». Решение в этом случае может оказаться следующим: «Я никогда больше не буду вести себя как ребенок».
Выход из этого тупика требует большей эмоциональности, нежели выход из тупика первой степени. Для успешного выхода пациент погружается в воспоминания о своих родителях: как они говорили, выглядели, чувствовали. Часто разница заключается в большей интенсивности родительских чувств, чем в тупике первой степени.
Терапевт создает обстановку, в которой пациент переживает те же чувства, что и во время принятия первоначального решения. Пациент должен находиться в состоянии Ребенка, а не Взрослого. Обычно это происходит, когда пациент погружается в сцену из раннего детства и не только видит место и участников, но и переживает заново обуревавшие тогда его и остальных участников чувства. Проще говоря, переживает регрессию.
Диалог начинается, когда пациент определяет свою цель: «Я в порядке, если я играю. Если я веду себя по-детски, я в порядке. Если я смеюсь и радуюсь, и возбужден, я в порядке». Далее пациент попеременно становится то родителем, давшим предписание, то самим собой, пытающимся выбраться из тупика. В итоге происходит либо замена внутреннего родителя на иную фигура, например, на дедушку, который когда-то одобрял ребячливость ребёнка, либо на фигуру, созданную самим клиентом.
Тупик третьей степени – это тупик, в котором пациент чувствует, что он всегда был таким, каким себя ощущает. Например, пациент, страдающий от депрессии, может успешно выйти из тупика второй степени, заново решить не кончать жизнь самоубийством, и даже, весьма вероятно, покончить с депрессией. Тем не менее, он все еще может чувствовать себя никчемным человеком и утверждать, что чувствовал себя таким всегда. Он не считает свое ощущение результатом родительских предписаний и принятого решения, но он думает, что это – естественное положение вещей.
На самом деле при существовании тупика третьей степени предписания были получены пациентом в таком раннем возрасте и в такой форме, что он просто не осознает их получения. В этом случае производится диалог между Взрослым адаптивного ребенка и Взрослым свободного Ребенка, который может интуитивно почувствовать, как жить по-новому.
Для работы над данным тупиком пациенту необходимо попеременно принимать обе стороны себя: «Я – мужчина» и «Я – женщина» или «Я умею играть» и «Я не умею и не буду никогда играть», пока он не почувствует энергию своего свободного Ребенка.
Психотерапия
Психотерапия нового решения сочетает в себе техники транзактного анализа и гештальт-терапии. Обычно проводится в условиях группы и в форме краткосрочной психотерапии продолжительностью от трех дней до четырехнедельного семинара.
Психотерапия нового решения проходит в несколько этапов, однако, все начинается с контракта. Контракт может быть как устным, так и письменным, а его суть состоит в том, чтобы клиент согласился принять на себя ответственность за изменения и, собственно говоря, обозначил те изменения, которые хотел бы достичь.
Следующий этап – это диагностика клиента. В тот момент, когда клиент заявляет свой запрос, терапевт наблюдает за ним и оценивает особенности его мышления, эмоций и поведения, часто прибегая к техникам гештальта. Например, девушка, которая говорит о том, что хочет наконец перестать постоянно работать и дать себе отдохнуть, может постукивать при этом ногой. Терапевт обращает на это внимание и узнает, какие чувства стоят за таким поведением, предлагая клиентке усилить движение или, наоборот, отказаться от него. Он узнает, что при этом происходит в голове у клиентки и какие мысли всплывают наружу.
На этом этапе могут выясняться основные проблемные убеждения клиента, неадаптивные стратегии и игры, в которые он играет в социуме. Предполагается, что причина всех этих проявлений состоит в отдельных событиях прошлого, когда клиент и принял определенное неадекватное решение.
На третьем этапе клиенту предлагают вспомнить событие прошлого, где данное решение было принято. Здесь терапевт наблюдает в каком из типов тупиков он находится и из какого Эго-состояния говорит.
Суть терапии состоит в том, чтобы изменить травматическую ситуацию в позитивном ключе для чего обычно применяется гештальт-техника пустого стула и клиент в одном из Эго-состояний садится на один стул, а на другой сажает значимую фигуру, будь то родитель или какая-то его часть. Далее проводится диалог частей. Терапевт следит за поддержанием прямых транзакций, то есть он предлагает клиенту прямо выразить другой части, что он о ней думает и какое новое решение принял.
Помимо этого, может применяться техника репарентинга, когда взрослый пациент представляет себя маленьким ребенком и дает ему позитивные предписания. Например, пациент, находящийся в депрессии, представляет, что он берет себя новорожденного на руки, качает себя и говорит: «Я позабочусь о тебе». Затем пациент представляет себя младенцем, любимым и окруженным заботой.
Критерием успешной работы являются не только слова пациента, но и изменения в его состоянии. Сама же работа заканчивается на построении планов будущего, когда терапевт расспрашивает клиента, как тот собирается жить с новым решением.
Вот один из практических случаев на семинаре Гулдингов.
К ним обратился Мужчина в возрасте 40 лет, чтобы излечиться от речевой фобии. Всякий раз, когда он должен был произнести речь, он тщательно к ней готовился и боялся, что она не будет хорошо принята. Терапевты попросили его вспомнить и описать эпизод из своего детства, когда он подвергался критике. Клиент объяснил, что отец оскорблял его на протяжении всего детства. Он выбрал эпизод, в котором отец говорил своему соседу: «Мой сын тупица. Он никогда ничего не добьется. Он лентяй и дурак…». Пока отец продолжал свои словесные оскорбления, ни сосед, ни сам мальчик ничего не отвечали.
Описав эту сцену, клиент объясняет: «Чтобы постоять за себя, я должен был дать им понять, что я чувствую. Но я никогда этого не делал. Я просто стоял и терпел».
В этой сцене, как и во многих других эпизодах с отцом, он сжимал зубы и не показывал никаких чувств. Тогда терапевты спросили клиента, как эта сцена может быть связана с его речевой фобией. Он ответил: «Даже если я хорошо подготовлен и делаю все блестяще, мне приходится бороться с кем-то, кто может раскритиковать меня и сказать, что все плохо».
В этом описании можно выделить три основных предписания: «Не добивайся успеха», «Не чувствуй», «Терпи». Первое дано отцом сыну, а второе и третье даны сыном самому себе. Клиенту нужно было отменить их. Ему было предложено вернуться к описанной сцене и сказать отцу, что он обижен. Но клиент не захотел этого делать, ссылаясь на сопротивление.
Гулдинги не верят в пользу борьбы с сопротивлением, если есть другие возможности. В данном случае их было несколько. Клиент мог вернуться к эпизоду и сказать отцу: «Я не хочу говорить тебе, что я обижен. Ты ни за что не заставишь меня сказать это». Или он мог бы сказать своему отцу: «Я чувствую сильное сопротивление» и исходить из этого. Он мог взять с собой в этот эпизод свое взрослое «Я», чтобы поговорить с отцом. Наконец, он мог сказать о своих чувствах кому-нибудь другому, например, соседу. Собственно, последний вариант и был избран.
После того, как клиент представил себе, что отец ушел, он сказал соседу: «Я обижен». Он сказал это очень сдержанно. Ему предложили повторить эти слова. С третьего раза он уже смог громко сказать: «Как я обижен! Как мне плохо!» и разрешил себе заплакать и разжать зубы. После завершения эпизода клиент нашел способ противостоять своему отцу, который начинался словами: «Убирайся! Я – это не ты».
Далее клиенту было предложено развернуть это важное утверждение, объяснив отцу, в чем заключается разница между ними. Клиент воскликнул: «Я умею думать! Я не унижаю людей! Я так рад, что я – это не ты!».
Клиент вообразил себя стоящим на сцене и читающим лекцию для большой профессиональной аудитории. Ему предложили представить, что в аудиторию входит его отец. Клиент понял, что отец даже не поймет того, о чем он говорит из-за своей глупости, но другие люди в аудитории хотят его слушать. Клиент обнаружил, что больше не испытывает страха и в итоге избавился от своей фобии.
Заключение
Сегодня терапия нового решения в своем аутентичном виде не столь популярна, зато она стала неотъемлемой и каноничной частью транзактного анализа. Научного обоснования или доказательств эффективности данное направление не получило, как не получил их и весь транзактный анализ.
ИНТЕГРАТИВНЫЙ ТРАНЗАКТНЫЙ АНАЛИЗ РИЧАРДА ЭРСКИНА
Ричард Эрскин (1941) разработал свой вариант транзактного анализа, который был назван интегративным транзактным анализом или направлением взаимоотношений. В своей теории он намного больше опирался на классические психодинамические представления и гештальт-терапию, а также на мотивацию личности и процессы переноса.
Потребности
Эрскин стал развивать теорию потребностей Берна. Мы ее подробно не разбирали в соответствующей главе поэтому поговорим о ней сейчас.
Берн говорил о том, что наши потребности связаны с базовой необходимостью в организации времени. Всякий раз, когда нам приходится столкнуться с неорганизованным временем, мы испытываем тревогу, что связано прежде всего с ограниченностью нашей жизни, таким образом мы постоянно задаем себе вопрос о том, как распорядиться отпущенным временем лучшим образом. В итоге мы ищем различные способы организации времени, среди которых Берн выделил следующие типы.
– Уход – вид структурирования времени, при котором человек физически не выполняет никаких действий и невозможно диагностировать его Эго-состояние. При этом он находится в размышлении о ситуации.
– Ритуалы – сюда относятся приветствие, прощание, обмен стандартными фразами и т. д. По уровню поглаживания ритуалы находятся выше, чем уход, но и выше по психологическому риску.
– Времяпрепровождение – коммуникация между членами группы, которая обычно не касается текущей ситуации в группе, а чаще идет о чем-то, что не «здесь и сейчас». К примеру, мужчины могут играть в игру, где обсуждают марки автомобилей, а женщины – детей.
– Деятельность – в группе начинаются действия, направленные на достижение определенной цели.
– Игры – вид структурирования времени, когда используются транзакции как на социальном, так и на психологическом уровнях.
– Интимность – в данном времяпрепровождении подразумевается способность к искреннему выражению чувств. Если при играх проблемы только возникают, то выражение чувств во время интимности, например гнева, приводит к их разрешению. В этом понимании интимность подразумевает искренность и аутентичность человека.
Сама же необходимость в организации свободного времени, проявляющаяся у человека в социуме – это следствие трех естественных потребностей.
1. Потребность в стимуляции или жажда ощущений. Человек, как и большинство живых организмов на планете, нуждается во внешнем стимулировании. Именно поэтому мы стремимся разнообразить нашу жизнь, а одиночное заключение является одним из самых ужасных наказаний. Дефицит сенсорных и эмоциональных стимулов – верный путь к биологическому вырождению.
2. Потребность в структуре. Структурный голод является стимулом к организации опыта, врожденным влечением к формированию моделей и конфигураций восприятия, которые создают смысл и предсказуемость и отвечают за непрерывность опыта во времени. Птицы и животные, чтобы выжить в дикой природе, объединяются в стаи; люди создают организации и политические партии, собирают кружки и группы по интересам. Потребность в структуре также выражается в формировании гештальтов восприятия и узнавании.
3. Потребность в отношениях. Отношения, которые могут предоставить нам только другие люди и реже, некоторые животные, позволяют нам испытывать ощущение особого типа. Именно поэтому человеческим и обезьяньим младенцам, помимо питательных веществ в молоке матери, не менее важно реализовать потребность в ласке и комфорте: слышать привычные звуки, чувствовать нежное прикосновение, тепло и особый аромат материнской груди.
Все три вида голода важны, поскольку неудовлетворение любого из них может привести к гиперкомпенсации одного из оставшихся. Например, человек, может использовать сверхструктурирование, чтобы компенсировать дефицит отношений. Однако, во главу угла Эрскин ставит именно потребность в отношениях, выделяя в ней следующие подтипы.
– Потребность в безопасности (чтобы другой человек не проявил агрессию, не навредил здоровью).
– Потребность в значимости (чтобы другой человек не оценивал, а признавал значимость мыслей, чувств, желаний, убеждений).
– Потребность в одобрении (чтобы тот, кто умнее, старше, сильнее принимал и признавал).
– Потребность в принятии нашего опыта (чтобы у другого человека был такой же опыт как у нас, и он понимал то, что мы пережили).
– Потребность в самоопределении (чтобы другой человек не определял ход нашей жизни и можно было бы самому делать выбор).
– Потребность в воздействии (возможность сказать «нет», протестовать и видеть принятие такого протеста и отказа у другого человека).
– Потребность в инициативе от другого (чтобы другой проявлял интерес и инициативу в отношениях).
– Потребность в проявлении любви (чтобы можно было свободно проявлять свою любовь, и она была значима и принята другим человеком).
Одна из основных предпосылок интегративной психотерапии – это то, что эти потребности в отношениях являются «первичным мотивационным опытом в человеческом поведении, а контакт – это средство, при помощи которого удовлетворяются эти потребности».
Контакт
Контакт – это значимая концепция в интегративном транзактном анализе, и видимо изначально она взята из гештальт-терапии.
Суть идеи контакта состоит в том, что организм, как и любая открытая система, не может существовать сам по себе. Для того, чтобы удовлетворять свои потребности и сохранять гомеостаз, ему необходимо входить в контакт с внешней средой. Так вот то, как человек это делает, то есть контактирует с миром и конкретно с терапевтом и является значимым аспектом для анализа в психотерапии.
При этом на контакт с собственным «Я» (куда относятся все наши ощущения, чувства, воспоминания, мысли, потребности, фантазии) и с другими (наши отношения) влияет на то, насколько мы открыты или закрыты для этого контакта.
Если человек болеет неврозом и имеет травматический опыт, то защитные комплексы отрезают его от контакта, а разрушение защит, наоборот, делает контакт возможным.
Вот пару примеров. В детстве человеку не разрешали плакать и вот теперь каждый раз, когда в теле имеется позыв заплакать, этот человек просто отрицает его и не входит в контакт со своими чувствами. Или, в детстве мальчика бил отец, и теперь он опасается других мужчин, то есть он теряет способность воспринимать адекватно других мужчин, проецируя на них фигуру отца и теряя с ними контакт.
Аффективная, когнитивная, поведенческая и физиологическая сферы представляют собой примерные области, где клиент открыт или закрыт для контакта, и помогают клиницисту осознать пути к управлению терапией. Наблюдение защит позволяет предположить, что именно в этом месте у клиента произошла фиксация, и что именно в этом месте он не является интегрированной личностью.
Структура психики
Эрскин немного по-другому воспринимает и структуру психики нежели Берн. Контакт прерывается там, где есть какие-то ранние фиксации в виде травматического опыта, которые и выражаются в неадекватном использовании тех или иных Эго-состояний. Например, клиент может входить в Эго-состояние Ребенка, проецируя на терапевта фигуру отца, потому что тот, собственно говоря, и напоминает ему отца. Защитные механизмы в данном случае, например проекция и перенос, стабилизируют и защищают человека, но эта стабильность ограничивает спонтанность, интимность и гибкость, столь необходимые для роста. А вот эти самые архаические состояния Ребенка и Родителя, которые включаются в проблемных ситуациях нарушения контакта, воспринимаются не просто как отдельные состояния, а как те части психики, которые еще не были интегрированы во взрослую структуру или в сознание.
Это достаточно легко увидеть в процессе самого контакта. Здоровый человек контактирует в процессе «здесь и сейчас», в то время как невротик отказывается от восприятия «здесь и сейчас», отдавая приоритет «там и тогда», то есть застарелым реакциям и защитам. В этом смысле потребности взрослого приносятся в жертву.
Терапия
Терапия Эрскина видимо еще в большей степени чем терапия Берна походит на психоанализ и концентрируется на переносе, защитах и построении взаимоотношений. Именно через перенос терапевт анализирует потребности личности и ее защиты, потому что именно через перенос проявляют себя Эго-состояния Родителя и Ребенка. Сам перенос здесь рассматривается в четырех аспектах.
1. Как средство, при помощи которого клиент может описать свое прошлое, в частности потребности, которые ущемлялись и защиты, которые возводились для компенсации. Например, если клиент постоянно ищет одобрение у терапевта, то можно предположить, что именно эту потребность он и не закрыл в детстве и поэтому теперь заискивает перед всеми.
2. Как сопротивление полному воспоминанию и, как ни парадоксально, бессознательное воспроизведение детских переживаний в виде повторяющихся отношений. Опять же в пример можно привести проекцию злого отца. Человек постоянно находит в других мужчинах пугающие аспекты, но при этом так и не может понять, что причина этого в прошлом, а не в настоящем.
3. Как выражение внутрипсихического конфликта и желания достичь удовлетворения потребностей в отношениях и интимности.
4. Выражение универсального психологического стремления к организации опыта и создания смысла.
В терапевтических отношениях работа с неинтегрированными фрагментами Родителя и Ребенка ведется через понимание того, как архаические потребности воспроизводятся в переносе. Здесь важно изучение разрывов или нарушений отношений.
Реорганизация личности происходит в процессе интеграции аффективных, когнитивных и физиологических процессов с поведением, а терапевтические отношения используются как пространство «между», то есть между старыми защитными паттернами и новым способом построения отношений
В этом смысле применяется несколько групп методов. Первая группа – это методы, которые создают рамку терапии и отношений. Сюда относятся расспрос, подстройка и вовлеченность.
1. Расспрос подразумевает открытость терапевта к раскрытию точки зрения клиента, в то время как клиент параллельно открывает чувство самости с каждым из утверждений или вопросов терапевта. По большому счету это типичный процесс свободных ассоциаций.
2. Подстройка – это двухкомпонентный процесс. Она начинается с эмпатии, то есть с восприимчивости и идентификации с ощущениями, потребностями или чувствами другого и сообщения этого восприятия другому человеку. Так терапевт может сделать предположение: «Мне кажется, ты сейчас чувствуешь обиду». Важной частью подстройки является восприимчивость к уровню развития психики клиента. Суть подстройки состоит в том, чтобы отвечать клиенту на уровне того возраста, в котором был дефицит контакта в отношениях, когда возникли фиксации в системе представлений о себе, других и качестве жизни»
3. Вовлеченность включает признание, подтверждение, нормализацию и присутствие, ослабляет внутренние защитные механизмы.
В целом это все стандартные элементы построения отношений характерные для современного психоанализа, клиент-центрированной терапии и гештальт-терапии. Все же помимо отношений в интегративном транзактном анализе имеется и ряд отдельных методик.
1. Поддерживающая регрессия. В рамках данной техники терапевт намерено поддерживает регрессию клиента с помощью переноса. Например, отыгрывает с ним отношения схожие с теми, что были у клиента с отцом или матерью. В рамках такой регрессии, клиент в присутствии терапевта может изучать свои первоначальные фиксации и интроекции. Цель регрессии – определить конфликты на ранних уровнях развития, обеспечить возможность исследовать исторический и феноменологический опыт и определить паттерны, которые продолжают существовать в текущих отношениях.
2. Конфронтация – метод, используемый для освещения расхождений между противоречащими мыслями и поведением. Например, клиент может заявлять, что не способен на агрессию, а терапевт может обратить внимание на события, где он явно ее проявлял.
3. Свободные ассоциации – психоаналитический метод, в котором клиента приглашают говорить все, что приходит ему в голову. Отличительной чертой интегративного транзактного анализа является то, что свободные ассоциации здесь подразумевают вовлеченность терапевта в отношения с клиентом. Присутствие терапевта позволяет ставить акценты, исследовать и прояснять опыт клиента, что приводит к расспросу и подтверждению, а, следовательно, и к признанию значимости этого опыта.
4. Работа с телом – непосредственная работа с телесными структурами может включать прикосновение, массаж мышц, изменение моделей дыхания и поощрение и/или сдерживание движений. Такая работа применяется при наблюдении ступоров и зажимов и, по-видимому, тоже взята из гештальта.
Целебный механизм
Основным целебным механизмом являются не отдельные техники, а так называемый феномен соприкосновения. Реакция соприкосновения описывается как интенсивная эмоциональная реакция, возникающая в результате контакта терапевта с клиентом. Феномен соприкосновения «возникает, когда для клиента существует заметный контраст между тем, что предоставляется в терапевтических отношениях, и тем, в чем он нуждался и по чему тосковал в предыдущих отношениях» (в общей психотерапии это называют эмоциональным корригирующим опытом). Чаще всего этот феномен проявляется тогда, когда в кабинете терапевта клиента наконец слушают и принимают, чего никто не делал в его детстве.
Заключение
Интегративный транзактный анализ стал отдельной школой транзактного анализа, которая многое взяла из практики гештальт-терапии и психоанализа, при этом опираясь на теорию транзактного анализа и на теорию потребностей Эрика Берна.
Исследований эффективности данного направления вы скорее всего не найдете, однако интегративный транзактный анализ по своим эффектам вряд ли чем-то отличается от обычного психоанализа и вряд ли способен эффективно решать какие-то поведенческие острые проблемы, зато наверняка хорошо работает с характером и личностью, где действительно могут наблюдаться те или иные дефициты отношений.
ДВЕРИ КОНТАКТА И ТИПЫ ЛИЧНОСТИ В ТРАНЗАКТНОМ АНАЛИЗЕ
Школа процесса коммуникации была создана Полем Варом и Тайби Калер (1943), одновременно предложившими схожие концепции личностных адаптаций, которые позже были интегрированы в единую модель.
Суть идей данных авторов состоит в том, что люди склонны коммуницировать друг с другом определенным образом, и какие-то способы коммуникации могут быть для них приемлемы, а какие-то – нет, в зависимости от того, как эти люди проходили свое детское развитие, что в итоге и было названо личностной адаптацией или тем, что большинство людей больше склонно называть типом личности.
Личностные адаптации – это аналог личностных радикалов и акцентуаций, которые применяются в психиатрии. Собственно, Поль Вар, который их разработал и был психиатром. В процессе своей работы он обнаружил, что разные клиенты способны общаться только определенным способом, например только исходя из логики и мышления, при этом не затрагивая иные возможные варианты, например эмоции. Эту идею он и заложил в основу своей теории дверей контакта.
Двери контакта
Поль Вар обнаружил, что для разных людей характерны разные направления коммуникаций и таких направлений он выделил три: эмоции, поведение, мышление.
Поведение. Человек, который общается через дверь поведения ведет беседу в основном через глаголы: «сходил», «сделал», «пришел в ступор». Это чаще всего какая-то конкретика и факты. В то же время такой человек может что-то делать и в своем внутреннем мире, например строить планы. И в этом случае нам важно встретиться с человеком в том, как он что-то представляет; в том, какие фантазии есть у него по этому поводу; в том, какие варианты он видит именно в своем воображении.
Келер добавляет к этой типизации и то, что люди поведения опираются на свои реакции типа «нравится/не нравится», «хочу/не хочу». Соответственно, для успешной коммуникации нам важно понять, нравится человеку что-то или не нравится и расспросить его об этом отношении, о том, как он реагирует на что-то.
Мышление. Человек с дверями мышления, как вы уже поняли, больше опирается на мысли и абстракции. Вместо того, чтобы ответить на вопрос «Что вы чувствуете?», он скажет: «Ну я думаю, что я чувствую…» или «Мне кажется в этой ситуации я бы почувствовал то-то и то-то».
Вместо того, чтобы быть «здесь и сейчас» такие люди склоны рационализировать и интеллекутализировать. При этом область мышления может проявляться и как некоторое нейтральное отражение фактов и как какое-то мнение о чем-то, аргументация или идея.
Эмоции. Такой человек говорит о своих чувствах, переживаниях и ощущениях. Он использует термины «Я почувствовал», «Мне грустно», «Это ощущение внутри меня». При этом кто-то больше опирается на текущие переживания и эмоции, а кто-то на продолжительные чувства. Понятно, что для коммуникации с таким человек стоит позволять ему выражать его переживания, а если вы хотите его на что-то замотивировать, то скорее стоит говорить о том, как будет весело, нежели о том, что человек узнает нового или о том, каких целей достигнет.
У разных людей все эти сферы коммуникации развиты по-разному, поэтому Поль Вар заговорил о трех типах так называемых дверей.
Открытая дверь – это канал, по которому всегда можно без проблем общаться с человеком
Дверь-цель – это канал, который можно и нужно задействовать, чтобы достучаться в третью дверь и добиться изменений или глубокого взаимопонимания.
Дверь-ловушка – этот канал обычно закрыт для коммуникации. Во избежание прерывания общения с человеком его лучше не использовать в повседневной коммуникации, но при этом именно эту дверь необходимо раскрыть в процессе психотерапии, чтобы уравновесить возможность общения по всем каналам.
Вы можете и сами оценить свои собственные двери, например написав небольшой рассказ и посмотрев какие термины вы используете чаще. Однако, надо понимать, что наиболее ярко эти двери проявляются именно в ситуации стресса, тогда и человек скатывается до уровня своих адаптаций.
Собственно, остается вопрос о том, почему же многие люди способны использовать лишь один канал для коммуникации. По мнению авторов, причина состоит в том, как люди адаптировались в процессе своего развития и как реагировали на родительские предписания. Отсюда и взялась концепция личностных адаптаций.
Личностные адаптации
В своей теории Вар выделил шесть личностных адаптаций, которые соответствуют личностным радикалам из других типологий, например психоаналитической, и которые характеризуется преобладанием разных дверей в коммуникации.
Первая группа личностных адаптаций – это адаптации для выживания, которые формируется от рождения до одного с половиной года. В этот период любые травмы и кризисы вполне могут означать для ребенка на уровне восприятия угрозу жизни, а потому дети вырабатывают определенные адаптации, чтобы выжить. Под этой угрозой, чаще всего, подразумеваются неадекватные стили воспитания. Это могут быть холодные и безразличные родители, а может быть и семья, в которой в целом есть угроза безопасности. Однако, важен не сам стиль воспитания, а то, что ребенок может принять три разных варианта ответных реакций или решений, что и сформирует его адаптацию. И именно эти адаптации он и будет проявлять в наиболее стрессовых ситуациях.
1. Креативные мечтатели или шизоиды. В детстве они принимают решение отстраниться, позаботиться о себе самостоятельно и не создавать другим проблем. Родители всегда давали им понять, что потребности других людей важнее их собственных, и в итоге они перестали чувствовать в чем нуждаются сами. Типичный пример формирования такого характера – это когда пьяный отец начинает «грузить» ребенка своими историями, а тот за невозможностью ничего сделать просто уходит в свои фантазии.
Драйвер мечтателей: будь сильным. «Мальчикам нельзя плакать, ты мужчина», «Еще раз придешь жаловаться – сам побью», «Сама виновата!» – примерно это они могли слышать от родителей в детстве. Чтобы выжить, им было необходимо стать «сильными».
Основные предписания: не живи (не будь), не достигай (в отношениях), не чувствуй (радости, восторга), нe принадлежи, не думай, не будь здоровым.
Основная позиция: Я – Ты —
Ключевые слова: Я не знаю… Я думаю…
В итоге у мечтателей все происходит в голове. Они довольно мало общаются, любят молчать и, как правило, пассивны в контакте и с другими, и с собой.
Пассивно-отстраненные, как их еще называют, склонны самостоятельно решать проблемы и в основном отвечают на социальный контакт, если его инициируют другие, но сами его не провоцируют. Предпочитают взаимоотношения с одним надежным человеком. Уединение для них тождественно удовольствию. Им трудно просить о чем-либо. Они мечтают внутри, и никогда вам не расскажут о чем.
Реагируют на стресс: ригидным мышлением, отстраненностью, пассивностью, оцепенением, потерянностью, отчаянием. При ссоре или стрессе они часто просто отстраняются и «эмоционально исчезают». Они могут оказаться не в состоянии ясно мыслить и защищать себя.
Дверь контакта: поведение. Пассивно-отстраненные всегда начинают рассказывать о себе со слов «я делал (а)». Эта дверь коммуникаций открыта по умолчанию. Дверь-цель, к которой можно привести подобного человека – это мышление. Спросите: «Когда ты так делаешь, что ты об этом думаешь?», и, если у вас налаживается контакт, вы сможете построить более глубокую коммуникацию. А вот закрытая дверь – это дверь чувств. Спросите: «Что ты чувствуешь?», и вы увидите его в последний раз.
Если вы работаете как психотерапевт, то привести «мечтателя» к контакту с чувствами – ваша задача. Делать это стоит не напрямую, а через дверь-цель: сделать так, чтобы человек начал думать, тогда он постепенно начнет и чувствовать.
2. Очаровательные манипуляторы (антисоциальная акцентуация). Это люди, которые приняли решение маневрировать с помощью быстрого мышления, чтобы выжить или выиграть.
Их основной драйвер: спеши. В детстве им говорили, собираясь в садик: «Давай быстро, опоздаешь». В итоге манипуляторы всегда спешат и постоянно опаздывают. Половина дел у них всегда остается, а потом они обвиняют в этом других. С детства манипуляторов научили не доверять.
Основные предписание: не чувствуй и не будь близким
Основная позиция: Я + Ты —
Они имеют низкую фрустрационную толерантность, конфликты с обществом, проблемы с законом; стремятся к возбуждению и драме; эгоистичны, импульсивны, безответственны, жестоки; знают, как получить от других то, что чего хотят.
Дверь контакта у манипуляторов – поведение, а дверь-цель – чувства.
И просто в контакте, и в терапии таких людей нужно привести к чувствам, чтобы они начали думать, а затем делать.
Нуждаются, чтобы другие показывали, что видят их манипуляции, для этого нужно игриво восхититься их ловкостью и умом. Им важно знать, что они могут говорить о своих чувствах и быть при этом в безопасности. Они ценят силу и четкость, им нужно знать, что они могут быть близки с вами, не потеряв свою свободу.
3. Блестящие скептики (параноидная акцентуация). Эти люди, когда-то приняли решение критиковать или атаковать, чтобы справиться с любой угрозой.
Драйверов у них сразу два: будь сильным и будь совершенным. В детстве их научили не доверять. Часто это было связано в целом с атмосферой недоверия в семье и периодическими обманами ребенка.
Это также связано и со стилем воспитания, когда ребенку просто говорят «делай так-то и так-то», логически не обосновывая почему. Отсюда и предписания: не будь ребенком, не будь близким, не чувствуй, не наслаждайся.
Основная позиция: Я + Ты —
Скептики транслируют и словами, и поведением: никому не верь; доверяй, но проверяй. Такие люди без причины чувствуют себя использованными и обиженными; безосновательно подвергают сомнению верность других; придают безобидным инцидентам скрытое значение; злопамятны; сближаются медленно с другими из страха, что информацию могут использовать против них; реагируют быстро и гневно.
Дверь контакта скептиков – мышление, а дверь-цель – чувства. Поведение – закрытая дверь, о нем говорить не стоит. Здесь скептики устроены точно так же, как и антисоциальные.
