Страница 2 из 5
– Тсс, – Катарина показала на Люсию, заснувшую у нее на плече. – Судя по мелькнувшему указателю, мы въехали во владения графа Алонсо.
Такое знание местности меня приятно удивило.
– Если за этим стоит… – я сжала кулаки.
– Никогда в это не поверю, – Катарина мотнула головой, и ее каштановые кудри упали спящей Люсии на лицо. Но средняя сестра не проснулась, лишь наморщила нос.
– Да, это было бы странно, – согласилась я.
Если бы Алонсо хотел захватить земли барона, то сначала надо было на мне жениться, а уже потом подстраивать нападение.
Карета свернула, и за верхушками елей появились темные очертания замка.
Может, у графа и не было мотива, но везли нас почему-то именно к нему. Та же мысль пришла в голову и Катарине. Она бросила на меня обеспокоенный взгляд.
– Главное – держимся вместе, – прошептала она.
– Согласна, – я кивнула и даже почувствовала к девушке некоторое тепло.
В конце концов, дети часто перенимают отношение родителей. Если барон считал свою третью дочь вторым сортом, то и сестры к ней относились так же исключительно поэтому. Хотелось думать, что отношения с Катариной у нас изменятся.
Карета подъехала к воротам замка.
– Невеста графа с сестрами, – объявил стражнику мой похититель.
– В такой час? – удивился тот.
Мне толком не было видно, но похоже, один из мужчин в черном что-то протянул стражнику через окошко. Через несколько минут ворота перед нами распахнулись.
«Алонсо, ты подлец», – со злостью подумала я.
Мы въехали во внутренний дворик замка, где стояли, казалось, бесконечно долго. Драгоценный жених заставил себя подождать.
Наконец, нас по очереди вытащили из кареты. Бедная Люсия казалась самой растерянной. Должно быть, во сне она забылась и теперь не понимала, что происходит.
– Три сестры, – объявил мой похититель, когда двое его сподручных выставили нас в ряд, как рабов на рынке. – Двести золотых за каждую.
Рафаэль был одет в домашний халат. Его светлые волосы всклокочены, словно его только что разбудили. Зеленые глаза смотрели угрюмо, а на скулах играли желваки.
Я снова засомневалась, что он что-то об этом знал.
– Где барон? – хмуро спросил он.
– Гостит у предков, – отозвался похититель. – Тебе не ценна жизнь невесты?
Алонсо смерил меня таким взглядом, словно и в этом я была виновата.
– Я разорвал помолвку сегодня утром, – сообщил он.
– Это правда? – мужчина в маске обратился ко мне.
Но за меня ответила Катарина.
– Правда-правда. А теперь отпустите нас! – скорее потребовала, чем попросила она.
Похититель снова повернулся к графу.
– Значит, тебе наплевать на их жизни?
Рафаэль наморщил красивый лоб.
– Триста за двух сестер, – сказал он. – И ты за это ответишь.
– Перед кем? – мужчина в черном усмехнулся и, посерьезнев, добавил: – Триста пятьдесят.
– Вы с ума сошли? – подала, наконец, голос Люсия. – Вас арестуют и повесят! Развяжите нас немедленно.
Рафаэль потер пальцами переносицу и тяжело вздохнул.
– Боюсь, моя леди, вы не знаете, с кем имеете дело, – мрачно проговорил он. – Перед вами главарь Черных кинжалов, самой свирепой банды наемников во всей Ангедолии.
«Наемников, значит», – отметила я про себя. Не воров, не разбойников.
– Не знаю, кто за этим стоит, – продолжал Алонсо. – Но клянусь, что докопаюсь до истины.
– Триста сорок – мое последнее слово, – объявил главарь наемников, не обращая внимания на высокие речи графа. – Скидка по старой дружбе.
Рафаэль щелкнул пальцами и отдал приказ подбежавшему слуге. Тот кинулся обратно к замку.
– Отойдите от меня, – я дернулась в сторону к Катарине.
Но старшая сестра, предлагавшая держаться вместе, отшатнулась, как от прокаженной. Люсия смотрела на меня со смесью жалости и презрения.
– Не рыпайся, – мужчина снова прижал меня к себе.
Он явно надеялся спровоцировать Алонсо. Показать, как он может безнаказанно лапать его пусть и бывшую невесту. Но на графа это не действовало.
– Рафаэль, – позвала я, услышав в собственном голосе нотки отчаяния. – Мы же дружили в детстве!
Я читала об этом а первых главах книги. Совсем юные Мышка и Рафаэль как-то вместе забрались в старую шахту на окраине владений барона и чуть было не потерялись. Провели вместе целую ночь, пока их не нашли. Чего-то это же стоило.
– Прости, но… – начал было он, но так и не закончил.
Двое слуг вынесли небольшой сундучок с золотом.
Дамиан выпустил меня из своих лап и отправился пересчитывать выкуп. Что б он им подавился!
С сестер сняли веревки и торопливо повели их внутрь. Катарина обернулась, но ничего так и не сказала. А Люсия не удостоила меня и этим.
Что ж, валите, змеи подколодные. От обиды у меня увлажнились глаза, но я заставила себя сдержаться. Нельзя, чтобы негодяи видели мои слезы.
Убедившись, что в сундучке достаточно денег, главарь наемников велел упрятать меня обратно в карету. Сам он забрался внутрь и, устроившись напротив, снял с шеи черный платок.
– Тебе нужно завязать глаза, – сообщил он.
– Завязывайте, раз нужно, – буркнула я.
Но когда он потянулся, вцепилась зубами ему в ладонь. Дамиан схватил меня за шиворот, как собачонку, и так вывернул, что я застонала от боли и разжала челюсть.
– Еще раз так сделаешь, – пригрозил он, – останешься без глаз.
В его голосе послышался звенящий металл, и я невольно вжала голову в плечи. Тоже мне, храбрая.
В карете и так было темно, но с повязкой стало еще и жутко. Мы тронулись. Я слышала цокот копыт о булыжник и чувствовала кожей, что мой похититель был совсем рядом. Протяни руку.
– Вы меня изнасилуете? – спросила я зачем-то вслух.
И от одной этой мысли кожа покрылась мурашками.
Наемник хохотнул.
– Если хорошенько попросишь.
От напряжения внутри что-то лопнуло, и я рассмеялась. Негромко, но явно нездорово. Жаль, не видела лица Дамиана.
Мой похититель проявлял чудеса такта и не перебивал, пока я не отсмеялась вволю, и на глаза не навернулись слёзы. Впрочем, их скрывала повязка.
– Что вы будете со мной делать? – спросила я, с трудом успокоившись.
– Продам тому, кто больше заплатит, – ответил Дамиан таким тоном, словно рассуждал о погоде на завтра.
«Логично, да. Неужели все из-за серых волос? – подумала я про себя. – Неужели одного этого достаточно, чтобы моя жизнь стоила меньше других?»
– Почему все так реагируют на цвет моих волос? – решила я спросить.
– А тебе не говорили? – Дамиан удивился. – В старину люди думали, что опалённые, как вас называли, приносили роду несчастья. Поэтому таких детей отдавали в жертву драконам.
– Драконам? – я не поверила своим ушам.
Я почувствовала, что Дамиан улыбнулся.
– Не бойся, детка, последнего дракона видели несколько веков назад.
От «детки» меня передернуло. Был у меня бывший парень, который мнил себя крутым пацаном, а на деле оказался пшик. Одолжил денег на починку машины и так и не вернул.
– Уж лучше зовите Мышкой, – я надула губы.
– Что ж, Мышка, – сказал он. – Если будешь слушаться и примерно себя вести, наше знакомство будет скоротечным и необременительным.
Это было, конечно, хорошо. Жить в плену у наёмников мне не хотелось. Но этого Дамиана я уже хоть сколько-то знала, а вот что ждало меня дальше – было окутано мраком. Там мне могло повезти ещё меньше.
– Я могла бы выкупить себя сама? – задала я дурацкий вопрос.
– А что у тебя есть? – закономерно спросил он в ответ.
Я поджала губу и замолчала, судорожно пытаясь вспомнить, не говорилось ли в книге чего-то такого, что никто, кроме меня не знал бы.
Чутьё подсказывало, что было. Но голова отказывалась работать.
Утомленная и голодная, я задремала. А проснулась уже утром, когда даже сквозь повязку пробивался солнечный свет.
– Приехали, – сообщил мне Дамиан.
Он помог мне выбраться из кареты и, придерживая за локоть и талию, которую уже по-хозяйски облюбовал, куда-то повёл.
– Ступеньки, – предупредил он, и я услышала лёгкий скрип под ногами.
Воздух в помещении казался душным. Дамиан усадил меня на табурет и, похоже, читая мысли, распахнул окно. Мое лицо обдало лёгким ветерком.
– Я развяжу верёвку, – сообщил Дамиан. – Но если выкинешь какую-нибудь глупость – пожалеешь.
– Не выкину, – обещала я.
Ощутив свободу, я погладила натертые запястья и сняла повязку.
Мы были внутри бревенчатого домика с простейшим убранством. У стены стояла одноместная кровать, напротив неё квадратный столик и табуретка, на которой я сидела, а в углу рядом старенькая занавеска, за которой виднелась лавка и ушат для бани.
Окно здесь было всего одно. Маленькое, но я бы протиснулась.
Дамиан проследил мой взгляд.
– Даже не думай, – сказал он. – Вокруг лес, полный диких зверей. Ты и дня не протянешь.
С этим я не стала спорить. В школе я как-то ходила в поход, это было весело, но даже разжигать костёр без спичек так и не научилась.
Приняв мое молчание за согласие, Дамиан вышел из комнаты. Оставшись одна, я описала круг, чтобы размять ноги и всё-таки подумать.
Чёрные кинжалы – это наёмники, как сказал Алонсо. Значит, за их нападение на замок барона кто-то заплатил. А похищение и выкуп дочерей – скорее всего не главная цель, а приработок на стороне. Дамиан рассчитывал, что граф раскошелится на всех троих, потому что не знал о разрыве помолвки. И ещё о том, что Рафаэль – та ещё сволочь.
Ладно, отказался жениться. Это дело личное. Но жизнь спасти же мог!
Дамиан вернулся с деревянной миской и поставил ее на стол. Втянув носом запах, я кинулась к ней. Тёплая похлебка с кусочками мяса. То, чего мне так не хватало!
Забыв о гордости, я набросилась на завтрак, как дикий зверёк. Дамиан тем временем исчез за шторкой.
Опомнившись, когда последняя ложка была отправлена в рот, я поискала его глазами.
Сквозь дыру в ткани виднелся кусочек спины. Я встала и тихонько подошла ближе, надеюсь, что Дамиан меня не услышит. Он стоял ко мне боком и протирал шею и массивные плечи губкой. Да, душ в средневековье пока не придумали, а для полноценной ванны в домике не было места.
Маску он тоже так и не снял. И это был хороший знак. Значит, мне и правда намеревались сохранить жизнь. Пока, во всяком случае.
Когда мой похититель наклонился к ушату, я заметила на его широкой спине нечто странное. Чуть пониже лопаток и до самого края штанов тянулось серебристое пятно шириной в ладонь. И выглядело так, словно кожу покрывали чешуйки.
Что за чертовщина?
– Это серебрянка или, как ее еще называют, пепельная хворь, – сказал, не оборачиваясь Дамиан. – Редкое заболевание, но не заразное.
Раз уж меня поймали с поличным, прятаться было бесполезно.
– Это лечится? – спросила я.
Мужчина развернулся ко мне лицом, и я увидела похожее пятно на левом плече.
– Я вернусь через несколько часов, – сообщил он, набрасывая рубашку. – Советую отдохнуть, пока есть возможность. Если не наелась или что нужно, позови Луку. Он будет дежурить у двери.
– Слушаюсь, – я приложила ребро ладони ко лбу, но Дамиан моего юмора не понял и даже бровью не повёл. Только прошагал мимо, на ходу застегивая пуговицы.
Проводив его взглядом, я снова опустилась на табурет и загрустила. В комнате даже не было книг, чтобы почитать. И оставалось только предаваться невеселым мыслям, что в свой мир я, скорее всего, никогда уже не вернусь. Надо принять это, хоть и пока непонятно, как. А в этом мире я совсем одна, без денег и без друзей.
«Ладно, чего нос повесила? – спросила я сама себя. – Слезами горю не поможешь».
Пока у меня есть перерыв, надо хоть умыться. Кто знает, куда я дальше попаду. Надо попросить свежей воды у этого Луки.
Я решительно встала и, подойдя к двери, дернула за кольцо. Я ожидала, что дверь будет заперта и даже несколько не рассчитала силы, чуть было не ударив себя же створкой.
В проеме прямо передо мной стоял здоровяк в черной маске. Похоже, один из людей Дамиана. Увидев меня, он широко улыбнулся, обнажая кривые зубы.
– На ловца и зверь бежит, – наемник усмехнулся и, выбросив руку вперед, схватил меня за горло.
В книжках хрупкие героини часто теряют сознание. Мне всегда казалось это глупым. Но вот я и сама оказалась на месте такой героини.
В глазах потемнело, стало нечем дышать, и я бы сползла на пол, если бы здоровяк не подхватил меня и не закинул себе на плечо, как мешок с картошкой.
В себя я пришла на какой-то поляне. Я сидела в траве, привязанная к дереву. Неподалеку стояла телега, а в паре метров от меня двое мужчин торговались о цене. Здоровяк в маске требовал не меньше сотни.
– Она благородных кровей и девственница, – приводил он аргументы. – В твоем борделе очередь будет.
– Она опаленная, – возражал его собеседник, толстоватый мужичок сильно за сорок. – К ней не притронутся.
– Да что ты понимаешь, – возражал здоровяк. – Это редкая особенность. Как там говорят? Экзотика. Давай восемьдесят, и договорились.
Покупатель протер платочком вспотевший лоб.
– Больше сорока не дам. Это риск, сам понимаешь.
– Да помяни мое слово, будет у тебя лучше девкой! Шестьдесят.
– Сорок пять.
Слушать их спор было волнительно, но раз они пока не поняли, что я очнулась, надо действовать. Мои руки были стянуты за спиной, как бы обнимая ствол. Я принялась двигать ими вверх и вниз, надеясь перетереть веревку.
А вообще, памятка на будущее: заведи себе какое-нибудь оружие. Хоть кинжальчик под юбкой.
Вверх и вниз, вверх и вниз. Мне показалось, что натяжение веревки ослабло. Я напряглась и, закусив губу, чтобы не закричать от боли, разорвала путы.
Только было поздно. Здоровяк с торговцем, наконец, договорились, и теперь наемник направлялся ко мне.
Больше не думая ни о чем, я подскочила, и как лань, сиганула в лесную чащу. Сердце в груди заколотилось так, словно хотело бежать еще быстрее, чем двигались мои ноги. Я неслась вперед торпедой, только вскинула руки, чтобы защитить лицо от веток.
И все же далеко я не ушла. Здоровяк нагнал меня и, схватив за плечо, дернул на себя. Я охнула и споткнулась, оказавшись у него под ногами.
Наемник возвышался надо мной, как великан. В ужасе я принялась судорожно отползать. Он ухмыльнулся и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов вышло нечто булькающее.
Из массивной груди торчал наконечник стрелы, а на черной рубашке появилось мокрое пятно. Я догадывалась, какого оно цвета.
Ноги наемника подкосились, и он рухнул бы прямо на меня, не успей я перекатиться в сторону. В паре десятков метров позади него стоял Дамиан. Он натянул тетиву.
– Я хороший стрелок, – крикнул он мне.
И я поняла, что если снова побегу, то меня и будет ждать судьба той самой лани.
Я медленно встала и отряхнула юбку, на которую теперь было жалко смотреть. В грязи, сухих листьях и с неприличным разрезом на бедре.
Из-за спины Дамиана выбежало двое его сподручных и подступили ко мне.
– Я сама пойду, – я вскинула руки. – Не надо только меня вязать.
От веревок уже итак запястья ныли.
Дамиан убрал лук и кивнул.
Мы вернулись к той самой поляне, только телеги и торговца след простыл. Наемники пошли к пасущимся лошадям. И хотя у них была лишняя от убитого здоровяка, мне ожидаемо ее не дали. Да я и верхом-то, признаться, не сильно умела ездить. Так, каталась несколько раз.
Дамиан забрался на своего вороного скакуна и, протянув мне руку, легко усадил перед собой.
– Извини за Луку, – тихо проговорил он. – Он тебя не обидел?
– Не успел, – я качнула головой. – Продать хотел, как и ты.
Я надеясь, что прозвучит как упрек, но на моего похитителя он никак не подействовал.
Дамиан пришпорил лошадь, и мы двинулись по проселочной дороге в неизвестном направлении. Понятное дело, неизвестном мне.
– Неужели оно того стоит? – я решила зайти с другой стороны. – Вот так торговать людьми.
– Иначе мы бы этим не занимались, – Дамиан пожал плечами.
В лесу было по-летнему тепло, но не жарко. Над головой слышался стук дятла, а где-то вдалеке журчащий ручей. Я чувствовала спиной тепло, и внутри рождались противоречивые чувства. Мужчина похитил и собирался меня продать. А мне, как какой-то дурочке, не хотелось, чтобы наша прогулка через лес заканчивалась.
«Прогулка, да», – я мысленно хмыкнула.
– А можешь обещать мне кое-что? – спросила я, внезапно почувствовав, что терять нечего.
– Обещать можно что угодно, – ответил Дамиан. – Только мы с тобой, Мышка, больше не увидимся. Как ты узнаешь, что я сдержу слово?
– Я тебе верю, – заявила я, заставив наемника усмехнуться.
– И чего же ты хочешь?
– Обещай, – попросила я, – что деньги, которые ты за меня получишь, пойдут на что-то хорошее. Не хочу, чтобы моей жизнью оплачивали вино и шлюх.
– Однако запрос…
Не знаю, о чем Дамиан подумал, но его сердце забилось чаще. Он молчал, и я разглядывала его руки, сжимавшие поводья. Между рубашкой и перчатками выглядывал участок светлой кожи.
«Загара нет, – отметила я, но тут же себя одернула. – Откуда ему взяться? Логично же, что наемники не работали под палящим солнцем».
– Однажды, – нарушил молчание Дамиан, – пепельная хворь покроет мое тело полностью. От нее нет лекарства. По крайней мере, известного докторам.
Я коснулась его руки.
– Мне жаль.
– Но один алхимик заверил, что знает способ, – добавил наемник. – Вот за него я и заплачу. Как тебе, хорошее это дело?
Я не видела его лица, но снова почувствовала, что он улыбнулся.
– Значит, мою жизнь на твою, – заключила я.
– А у тебя были на нее большие планы?
– Ну не то чтобы, – я провела рукой по шее. – Но хотелось бы свободы выбора.
– Всем хотелось бы, – хмуро откликнулся Дамиан, и мне послышалась в его словах скрытая боль.
На том мы снова замолчали.
Я погрузилась в звуки леса и свои мысли. Забавно, что живя в Москве, я редко выбиралась на природу. Изредка бывала в Ботаническом саду, да у кого-нибудь из друзей на даче. И вот при смерти из всего, что мне могло привидеться, мне снится лес. Но снится ли?
– Дамиан? – позвала я.
– М?
– Не продавай меня, а? – я повернула голову, надеясь увидеть его лицо, но его по-прежнему скрывала маска.
– Прости, Мышка, – как будто искренне сказал он. – Мне нужно золото. Да и при моем образе жизни рядом нет места для спутницы.
Я вздохнула. Хотя бы честно…
Впереди наметился просвет, и мы выехали из леса.
Под копытами лошадей простирались бескрайние поля молодой еще зеленой пшеницы. Вдалеке виднелись деревенские домики, а за ними на горизонте возвышались стены гигантского замка. Или даже не замка, а целого города.
– Ты никогда не покидала земель отца? – спросил Дамиан, заметив, как я глазею по сторонам.
– Нет, – ответила я. – Что это за место?
– Это Ларинг, столица Ангедолии.
– И куда конкретно мы едем?
– Увидишь.
Пока мы ехали через поселок, деревенские дети смотрели на нас с любопытством. Чумазые, в обносках, с немытыми головами. Впрочем, и я сейчас, вероятно, выглядела не лучше.
Решетка на въезде в город была поднята, и по пути нас никто не остановил. Хотя я бы на месте стражников пригляделась бы, чего это трое всадников в масках.
За стенами было оживленно, туда-сюда сновали люди, шумели, что-то продавали. Но нашу процессию никто не беспокоил. Даже наоборот, кто замечал – уступали дорогу.
Я всерьез задумалась, не попробовать ли мне заголосить во все горло «Помогите!», но чутье подсказывало, что никто меня выручать не кинется. А хорошие отношения с Дамианом почему-то хотелось сохранить. Хотя чего там сохранять, если как он говорит, наше знакомство будет скоротечным.
Мы выехали на небольшую площадь, на другом конце которой стоял каменный дом с башней. К ней мы и направились. Дамиан спешился первым и, подхватив меня за талию, помог спуститься и мне.
– Приехали, Мышка, – сообщил он.
Один из его сподручных подошел к дубовой двери и несколько раз ударил кулаком. Из окна башни выглянул пожилой мужичок с длинной бородкой, как у волшебника. Увидев меня, он широко улыбнулся, но мне почудился в его глазах нездоровый блеск.
Через минуту он уже был внизу и распахнул дверь.
– Вот уж не думал, что увижу такое счастье, – воскликнул он, поглаживая бородку. – Где вы такую редкость встретили? Не ждал, не ждал.
– Мышка, знакомься, – наемник положил ладонь мне на талию. – Это мастер Арчибальд, весьма известный в Ларинге алхимик.
– Здравствуйте, – сказала я, поежившись под горящим взглядом старика.
На нем была свободная мантия, еще больше усиливающая сходство с волшебником. И я бы решила, что мне повезло, если бы не эти глаза. Смотрел на меня алхимик уж слишком плотоядно.
– А говорили, опаленных больше не рождается, – старичок потер ладони. – Ну проходите же, чего в дверях.
Я бросила испуганный взгляд на Дамиана, но он слегка подтолкнул меня. Я пошла вперед, а троица наемников устремилась за мной.
По лестнице мы поднялись сразу на второй этаж башни. Увидев очаг с котелком в стене, я подумала, что это кухня. Но потом обратила внимание на полки и шкафы вдоль стен. Они были сплошь заставлены какими-то баночками и флаконами. А на столике в углу стояла замысловатая стеклянная конструкция. Вроде тех, что у нас была в классе по химии.
– Дай-ка мне на тебя посмотреть, – промурлыкал старичок и, схватив меня за руки, принялся кружить, как в танце.
Затем он коснулся ладонями моего лица и попытался заглянуть в рот, но я отшатнулась.
