Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX-XX столетий. Книга VII

Суть сделанного Пирсом заявления сводилась к следующему: 18 декабря 1970 г., закончив ночную смену на деревообрабатывающем заводе в Свэйнсборо, где он работал тогда, Уилльям отправился домой, где некоторое время отдыхал. Затем, немного потолкавшись по местным барам, он во второй половине дня отправился в Самтер, имея цель выбросить там несколько мешков накопившегося у него мусора (нормальный такой повод, чтобы нарезать дурака почти 600 км и убить на это весёлое занятие почти целый день!). Вечером, проезжая по одной из улиц Самтера, название которой он не знал и не мог указать на карте, Пирс стал свидетелем конфликта между юношей и девушкой, стоявших перед припаркованной у тротуара машины. Пирс остановился, вышел из собственной машины и поинтересовался у девушки, не нуждается ли она в помощи? В ответ на это молодой человек отбежал к задней части припаркованной машины, открыл багажник и через секунду выскочил на дорогу с велосипедной цепью. Он явно рассчитывал либо напугать Пирса, либо избить его, однако не учёл того, с кем имеет дело. Пирс, в свою очередь, отбежал к собственной машине и моментально извлёк из «бардачка» пистолет. К этому времени он уже совершил несколько убийств и с оружием не расставался…

В общем, борьба двух поколений завершилась тем, что победил опыт – юноша с велосипедной цепью ретировался на своей машине, бросив девушку, которую Пирс любезно пригласил «покататься». «Покатушки» закончились совместным распитием пива, девушка убедила Пирса, что она – совершеннолетняя и хочет заняться сексом с «настоящим мужчиной», а после того, как интимная близость состоялась, заявила, что на самом деле ей не исполнилось ещё и 14 лет и она обязательно отправит Пирса в тюрьму, потому что её папа – сенатор штата. Пирс запаниковал, избил девушку, изнасиловал её вторично… затем убил, затем отвёз в лес Манчестер и бросил труп в кустах возле просёлочной дороги.

Хотя общий уровень развития Уилльяма Пирса определялся психиатрами как «граничащий с лёгкой дебильностью», преступник демонстрировал поразительную приспосабливаемость. В тюрьме он маялся от безделья и генерировал самые невероятные идеи. В своей камере Пирс открыл настоящий магазин мелочной торговли (фотография сверху), предлагая товарищам по несчастью нужные в заключении вещи – кофе, сигареты, шоколад, орехи и т. п. Другим его хобби сделался самооговор в реальных и мнимых преступлениях. Поскольку его многочисленные признания требовали проверок, Пирса вывозили из тюрьмы для участия в следственных действиях, что чрезвычайно развлекало его и заметно расширяло круг общения.

Особо углубляться в детали этого рассказа совершенно незачем, ибо он выдуман от первого слова до последнего – ныне это можно утверждать со 100%-ой надёжностью. Нам важно лишь то, что "признание Пирса" легло в основу обвинительного заключения, с которым Уилльям Джуниор попал в суд, был признан виновным и 2 марта 1973 г., в пятницу, был приговорён за убийство Маргарет Каттино к пожизненному тюремному заключению в дополнение к двум пожизненным срокам, которые уже были ему отмерены судом в штате Джорджия за убийства и соучастие в убийствах ещё 9 человек.

То, что Уилльям Джуниор Пирс не убивал Пэгги Катино, стало ясно почти сразу после того, как тот сделал своё «признание» шерифу Реду. Прежде всего, у Пирса имелось железное alibi, исключавшее возможность его появления в окрестностях Самтера 18 декабря 1970 г. События того дня были восстановлены почти поминутно: начальник Пирса подтвердил, что тот покинул рабочее место в 07:05, а ровно в 16:00 он зашёл в контору, чтобы получить зарплату. Вечер и ночь того дня Пирс провёл в обществе своей любовницы и двух её подруг – и это вполне надёжное свидетельство, поскольку любовница вовсе не пыталась выгородить своего дружка. По крайней мере в трёх других эпизодах она не подтверждала alibi Пирса, и это позволило обвинить его в убийствах. От Свэйнсборо до Самтера почти 280 км – и это только в одну сторону! На протяжении 18 декабря у Уилльяма Пирса просто-напросто не было такого интервала времени, в течение которого он успел бы накрутить почти 600 км по дорогам штата и ещё потратить час-другой на общение со своей жертвой…

Ещё раз подчеркнём, что обо всём этом стало известно уже в апреле-мае 1971 г., однако прокуратура штата Южная Каролина изъяла из следственных материалов все документы, способные подтвердить alibi обвиняемого, в силу чего его защитники на процессе 1973 г. просто-напросто ничего о них не знали. Кроме того, из материалов дела исчезли и все упоминания о допросах супругов ЛеНойр, которые, как мы знаем, утверждали, что видели пропавшую девочку живой и невредимой после полудня 19 декабря. Понятное дело, ничего не знал об этом и сам Пирс. И хотя на процессе 1973 г. он отказался от своего «признания», это помогло ему мало. Обвиняемый, имевший IQ, равный 70, косноязычный и долго соображающий, просто-напросто не успевал за стремительными логическими эскападами прокурора. Неудивительно, что присяжные обсуждали вердикт всего 16 часов – по их мнению, в этом деле спорить было вообще не о чем.

Итак, бедолага Пирс загремел туда, куда ему положено было загреметь – в мрачные тюремные застенки. Однако очень скоро началась борьба за его вызволение оттуда, вернее, за снятие с него ошибочного обвинения в убийстве Пегги Каттино.

Уже 5 апреля 1973 г. его адвокат МакЭлвин подал ходатайство о новом рассмотрении дела в силу вновь открывшихся существенных обстоятельств. Под таковыми он понимал свидетельства того, что Маргарет Каттино, якобы убитая Пирсом 18 декабря 1970 г., оставалась жива и на следующий день (когда её видели и одноклассник, и супруги ЛеНойр). Но МакЭлвин был, прямо скажем, слабым юристом – процесс Уилльяма Пирса был первым его адвокатским поручением, до этого он служил в Вооружённых силах и попутно заочно обучался на юридическом факультете штата Индиана. Спустя много лет – уже в 21 веке – один из юристов, анализировавший "дело Пирса", не без иронии заметил, что МакЭлвин, похоже, даже не прочитал протокол судебно-медицинского исследования тела Пэгги Каттино далее первой страницы. Поскольку на основании одного только этого документа можно было смело опротестовывать приговор Пирсу как явно ошибочный. Смысл этой чёрной шутки кроется в том, что в судебно-медицинском исследовании написано о сохранении подвижности сперматозоидов, обнаруженных в теле и на теле погибшей девочки, ещё 27 декабря 1970 г. С одной стороны, признак этот довольно лукав – даже у здоровых мужчин процент мёртвых (неподвижных) сперматозоидов в эякуляте может составлять десятки процентов. Сама по себе "подвижность" зависит от разных факторов – кислотности окружающей среды, температуры, болезней и возраста мужчины, явившегося источником спермы – но общее мнение судебных медиков сводится к тому, что сперматозоиды после семяизвержения не живут более суток. А это передвигает момент последнего совокупления убийцы с Маргарет Каттино ко дню накануне обнаружения её трупа, то есть на 26 или даже утро 27 декабря 1970 г. Кроме того, против ранней (то есть до этой даты) смерти Пэгги свидетельствовало окоченение её тела. Если бы её действительно убили 18 декабря, то есть в день похищения, то трупное окоченение к моменту обнаружения тела 27 декабря 1970 г. должно было полностью разрешиться (окончиться).

Таким образом, опровержение обвинительного приговора крылось в самом акте судебно-медицинского исследования, который просто-напросто надлежало внимательно изучить. К сожалению, ни в 1971 г., ни в последующие годы этим никто не занимался, поэтому адвокат МакЭлвин в своём ходатайстве вообще не опирался на этот документ.

Ходатайство МакЭлвина было отклонено. Но в июне всё того же 1973 г. коронер Говард Парнелл собрал представителей правоохранительных органов округа Самтер, пригласил должностных лиц из офиса ФБР в Чарлстоне и прокуратуры штата и заявил, что всем им надлежит совместными усилиями добиться пересмотра "дела Пирса". Парнелл прямо сказал, что процесс был фальсифицирован и многие свидетельства, способные доказать невиновность осуждённого, были просто-напросто спрятаны от его адвокатов. По мнению коронера, прокуратура должна была инициировать новый процесс и открыто признать, что осуждение Пирса явилось следствием "грязного манипулирования правосудием".

Разразился скандал. Впоследствии сам Говард Парнелл рассказывал журналистам, что после совещания ни один из его участников не подал ему руки, а его дядя – шериф округа Бирд Парнелл – прямо сказал, что теперь Говарду следует подыскивать новое место жительства, поскольку в Самтере места для него больше нет. И действительно, для принципиального коронера с этого момента начались неприятности – налоговая служба выявила в принадлежавшем ему похоронном бизнесе финансовые нарушения и выписала штраф, после выплаты которого он не смог внести в срок ипотечные взносы, а попытки перекредитоваться в трёх местных банках оказались безуспешны. В результате в конце 1973 г. Говард Парнелл продал свой бизнес и, забрав семью, навсегда уехал из Самтера.

Завершая разговор о пресловутом "признании Пирса", нельзя не упомянуть о том, как именно это "признание" было получено.

Ныне нам об этом известно достоверно благодаря тому, что в 2004 г. американскими исследователями "дела Пэгги Каттино" был обнаружен акт медицинского освидетельствования Уилльяма Джуниора Пирса, составленный тюремным врачом Шлингером. Из него следует, что после возвращения Пирса в тюрьму (после проведения следственного эксперимента в округе Эпплинг) доктор Шлингер осмотрел заключённого и обнаружил на его теле разнообразные повреждения: на плече ожоги (на каком именно, не уточняется, также не сообщается о числе, форме и размерах ожогов), на обеих ногах ушибы (также без детализации), в паху – надрыв кожи. Осмотр имел место в апреле 1971 г., но документ датируется октябрём, видимо, тюремный врач до поры до времени не хотел официально фиксировать результат. Однако, в октябре 1971 г. он чего-то испугался, возможно, активности адвокатов Пирса, возможно, чего-то иного, и на всякий случай решил подстраховать себя от обвинений в сокрытии следов преступления. В своём акте Шлингер уточняет, что обращался за разъяснениями к шерифу округа Эпплинг Джону Реду, и последний подтвердил, что действительно допрашивал 22 апреля 1971 г. Уилльяма Пирса. О травмах шериф не сказал ни слова, просто подтвердил факт допроса. Акт доктора Шлингера производит впечатление крайне невнятного документа, причём эта невнятица допущена явно умышленно: доктор не хотел написать слишком много, но и совсем ничего не написать тоже не мог (вернее, боялся). Тем не менее даже зафиксированного в этом акте вполне достаточно для того, чтобы понять – Пирс на допросе 22 апреля подвергся жестокой пытке, выражавшейся в избиении, прижигании кожи открытым огнём и, по-видимому, подвешивании к половым органам груза. Именно на этом допросе обвиняемый сделал своё "признание", которое уже только в силу физического воздействия на Пирса не должно расцениваться как улика.

Примечательно, что шериф Ред, пытавший Пирса в апреле 1971 г., недолго купался в лучах славы "разоблачителя похитителя Пэгги Каттино". Через некоторое время (а именно, в 1974 г.) он был разоблачён агентами ФБР как создатель и руководитель сбытовой сети наркотиков на территории округа. За что и отправился на нары. Напоследок остаётся добавить ещё один любопытный штришок, выразительно характеризующий действующих лиц этой драмы. Когда в 2005 г. – уже после обнародования результатов медицинского освидетельствования Шлингером состояния Пирса после допроса 22 апреля – стали раздаваться голоса о необходимости пересмотра приговора, вынесенного в отношении последнего, отец погибшей девочки, Джеймс Каттино, заявил, что по-прежнему верит в виновность Пирса и не считает, что приговор должен быть пересмотрен.

Впрочем, с рассказом об осуждении Пирса и изгнании из Самтера Говарда Парнелла мы несколько забежали вперёд. Соблюдая хронологию изложения событий, вернёмся в декабрь 1970 г., когда правоохранительные органы округа Самтер и прилегающих к нему округов прикладывали все силы к обнаружению любых свидетелей и улик, способных пролить свет на исчезновение Пэгги Каттино.

Предполагая, что похитители Пэгги могли предпринять попытку избавиться от автомашины, описание которой сообщили супруги ЛеНойр, сотрудники служб шерифов разных округов принялись проверять свалки старых автомашин. Каково же было их удивление, когда в непосредственной близости от одного такого "кладбища автомобилей" на территории округа Самтер в январе 1971 г. они отыскали женский труп. Это было тело молодой негритянки без видимых телесных повреждений, но характер размещения тела и предпринятые кем-то меры по его маскировке явно указывали на то, что смерть женщины явилась следствием чьего-то злого умысла. Место обнаружения тела явно не было местом гибели женщины – казалось очевидным, что её привезли к автомобильной свалке уже мёртвой и постарались здесь спрятать.

Как оказалось, погибшая не значилась в списках пропавших без вести, и три дня ушло на её идентификацию. Поначалу можно было подумать, что женщина приехала издалека и никак не может быть местной жительницей (в Южной Каролине в начале 70-х гг. прошлого века процент небелого населения вообще был весьма невелик), однако довольно скоро эта проблема нашла своё разрешение. Случилось это после того, как в офис шерифа с заявлением об исчезновении дочери явились мать и отец 20-летней Марты Дикс, оба чернокожие. По словам родителей, их дочь была человеком своеобразным – весёлая, загульная, любительница прокатиться на мотоцикле, не раз исчезавшая из дома прежде. Когда родителям предъявили фотографии вещей, найденных на трупе у "автомобильного кладбища", они сразу же опознали их. Далее было проведено формальное опознание тела, так стало ясно, что погибшей была 20-летняя Марта Дикс.

Как показало судебно-медицинское исследование, смерть Марты Дикс последовала в результате принятия большой доли алкоголя и нейролептиков (сильных успокоительных средств, прописываемых обычно людям с расстройствами психики, на которых не действуют традиционные седативные и снотворные препараты). Никаких следов травмирующего физического воздействия, сексуальных манипуляций и связывания обнаружено не было. В принципе, смерть Марты можно было бы списать на случайную передозировку медицинскими препаратами либо объяснить самоубийством, но то, что труп был вывезен в малообжитую местность и спрятан, заставляло подозревать именно убийство.

Выяснилось, что Марта работала в гараже, где производилась разборка на запчасти старых, либо сильно повреждённых автомашин. В том же самом гараже работал и уже упоминавшийся в настоящем очерке Дональд Гаскинс. Более того, Марта как будто бы даже преследовала последнего своим вниманием и открыто с ним заигрывала. Тот факт, что 37-летний Гаскинс был почти в два раза старше, девушку, похоже, ничуть не смущал. Похоже, что Марта Дикс принадлежала к категории тех дамочек, которых можно назвать "хищницами". Или "коллекционерами" – это кому как больше нравится. По рассказам коллег, Дональд относился к заигрываниям Марты с юмором и как будто бы не замечал девушку. Но ситуация резко изменилась в январе 1971 г.

Во-первых, 1 января 1971 г. Дональд Гаскинс официально бракосочетался, то есть выпал из обоймы "свободных" холостяков. А во-вторых, в январе, за несколько дней до своего исчезновения Марта Дикс рассказала своим друзьям и подругам о том, что незадолго перед тем переспала с Гаскинсом. Судя по её рассказу, девушка рассчитывала на продолжение отношений.

Вся совокупность данных, полученных детективами, заставляла рассматривать Гаскинса как очень перспективного подозреваемого. Он имел реальный мотив для того, чтобы избавиться от Марты – она его компрометировала.

И вот уже в третий раз за последние три месяца Дональд оказался вызван в офис шерифа для официального допроса. Любопытно, что каждый раз допрос был связан с новой криминальной историей – правда, в тот момент данное обстоятельство не обратило на себя внимание.

Дональд на допросе вёл себя доброжелательно, шёл на сотрудничество с органами правопорядка, исчерпывающе отвечал на все вопросы. Он категорически отверг предположения о возможной сексуальной связи с Мартой Дикс, вполне здраво указав на то, что только что женился на молоденькой женщине, доволен тем, как развиваются его семейные отношения, и не испытывает ни малейшей потребности изменять супруге. Гаскинс заявил, что никогда не оставался наедине с Мартой Дикс, если им и приходилось выпивать пивка после работы, то это всегда происходило в компании коллег, и те могут подтвердить, что Дональд всегда уходил раньше и не пытался заигрывать с Мартой. Он очень хорошо относился к погибшей, но это были скорее отцовские чувства, ведь он почти в два раза старше! И самое главное, Гаскинс дал вполне убедительное alibi на все те дни, когда могло произойти похищение и убийство Марты – всё это время он был на виду, проводя время либо с женою, либо в компании с соседями, либо на работе и тому подобное. Всё, что утверждал допрашиваемый, звучало логично и было проверяемо. После шестичасового обстоятельного допроса детективы отпустили Дональда в твёрдой уверенности, что потратили время не на того человека, который им нужен.

Шёл 1971 год, и время от времени неопознанные человеческие тела со следами изуверских пыток появлялись вдоль дорог Южной Каролины. Обычно трупы находили неподалёку от дорог на Атлантическом побережье штата, но иногда тела оказывались вдали от океана, как правило рядом с дорогами в лесных, сильно заболоченных массивах, которыми этот штат изобилует. В 1971 г. таких тел было найдено 8, в 1972 г. – ещё 6. За период 1969—1975 гг. на территории Южной Каролины было найдено не менее 80 неопознанных тел, преимущественно женских, большинство из которых ещё при жизни подвергались сексуальному и садистскому надругательству (абсолютное большинство этих трупов так и остались не опознаны.

Представители правоохранительных органов не сомневались в том, что на территории штата действует серийный убийца, но что-то определённое сказать о нём было весьма затруднительно. Ясно было, что преступник имеет машину, на которой много разъезжает и которую явно использует для своей сексуальной охоты. Поскольку погибшие не были жителями штата и, скорее всего, перемещались по дорогам Южной Каролины автостопом, убийца явно проводил отбор жертв, выбирая именно таких, неместных девушек и женщин, идентификация которых будет максимально затруднена. Изучение мест обнаружения трупов не вооружило правоохранительные органы сколько-нибудь полезной информацией, поскольку убийца не оставлял значимых с точки зрения криминалистики следов. Ничего нельзя было сказать о его обуви, росте, возрасте, физических кондициях, типе автомашины, которую он водит. Об этом человеке в точности было известно только одно – то, что он существует.

В декабре 1971 г. Дональд Гаскинс с женой и дочерью от предыдущего брака покинул Самтер и перебрался в Чарлстон, большой город на океанском побережье Южной Каролины. Там он вёл тихую и неприметную жизнь американского "синего воротничка" – так именуют трудяг, зарабатывающих на жизнь работой руками (в отличие от "белых воротничков", добывающих хлеб насущный работой в офисе). Гаскинс, будучи неплохим слесарем, занимался разнообразным ремонтом – автомобилей, холодильников, мог провести электропроводку в доме и тому подобным. Он не бедствовал, денег ему хватило на то, чтобы сначала купить домик, а затем гараж на окраине Чарлстона, который он стал использовать как автомастерскую. Скорее всего, материальное благополучие Гасинса в немалой степени определялось его связями в криминальной среде, которые он не только не растерял, а напротив, укрепил в Чарлстоне.

В начале 1973 г. Дональд попал под прицел ФБР, причём, влип, как казалось поначалу, очень серьёзно. В Чарлстоне у него появился дружок – молодой чернокожий профессиональный преступник Эдди Браун. К своим 24-м годам этот ухарь уже успел совершить две ходки в тюрьму и имел за плечами большое число арестов, не закончившихся отсидками. Сначала Эдди специализировался на автоугонах и разборе угнанных машин на запчасти, но затем переключился на более доходный и актуальный (учитывая политическую ситуацию) вид криминального бизнеса – торговлю оружием. Сначала это были разовые сделки с "волынами", украденными из домов обывателей, однако через некоторое время у Эдди вдруг появился по-настоящему первосортный товар – настоящие армейские "кольты" и патроны к ним без счёта. Пистолеты были того же типа, который состоит на вооружении личного состава ВВС США. Проверка номера одного из пистолетов показала, что тот был украден с авиабазы "Шау". Владелец ворованного пистолета был арестован и в качестве поставщика назвал Эдди Брауна. Последний попал в совместную разработку ФБР и службы криминальных расследований Военно-воздушных сил.

Правоохранители с арестом Брауна не спешили – сначала требовалось вскрыть всю цепочку движения ворованного оружия. Аккуратно перебирая знакомых Эдди, агенты ФБР довольно скоро сосредоточили своё внимание на Дональде Гаскинсе. Последний приехал в Чарлстон из Самтера, в окрестностях которого и располагалась база ВВС "Шау", то есть представлялось вполне вероятным, что Гаскинс мог иметь там личные связи. Армейское оружие появилось у Брауна именно после его знакомства с Дональдом – это было ещё одно веское соображение в пользу того, что именно Гаскинс являлся поставщиком Эдди. ФБР-кая "наружка" засекла их встречу, так что расследование, казалось, шло к своему неизбежному успешному финалу.

Но затем произошло то, чего никто не ожидал – Эдди Браун неожиданно исчез. И не один – вместе с ним пропала его жена Берта. Можно было бы предположить, что преступник, обнаруживший наружное наблюдение, пустился в бега. Но очень странным было то, что обе автомашины Браунов остались в гараже, одежда – в шкафах, а деньги – в тумбочке. Супруги словно вышли апрельской ночью из дома и куда-то тихонько удалились. Но далеко уйти они никак не могли, значит, кто-то посадил их в свою машину, кто-то помог их бегству… В том, разумеется, случае, если это в самом деле было бегство.

Брауна и его жену искали по всем Соединённым Штатам, справки наводились у родственников, в криминальной среде, были проверены даже тюрьмы, находящиеся в ведении штатов (было предположение, что Эдди мог устроить самому себе "посадку" на небольшой срок, чтобы спокойно пересидеть полгодика-год и не метаться по всей стране, заметая следы). Однако Браун как в воду канул, и с течением времени это становилось всё более подозрительным – ведь такой человек не мог не привлечь к себе внимание правоохранительных органов, где бы он ни находился. В том, разумеется, случае, если Браун вообще оставался жив…

Расследование ФБР зашло в тупик. У правоохранителей был соблазн вызвать на допрос Гаскинса и попытаться добиться от него признания в продаже исчезнувшему Эдди Брауну ворованных пистолетов, но по здравому размышлению этот план был отвергнут. Не было ни малейших шансов на то, что матёрый уголовник с огромным опытом допросов "расколется" при предъявлении косвенных улик. Ему были известны все полицейские уловки, все тонкости психологической игры следователей, и такой человек не позволил бы себя запутать или запугать во время допроса. Поэтому история исчезновения Эдди Брауна и его жены Берты на несколько лет так и осталась для всех неразгаданной загадкой.

В июле 1973 г. дом Гаскинса в Чарлстоне был подожжён и полностью сгорел. Факт поджога сомнений не вызывал – входная дверь кем-то была надёжно подпёрта заточенным колом, который накрепко её заклинил. Дональду, чтобы спасти себя, жену и дочь, пришлось выбивать окно стулом. К счастью, обошлось без человеческих жертв, потерпевшие отделались испугом. Гаскинс утверждал, что знает, кто и почему устроил этот поджог, однако от сотрудничества с властями отказался. Он не дал никакой информации о случившемся, отговорившись тем, что ему ничего не известно. Полиция Чарлстона и сотрудники местного отделения ФБР подозревали, что поджог дома находится в какой-то связи с исчезновением Эдди Брауна. Если Эдди Браун убит (как подозревало ФБР), то его дружки могли таким образом отомстить Гаскинсу, но версии такого рода были подобны гаданию на кофейной гуще – фактов не имелось, были только кривотолки и домыслы.

Гаскинс, похоже, понял сигнал, который ему был подан в виде поджога дома. В течение месяца он закончил все свои дела в Чарлстоне и уехал вместе с женой из города. Попутешествовав немного по штату, он, в конце концов, остановился в местечке Проспект (Prospect), небольшом населённом пункте примерно в 10 км к западу от Джонсонвилля на территории округа Флоренс.

Южная Каролина, округ Флоренс, Проспект. Просто Проспект. Ни деревня, ни город… поселение. Отличная рыбалка на близлежащей речке, безопасный лес, живописная природа, место для барбекю и ухи. В середине 70-х гг. прошлого века стриты и авеню Проспекта представляли собой грунтовые дороги, а в домах не было телефонов. Да и домов было намного меньше, чем теперь. Многие жители обретались в трейлерах, благо погодные условия вполне это позволяли. Такая вот американская провинциальная благодать, пазуха Господа Бога…

Это был родной округ Дональда, просёлочные дороги которого он исколесил ещё в дни юности. Как уже сообщалось выше, после освобождения из тюрьмы в 1968 г. Дональд имел судебный запрет на проживание на территории округа в течение двух лет, но теперь это время вышло, и Гаскинс был вправе жить там, где пожелает. Вот он и пожелал остановиться в Проспекте, уединённом и живописном месте, куда жители крупных населённых пунктов традиционно приезжали на пикники. Место действительно было своеобразным – около пятидесяти отдельно стоящих и притом на большом удалении друг от друга домов, живописная лесная зона, к северу – извилистая речка, идеальная для рыбалки, и… три кладбища, примерно равноудалённых друг от друга. Идиллическое местечко, что требуется ещё для того, чтобы встретить старость?

Гаскинс вместе с супругой занялся торговлей мясом, открыв магазинчик в небольшом доме, который одновременно служил им жильём. Помимо дома, Дональд прикупил и трейлер, который поставил несколько в стороне. В нём он любил уединяться и отдыхать от семейной суеты с дюжиной банок пива. Там же он принимал друзей, смотрел телевизор, иногда ночевал…

Южная Каролина, округ Флоренс, Проспект. Домишко, в котором обосновался Дональд Гаскинс со своим семейством, сплошь состоявшим из женщин и девочек. В этом же доме располагалась мясная лавка, где проезжавшие туристы могли купить продукты местного фермерского производства, за домом находился просторный гараж. Несколько в стороне и в удалении Гаскинс поставил просторный трейлер, домик на колёсах, где имел привычку уединяться по вечерам, отдыхая за баночкой пива от женского и детского гомона и трудовых будней в гараже и за прилавком.

Двадцать первого октября 1973 г. в кустах возле самого шоссе №52 в районе Чарлстона было найдено обезображенное тело молодого человека. Труп был полностью раздет, и его нагота только усиливала впечатление от тяжких телесных повреждений, причинённых погибшему. У трупа отсутствовали гениталии, отрезанные острым ножом, также были отрезаны соски. Судебный медик, осматривавший труп, предположил, что для отрезания сосков были использованы слесарные ножницы, поскольку обычными хирургическими или канцелярскими ножницами невозможно было "отхватить" за один раз такой кусок плоти. Ректум погибшего носил следы неоднократных анальных травм, причинённых не только грубым изнасилованием, но и введением в анус разнообразных предметов. По мнению судебного врача, процесс глумления над погибшим был растянут на много часов, а это означало, что убийца имел возможность не только похитить свою жертву, но и где-то уединиться с нею. Телесные повреждения погибшего были прижизненны, а значит, его убийца являлся патологическим садистом. Причиной смерти явились многочисленные колото-резаные раны груди и шеи, обусловившие острую кровопотерю, но кроме этого на шее остались следы сдавления шнуром. Удары в грудь наносились на большую глубину, чувствовалась рука уже опытного убийцы, делавшего привычное для него дело. Преступник, видимо, развлекался тем, что душил, а затем возвращал к жизни свою жертву. С бёдер погибшего были срезаны два куска плоти длиною до 20 см, их отсутствие рождало подозрения в каннибализме нападавшего.

Труп поначалу не удалось опознать, казалось, что он пополнит собою и без того уже длинный список безымянных жертв, найденных в последние годы вдоль дорог Южной Каролины. Эта уверенность подкреплялась тем, что погибший был обнажён, а значит, одежда жертвы не могла помочь опознанию. Однако вопреки обыкновению, удача оказалась на стороне детективов. После того, как в Чарлстоне появились плакаты, призывавшие помочь установить личность неизвестного юноши, в полицейское управление обратилась женщина, сообщившая, что узнала погибшего по фотографии. Из её рассказа следовало, что подросток являлся её дальним родственником, который, как она слышала, более месяца назад сбежал из своего дома в Миннесоте. Беглец, видимо, направлялся во Флориду, к бабушке, и в Южной Каролине оказался проездом.

При проверке сообщённая информация нашла полное подтверждение. Погибшим оказался 14-летний Джек Фримен, юноша из неблагополучной семьи, проживавший в Миннесоте и действительно решившийся на побег во Флориду, к бабке. Не располагая сколько-нибудь заметной суммой денег, подросток не мог отправиться на поезде и, скорее всего, перемещался автостопом. Проделав 3/4 пути, Джек оказался в окрестностях Чарлстона, где на свою беду столкнулся с неизвестным убийцей.

При расследовании убийств установление личности погибшего обычно позволяет быстро продвинуть вперёд розыск преступника, однако, в этом деле всё было не "как обычно". Не было даже ясности относительно того, один ли изувер ведёт свою охоту на дорогах штата, или таковых несколько? С одной стороны, имелись серьёзные доводы в пользу того, что виновником череды убийств последних лет является один и тот же человек – его жертвами становились лица, передвигавшиеся автостопом и не являвшиеся жителями Южной Каролины. Он их подолгу мучил, наносил мелкие порезы ножом, протыкал и отрезал соски, гениталии и тому подобное. В силу каких-то причин – то ли недостатка у преступника физической силы, то ли из стремления снискать скандальную славу – убийца не особенно утруждал себя сокрытием тел. Он не выкапывал могил, не топил трупы в болотах, даже толком не маскировал их! То есть вроде бы можно было не без оснований утверждать о схожести криминального почерка. Но с другой стороны, нападениям подвергались не только девушки, но и юноши. Труп Джека Фримена был обнаружен, однако правоохранительным органам штата было известно и о других случаях исчезновения юношей и молодых мужчин. Один ли убийца демонстрирует такую "всеядность", или всё же полиция столкнулась с двумя преступниками, один из которых демонстрирует традиционную сексуальную ориентацию, а другой – гомосексуален?

Никакой ясности в этом вопросе не существовало, и криминальная психология при тогдашнем уровне развития этой науки ничем следствию помочь не могла.

Полиция приложила все возможные в сложившемся положении усилия, надеясь отыскать свидетелей, способных пролить свет на события последних дней Джека Фримена. Было опрошено большое количество лиц, которые могли каким-то образом пересекаться с юношей – работников мотелей и закусочных вдоль автотрасс, водителей-дальнобойщиков, коммивояжёров, обычных автомобилистов… Детективы "трясли" тех, кто попадал прежде под подозрение в сексуальных посягательствах на подростков и молодых мужчин. Были задействованы агентурные связи в преступной среде – вдруг убийца где-то похвастается содеянным или банально сболтнёт лишнее в нетрезвом виде. Всё тщетно! Убийца, казалось, не допустил ни единой ошибки, и отыскать его, опираясь на классический арсенал полицейских приёмов, оказалось невозможно.

А в декабре 1973 г. исчезла жительница Чарлстона Дорин Демпси, 23 лет. Она была родом из сельскохозяйственного округа Флоренс, расположенного в глубине штата Южная Каролина, примерно в 180 км от Чарлстона. За пять лет до того она покинула родные края, чтобы добиться успеха в большом городе, но это привело лишь к тому, что в 1971 г., так и не выйдя замуж, она родила девочку Робин Мишель, а осенью 1973 г. забеременела вторично. В общем, вместо успеха в Чарлстоне сельскую девушку ждало настоящее жизненное фиаско. Поняв, что без помощи близких она не сможет вырастить двух детей, Дорин решила вернуться на свою "малую родину". Она уволилась с работы, собрала вещи и… исчезла.

Дорин Демпси, 23 лет, на момент своего исчезновения находилась уже на восьмом месяце беременности. Её дочке Робин Мишель шёл третий годик, девочка пропала без вести вместе с матерью.

Родные во Флоренсе прождали её целую неделю, затем попытались отыскать дочь сами и, наконец, обратились в полицию Чарлстона с заявлением о пропаже человека. Ситуация с исчезновением Дорин Демпси и правда выглядела подозрительно. Домовладельцу она не оплатила дальнейшую аренду жилья, а стало быть, задержаться по месту жительства в Чарлстоне не могла. Практически все личные вещи Дорин и её дочурки исчезли – это свидетельствовало о том, что она взяла их с собою. На местном автовокзале припомнили, что Демпси заблаговременно купила билет на междугородный автобус до Флоренса. Однако никто из водителей автобусов не смог вспомнить пассажирку с маленькой девочкой, соответствовавшую описанию Демпси.

При опросе соседей и знакомых Дорин кто-то из них припомнил, что та просила своего хорошего знакомого подвезти её до автовокзала на своей автомашине.

Вроде бы за день или два до отъезда женщина обмолвилась, что договорилась с кем-то о помощи и теперь ей не придётся тратиться на такси. Знакомого, вызвавшегося помочь Демпси, полицейским удалось довольно быстро "вычислить". Им оказался… Дональд Гаскинс. Буквально за неделю до её предполагаемого отъезда Дональд купил у похоронного агентства большую машину-катафалк, на которой разъезжал по дорогам штата и, в том числе, появлялся в Чарлстоне. Так что он действительно мог подвезти Демпси до автовокзала.

Катафалк Гаскинса служил, как оказалось, объектом постоянных шуточек его друзей и знакомых как в Чарлстоне, где он, как выяснилось, регулярно появлялся, так и в Проспекте, где постоянно проживал. Когда дружки Дональда просили объяснить странный выбор транспортного средства, тот, не моргнув глазом, отшучивался: видите ли, я много убиваю людей, и катафалк мне просто необходим, чтобы отвозить трупы на собственное кладбище. Этот ответ вызывал неизменный хохот всех, кто его слышал.

Полицейские, впрочем, являются людьми без чувства юмора, а потому пожелали побеседовать с Гаскинсом. Последний оказался на удивление спокоен и дал исчерпывающие объяснения по всем вопросам, которые ему задали. Он признал, что хотя и уехал из Чарлстона, но регулярно – буквально через день-два – сюда наведывается для того, чтобы повидать знакомых, которых у него в этом городе немало. Он действительно был готов помочь Дорин Демпси, но о конкретной дате они так и не договорились. Более того, в какой-то момент она перестала появляться в баре, где они обычно виделись, и Гаскинс решил, что женщина обошлась без его услуг. В конце концов, мало ли у молодой женщины может быть друзей с автомашиной, правда? От себя он добавил, что знает Дорин и её семью уже чуть ли не двадцать лет, ещё с 50-х гг., ведь и сам он – Дональд Гаскинс – родом из округа Флоренс, провёл там детство, так что неудивительно, что знаком со многими выходцами оттуда. Он прекрасно помнит Дорин ещё совсем маленькой девочкой, и она, кстати, тоже его хорошо помнит ещё с той поры. Дональд во время беседы с детективами добавил и ещё одну деталь – Дорин была дружна с его женой, а потому он никогда бы не отказал Дорин в любой посильной помощи, какая только могла ей понадобиться.

Такой вот идиллический разговор состоялся между Дональдом Гаскинсом и детективами из отдела розыска без вести пропавших. Объективности ради, нельзя не отметить, что на момент этой беседы в декабре 1973 г. полицейские Чарлстона толком не знали, что же за человек перед ними. То есть они, конечно, были осведомлены о том, что Гаскинс – бывалый уголовник, с опытом продолжительных отсидок и даже совершивший в тюрьме убийство, но многие существенные детали его прошлого (например, факт судебного запрета на проживание в округе Флоренс) оставались им неизвестны. И эта неизвестность, безусловно, определённым образом повлияла на восприятие полицейскими того, что им рассказывал Дональд.

В общем, Гаскинс успешно снял с себя все подозрения, и поиски Дорин Демпси и её двухлетней дочки продолжались. Совершенно безрезультатно. Мать и дочь вышли из дома и словно бы растворились в воздухе. Ни одной зацепки, способной пролить свет на судьбу исчезнувших, полиция отыскать так и не смогла.

А в январе 1974 г. стало известно об исчезновении Джонни Селларса, 36-летнего уголовника, специализировавшегося на угоне автомашин. По меркам Южной Каролины автоугоны были серьёзным бизнесом, хотя с позиций сегодняшнего дня, когда основные деньги преступники зарабатывают на торговле наркотиками, оружием и «живым товаром» (то есть нелегальной иммиграцией и работорговлей) угон автомобилей мог бы считаться пустяком, которым всерьёз могут заниматься только несовершеннолетние воришки. Но для середины 70-х годов «бизнес» Селларса по криминальным понятиям был вполне себе завидным, а сам он почитался за авторитетного вора. Но тем страннее выглядело его исчезновение: Селларс не находился под следствием, делишки свои обделывал тихо, внимание полиции вроде бы к себе не привлекал. У американских правоохранителей есть такое выражение: «летать под радаром», обычно применяемое в отношении преступников, которые очень осторожны и умудряются нарушать закон, оставаясь незаметными для правоохранительных органов. Селларс был именно из тех, кто «летал под радаром». После двух продолжительных тюремных отсидок (всего же он арестовывался и обвинялся более 30 раз!) Джонни научился осторожности и, хотя кое-какие подозрения в его адрес у полиции имелись, реально предъявить ему было нечего. У Джонни не было оснований скрываться – его статус в преступной среде был устойчиво высок, правоохранители претензий к нему не имели, деньги у него вроде бы водились… Однако, Джонни исчез, и никто не знал, где его искать.

Что выглядело ещё подозрительнее – так это исчезновение примерно в то же самое время его молодой любовницы Джесси Рут Джуди, которой было всего 22 года. Она не была посвящена в воровские дела Джонни, встречалась с Селларсом эпизодически и ухаживала за больным отцом. Кроме того, она была замужем, хотя это не мешало ей позволять себе известную свободу в общении с мужчинами. Джесси никак не могла просто так всё бросить и, никому не сказав ни слова, отправиться отдыхать во Флориду или в Калифорнию. В общем-то, и денег на такую поездку не имели ни она, ни её дружок Селларс.

Полиция не то чтобы ретиво искала пропавшего вора, но всё же справки кое-какие наводила и пыталась понять, что такое мог удумать Селларс? Каково же было удивление детективов, когда им стало известно, что Джонни был должен 1 тыс.$ Дональду Гаскинсу и вроде бы заявил в присутствии дружков, что возвращать деньги не намерен. Дескать, «Маленький ссыкунишка» (оскорбительно прозвище малорослого Гаскинса) обойдётся без этих денег! Неужели Гаскинс мог убить Селларса и его любовницу за подобную попытку «кинуть», то есть не отдать долг? Можно ли было ожидать двойного убийства от этого человека?

Никакой ясности полицейским добиться так и не удалось. Трупов исчезнувших людей никто не находил, Гаскинс не давал никаких оснований для собственного задержания, все подозрения в его адрес оставались всего лишь подозрениями…

А через некоторое время исчез ещё один дружок Дональда Гаскинса из криминальной среды, некий Гораций Джонс, вор, специализировавшийся на кражах из жилых домов. Гораций был условно освобождён из тюрьмы и должен был еженедельно являться для отметки к надзорному офицеру службы исполнения наказаний. В апреле 1974 г. Джонс пропустил обязательную явку, затем ещё одну, и ещё – в общем, более отмечаться он не приходил. Его тут же объявили в розыск как преступника, которого нужно немедля вернуть в тюрьму, однако отыскать Горация оказалось невозможно. Ну, то есть, вообще!.. И это было очень необычно, поскольку Джонс не имел денег, необходимых для бегства, да и бежать ему было некуда – он всю жизнь прожил в Южной Каролине. Не имел он настолько серьёзных связей, чтобы перейти на нелегальное положение, "выправить" хорошие подложные документы и начать жизнь с "частого листа" на другом конце страны.

В процессе розыска Джонса, которым служба шерифа округа Флоренс занялась очень серьёзно, в который уже раз всплыла фамилия Гаскинса. Удалось установить, что Джонс несколько раз приезжал к Гаскинсу в Проспект, вернее, последний привозил его на своём катафалке, ибо Джонс не успел обзавестись собственной автомашиной. Видимо, парочку объединяли какие-то делишки, и это, конечно, вызывало подозрения. Гаскинса допросили о его отношениях с исчезнувшим преступником, но это ничего не дало. Дональд как обычно был дружелюбен, шёл на контакт с детективами, охотно отвечал на вопросы, но никакой ценной информации от него добиться было невозможно. Ну, что тут скажешь!– очень опытный уголовник…

После этого, в течение весьма длительного срока – более года – Гаскинс не попадал в поле зрения правоохранительных органов. В марте 1975 г. ему исполнилось 40 лет, он выглядел спокойным и остепенившимся человеком. В декабре 1974 г. его дочь от предыдущего брака Ширли родила девочку Джанис Энн, и Дональд всем рассказывал, какой он счастливый дед. Тогда же он купил трейлер побольше и теперь жил настоящим табором – сам Дональд, его молодая жена и их общая трёхлетняя дочурка, а вместе с ними – взрослая дочь Ширли и Джанис Энн. Гаскинс, казалось, упивался новой для него ролью главы семейства, всем рассказывал о том, как он купит и обустроит большой двухэтажный дом, развернёт бизнес по автосервису с магазинчиком при мастерской, может, и заправку оборудует… Не забывал хвалить и тихий Проспект, настоящий рай, где не бывает преступлений, а все жители живут единым дружным сообществом. Да это же лучшее место для воспитания здоровых детишек!

Правда, впоследствии немногочисленные жители Проспекта признавались в том, что побаивались Дональда, который производил впечатление человека слегка сумасшедшего и притом взрывного нрава. Нет, он ни на кого не кидался, напротив, был вежлив и дружелюбен, но в его взгляде и поведении было нечто, что словно бы предупреждало – этот парень сейчас соскочит с катушек и тогда – держись! Гаскинс вовсе не был эдаким сельским дурачком, говорящим глупости и смеющимся невпопад, но некая сумасшедшинка в его словах и поступках всегда присутствовала. За всё время проживания в Проспекте он ни разу ни с кем не поругался, но его старались обходить стороной и не иметь с ним никаких дел.

Впрочем, вернёмся к хронологии событий.

Вся та трогательная эйфория, в которой пребывал Гаскинс на протяжении второй половины 1974 г. и первой половины 1975 г., моментально испарилась в августе 1975 г. когда без вести пропала жившая по соседству с его домом 13-летняя Ким Гелкинс. Отец пропавшей девочки заявил детективам службы шерифа, что считает виновником случившегося Дональда Гаскинса. По уверениям отца, Ким нередко приглашалась в качестве няни к 3-летней дочке и 9-месячной внучке Гаскинса, за это девочка получала полдоллара за вечер. В последний день, когда родители видели девочку, Ким ушла к Гаскинсам и обратно уже не вернулась.

13-летняя Ким Гелкинс училась в школе в Чарлстоне с полным пансионом и летом 1975 г. приехала на каникулы к родителям в Проспект. Она приходила в дом Гаскинсов и играла с внучкой и малолетней дочерью Дональда, за что получала символическую плату. В предпоследнюю субботу августа она также отправилась к ним, но обратно уже не вернулась. Родители Ким выдвинули обвинения в адрес Дональда Гаскинса, утверждая, что он повинен в исчезновении их дочери, но тот только развёл руками, заявив, что вся семья уехала на уик-энд из Проспекта и Ким никак не могла очутиться в их доме.

К Дональду приехали детективы из отдела поиска пропавших без вести и официально его допросили. Гаскинс сообщил, что родители пропавшей девочки сообщают неверные сведения, поскольку в указанную субботу Ким не могла приходить в его семью, ибо все домочадцы уезжали к родственникам, а сам Дональд Гаскинс, отвезя их на своей машине, с раннего утра занялся работой в гараже в Джонсонвилле, где его, кстати, в тот день видели другие слесари, которые подтвердят его alibi. Действительно, Гаскинса видели в ту субботу за работой на протяжении всего дня, а кроме того его слова подтверждались показаниями жены и дочери, уезжавшими из Проспекта на два дня.

Можно ли было допустить, что 13-летняя девочка обманула отца и мать, сообщив им, будто идёт в гости к Гаскинсам, а на самом деле направилась в какое-то другое место? Да, в подобном поведении подростка не было ничего невозможного. Ким была самостоятельной девочкой, училась в интернате в Чарлстоне и привыкла обходиться без родителей. Она располагала карманными деньгами, не терялась в присутствии взрослых людей, так что вполне можно было допустить, что она решилась отправиться куда-либо автостопом.

Поэтому после допроса Дональд Гаскинс не только не был задержан, но ему даже не предложили пройти тест на полиграфе (детекторе лжи) – до такой степени он был убедителен в своих объяснениях.

И всё – история на этом окончилась. Была 13-летняя девочка Ким Гелкинс, приехавшая на каникулы к родителям – и не стало её, словно никогда и не существовало. А представители правоохранительных органов богатейшей страны мира только развели руками, мол, сама, наверное, сбежала…

Подобное объяснение никак не могло удовлетворить родителей пропавшей девочки, которые были уверены в том, что никуда их дочка сбежать не могла. Они несколько раз обращались в разные инстанции округа и штата, добиваясь активизации розыска, но всякий раз натыкались на бюрократическую стену отчуждения и формальные отговорки, мол, ваши подозрения беспочвенны, а нападки на мистера Гаскинса грозят вам обвинением в клевете. Примерно так ситуация развивалась до середины октября 1975 г., то есть два месяца с момента исчезновения Ким.

Наконец, терпение отца девочки лопнуло, и он решился на неординарный поступок. Пользуясь отсутствием всего семейства Гаскинсов, в очередной раз отчаливших к родственникам на уик-енд, Джон Гелкинс влез в трейлер, в котором Дональд Гаскинс любил коротать вечера с пивом и телевизором, и устроил там доскональный обыск. В результате была найдена одежда пропавшей Ким – её шорты, майка и трусики. Как ни был потрясён находкой отец, у него хватило здравого смысла покинуть трейлер, не тронув вещи дочери. Подкараулив возвратившегося в трейлер поздно вечером Дональда Гаскинса, родители девочки набросились на него с криками, открыто обвиняя в убийстве дочери. Надо сказать, что оба они сильно рисковали в эту минуту, но Гаскинс здорово растерялся и не осмелился убить супругов Гелкинс. Возможно, просто потому, что у него в ту минуту не было под рукой огнестрельного оружия.

Как бы там ни было, Гаскинс как-то уговорил супругов прекратить скандал и вести себя разумно. В итоге они разошлись относительно мирно – и такой итог кажется воистину удивительным, принимая во внимание остроту момента.

Гелкинсы отправились к шерифу, а вот Гаскинс занялся совсем иным делом. Сложив несколько комплектов свежего белья в рюкзак, а пистолет и обрез ружья – в саквояж, он покинул трейлер и отправился в неизвестном направлении (впоследствии выяснится, что беглец направил свои стопы в соседнюю Джорджию).

Заявление отца пропавшей девочки о том, что он видел в трейлере Гаскинса вещи дочери, вызвали переполох. Теперь уже подозрения в адрес Дональда выглядели совсем иначе, и игнорировать их стало невозможно. Окружной прокурор выписал ордер на проведение обыска принадлежащего Гаскинсу имущества, и полученный результат оказался по-настоящему неожиданным. Помимо вещей Ким Гелкинс, были найдены детали одежды, принадлежавшие другим девушкам. Пройдёт две недели, прежде чем удастся установить, что Гаскинс хранил у себя также трусики и лифчики Дженис Кирби и Патрисии Олсобрук, пропавших без вести ещё в ноябре 1970 г. Эти находки заставляли задуматься о многом.

Гаскинса искали по всему штату, возле его трейлера устроили засаду, однако тот как сквозь землю провалился. Больше всего полицейские опасались, что беглеца о ведущихся розысках предупредит кто-то из его многочисленных дружков. По этой причине было решено не обращаться за информацией к осведомителям из уголовной среды – в этом случае Дональду довольно скоро всё бы стало известно. Основной расчёт в розыскной операции был сделан на то, что Гаскинс не имел телефонной связи с семьёй, а значит, рано или поздно он должен был попытаться вступить в контакт либо с женою, либо старшей из дочерей.

Более двух недель за ними велась слежка, а около трейлера Гаскинса сидела усиленная полицейская засада. Начинало казаться, что расчёт не оправдается и Дональд решился навек расстаться со своим семейством, но около полудня 14 ноября тот неожиданно сошёл с автобуса, прибывшего из Джорджии. Не заметив детективов в штатском, притаившихся в машине без опознавательных знаков, он прошагал к трейлеру, однако, входить не стал – жена быстро махнула ему рукой, давая понять, что надлежит пройти мимо. Гаскинс так и поступил, но взревевшие моторы машин службы шерифа подсказали ему, что погоня началась и загонять в силки на этот раз будут его. Пользуясь пересечённостью местности и наличием обширных «зон невидимости» с дороги, он сумел оторваться от преследователей, но успех этот был кажущимся. Принимая во внимание его невысокий рост и далеко не богатырское здоровье, было ясно, что пешим ходом он покинуть район не сможет. Местные жители помогать ему не станут – это было очевидно, а значит, все надежды Дональда могли быть связаны только с междугородным, автобусом.

Так и оказалось. Пробежавший по оврагам и перелескам почти три километра Гаскинс появился на местной автобусной станции, не предполагая, что здесь его тоже ждёт засада шерифа. Он успел купить билет до города в Джорджии, но, повернувшись к кассиру спиной, увидел нацеленные на него две пары револьверов, суливших весьма небогатый выбор: либо наручники на запястья, либо свинец в голову. Много свинца!

Гаскинс выбрал наручники.

Что ж, всё возвращается на круги своя! Рецидивист и убийца Дональд Гаскинс был задержан 14 ноября 1975 г. по подозрению в похищении и убийстве 13-летней Ким Гелкинс. Правда, ордер на арест ему оформили совсем с другой формулировкой, но это были уже чисто технические детали. На Гаскинса все смотрели как на убийцу ребёнка, но он не особенно терялся – повод не тот, да и человек тоже!

Если кто-то подумал, что это конец истории, то он глубоко ошибся. Закончился лишь один из этапов большого жизненного пути Дональда Гаскинса.

Доставленный в офис шерифа округа Флоренс задержанный заявил, что не понимает причины предвзятого к себе отношения, поскольку он ни в чём не виновен. Когда ему сообщили об обнаружении одежды Ким Гелкинс среди его вещей, Гаскинс только рассмеялся: "И это все ваши улики? Ким постоянно стирала у нас свои вещи, потому что у них дома не работала стиральная машина!" Самое неприятное для правоохранителей заключалось в том, что это объяснение невозможно было опровергнуть, поскольку девочка действительно стирала свою одежду в стиральной машине Гаскинсов, а кроме того, на найденных вещах не было порезов, разрывов или следов её крови. Другими словами, состояние одежды не указывало на применение силы в отношении её владельца. Гаскинса нельзя было арестовывать за наличие в его трейлере этих вещей – с таким же успехом можно было подвергнуть аресту его жену или старшую дочь. Сами по себе вещи исчезнувшей девочки ни в чём Гаскинса не уличали.

Во время бегства Дональд выбросил чемодан, который держал в руках, подходя к трейлеру. В нём оказалось незарегистрированное оружие – пистолет и ствольно-затворный узел одноствольного ружья (без деревянных деталей, то есть без цевья и приклада). Пистолет имел кустарно выполненную гравировку "Donald Gaskins" и буквы "D" и "G", очевидно обозначавшие инициалы владельца. Пистолет был довольно редким – это была итальянская beretta образца 1934 г. калибром 9 мм. Последовавшая баллистическая экспертиза доказала, что пистолет произведён в Италии в период Второй мировой войны, кустарным переделкам или восстановлению не подвергался, находится в удовлетворительном состоянии и пригоден к использованию в качестве оружия. Контрольный отстрел патронов и последовавший сравнительный анализ показал, что пуль и гильз, выпущенных из этого пистолета, нет в пулегильзотеке штата, а это означало, что данное оружие не использовалось в известных правоохранительным органам преступлениях. Гаскинс как человек с уголовным прошлым не имел права владеть огнестрельным оружием, но факт "владения" ещё требовалось доказать. Осмотр показал, что оружие тщательно протёрто и отпечатков пальцев Гаскинса на нём нет. Наличие гравировки с именем и фамилией Гаскинса можно было истолковывать по-разному, Гаскинс вполне мог заявить, что гравировка выполнена не им и является чьей-то провокацией, рассчитанной на то, чтобы отправить его за решётку. Так что и за владение этим незарегистрированным оружием Дональда нельзя было привлечь к ответственности, во всяком случае, это было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Формально рассуждая, Гаскинса вообще не за что было арестовывать, хотя в окружной прокуратуре все прекрасно понимали, что отпускать такого человека на свободу нельзя.

9-мм «Beretta» обр. 1934 г., штатное оружие итальянской армии времён Второй Мировой войны, имелась в распоряжении Дональда Гаскинса, хотя путь, которым она попала в его руки, так проследить и не удалось. Дональд тщательно уничтожил заводское клеймение на левой щеке затворной рамы и нанёс – довольно халтурно, надо сказать – гравировку с собственными именем и фамилией. Только оружие испоганил! Пистолет был найден в чемодане, от которого Гаскинс при попытке бегства 14 ноября 1975 г. неудачно попытался избавиться. В чемодане вместе с личными вещами Гаскинса находилась также ствольно-затворная часть крупнокалиберного ружья, которую путём простейшей реконструкции можно было быстро превратить в полноценное оружие. Гаскинс, являясь рецидивистом, согласно американским законам вообще не имел права владеть огнестрельным оружием.

Поэтому в отношении Гаскинса была применена довольно казуистическая уловка. Его официально обвинили в том, что он помог бегству несовершеннолетней девочки, приняв от неё на хранение некоторые вещи и, возможно, оказав ещё какую-то посильную помощь. «Бегство» Ким Гелкинс (в которое никто не верил) трактовалось прокуратурой как правонарушение, а действия Гаскинса квалифицировались как «пособничество». На основании этого окружной прокурор оформил ордер на арест Дональда. Учитывая, что тот являлся рецидивистом, его шансы на освобождение под залог были равны нулю.

Трудно сказать, о чём думал Дональд Гаскинс, попав за решётку по столь неожиданному обвинению. Безусловно, он понимал, какую игру затеяла прокуратура, но не выказал ни малейшей паники. Держал он себя совершенно спокойно и даже не требовал предоставить ему адвоката – как человек с чистой совестью, который просто-напросто терпеливо дожидается, когда недоразумение разъяснится.

Проходили день за днём, Гаскинса ежедневно приводили на допросы и по много часов изводили разговорами на одни и те же темы, но такая тактика ничего следствию не приносила. Подозреваемый сотрудничал с детективами, любезно отвечал на вопросы и не сообщал никакой полезной информации. Война нервов продолжалась больше двух недель, и конец ей положили события, которые никто не мог предугадать.

Третьего декабря 1975 г. в офис шерифа округа Флоренс явился автомеханик Уолтер Нили, сделавший сенсационное заявление. Он утверждал, что ему известно о многочисленных убийствах людей, совершённых Дональдом Гаскинсом, а также место захоронения трупов. И он готов это место указать. На вопрос, известны ли ему личности убитых, заявитель ответил утвердительно и даже назвал некоторых, например, Дэнниса Беллэми и Джонни Найта. Оба являлись братьями его бывшей жены – Дайаны Нили. Кстати, Дайану тоже убил Гаскинс, пояснил заявитель.

Уолтер Нили. Фотография сделана весной 1976 г.

Рассказ явившегося звучал фантастично. Просто невероятно для тихого мирного Флоренса. Заявитель казался то ли шутником, то ли сумасшедшим, он производил в целом неприятное впечатление человека, выискивающего собственную выгоду и боящегося прогадать. Уолтера Нили отвели на допрос к шерифу округа Уилльяму Барнсу (William Barnes), дабы тот сам оценил рассказ добровольного помощника.

Результатом этого допроса явилось то, что 4 декабря сотрудники служб шерифа, коронера и окружного прокурора, вооружившись полудюжиной лопат и ситом для просеивания грунта, выехали в Проспект. Сенсации особой никто не ждал – вся история Уолтера Нили была мутной, недостоверной, и уверенности в том, что какие-то трупы будут действительно найдены, никто не имел. Тем не менее, руководствуясь подсказками Уолтера, процессия, не доезжая примерно 300-400 м до населённого пункта, углубилась в лес. Нили, побродив немного из стороны в сторону и отыскав одному ему знакомые ориентиры, указал место, где надлежит копать. Много работать лопатами не пришлось – на глубине около 50-60 см (1,5 фута) под лопатами показалась мужская одежда – клетчатая рубашка, джинсы… Лопаты были отложены, и в ход пошли детские совочки и малярные кисти, как на археологических раскопках.

К концу дня из земли были извлечены сильно разложившиеся останки 15-летнего Джонни Найта и его 25-летнего сводного брата Дэнниса Беллэми. Оба были убиты одиночными выстрелами в затылок.

Фотографии, сделанные 4 декабря 1975 года, в первый день раскопок в лесу, в месте, указанном Уолтером Нили. Это место захоронения полицейские условно назвали «кладбище №1».

Стало ясно, что к расследованию необходимо будет привлечь SLED (South Carolina Law Enforcement Division), особое криминалистическое подразделение, созданное ещё в 1947 г. для участия в крупных или особенно сложных уголовных расследованиях.

Группа в техническом отношении была оснащена лучше любой окружной лаборатории и располагала специалистами по всему спектру криминалистических исследований, потребность в которых могла возникнуть в ходе расследования. Поскольку из показаний Уолтера Нили следовало, что рядом с Проспектом захоронено ещё несколько тел, участие в дальнейшей работе криминалистов из группы SLED представлялось крайне необходимым.

По словам Нили, убитые братья Дэннис Беллэми и Джонни Найт летом 1975 г. попытались обворовать мясную лавку Гаскинса. Увенчалась ли эта затея успехом или нет, Уолтер не знал. Зато он знал другое – Гаскинс пригласил его к себе домой, показал трупы Беллэми и Найта, уже загруженные в заднее отделение его машины-катафалка, и предложил ему помочь избавиться от тел. Страшась расправы, Уолтер Нили согласился выполнить все требования Гаскинса: они выехали из Проспекта, свернули в лес и там поместили оба тела в общую могилу.

Слева направо: Дэннис Беллэми, убитый в возрасте 25 лет, с двухлетним сыном на руках. Джонни Найт, сводный брат Дэнниса Беллэми, застреленный в 15 лет. Снимок не очень качественный, на голове молодого человека – наушники. Джонни Селларс, профессиональный вор и мошенник, убитый в 36 лет. Джесси Рут Джуди, любовница Селларса, застреленная на 23-м году жизни. Крайняя справа – фотография Дайаны Нили из её выпускного школьного альбома. Бывшая жена Уолтера Нили была предана земле на тайном кладбище в лесу неподалёку от Проспекта. Могилы всех этих людей, убитых в разное время и по разным причинам, располагались на участке площадью менее чем 5 м*5 м.

После чего Гаскинс, выпив пивка, рассказал потрясённому дружку, что рядом уже покоятся тела Джонни Селларса, его молодой любовницы Джесси Джуди, Эйвери Говарда и Дайаны Нили. С последней Уолтер, кстати, некоторое время состоял в браке. Услыхав о том, что Дайана убита Гаскинсом, Уолтер решил, что тот сейчас "грохнет" и его самого, однако… однако, допив пиво, Гаскинс спокойно уселся в автомашину и отвёз Нили к его дому.

Разумеется, детективов интересовал ответ на вопрос, почему убийца обратился за содействием именно к Уолтеру Нили? На что последний ответил, что знает Гаскинса несколько лет, работал с ним в одном гараже, когда тот ещё жил в округе Самтер, до отъезда в Чарлстон, и всегда неплохо ладил. После того, как Дональд вернулся из Чарлстона, их дружеские отношения возобновились. Гаскинс подкидывал ему работёнку, никогда не спорил по поводу оплаты, они вместе иногда объезжали окрестные бары… Гаскинс, видимо, считал, что может доверять Нили, вот потому и обратился за помощью именно к нему – самому Дональду из-за его малого роста и слабосилия тяжело было ворочать трупы. Такой ответ звучал не очень убедительно и лишь рождал новые вопросы, но с ними до поры пришлось повременить.

На следующий день – 5 декабря 1975 г. – целая кавалькада автомашин, принадлежавших различным правоохранительным ведомствам Южной Каролины, выдвинулась к окраине Проспекта для продолжения раскопок. К этому моменту в средства массовой информации уже просочились сведения о какой-то сенсационной полицейской операции, которая разворачивается в округе Флоренс, но о деталях происходившего толком никто ничего не знал. Тем не менее местные телестанции прислали к месту раскопок своих репортёров, и начиная с этого момента ход расследования по делу Гаскинса находил неизменное отражение в телевизионных новостях – сначала в масштабах штата, а затем – всей страны.

Слева: Кадр из телевизионного репортажа, снятого 5 декабря 1975 г.: шериф округа Флоренс Уилльямс Барнс прибыл на место проведения раскопок в лесу неподалёку от населённого пункта Проспект. Справа: он же на том же самом месте во время телевизионного интервью, посвящённого 30-летию тех памятных событий.

Уолтер Нили сдержал своё обещание и 5 декабря показал места захоронения ещё четырёх трупов, двух мужских и двух женских. Те останки, которые якобы принадлежали Джонни Селларсу и его любовнице Джесси Рут Джуди, подверглись сильному разложению, вплоть до обнажения костей. Также сильному разрушению подверглась их одежда. Останки были помещены убийцей в две неглубокие могилы на расстоянии около 1 м друг от друга. Если Селларс и Джуди находились в розыске начиная с весны 1974 г., то двух других убитых никто не искал. О них вообще мало что было известно, кроме имён, сообщённых Уолтером Нили. Эйвери Говард был уголовником, вышедшим на свободу в 1974 г., но существовала ли между ним и Дайаной Нили какая-либо связь, следствие не знало. Не знал этого и сам Уолтер Нили. Между тем, останки этой пары помещались в общей могиле, что свидетельствовало об одновременности их захоронения.

Этот момент требовал особого прояснения в ходе предстоящего следствия. Трупы Говарда и Дайаны Нили находились куда в лучшем состоянии, чем скелетированные останки Селларса и Джуди, что свидетельствовало об их гораздо более позднем захоронении. В течение нескольких часов все останки были аккуратно извлечены из мест погребения и направлены на криминалистическое исследование. Перво-наперво следовало установить их принадлежность, ведь Уолтер Нили, по его уверению, не видел ни одно из этих тел до захоронения, а потому он никак не мог гарантировать точность сообщённых следствию сведений.

Извлечение останков на участке, получившим условное название «кладбище №2» производилось 5 декабря 1975 г. по «наводке» всё того же Уолтера Нили. Сначала из земли были извлечены два мужских тела, а на следующий день – два мужских и два – женских.

Итак, к вечеру 5 декабря 1975 г. следствие располагало останками уже шести человек, в смерти которых, согласно заявлению Уолтера Нили, был повинен Дональд Гаскинс. Необычность ситуации состояла в том, что эта информация никак не проясняла судьбу Ким Гелкинс, по подозрению в убийстве которой Гаскинс и был изначально арестован. Пришла пора поговорить с самим Гаскинсом и припереть его к стенке сногсшибательными открытиями последних дней, о которых, кстати, он пока ещё ничего не знал.

Приведённый на допрос, который проводил окружной прокурор Кеннет Саммерфорт, Дональд Гаскинс внимательно выслушал историю о находках шести трупов и обвинениях, которые выдвинул Уолтер Нили. После чего совершенно невозмутимо парировал показания своего бывшего товарища. Выразился Гаскинс примерно так: "Убита бывшая жена Нили, убиты её братья, но при чём здесь я? Я даже не знал этих людей! А что касается Селларса, то Нили был с ним знаком в той же степени, что и я!" Гаскинс не только не растерялся под напором неожиданных для него обвинений, но, сохранив необыкновенное самообладание, проявил редкостную смекалку. Все обвинения он перевёл на самого Уолтера Нили, вполне здраво отметив, что у того имелось намного больше мотивов расправиться с каждым из убитых. Адвокат Уиллс, присутствовавшая на этом допросе в качестве защитника Гаскинса, впоследствии отмечала, что Дональд – самый умный из людей, с которыми ей когда-либо приходилось иметь дело. Находчивость Гаскинса и умение сохранять холодную голову, несмотря на взрывной темперамент и злобность натуры, отмечали многие юристы, соприкасавшиеся с ним в разные годы.

В тот декабрьский день Дональд продемонстрировал прокурору, пожалуй, самые сильные черты своего ума и характера – способность логически мыслить, цинизм и всякое отсутствие совести. О признании собственной вины в какой бы то ни было форме не могло быть и речи, Гаскинс дал понять, что будет отпираться от любых обвинений и ни в чём сознаваться не станет.

В тот же вечер 5 декабря 1975 г. прокурор Саммерфорт выдвинул официальные обвинения в убийстве 6 человек в отношении Уолтера Нили. Тот, правда, последние сутки и так ночевал в помещении службы шерифа (в целях обеспечения его безопасности), но теперь его поместили в тюремную камеру, и из свидетеля он превратился в обвиняемого. Трудно сказать, ожидал ли бедолага такого кульбита, но думается, что Уолтер был немало потрясён произошедшим, потому что в последующие дни он отказался от всяческого сотрудничества с правоохранительными органами и замолчал. Даже приглашённый адвокат не сумел поначалу переубедить Нили отказаться от молчания и продолжить сотрудничество с правоохранительными органами.

Тем временем криминалисты из SLED'а со всей возможной быстротой готовили заключение баллистической экспертизы пуль, найденных в телах погибших людей. Главным для криминалистов являлся ответ на вопрос: были ли выпущены эти пули из пистолета beretta, найденного в чемодане Гаскинса при аресте? Ответ был положителен, все погибшие оказались застрелены именно из этого пистолета. Судебные медики, занимавшиеся изучением останков, отметили, что во всех случаях была использована схожая методика убийства – выстрел сзади в затылок жертвы, либо в боковую часть головы в районе уха. Стрельба производилась с расстояния около полуметра или чуть больше в направлении снизу вверх, что указывало на невысокий рост стрелявшего. Исключениями являлись огнестрельные ранения в женских черепах, там траектория пули была близка к горизонтальной. Данное наблюдение прекрасно соответствовало предположению, что стрелял именно Дональд Гаскинс, который при росте 163 см был заметно ниже всех убитых мужчин.

Вооружившись результатами, сообщёнными криминалистами, прокурор вызвал Гаскинса на новый допрос. Положение последнего выглядело хуже некуда – 6 человек убиты выстрелами из пистолета, на котором выгравированы его имя и фамилия, а сам пистолет найден в чемодане с его одеждой. Причём сам этот чемодан он попытался выбросить перед арестом, очевидно, сознавая серьёзность улики, которая находится внутри. В общем, как казалось на первый взгляд, Дональда можно было сейчас припереть к стенке и добиться от него признательных показаний.

Гаскинс, ознакомившись с заключениями экспертов, только вздохнул и развёл руками. Он заявил, что Нили похитил у него пистолет, когда тот без надзора валялся в гараже, совершил все эти кровавые преступления, пострелял кучу народа, а потом подбросил оружие обратно в гараж. И присовокупил со вздохом, что доверял Уолтеру, а тот его так подставил! Это было уже не просто враньё, а враньё с откровенным издевательством над здравым смыслом и обвинителем. Разъярённый Саммерфорд заявил, что если Гаскинс будет настаивать на своих утверждениях, то он может позабыть о возможности досудебной сделки. На что Дональд твёрдо ответил, что о сделке он даже и не думал просить.

Допрос закончился тем, что прокурор заявил о выдвижении официального обвинения Гаскинса в убийстве 6 человек, чьи тела были найдены в лесу возле Проспекта. Теперь Дональд находился в заключении уже не как "пособник в правонарушении несовершеннолетнего", а обвиняемый в 6 убийствах первой степени.

А прокуратура округа Флоренс имела по одному и тому же делу двух обвиняемых, каждый из которых категорически отказывался признать себя виновным. Но там, где два, всегда найдётся место третьему! Дональд Гаскинс мудро рассудил, что чем больше народу на скамье подсудимых, тем веселее суд, и с удовольствием согласился потесниться.

Он не стал выдумывать какие-то сложные комбинации и связи и попросту заявил, что правоохранительные органы проворонили как minimum ещё одного – помимо Уолтера Нили – настоящего убийцу. По заявлению Гаскинса, следствие должно изучить вопрос о причастности к убийствам Джеймса Джуди, мужа той самой любовницы Селларса по имени Джесси Рут, тело которой было найдено в той же могиле, что и любовника. Гаскинс наговорил кучу гадостей о Джеймсе, который и в самом деле отличался необузданным нравом и имел дурной характер. В службе шерифа Джеймса Джуди знали хорошо по многочисленным правонарушениям самого разного рода (правда, незначительным), так что слова Гаскинса упали на благодатную почву. Особо Дональд подчеркнул, что Нили был в весьма неплохих отношениях с Джеймсом и за небольшую плату сделал бы для последнего всё, о чём бы только тот мог его попросить. Гаскинс разыграл на допросе сцену праведного гнева, доказывая, что Уолтер Нили похищал у него из гаража пистолет не только для того, чтобы убивать людей самому, но и с целью передачи оружия Джеймсу Джуди. А теперь он – Дональд Гаскинс – из-за «этих подонков» вынужден держать ответ перед законом!

Разумеется, детективы предприняли попытку проверить alibi Джеймса, но поскольку точное время гибели Джесси Рут Джуди и Джонни Селларса оставалось неизвестным, то и alibi никакого быть не могло. Лучшим вариантом для Джеймса было бы пребывание в тюрьме в течение нескольких месяцев, на которые пришлось исчезновение парочки, но – увы!– подозреваемый всё это время оставался на свободе. В конце концов, следствию пришлось признать правомерность выдвинутого Гаскинсом обвинения, и Джеймс Джуди был арестован по подозрению в убийстве собственной жены. Мотив казался очевиден – ревность…

Между тем, события вне тюремных стен развивались своим чередом. Немного оправившись от шока, вызванного арестом, Уолтер Нили по совету адвоката сделал ещё одно сенсационное признание – он заявил, что готов показать могилу людей, с которыми никак не был связан. И это, по мнению Нили и его защитника, лучше всего докажет непричастность Уолтера к преступлениям Гаскинса. Речь шла о месте захоронения Дорин Демпси и её дочки Робин Мишель, убитых Гаскинсом ещё в декабре 1973 г. Почти через два года – 10 декабря 1975 г. – Уолтер Нили в сопровождении огромной, в несколько десятков автомашин, кавалькады покинул Флоренс и в лесу на полпути к Чарлстону указал место, где надлежало провести раскопки. В тот же день женский и детский скелеты были обнаружены на дне неглубокой могилы возле лесного оврага. Именно овраг послужил ориентиром, позволившим Нили быстро отыскать необходимое место.

Некоторое время заняла судебно-медицинская экспертиза, призванная доказать принадлежность останков, но ещё до её завершения Гаскинсу сообщили о новых находках. То, что в расследовании появились сведения о без вести пропавших матери и дочери Демпси, существенно осложняло положение Гаскинса, поскольку тот хорошо знал Дорин и допрашивался полицией ещё в 1973 г., после её исчезновения. Во время того давнего допроса Гаскинс признал, что был осведомлён о предстоящем отъезде Дорин и, более того, даже предлагал ей свои услуги по перевозке (скрывать это было бессмысленно, поскольку Дорин Демпси рассказала об этом соседям и знакомым). Теперь это признание грозило выйти Гаскинсу боком – он никак не мог отрицать своего очень хорошего знакомства с исчезнувшей женщиной, в то время как Уолтер Нили никак с нею связан не был.

Тем не менее, Дональд и в этом случае продемонстрировал полное спокойствие. Не моргнув глазом он заявил, что ему ничего не известно о судьбе Дорин Демпси и её маленькой дочки, но если их трупы действительно найдены в месте, указанном Нили, то значит, «этот сучонок» ещё в 1973 г. запланировал избавиться от него, Дональда Гаскинса. И тут же пояснил, что именно он имеет в виду – Уолтер Нили, скорее всего, хотел заполучить ту автомастерскую, в которой работал Гаскинс и которой он фактически владел. Зная о хороших отношениях Гаскинса с Дорин Демпси и её скором переезде, Нили похитил «бедняжку», рассчитывая, что подозрения падут на рецидивиста Гаскинса, но… тот доказал свою непричастность, и план Нили не сработал. Тогда на протяжении ещё двух лет он готовил ничего не подозревающему Дональду новый капкан, пока не оклеветал его открыто в декабре 1975 г. В общем, Гаскинс остался верен себе и всю вину за гибель Демпси переложил на бедолагу Нили.

От такой наглости, надо думать, крякнули все, причастные к расследованию. Уолтер Нили был не то чтобы «дурачком» в бытовом понимании этого слова, но мужчиной простоватым и недалёким – это признавали все, кому приходилось иметь с ним дело – и прокурор, и защитники, и сотрудники службы шерифа. В то, что такой человек мог задумать и на протяжении многих месяцев методично реализовывать невероятный план с целью «подставить» Дональда Гаскинса, казалось просто фантастичным. В это невозможно было поверить!

Однако, утверждения Гаскинса были не лишены логики, которую надо было как-то опровергнуть. Дональд заявлял на допросах во время предварительного следствия примерно следующее: послушайте, я – опытный тюремный сиделец, проживший чуть ли не полжизни в различных местах лишения свободы, ну, подумайте сами, разве я стал бы рассказывать этому дурачку Нили, где спрятал тела Дорин и Мишель Робин Демпси, если бы на самом деле убил их? Это равносильно тому, чтобы написать донос на самого себя! Пораскиньте мозгами, если Нили знает, где были захоронены тела, значит, он сам же их там и закапывал!

Логика, что и говорить, была железная! Осведомлённость Нили представлялась особенно подозрительной в силу его собственного признания того факта, что он лично при расправе над Дорин Демпси и её дочкой не присутствовал и тела их не закапывал, а место захоронения известно ему лишь потому, что Гаскинс однажды отвёз его туда. Прямо скажем, жидковатое объяснение, ведь Гаскинс – опытный уголовник, и зачем ему нужен лишний свидетель?

Сразу скажем, проблему эту следствие так и не разрешило. Поэтому основной обвиняемый – Дональд Гаскинс – получил дополнительное обвинение в убийстве двух человек (матери и дочери Демпси), а Уолтер Нили… был обвинён в том же самом. Получалось несколько анекдотично, но… Кеннет Саммерфорд как мог, так и обвинял.

Разумеется, вся эта возня правоохранительных органов Южной Каролины не могла не привлечь внимания сначала местных, а затем и национальных средств массовой информации. Помимо освещения текущих событий, связанных с расследованием, появился и устойчивый интерес к главному подозреваемому, тем более что тот вёл себя, скажем прямо, весьма неординарно. Так что со временем интерес к его персоне не только не уменьшался, а только рос. Именно благодаря этому интересу Дональд Гаскинс спустя некоторое время сделался соавтором книги о себе самом, что довольно нетипично для серийных преступников. То есть мечтать стать писателями многие из них, конечно же, мечтают, но мало кому из них это в действительности удаётся просто в силу присущего этим людям склада характера.

Жизненный путь Дональда Гаскинса действительно был довольно необычным, имелись в нём и драмы, и откровенно комичные ситуации, которые сам Гаскинс всегда удачно обыгрывал в интервью и рассказах. Журналисты метко прозвали его "Чарли Мэнсоном из реднеков", намекая этим прозвищем на весьма существенные личные качества Гаскинса, а именно – харизматичность, присущую Чарли Мэнсону и сочетавшуюся с нею простоватость, даже неотёсанность, которую демонстрируют "реднеки", обитатели американской глубинки, герои многочисленных шуток и анекдотов весьма специфического свойства.

Родился Дональд Гаскинс 13 марта 1933 г., хотя в первом издании автобиографической книги, которую Гаскинс надиктовал сидя в тюрьме, приводилась и другая дата – 31 марта 1933 г. (возможно, имела место банальная типографская ошибка). Своего отца Дональд не знал, никогда его не видел и ничего о нём не слышал, и нет уверенности в том, что сама мать Дональда знала, кто являлся таковым. В силу это мальчик до 13 лет носил фамилию «Паррот» (Parrot) – это была фамилия матери. По имени к нему не обращались, для всех он был просто «Джуниор Паррот» («Младший Паррот»).

В 1943 г. Паррот-мама вышла замуж, и у Дональда одномоментно появились четверо сводных братьев. Тогда же они переехали в дом на окраине Флоренса, небольшого городка, являвшегося центром одноимённого округа. На следующий год Дональд забросил школу и устроился работать в местной автомастерской, где быстро сошёлся с двумя парнями постарше – некими Дэнни и Маршем (фамилии обоих никогда официально не оглашались, поскольку оба являлись в тот период несовершеннолетними, а впоследствии их никогда не признавали виновными в тех правонарушениях, о которых рассказывал Гаскинс). Эти были «проблемные» подростки, которые моментально сдружились, почувствовав общность дурных наклонностей. Сами себя они называли «Трио проблем», то есть считали себя теми, кто «создаёт проблемы».

Папашка одного из новых друзей Дональда был прежде судим и преподал подросткам первые криминальные уроки – научил открывать простейшие дверные замки, показал правила угона автотранспорта, подсказал гениальную в своей простоте идею воровства бензина из припаркованных автомашин. Уроки не прошли даром, трое юных балбесов, отработав в автомастерской положенное время, посвящали вечера и ночи мелким правонарушениям. Помимо слива бензина из баков, компания не брезговала и воровством вещей из салонов автомашин – обычно это были пледы, оставленные владельцами сумки или верхняя одежда. Довольно быстро «трио» выстроило криминальную цепочку по добыче, хранению и сбыту краденого. Свой «штаб» компания оборудовала в лесу в нескольких километрах от Флоренса, выкопав в овраге, под корнями дерева, довольно вместительное убежище. В этом схроне воришки складировали добычу, переправляя в дальнейшем скупщикам краденого.

По мере того, как воровской промысел стал приносить прибыль, появились мыслишки о расширении "дела". Для этого следовало расширить географию воровства, поскольку в маленьком Флоренсе долго скрывать свои проделки было невозможно. В 1945 г. "трио" сбросилось и купило подержанную автомашину. Её приобретение придало воришкам необходимую мобильность – теперь вся компания по вечерам выезжала в соседние крупные города Чарлстон (примерно в 160 км) и Колумбия (в 145 км). Ребятки думали не только о заработке, но и о развлечениях – гопники регулярно стали "снимать" проституток и нападать на одиночных подростков с целью ограбления и изнасилования. Гаскинс впоследствии признавал, что в 1945 г. вместе с Дэнни и Маршем участвовал в нескольких гомосексуальных изнасилованиях, узнав на практике, что такое однополый секс.

Все эти «развлечения» закончились так, как и должны были закончиться – зарвавшаяся шпана потеряла чувство реальности и нарвалась на серьёзные неприятности там, где никак не ожидала их встретить. «Трио проблем», потехи ради, изнасиловала младшую сестрёнку Марша, надо сказать, с подачи братца-дурака, решившего, что это будет неплохое развлечение. Три балбеса думали, что достаточно будет дать изнасилованной немного денег, и о случившемся никто не узнает, но… 10-летняя девочка рассудила иначе и обо всём рассказала маме. Далее последовала феерическая расправа отца жертвы (и по совместительству самого Марша), который под дулом дробовика загнал всех троих гопников в сенной сарай, подвесил под коньком крыши и принялся избивать. В ход пошли предметы окружающей обстановки – плеть, палка, приклад дробовика, ну, и само собой, кулаки и ботинки разъярённого отца. Как долго продолжалась воспитательная работа, неизвестно, но видимо, нужный эффект был достигнут, поскольку в ту же ночь Марш и Дэнни навсегда покинули Флоренс, умчавшись в ночную тьму на автомашине. Более никогда эти люди не появлялись в жизни Дональда, и ему ничего не было известно об их дальнейшей судьбе.

12-летнего «Джуниора» Паррота дружки с собою не взяли. Впрочем, на пользу ему это не пошло. Немного восстановив пошатнувшееся после воспитательной работы здоровье, Дональд принялся за прежние проделки. Но теперь он был лишён мобильности и мог промышлять кражами лишь в самом Флоренсе либо ближайших окрестностях. Эта территориальная ограниченность была бы фатальна для любого вора, но «Джуниор» этого в то время не понимал. Примерно полгода ему удавалось потихоньку подворовывать в чужих домах и сливать по ночам бензин из чужих автомашин, но, в конце концов, удача от него отвернулась. Весной 1946 г. он влез в дом, расположенный неподалёку от своего собственного, не подозревая, что хозяйка находится внутри. Женщина, перепуганная вторжением, схватилась за топор, Дональд бросился бежать, но дамочка погналась за ним, очевидно, поддавшись охотничьему инстинкту. В принципе, погоня эта была совершенно лишней – женщина прекрасно узнала вора, поскольку не раз встречала «Джуниора» Паррота прежде, так что совсем не обязательно было ей лично задерживать воришку. Однако она всё же погналась, и погоня эта едва не стоила домохозяйке жизни – «Джуниор», видя, что не в силах скрыться, набросился на женщину, отнял у неё топор и нанёс несколько ударов по голове.

К счастью, женщина осталась жива и сумела дать показания о случившемся.

Этот случай бесповоротно изменил жизнь 13-летнего мальчика, поскольку "Джуниор" попался не на какой-то чепухе вроде слива канистры бензина, а на нападении с целью убийства – именно так квалифицировал его действия окружной прокурор. Как отягчающее вину обстоятельство рассматривалось использование смертельного оружия (топора) и проникновение в запертое жилище с целью хищения. Детство "Джуниора" на этом закончилось – его приговорили к 10 годам лишения свободы, но до достижения 18-летия ему предстояло находиться в специальной колонии для малолетних преступников, которая завуалированно называлась "Ремесленной школой Южной Каролины для мальчиков" и располагалась тут же, буквально в 3 км от городка Флоренс. Дональд был судим и отправился в колонию под фамилией "Гаскинс", и более никто и никогда не называл его "Парротом".

Как нетрудно догадаться, этот поворот в судьбе малолетнего преступника оказался весьма и весьма печальным. В первую же ночь в стенах "Ремесленной школы" 13-летнего Гаскинса затащили в душ и изнасиловали примерно 20 подростков, таких же, как и он, малолетних преступников. Трудно не увидеть в случившемся перст Божий, ведь Гаскинс столкнулся с тем же самым унижением, которое творил в отношении других мальчиков всего несколько месяцев назад, когда вместе с Дэнни и Маршем насиловал подростков в Чарлстоне. Дональд понял, что жизнь его в "исправительном учреждении" будет по-настоящему жуткой, если он не придумает какой-то приемлемый выход. Приемлемый выход свёлся к тому, что Гаскинс предложил себя в качестве "персональной шлюхи" местному лидеру, которого все именовали "Боссом". Как впоследствии признавался в своей книге Дональд, "Боссу" понравилась эта идея, и он взял Гаскинса под свою опеку, хотя и отдавал периодически своим дружкам для снятия сексуального напряжения. Тем не менее, такое положение вещей было куда лучше, нежели групповые изнасилования каждую ночь, растягивавшиеся порой на долгие часы, от которых Дональд, очутившись в новом положении, моментально избавился.

Тем не менее, жизнь в "Ремесленной школе" оставалась мучительной, а перспективы и того мрачнее. Даже продержавшись там до 18 лет, Гаскинс неизбежно попадал во взрослую тюрьму, где шансов "поставить себя" он не имел ни малейших, и ясно это сознавал. После долгих мучительных размышлений о своей будущности Дональд решился на побег, и чтобы чувствовать себя на свободе увереннее, уговорил принять в нём участие ещё четверых "опущенных" подростков. Терять им было нечего, они рассчитывали бежать и жить кражами и разбоем. Это была настоящая банда, пусть и 13-14-летних мальчишек, которые с ножами в руках могли представлять опасность для любого взрослого мужчины. Весной 1947 г. эта банда зверёнышей ушла "в бега", но юнцы недооценили опыт местного шерифа и охранников собственного узилища. Гопники думали, что скрывшись в лесу, они мигом станут недосягаемы для всех, однако, как выяснилось, взрослые умеют читать следы, и менее чем через сутки всю компашку взяли без особых церемоний прямо у костра, возле которого она грелась.

Юнцов вывели из леса, швырнули в кузов грузовика и повезли обратно в "Ремесленную школу". И тут Гаскинс, пожалуй, впервые проявил ту самую свою неукротимость, которая через некоторое время создаст ему репутацию очень и очень опасного человека. Он выпрыгнул на ходу из грузовика и, несмотря на сильный ушиб ноги, полученный при падении, снова рванул в лес. Началась новая погоня, на этот раз за одним только Дональдом. Может показаться невероятным, но он оторвался от преследователей и после многочасового бега сумел добраться до того самого "штаба" в овраге, который был выкопан им совместно с Дэнни и Маршем более трёх лет назад. Гаскинс сумел продержаться двое суток – за это время он умудрился украсть во Флоренсе плед, кое-какую одежду, раздобыл хлеб и молоко. Его искали по всему округу Флоренс как настоящего преступника, но он благополучно пересидел в своём убежище двукратное прочёсывание леса и, возможно, смог бы оставаться на свободе и дальше, но… в "штаб" явился его адвокат, осведомлённый о существовании укрытия в овраге. Он уговорил Дональда сдаться, обещая, что тот не будет наказан за побег.

Гаскинс доверился этому человеку, за что жестоко поплатился. Адвокат с победным видом привёл Гаскинса в головной офис службы шерифа, передал его в руки законников и, что называется, умыл руки. А Дональд, возвращённый в «Ремесленную школу», получил без долгих разговоров 30 ударов ремнём и 30 дней «трудовой изоляции». Последняя «фишка» – изобретение директора – являлась особенно действенным методом в процессе перевоспитания трудных подростков. Так, по крайней мере, считал сам директор. «Трудовая изоляция» состояла в том, что провинившийся подросток от зари до зари копал дренажные канавы на принадлежащем школе кукурузном поле, а после заката помещался в одиночную камеру, сильно смахивавшую на настоящий тюремный карцер. Главное отличие состояло в том, что в камере имелась откидная деревянная койка, но постельных принадлежностей к ней не полагалось, даже подушки не было. Директор шутил, что сон на голых досках улучшает осанку сутулящихся подростков, и находил свой юмор остроумным.

Впрочем, в этой изоляции имелся и определённый позитив, по крайней мере Дональду не приходилось сталкиваться с «Боссом» и его дружкам.

Однако 30 дней "трудовой изоляции" минули, и Гаскинса встретили с распростёртыми объятиями те самые ребята, что насиловали его в первый день. "Босс" разрешил новую "прописку", ведь Дональд предал его, убежав из училища, а стало быть, заслужил наказание. Вновь последовало групповое изнасилование, после которого "Босс" смилостивился и разрешил Гаскинсу вновь стать его "персональной шлюхой".

Но Дональд уже понял, что так жить он не сможет и не станет. Мысль о побеге прочно засела в голове подростка, и никакая угроза наказания уже не могла заставить его отказаться от намерения покинуть «Ремесленную школу» любой ценой.

Гаскинс решил "уйти" по осени, когда на территории Южной Каролины портится погода, со стороны океана идут мощные циклоны, рождающие ураганы и торнадо. Время вроде бы очень невыгодное для побега, но на этом и строился его расчёт – тяжело будет не только беглецу, но и тем, кто пойдёт по его следу.

В конце сентября всё того же 1947 г. Дональд вновь ушёл "в побег". На этот раз его сопровождал один только товарищ – Гаскинс понял минусы большой компании, которая никогда не способна договориться внутри себя, легко поддаётся унынию и панике. Беглецы продержались 6 суток, благополучно уйдя от погони, раздобыв новую одежду и разжившись деньгами. Казалось, удача им сопутствует, но так только казалось – внимательный фермер заметил подозрительную парочку в своём сенном сарае и позвонил в офис шерифа. Теперь никто уже не обещал Гаскинсу, что наказания не будет – напротив, ему пообещали, что наказание он получит самое строгое…

Водворённый обратно в "Ремесленную школу", Дональд получил единовременно 50 ударов ремнём по спине и ягодицам. Этого было достаточно для того, чтобы тело болело более полутора месяцев. Кара, однако, этим отнюдь не исчерпывалась – "трудовая изоляция" на этот раз увеличилась до 120 суток. Четыре месяца Гаскинс спал на голых досках в неотапливаемом помещении, работая в любую погоду лопатой. Но окончание срока наказания не только не облегчило его участь, но лишь ухудшило положение.

Вернувшись в коллектив соучеников, Гаскинс с ужасом узнал, что прежний "Босс" достиг совершеннолетия и переселился в мужскую тюрьму. И теперь местным вожаком оказался подросток, ненавидевший Гаскинса. Он не только не сделал его "персональной шлюхой", но напротив, велел дружкам насиловать Дональда каждый день. Тому приходилось исполнять сексуальные прихоти гиперсексуальных подростков по нескольку десятков раз в сутки. Даже представить страшно, какие унижения и страдания испытал в те месяцы Гаскинс, имевший, как станет ясно из последующих событий его жизни, в целом гетеросексуальную ориентацию.

Многие мужчины или подростки на его месте смирились бы с незавидной участью насилуемого либо решились на самоубийство. Кстати, последнее, быть может, оказалось бы наилучшим выходом для всех и, прежде всего, – будущих жертв Дональда Гаскинса. Как ни чудовищно это звучит, но если бы Дональд прервал свой земной путь в далёком 1947 году, многие десятки людей остались бы живы… Однако герой этой саги был не таков.

И проницательный читатель без труда предугадает, что предпринял Дональд Гаскинс в сложившейся ситуации. Правильно – он решился на новый побег! В марте 1948 г., едва установилась устойчивая хорошая погода, Дональд опять пустился в бега. На этот раз он действовал в одиночку, решив, что компания только будет сковывать его подвижность. Он снова умудрился украсть новую одежду, раздобыть мелкие деньги и, избегая крупных дорог, преодолел по лесной и пересечённой местности более 80 км пешим ходом. Гаскинс явился в дом своей тётки, старшей сестры матери, проживавшей в городке Кингстри в соседнем округе Уилльямсбург (Williamsburg). Беглец сделал правильные выводы из опыта предыдущих побегов и направил свои стопы подальше от округа Флоренс. Расчёт его был верен – шерифу другого округа хватает своих дел, и ориентировку на беглеца, полученную от соседа, он если не проигнорирует, то уж во всяком случае воспримет довольно формально. Ведь лишней работы не любит никто!

Дональд явился к тётушке, рассказал ей об ужасах, творящихся в "Ремесленной школе", и попросил укрытия на несколько дней. Беглец думал двинуть дальше на юг, но… тётушка вышла в соседнюю комнату, позвонила директору "Ремесленной школы" и строгим голосом спросила, неужели всё, что ей рассказал племянник, правда? Директор, разумеется, ответил, что племянник её обманывает, но пусть она не переживает по этому поводу – его сейчас заберут. И действительно, через четверть часа подъехала машина службы шерифа, и два сердитых патрульных вывели Дональда Гаскинса из столь негостеприимного дома его тётушки.

В тот день Дональд по-настоящему осознал, почему в этой жизни никому не следует доверять.

Возвращённый в постылую клоаку под названием "Ремесленная школа" Гаскинс снова был водворён в знакомый ему карцер. На этот раз директор решил не ограничиваться одноразовой поркой – он велел бить Дональда ремнём каждую ночь на протяжении недели. По 20 "горяченьких" за раз. Это было ужаснее, чем 50 единовременно! Пленник терпел, сколько мог, но на седьмую ночь не выдержал – когда его привели в комнату для экзекуции, он вырвался из рук конвойного и ударил палача кулаком в нос. Это было неслыханно – подросток не просто проявил неповиновение, но совершил нападение на "воспитателя"! Три здоровых мужика-"воспитателя" моментально набросились на малорослого 14-летнего мальчишку и принялись избивать его. Остановились тогда, когда поняли, что тот потерял сознание.

Дональд, помимо сотрясения мозга, получил множественные двусторонние переломы рёбер, осколки которых проткнули плевральную полость. Внутреннее кровотечение – гемоторакс – грозило привести к остановке дыхания и смерти в кратчайшее время. Спасло Гаскинса лишь то обстоятельство, что "Ремесленная школа" находилось неподалёку от клинической больницы, благодаря чему пострадавший очутился на операционном столе в считанные минуты после вызова машины "скорой помощи".

Случившееся, видимо, здорово напугало администрацию исправительного учреждения, потому что после выздоровления Гаскинса руководство "Ремесленной школы" отказалось его принять обратно без психиатрического освидетельствования. Дональда направили в психиатрическую больницу штата для проведения экспертизы его состояния в условиях стационара. Врачи признали подростка вменяемым и годным для пребывания в "Ремесленной школе" на общих основаниях, но долгое время Гаскинса возвратить назад не удавалось – руководство спецшколы всячески препятствовало этому. Переписка тянулась почти два года – лишь в феврале 1950 г. Дональд вернулся в постылые стены. Ему было уже почти 17 лет, он находился в категории старших "воспитанников", и теперь его уже не преследовали другие подростки-заключённые. Изменилось и отношение к нему администрации – там, похоже, поняли, что Гаскинс такой человек, из-за конфликта с которым можно получить массу хлопот, поэтому с Дональдом лучше ладить. Впервые никто Гаскинсу не мстил и не грозил местью.

Подобное мирное сосуществование продлилось несколько месяцев. Постепенно настороженное отношение к Гаскинсу исчезло, и представители администрации спецшколы вернулись к прежнему стилю обращения. В июне 1950 г. Дональд отказался повиноваться неправомерному приказу одного из "воспитателей", и последний пригрозил ему, что "накажет за всё".

Гаскинс не стал дожидаться, пока до него доберутся осмелевшие "воспитатели", и в ту же ночь совершил свой четвёртый побег из "Ремесленной школы". Он учёл все свои прежние ошибки – бежал в одиночку, к родственникам и знакомым не обращался, постарался побыстрее покинуть пределы округа Флоренс. Теперь удача сопутствовала беглецу – он благополучно достиг города Самтер, административного центра соседнего округа, где присоединился к бродячему цирку, устроившись разнорабочим. Беглеца там приняли хорошо, настолько хорошо, что Гаскинс даже закрутил роман с 13-летней девочкой-гимнасткой. Дождавшись, пока избраннице исполнится 14 лет, Дональд официально бракосочетался с нею. Произошло это памятное событие 22 января 1951 г.

На следующий день после первой брачной ночи Гаскинс явился в офис службы шерифа и добровольно сдался. Поступок, прямо скажем, довольно неожиданный для молодожёна, но какая-то причина для него, безусловно, существовала. В своих воспоминаниях Гаскинс никак не объяснил свою добровольную сдачу властям, но скорее всего, побудительным мотивом для этого явилась свадьба. По-видимому, его бракосочетание было вынужденным, и Дональд решил убежать от своих товарищей по цирку обратно за колючую проволоку.

В конце января 1951 г. Гаскинса возвратили в "Ремесленную школу" во Флоренсе. Он благополучно находился там до своего 18-летия, после чего был освобождён. Причина освобождения не совсем ясна, поскольку приговор 1946 г. предусматривал его перевод во взрослую тюрьму по достижении 18 лет. Однако в силу неких обстоятельств этого не случилось, и Дональд в конце марта 1951 г. оказался на свободе с 10$ в кармане и добрым напутствием директора поскорее уехать из Флоренса.

Гаскинс прислушался к доброму совету и в городе не задержался. Южная Каролина – сельскохозяйственный штат, и поскольку по весне начались активные работы на полях, Дональд подался батрачить в сельскую местность. Фермеры давали крышу над головой, кормили и даже платили кое-какую зарплату, так что продержаться первое время можно было без особых затруднений. В течение весны молодой человек поработал в трёх фермерских хозяйствах, пока, наконец, в четвёртом не повстречал своего знакомого по "Ремесленной школе", который также подвизался батраком.

Обсудив свою незавидную долю, молодые люди сошлись во мнении, что батраки работают много, а зарабатывают мало, жить же хочется прямо сейчас, и жить хорошо… Обмозговав все возможные варианты быстрого обогащения, парочка остановилась на довольно простой комбинации, подпадавшей под категорию «страхового мошенничества». На следующее утро Гаскинс как более рассудительный и разговорчивый отправился к фермеру и предложил тому следующий план: фермер при большом количестве свидетелей загружает собранным табаком один из своих сараев, который Гаскинс ночью подожжёт, но предварительно вывезет весь табак в указанное фермером место. Так как урожай застрахован, фермер получит страховку, сохранив при этом урожай. Фермер будет вне подозрений, поскольку позаботится о создании себе железного alibi на вечернее и ночное время. Его задача – предоставить Гаскинсу грузовую автомашину или трактор с прицепом и указать место, где надо будет спрятать вывезенный табак, остальное – забота Дональда. За свои труды молодой человек просил всего-то 1 тыс.$.

Фермер согласился без колебаний – громадные сараи, забитые сухим листовым табаком страховались на суммы в три (и более) тысячи долларов, так что с коммерческой точки зрения выгода представлялась несомненной. Доказать же сговор будет практически невозможно, другими словами, фермер фактически ничем не рисковал даже в случае поимки Гаскинса с поличным.

В течение недели план был реализован, и успех превзошёл все ожидания. Страховщик без проблем выплатил возмещение, и Дональд получил свою тысячу "баксов", которую разделил с другом пополам. Он не верил в собственный успех – никогда прежде Гаскинсу не доводилось держать в руках столько денег. Своих денег!

Выждав некоторое время, дружки уволились, поскольку понимали, что один и тот же фокус нельзя проворачивать дважды у одного землевладельца. Фермер в виде благодарности направил их к своему другу, который также был не прочь подзаработать на страховой компании. И Гаскинс с товарищем повторили незатейливую комбинацию с поджогом пустого сарая… И страховщик снова безропотно выплатил фермеру возмещение по факту наступления страхового события. А предприимчивые молодые люди стали богаче ещё на 1 тыс.$.

Слава о находчивых ребятах побежала впереди них. Гаскинсу и его товарищу более не надо было никого уговаривать – фермеры сами обращались к ним по рекомендации друзей. До конца декабря 1951 г. парочка провернула свою замечательную комбинацию ещё в четырёх фермерских хозяйствах! Сараи с табаком полыхали каждый месяц, денежный поток не иссякал…

Закончилось всё неожиданно и на редкость глупо. Договорившись с очередным фермером об организации поджога, Гаскинс, дабы создать себе необходимую легенду, устроился работать у него батраком. Но в его договорённость с землевладельцем неожиданно вмешались родственники последнего, не желавшие, чтобы тот затевал уголовно наказуемую аферу. Поскольку самого фермера переубедить оказалось невозможно, родственники решили воздействовать на Гаскинса. Напомним, тот был всего 163 см роста и в целом казался безобидным парнем. Такого можно было запугать без особых хлопот – так думали многие, введённые в заблуждение обманчивой внешностью малорослого молодого человека.

Перед самым Рождеством 1951 г. члены семьи предприимчивого фермера под благовидным предлогом пригласили Дональда в один из хозяйственных сараев и повели с ним жёсткий разговор, добиваясь отказа от выполнения договорённости о поджоге. Гаскинс возражал, справедливо указывая на то, что семья фермера должна решить проблему внутри себя, а не обращаться к нему, постороннему человеку, который действует сугубо как наёмник. Слово за слово – и разговор обострился, Гаскинс попробовал уйти, но его не пустили, загородив проход. Тогда, не долго думая, Дональд схватил лежавший рядом молоток и ударил им по голове мать фермера.

К счастью, не убил, но череп пробил. Понятное дело, Гаскинс тут же был схвачен, передан людям шерифа, далее последовал арест, обвинение в поджогах, нападении со смертельным оружием и попытке убийства. Ситуация выглядела для арестанта хуже некуда – он был вчистую виноват и от наказания уйти никак не мог. Вопрос сводился лишь к тому, каким это наказание будет?

Проведя пару дней на нарах и творчески осмыслив своё незавидное положение, Дональд решил заключить с обвинителем досудебную сделку – ему гарантируют 18 месяцев лишения свободы, а он выложит как на духу всё, что ему известно о страховых мошенничествах в округе. Надо сказать, что действовал Гаскинс весьма разумно – дружка своего не подставлял, поскольку тот моментально сбежал из Южной Каролины, узнав об аресте Дональда, а что касается судьбы фермеров, то это уже была не его забота. На самом деле фермерам тоже ничего особенно страшного не грозило, ибо все разоблачения Гаскинса были бы сугубо голословны.

Тем не менее окружной прокурор пошёл на сделку и пообещал арестанту всего лишь 18 месяцев заключения, если тот расскажет всё о своих проделках. Дональд и рассказал. А затем, приведённый в зал суда, повторил перед судьёй своё признание. Говорить было особенно не о чем, обвиняемый вину свою полностью признавал и даже что-то бормотал о раскаянии, а потому судья Тимоти Греникер (Greniker) без долгих раздумий стукнул молотком и приговорил Гаскинса к… 5 годам тюремного заключения. Дональд возмутился – как же так, ему ведь обещали всего полтора года! Судья в свою очередь поинтересовался у прокурора, имеется ли письменное свидетельство заключения досудебной сделки? И услыхав, что нет, тут же рассудил – значит, и сделки не было! Потрясённый подобным цинизмом, Гаскинс обложил судью непристойной тирадой, за что тут же получил дополнительно ещё 1 год тюремного заключения «за неуважение к суду».

Итак, вместо ожидаемых полутора лет Дональд загремел на нары аж даже на шесть! Было отчего повесить нос…

Май 1976 г. Гаскинс направляется на судебное слушание в качестве одного из обвиняемых в убийстве 9 человек.

Первое время Дональду в тюрьме удавалось избегать каких-либо гомосексуальных посягательств. Однако от репутации не убежишь – в заключении оказались молодые преступники, знававшие Гаскинса ещё по времени пребывания в «Ремесленной школе». А стало быть, его прошлое «опущенного» большой тайны для окружающих не составило. Примерно через пару недель Дональду пришлось уступить сексуальным притязаниям сокамерника – тот был на две головы выше него, и физически противостоять ему малорослый Гаскинс никак не мог. Примерно с месяц он мирился со своим статусом, но затем понял, что не проживёт так 6 лет. Если он хотел продержаться столь значительный срок, ему надо было что-то предпринять.

Удивительно, но он нашёл выход из положения! Дональд решил совершить значимое убийство, то есть такое, которое сразу поднимет его наверх тюремной иерархии, одно упоминание о котором послужит гарантией его неприкосновенности в будущем. Сначала он думал убить кого-либо их тюремных охранников, но потом от этих планов отказался – подобное преступление почти со 100%-ой вероятностью приводило его на электрический стул. Надо было "мочкануть" кого-то из заключённых, но не рядового "урку", а человека известного, значимого, авторитетного в уголовной среде. И такого человека он выбрал.

В роли "агнца на заклание" должен был выступить некий Хэйзел Бразелл – чикагский гангстер, грабитель и убийца, очень опасный человек, всегда выходивший из камеры в сопровождении телохранителя. Последний был нужен Хэйзелу не только для личной защиты, но и для помощи в выколачивании долгов. Дело заключалось в том, что Бразелл вёл в тюрьме активную подпольную торговлю запрещёнными товарами – от сигарет и порнографии до бритвенных принадлежностей и марихуаны. Кроме того, Бразелл ссужал осуждённых наличностью, весьма дефицитной в тюремных условиях. Бизнес этого бандита был поставлен на широкую ногу, Бразелла "крышевали" некоторые из охранников, благодаря чему тот мог чувствовать себя в относительной безопасности. Хэйзел не чурался рукоприкладства и запросто пускал в ход кулаки, если требовалось наказать задолжавшего клиента, и в такие минуты присутствие телохранителя оказывалось весьма кстати.

Дональд Гаскинс «подъехал» к Бразеллу очень хитро. Сначала он сделал несколько покупок по мелочи – приобрёл сигареты, хорошее мыло, затем аккуратно намекнул, что имеет связь с человеком, работающим на продуктовом складе. А потому есть неплохой шанс развернуть торговлю «подтыренной жратвой» – печеньем, консервами, соком. Гаскинс объяснил Бразеллу, что за такое дело браться в одиночку боится, ибо авторитета в тюрьме не имеет, да и «прикрышки» от тюремной охраны у него нет, но если бы кто-то взял его предприятие «под крыло»… В общем, Дональд разбудил в Бразелле жажду стяжания, и опытный бандит купился с потрохами на дешёвую приманку. И потерял бдительность.

В конечном итоге это стоило ему жизни. Дональд Гаскинс пять раз встречался с Бразеллом для обсуждения всевозможных деталей, а на шестой… набросился на бандита и перерезал тому горло опасной бритвой. Купленной, кстати, у того же самого Брззелла. Убийство произошло в душе, мощный, крепкий мужик, будучи застигнут врасплох, ничего не смог противопоставить маленькому злобному Гаскинсу. Телохранитель, увидев тело Бразелла на полу в потоках собственной крови, растерялся, и Дональд дал ему добрый совет: "Уходи и говори, что тебя здесь не было".

Сам Гаскинс не стал прятаться, а направился прямиком к директору тюрьмы и рассказал, что убил Хэйзела Бразелла из-за того, что тот попытался изнасиловать его.

Объяснение звучало логично – Бразелл был раздет и находился в душе, кроме того, он отпустил своего телохранителя, видимо, для того, чтобы тот не мешал его интимным развлечениям. В общем, Гаскинс отделался сравнительно мягким приговором – ему добавили всего лишь 9 лет с условием отбытия не менее 2/3 наказания (то есть 6 лет).

Зато теперь вся тюрьма узнала, что предложить Дональду гомосекс – это очень плохая мысль, крайне вредная для здоровья. За такое можно и бритвой по горлу получить…

После случившегося Гаскинса поместили в одиночную камеру по весьма прозаической причине – тюремная администрация опасалась, что дружки Бразелла сведут с ним счёты. В "одиночке" Дональд провёл 6 месяцев – очень непростое испытание, но он с честью его выдержал. Наконец, в конце 1952 г. его возвратили в общую зону тюрьмы, и молодой человек впервые оказался в уголовной среде в статусе полноценного члена. Теперь никто не мог унизить Дональда словом или поступком, о нём уже не говорили, что дружки из колонии малолетних преступников "трахали его зад", а говорили совсем иное, что он – отчаянный малый, постоянно совершавший побеги и готовый убить любого, кто станет на его пути.