Страница 2 из 3
Женщина хотела еще что-то сказать, но тут принесли шампанское и бесцеремонно вмешался Вральман с каким-то примитивным тостом по поводу ослепительной красоты гостьи. Тост был произнесен помпезно и потому сильно смахивал на неприкрытую лесть. Вырвавшись из-под опеки грозной супруги, Адам очень старался понравиться мадам и потому, периодически провозглашая тосты, целых десять минут нес какую-то чушь, рассказывая о дружбе наших стран и его замечательном издательстве. Когда первый запал иссяк, Малинин попросил переводчика сообщить причину того, что его скромная персона вдруг заинтересовала мадам Сегюр?
Вопрос был переведен на французский язык и она принялась объяснять. По словам мадам Сегюр, у одного её хорошего знакомого, проживающего в Латинской Америке, возникли некоторые вопросы, связанные с областью практических знаний и навыков, в которых Малинин является крепким профессионалом. Ей рекомендовали господина Малинина и она просит его найти время и встретиться с её другом. Специально для этого её друг прилетит на несколько дней из Боготы на греческий остров Крит. На северном побережье острова у него небольшой, но весьма уютный особняк. Все расходы будут оплачены за счет принимающей стороны.
– Мадам приглашает господина Малинина и господина Синявского прилететь на Крит через две недели. К этому времени её знакомый также прибудет туда из-за океана, и они смогут все спокойно обсудить лично.
Услышав, что и его пригласили на остров, находящийся в центре Средиземного моря, да еще за счет принимающей стороны, Вральман на глазах расцвел и с новыми силами и усердием принялся пороть чепуху и отпускать несуразные комплименты мадам Сегюр. Когда его красноречие снова немного иссякло, появилась возможность задать конкретный вопрос и Евгению.
– Мне бы хотелось более конкретно узнать о помощи её знакомому с моей стороны, на которую рассчитывает мадам. Поверьте, мне кажется, что кто- то весьма сильно преувеличил и завысил мои скромные возможности, – искренне предупредил Малинин.
Ему никто не ответил, потому как в разговор снова вклинился неугомонный Вральман.
– Крит – это очень хорошо! Мадам, считайте, что ваше предложение уже принято. Во всяком случае, мною. Евгения я также постараюсь уговорить, он свободен и совершенно не обременен семьей и детьми, – пообещал издатель.
– Адам, я тебе никаких полномочий не давал, чтобы принимать за себя решения! – тактично, но твердо поставил на место Вральмана Малинин. – Да, на Крите очень хорошо. Я даже читал, что там открыли аквариум «Морской мир». Он крупнейший из трех общественных аквариумов Греции. В 32 стеклянных емкостях аквариума находятся практически все обитатели морского мира близ берегов этого сказочного острова. Но я сам решу: принимать ли мне это предложение или воздержаться.
Когда Крис перевел мадам слова Малинина, дама улыбнулась и что-то проворковала по-французски.
– Мадам говорит, что очень любит подводный мир и морских обитателей. В молодые годы она активно занималась дайвингом. Её любимые животные – дельфины.
– Да, это очень романтично, – одобрительно прореагировал на слова гостьи Малинин. – Греческая мифология создала красивую легенду о том, как дельфин помог морскому царю Посейдону найти красавицу Амфитриту и взять её в жены, что принесло счастье им обоим, а дельфину – вознесение на небо и превращение в одно из созвездий.
В это мгновенье Малинину показалось, что Марин де Сегюр поняла его слова и без перевода. У женщины на секунду вспыхнули искорки в глазах, но сразу же предусмотрительно потухли. Впрочем, в полутемном зале ресторана все это вполне могло Евгению лишь показаться.
– Когда вы улетаете, мадам, – поинтересовался Вральман.
Вопрос снова проследовал лингвистическую цепочку через переводчика и вернулся ответом назад.
– Мадам вернется в Париж через два дня утренним рейсом, сообщил Крис. – Она планирует осмотреть достопримечательности вашего замечательного города.
– Хорошо, к этому времени я сообщу вам о своем решении, – пообещал Евгений…
…После того, как гости распрощались и покинули ресторан, Вральман принялся всеми силами уговаривать Малинина принять выгодное предложение и вместе полететь на Крит.
– Это тебя ровным счетом ни к чему не обязывает! – сетовал он. – Отдохнем пару дней за счет принимающей стороны, посмотрим достопримечательности, сходим в этот самый аквариум. Ты, кстати, на этом острове когда-нибудь бывал?
– Нет, Адам, на самом острове не бывал, но в перископ саму Грецию и Крит в частности, наблюдать приходилось, – уклончиво признался Малинин.
– Так это совсем иное дело! Необходимо соглашаться! Пожалуйста, Женя, ради меня!
Некоторые сюрпризы сваливаются на человека, как снег на голову. Не зря же народная молва утверждает: «Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах!» По этой причине никто никогда не знает, как завершится очередной день, какие события ждут нас впереди.
Все эти встречи, беседы, активность Вральмана, который после ухода гостей заказал бутылку армянского коньяка и, не обращая внимания на отказ коллеги, почти самолично её выпил, порядком утомили Евгения. Тем более, что Адам при этом монотонным голосом старался уговорить Малинина принять якобы выгодное предложение гостей. Евгений молча слушал постепенно напивавшегося издателя и с каждой минутой все меньше желал последовать его уговорам. Что-то во всей этой истории ему сильно не нравилось, откровенно смущало, и он склонялся к вежливому отказу.
Действительно, ситуация выглядела неприглядно: какой-то знакомый этой французской мадам, проживающий в Латинской Америке, желает с ним встретиться и попросить о помощи? Ерунда какая-то! Да и о чем можно было попросить его – в недалеком прошлом командира подводной лодки? Такие специалисты имеются и у них за океаном. В той же Америке их хоть пруд пруди. Тут явно было что-то не так, не хватало главного звена, и это Малинину не нравилось.
Единственное, что его радовало, так это то, что завтра наступит суббота – выходной день. Можно будет заняться личными делами и все неторопливо обмозговать. Пообещав Вральману еще раз все взвесить и обдумать, он, наконец, от него отвязался и распрощался с назойливым издателем. Добравшись на такси домой и выпив кружку крепкого чая с лимоном, он устроился в любимом кресле и уже собирался лечь спать, неторопливо прикидывая, чем заняться в грядущий выходной, как ситуация кардинальным образом изменилась.
В дверь внезапно позвонили и этот звонок был настойчивым и требовательным.
– Только этого мне не хватало! Наверное, Вральману по полной схеме досталось от его грозной Тамары, и она в сердцах выставила пьяного супруга за дверь, – предположил Малинин. – Вот Адам и приперся к нему на ночь глядя. Очевидно желает переночевать, еще выпить и заодно снова постараться убедить Евгения не отказываться от выгодного предложения французов.
Поскольку нежданный гость не унимался и продолжал жать на кнопку звонка, пришлось выбраться из уютного кресла и идти открывать.
Открыл и обомлел! Перед ним стояла мадам Марин де Сегюр, только уже не та, какую он наблюдал в ресторане. В джинсах, блузке, короткой куртке, волосы распущены. Она улыбалась и на чистом русском языке произнесла.
– Здравствуй Женя. Мне показалось, что ты меня узнал, поскольку вспомнил о моих любимых дельфинах. Помнишь, одному из них ты еще помог…
***
Молодой капитан-лейтенант Евгений Малинин оказался на Кубе в 1993 году в составе группы советских специалистов, оказывающих помощь в подготовке нескольких экипажей кубинских субмарин. Еще до своего исторического развала Советский Союз передал ВМС Кубы три дизельные подводные лодки проекта 641А. Требовалось обучить кубинских подводников эксплуатации подводных кораблей. Несмотря на определенные сложности, командировка оказалось интересной, полезной и весьма привлекательной. До обеда российские специалисты проводили теоретические занятия или отрабатывали с кубинскими коллегами практические навыки. После 15.00 – личное время. Кто-то из спецов уезжал в близлежащий Сьенфуэгос. Другие отправлялись на пляж, где можно было выпить пива и вволю покупаться и позагорать. Евгений, вместе с товарищем – старлеем из Западной Лицы Саней Егоровым, предпочитал заняться дайвингом. Они брали лодку, легководолазное снаряжение и отправлялись к коралловому рифу, образованному в результате разрастания колоний морских организмов, среди которых преобладали коралловые полипы и известковые водоросли. Он находился рядом, не более полумили от берега.
По выходным там собирались любители дайвинга, чтобы полностью посвятить себя любимому занятию. В одной компании была и 18-летняя девушка Марина. Её родители в свое время строили на Кубе атомную электростанцию. После 1991 года стройка была заморожена, а часть советских специалистов, в том числе и семья Марины, остались на Кубе.
Сперва Малинин особо не общался с этой девушкой. У неё – яркой, красивой и молодой, было немало ухажеров из числа как кубинцев, так и русских. Но один случай их сблизил…
…Как-то Евгений, вместе с закадычным другом Егоровым, поочередно погружались на рифе, любуясь подводными красотами. В очередной раз всплыв и собираясь забраться в лодку, он вдруг почувствовал, что-то слегка ткнулось в его спину. Евгений повернулся и увидел дельфина.
– Наверное, хочет поиграть и порезвиться, – подумал Малинин.
Эти добродушные и игривые морские животные частенько так делали. Но этот дельфин, словно куда-то звал человека. Веселой игрой тут и не пахло. Животное нырнуло и Малинин последовал за ним. На глубине около 15 метров находился еще один дельфин. Бедолага запутался в старой рыболовной сети и без посторонней помощи не мог выбраться.
Необходимо было действовать быстро. Дельфин может выдержать под водой без воздуха до 10 минут, потом тонет. Отстегнув с пояса дайверский нож, Евгений за минуту сумел освободить дельфина, который, судя по всему, держался из последних сил. Малинину даже показалось, что спасенный дельфин, освободившийся с его помощью от сети, издал какой-то радостный звук, похожий на крик.
Спасенного, но всё еще ошеломленного дельфина, Евгений и другой дельфин подтолкнули к поверхности. А потом неожиданно оказалось, что это была дельфиниха, которая через несколько минут родила дельфинёнка. Это было так неожиданно, что все дайверы, затаив дыхание, наблюдали за этой почти детективной киношной историей.
Тем временем дельфин – отец, сделав круг, подплыл к Евгению, и благодарно прикоснулся своим вытянутым носом к его щеке. Все выглядело так, словно он поцеловал моряка в знак благодарности. И уплыл…
Когда дайверы вернулись на берег, к Евгению подошла Марина и очень серьезно сказала: «Сегодня ты спас жизнь живому существу. Ты – молодец! Пока человек не научится уважать природу и разговаривать с животным миром, он никогда не узнает свою истинную роль на Земле».
Так они познакомились, разговорились, стали встречаться. Евгению нравилась Марина и она, похоже, отвечала ему взаимностью. Их свидания продолжались несколько месяцев и, возможно, дело дошло бы до свадьбы. Но тут поступил приказ из Москвы и командировка резко завершилась. Россия под давлением США принялась спешно сворачивать свою деятельность на Кубе.
***
– Заходи, Марина. Я тебя узнал, но немного сомневался: ты ли это. Много времени прошло с момента нашей последней встречи. Ты сейчас не просто женщина, а аристократка «де Сегюр»,
– Аристократы – тоже люди, – улыбнулась Марина. – Да и мужу моему в этом году исполнилось 82 года. Наш брак был скорее по расчету, нежели по любви. Меня это вполне устраивает, а вот как чувствует себя он, мне неведомо. Впрочем, я к тебе, Женя, по очень важному делу.
Марина прошла в комнату, села на любимое кресло хозяина, осмотрелась по сторонам и определила.
– Ты, я вижу, один живешь. Чего так? Подходящую женщину не нашел или что-нибудь произошло?
– Разошлись 12 лет назад. Хочешь кофе?
– Нет. Я бы выпила чего-нибудь покрепче. А то все эти фамильные выкрутасы уже порядком достали. Туда не ходи, этого не ешь, того не пей. Я же в душе осталась русской. Давай мы с тобой душевно посидим и я тебе все расскажу.
– Тебя искать не будут? Этот Крис – твой переводчик, как цепной пес вокруг хозяйки вьется. И как только он тебя отпустил одну в город.
– А я у него не спрашивала! – засмеялась Марина. – Он переводчик и еще мой телохранитель. Этот французский кобель спит и видит, как ко мне в кровать запрыгнуть. Уже неоднократно намекал, мол, мадам, вам так одиноко.
– А ты что?
– А что я? Держу его на коротком поводке, но ближе не подпускаю. Он даже не подразумевает, что я могла сама уйти из отеля. У них так не принято. Но мне необходимо тебе все рассказать самой. Видела по глазам: ты сомневаешься и скорее всего, откажешься.
Евгений извлек из холодильника запотевшую бутылку водки и, пожав плечами, предложил.
– Извини, больше ничего нет, только это.
– Пойдет. На Родине и уксус сладкий. Что-нибудь из закуски у тебя дома имеется? А то были сегодня на обеде в посольстве, где угощали всякой французской дребеденью: вишисуаз, буайбес, фуа-гра. Названия красивые, а сама еда – хуже некуда.
– Есть черный хлеб, сухая колбаса и маринованные огурцы.
– Отлично! Неси все.
Выпили, закусили. И снова выпили. Волшебница-водка умеет придать любому застолью неповторимый колорит. Это самое проверенное средство, превращающее мечты в иллюзии, а иллюзии – в виртуальную реальность.
– Слушай, Марина, а как ты стала «де Сегюр»? – Этот вопрос мучил Евгения с тех пор, как он узнал Марину.
– Когда ты уехал, я еще наивно полагала, что вернешься, заберешь меня и мы уедем в Россию. Но ситуация становилась все хуже и хуже. Наши ушли с Кубы полностью и надеяться было не на что. Я устроилась на работу в дельфинарий, помогли друзья и то, что занималась дайвингом. На Кубу частенько приезжали туристы со многих стран мира. В основном из Канады, Испании, Португалии, Германии и Франции. В мои обязанности входило ежедневное погружение вместе с самыми отчаянными туристами в бассейн с дельфинами. Один из приезжих оказался овдовевшим аристократом Лео де Сегюром. Он был в то время еще более менее активным пловцом. Это сейчас он предпочитает целый день сидеть в кресле в нашем поместье под Тулоном и читать газеты. Он в меня влюбился и сделал предложение. Я его приняла. Мне было все-равно, лишь бы скорее убраться с этого острова. Ведь ты не думал за мной приезжать…
– Я часто тебя вспоминал, Марина, – признался Евгений. – Но возникают различные обстоятельства… Порой их становится так много, что мы не можем с ними бороться. Преодолев одни, натыкаемся на новые и вновь стоим перед выбором: сопротивляться или поддаться воле судьбы. И пока мы думаем – появляются новые обстоятельства. Так было у меня.
– Ты женат? – заинтересовалась Марина. – Не обижайся, но судя по твоей квартире, женской руки тут давно не было.
– Был женат. . Развелся, Много и часто ходил на лодках в походы. Одним словом, что не сложилось, вместе не сложишь…
– Это почему не сложишь? – загадочно заулыбалась Марина. – Все очень даже складывается.
Она вдруг потянулась к Малинину, обвила руками его шею и, целуя, прошептала: «Когда-то нам с тобой было так хорошо вдвоем! Вот и сейчас, у меня такое чувство, словно не было этих долгих лет разлуки…»
7.Архив Эскобара
Малинин еще никогда не просыпался оттого, что кто-то над самым его ухом говорит по-французски. Едва открыв глаза, он увидел: Марина сидела рядом с ним на расстеленном диване, разговаривала с кем-то по телефону и нисколько не смущалась своей наготы. Она заметила, что он проснулся, не переставая разговаривать, улыбнулась и, приложив пальчик к губам, попросила жестом соблюдать полное молчание.
Пока она продолжала что-то щебетать, Малинин сквозь прищуренные веки тайком рассматривал свою первую настоящую любовь. При дневном свете Марина выглядела еще симпатичнее, чем вечером. За эти годы её фигура мало изменилась: такая же стройная, гибкая, желанная. Волосы слегка растрепаны, но это её лишь пикантно украшало. Над левой грудью, предательски показавшейся из-под одеяла, он увидел такую знакомую родинку. Много лет назад он часто её целовал.
– Надо же! Его Маринка теперь великосветская дама, принадлежащая к французскому аристократическому обществу, – с восхищением и удивлением подумал Евгений.
Тем временем Марина завершила телефонный разговор, быстро юркнула под одеяло и снова прижалась к нему голым бедром.
– Проснулась раньше тебя. Решила позвонить Крису в отель, пока он не поднял тревогу по поводу моего отсутствия. Еле успела. Этот придурок уже собирался звонить в полицию! – рассмеялась Марина. – Я его пристыдила, что он долго спит, а я уже, якобы, отправилась по магазинам и вернусь, когда захочу.
Малинин хотел что-то ответить, но Марина прикрыла ему рот своей теплой ладошкой и проворковала.
– Мне было с тобой очень хорошо. Я так рада, что снова нашла тебя! Сумела отыскать в этом страшном круговороте событий… Мы снова встретились и теперь будем всегда вместе.
– Мадам, вы мне льстите! – в шутливой форме прореагировал Евгений на слова женщины. – Но мне, если честно, также было с вами очень здорово!
– Ах, мы снова на «вы»? – поддержала шутливый тон и принялась дурачиться Марина. – Есть такой французский анекдот. В переводе он звучит так:
После бурной ночи мужчина спрашивает подругу: «Может, перейдем на ты?» Она ему отвечает: «А Вы, месье, не слишком торопите события? Лучше подайте мне мой лифчик… «А где он?» – интересуется мужчина. «Там, на полу, под вашими трусами…».
Марина звонко и радостно рассмеялась, а Евгений обнял её, прижал к себе и они снова медленно стали погружаться в тандем страсти…
… Проваляться в постели весь день им не удалось. Ближе к обеду Марину стал активнее донимать своими звонками обеспокоенный Крис, а к Евгению принялся названивать грустный Вральман, предлагая срочно приехать в издательство.
Быстро поочередно приняв душ и одевшись, они минут десять посвятили кофе.
– Мариша, а зачем ты пригласила на Крит Адама?
– Из осторожности. Видела, что один ты точно не поедешь, а с этим парнем тебе будет веселее и комфортнее. Вам с ним это ничего не будет стоить. Я, кстати, тоже там буду с Крисом. Тебя необходимо представить этому латиносу, охарактеризовать. Иначе никак нельзя, встреча может не состояться. На кону баснословные деньги.
– Ты, кстати, обещала мне поведать, зачем твоему знакомому именно я понадобился? Разглашения никаких военных тайн он от меня никогда не добьется. Кроме того, военный пенсионер Малинин в настоящее время не является их носителем.
– Расскажу. Пожалуйста, отвези меня в отель, по дороге все, ей Богу, расскажу, – улыбнулась Марина.
Через двадцать минут они уже ехали по направлению к центру города.
***
Малинин внимательно слушал рассказ Марины и пытался понять: как ей удалось влипнуть в такую неприглядную и опасную историю. Кроме того, его интересовала и его собственная роль в дальнейших событиях. Рассказ женщины казался необычным, странным и, на первый взгляд, совершенно его не касающийся.
По словам Марины, самым богатым преступником мира до определенного времени являлся колумбийский наркобарон и террорист Пабло Эскобар. Его называли «Королём кокаина», поскольку он был лидером Медельинского картеля, контролировавшего к концу прошлого века 80 процентов от мирового рынка этой наркотической дряни. Его состояние на пике могущества исчислялось десятками миллиардов долларов. В распоряжении преступников имелся целый авиапарк легкомоторных самолетов, собственные аэродромы со взлетно-посадочными полосами, оборудованными по всем правилам, и даже подводный флот.
– Очень интересно! – Малинин, выезжавший на своем «фольксвагене» в этот момент на перекресток, от удивления чуть не нажал на тормоз. Но быстро взял себя в руки и плавно повел автомобиль дальше.
– Да, представь себе! – продолжала Марина. – Но это были самодельные ненадежные наркосубмарины, рассчитанные на экипаж от одного – до трех человек. Они не могли погружаться на большую глубину и перевозить многотонные грузы, часто тонули и становились лёгкой добычей для береговой охраны США.
Долго терпеть наглость наркобарона власти не собирались. В конце прошлого века вся мощь американских спецслужб обрушилась на империю Эскобара. Его перевалочные базы на Карибах были разгромлены, доставлять кокаин в США становилось всё труднее.
Когда распался СССР, постсоветская Россия в первые годы была настоящей страной чудес. За доллары там можно было приобрести всё, что угодно. При этом лишних вопросов никто не задавал. Хитрый и ушлый Эскобар поручил одному из доверенных людей установить контакты с русской мафией в Америке и выяснить их потенциальные возможности. Сам Эскобар вскоре был застрелен в ходе спецоперации, но незадолго до гибели он, по слухам, пытался купить в России секретную диверсионную подводную лодку для перевозки кокаина. Понятное дело, сделка сорвалась. Говорят, он предчувствовал этот исход и потому на одной из своих нарколодок постарался вывезти личный архив, где содержится компромат на очень многих высокопоставленных чиновников из Колумбии, Мексики, США и Европы. Многие из них и теперь занимают самые высокие должности, включая президентские кресла в некоторых государствах. Эта лодка затонула. Неизвестно, произошло это по воле случая или кто-то организовал печальный исход. Мой знакомый, о котором я тебе говорила, страстно желает найти этот архив и поднять его. Для этого он ищет опытного подводника. Больше ничего не знаю, потому как все подробности известны лишь ему. Он попросил меня найти русского специалиста.
– Почему именно русского? – задал обоснованный вопрос Евгений.
– Мне об этом также ничего не говорили, но могу предположить следующее, Ходили упорные слухи, что в конструкции первых подводных лодок наркокартелей обширно использовались элементы производства именно СССР. Это гирокомпасы, курсовые гироскопы и даже целые автопилоты, специально разработанные для советских малых подводных лодок. Комплектующие закупались в странах бывшего СССР, прежде всего, в Прибалтике. На стапелях, где строились и были захвачены полицией некоторые лодки, неоднократно находили русско-испанские словари и разговорники, а также инструмент российского и советского производства. Однако явных доказательств причастности наших специалистов к строительству этих самопальных субмарин, найдено не было. Так что, – это сугубо мои личные предположения.
– Марина, зачем ты ввязалась в эту историю? От неё за версту несет уголовщиной и веет опасностью. Вокруг какие-то темные личности, архивы, наркоподлодки, – с мрачным видом подытожил Евгений. Ему откровенно все это не нравилось.
– У меня есть для этого самая веская причина, – помолчав, женщина заглянула в глаза Малинина. – У этого человека в заложниках находится мой сын. Он отпустит его только после того, как я сделаю то, о чем он просит.
– Сейчас не самое удобное время и я не спрашиваю тебя, как это произошло. Если захочешь, когда-нибудь расскажешь, – Евгений был не настроен что-либо выяснять в данный момент. – Я об этом примерно догадывался. Был почти уверен, что существует определенная веская причина. Как зовут твоего сына?
– Сережа. Серж де Сегюр.
– Звучит красиво. Но почему ты считаешь, что я с этим делом справлюсь?
– Во-первых, ты порядочный человек и не оставишь женщину, с которой когда-то находился в близких отношениях, одну наедине с этой страшной проблемой. Во-вторых, ты – профессиональный подводник. В-третьих, ты занимался дайвингом и, уверена, сумеешь разобраться во всем с учетом своего огромного опыта. В-четвертых, ты был на Кубе и даже успел неплохо выучить испанский. В том регионе это основной язык и это должно пригодиться. В-пятых…
Марина почему-то замялась и не сообщила пятый аргумент. Немного смущаясь, она лишь пообещала: «Я обязательно расскажу тебе об этом, только чуть позже, уже на Крите».
– Договорились. Как я понимаю, этот человек не столько твой хороший знакомый, сколько шантажист и преступник. Никому не позволено так дерзко держать заложника. Может, лучше обратиться в полицию?
– Женя, об этом не может быть и речи! В Латинской Америке умеют держать слово. В противном случае – заложник будет моментально ликвидирован. Я не могу этого допустить. Как ты не понимаешь?
Оставшуюся дорогу молчали, каждый думал о своем. Метров за сто до отеля, Марина попросила Евгения остановить машину.
– На всякий случай пройдусь пешком. Не надо, чтобы тебя видели сейчас здесь. Пусть Крис считает, что я шлялась по магазинам. Вечером позвоню. Спасибо тебе, – Марина нежно поцеловала Малинина в щеку.
Малинин ожидал, что Марина снова приедет к нему вечером, но она лишь позвонила и сообщила, что находится в отеле под пристальным наблюдением и опекой Криса, не отпускающего её ни на шаг. На следующий день она уже улетала и потому на прощанье Малинин услышал обнадеживающую фразу: «Женечка, целую тебя, люблю и очень жду на Крите. Я договорилась, билеты и командировочные вам с Адамом передадут представители посольства Франции».
– Осталось лишь отыскать этого самого Адама, который с утра все время названивал, а во второй половине дня уже сам не отвечал на телефонные звонки.
В воскресенье утром Малинин поехал в торговый цеентр, купил необходимые продукты и, возвращаясь домой, остановил машину на небольшой стоянке на Набережной. Вышел прогуляться и вдохнуть полной грудью пусть не морской, но речной воздух. По ступенькам спустился к самой воде, где небольшие, но шустрые волны периодически заливают и выплескиваются на прибрежный гранит. Сюда частенько подходят небольшие яхты и катера, но сейчас, в выходной день, тут никого не было.
Малинин присел на небольшую скамеечку недалеко от воды и принялся размышлять.
– Безусловно, – думал он. – Очередное появление в его жизни Марины было не только неожиданным, но и весьма приятным. Она нуждается в его помощи и он обязательно сделает все от него зависящее, чтобы женщина, которую он когда-то любил, сумела решить свои проблемы. Все, но только в рамках правового поля, не говоря уже о предательстве или измене стране, которой служил всю свою сознательную жизнь.
Вдруг из-под пешеходного моста на скорости выскочил небольшой катер, за которым словно нитка за иголкой тянулся белый бурун кильватерного следа. Проходя траверз того места, где сидел Евгений, катер заложил руль, сбавил ход и, по аккуратной циркуляции пошел к гранитному выступу. Катером управлял совершенно лысый человек к декоративной капитанской фуражке. Подойдя ближе, человек, управляющий катером, жестом попросил Малинина принять швартовый конец. Метра за три до причала конец полетел на берег. Его легко подхватил Евгений и надел на кнехт.
– Ловко ты со швартовом разобрался, – привычно подтянув пропиленовый канат и, перешагнув через резиновый кранец, похвалил Малинина человек. – Приходилось морячить?.
– Немного пришлось, – скромно ответил Евгений и, чтобы дальше не продолжать этот разговор, перевел тему. – Название у вашего катера красивое – «Надежда».
– Назвал в честь жены. Она, горемычная, в декабре прошлого года ковид не пережила. Назвал, потому как на этом катере мы с ней по реке ходили. Понимаешь, я верю, что у любого суденышка душа имеется. Кто знает, может быть сейчас здесь душа моей Надюшки обитает, – очень серьезно и аргументированно объяснил хозяин катера.
Разговорились. Он просил называть себя попросту – Сергеевич.
– Кличут меня Александром, но когда называют Александром Сергеевичем, сразу возникает ассоциация с Пушкиным. Так что я просто – Сергеевич.
Поскольку Малинин также был «Сергеевичем»», собеседник принялся называть его по имени.
Сергеевич рассказал, что много лет прослужил старшиной команды РТС на одном из кораблей Балтийского флота. В 1991 году он сменил плавсостав на тихую береговую службу, но случился августовский путч и все пошло прахом. Офицеры и мичманы части, в которую перевелся Сергеевич, массово поддержали ГКЧП. Понятное дело, с приходом к власти Ельцина и его соратников, воинскую часть расформировали и ему пришлось уволиться.
Евгений слушал рассказ Сергеевича и вспоминал то непонятное и окаянное время. В августе 1991 года он был в отпуске и отдыхал с семьей в Пятигорске. Пустобреха Горбачева и откровенно слабого лидера страны, мало кто уважал из числа действующих офицеров. Когда объявили о создании ГКЧП, а по телевизору запустили «Лебединое озеро», Малинин вместе с таким же отдыхающим майором Ашотом Казаряном – военкомом одного из районов Москвы, обрадовались и отправились на почту давать телеграммы поддержки в свои части. Почта, слава Богу, по понедельникам не работала. А на следующий день Малинину пришла телеграмма с требованием срочно прибыть в часть.
Делать нечего. Быстро собрались и поехали. По дороге заехали в Киев, чтобы оставить жену и детей у тещи и заодно доложить по телефону своему непосредственному начальнику, что он вылетает, рейс такой-то, на борту корабля будет утром. Каково же было удивление Малинина, когда начальник, приславший телеграмму, скулящим голоском принялся его уговаривать никуда не лететь, а телеграмму сжечь.
– Смотри, как хорошо! Борис Николаевич на броневике речь толкает…– заискивающе «блеял» испуганный начальник.
Евгений понял, что шеф испугался своей же телеграммы и старается все замять. Малинин все-таки вылетел в Мурманск. Вокруг царила обстановка, которую можно было охарактеризовать двумя словами – «потеря управления». Самый мощный флот страны в тот период был дезорганизован. Руководство флота вдруг дружно приболело, возложив свои обязанности на заместителей. Через несколько дней многих из тех,, кто выступил против Горбачева, срывал портреты Генсека, а стало быть, поддержал ГКЧП, задержали и сняли с должности.
Общественно-политическая ситуация в тот период во многом напоминала события, описанные русским писателем Иваном Буниным в известной книге «Окаянные дни», содержащая дневниковые записи автора, которые он вел в Москве и Одессе в 1918-1920 годах.
Из столицы стали приезжать какие-то непонятные люди, вдруг дорвавшиеся до власти и пытающиеся учить седовласых адмиралов и командиров кораблей, как дальше жить в демократической России. С их подачи дошло до того, что на общих собраниях на кораблях тайным голосованием стали избирать командиров. Данное унижение вскоре отменили, потому как умных людей на флоте всегда было больше, чем идиотов.
В конечном итоге от анархии, разброда и шатания флот спасли такие офицеры, как Малинин, сумевшие не поддаться на провокации опьяненных революционным ветром всевозможных агитаторов и продолжавших несмотря ни на что, честно исполнять свой долг.
Они обменялись с Сергеевичем номерами телефонов, после чего Малинин поехал домой. Сам того не зная Сергеевич затронул тему, которую уже давно анализировал и осмысливал Евгений. Он никогда не сомневался, что у каждого корабля, как и у человека, имеется душа. Она, как икона, всесильна и ценна не изображением и дорогим окладом, а количеством искренних обращений через неё к Господу, что именуют намоленностью. Так и корабль имеет свою душевную энергетику, напрямую влияющую на его судьбу и характер. Поднимаясь на борт надводного корабля или спускаясь по вертикальному трапу подводной лодки, эту энергетику можно почувствовать, незримо уловить.
Моряк уповает на себя, на товарищей, на корабль и на Всевышнего. Эта энергетика, состоящая из мыслей, чувств, переживаний, эмоций, взаимозависимости и взаимной ответственности живет в кубриках, каютах и отсеках, на ходовом мостике и в центральном посту, в надстройках и прочном корпусе. Везде. Её невозможно определить рассудком, а лишь почувствовать сердцем. Как счастье, как печаль, как любовь.
Эта любовь к кораблю, словно океанская волна, то накатывает, накрывает с головой и укореняется в каждой клеточке тела, то игриво пенится и чуть отпускает, непременно сохраняясь в ощущениях, восприятии, воображении и памятных образах, нарисованных сознанием. Она словно маяк, с помощью которого уточняется верный курс и сверяются морально-нравственные координаты человека. Эта любовь, как спасательный корабельный плот, способный выручить в самые ответственные и тяжелые минуты. Когда все валится из рук, когда судьба завязывается в тугие морские узлы, просоленные бедами.
Малинин хорошо помнил: такая беда нагрянула на корабли после развала СССР и именовалась она – массовой приватизацией. Флот остались практически без финансирования, а безнаказанность и вседозволенность привели к тому, что высокостоящее командование флота зарабатывало всеми возможными путями. Сегодня в это трудно поверить, но тогда военные корабли и подводные лодки списывались и продавались по цене металлолома. Так, за период с 1991 по 1997 год российский флот потерял 629 боевых кораблей, что даже не сопоставимо с потерями флота в Великой отечественной войне. Тогда флот потерял 365 кораблей и подводных лодок.
Обиднее всего тот факт, что за «продажу» этой гигантской армады, большая часть которой не выслужила половины установленного срока, получено меньше 30 миллионов долларов. Для сравнения, постройка одного эсминца 956 проекта стоит ровно в 10 раз дороже.
В стране шла повальная приватизация, армия и флот недополучали денег из госбюджета и фактически были предоставлены сами себе. В условиях новой российской демократии, которую многие трактовали как безнаказанность и вседозволенность, флотское командование использовало разные возможности для заработка. Само списание кораблей проводилось с грубыми нарушениями регламента.
Во-первых, вывод корабля из состава ВМФ зачастую был необоснованным. Ярчайшие примеры – авианосцы «Минск» (срок службы – 15 лет, переоборудован в парк развлечений «Мир Минска» в городе Шэньчжэнь, КНР) и «Новороссийск» (срок службы – 11 лет). Списывались раньше разумных сроков и корабли с меньшим водоизмещением: например, БПК проекта 1134б «Ташкент», БПК проекта 1155 «Адмирал Захаров». Особенно сильно пострадал некогда грозный Тихоокеанский флот: за годы негласной кампании по списанию судов на металлолом ТОФ сократился на 136 кораблей, которые могли еще долго находиться в составе. Численность расформированных экипажей составила 15207 человек, из них 2266 офицеров.
Во-вторых, по сведениям некоторых военно-морских экспертов, в ряде случаев продажа единиц техники на металлолом велась по ценам ниже рыночных. К тому же фактическая сторона дела нередко расходилась с документацией. Порой доходило до смешного: по документам на один корабль продавались сразу несколько судов. Так, в 1994 году под видом МРЗК пр. 861 «Ильмень» продано девять десантных кораблей (БДК пр.1171 – 3, БДК пр.775 – 5, МДК пр.771 – 1), четыре сторожевых корабля (СКР пр.1135 – 1, СКР пр.159 – 3), три малых противолодочных корабля (МПК пр.1124 – 2, МПК пр.204 – 1), три морских тральщика (МТ пр.254 – 2, МТ пр.266 – 1), один МРК пр.1234, шесть подводных лодок: (ПЛ пр.641 – 3, пр.690 – 1, пр.629а – 1, пр.651 – 1), две плавбазы ПЛ (ПБ пр.1886) и два корабля специального назначения (ОИС пр.861). Общий тоннаж этой «флотилии» составил более 55 тысяч тонн.
Мало того, что флот лишался боевых кораблей – страна лишалась денег. По некоторым оценкам, с каждого крупного корабля Вооруженные силы теряли до нескольких сотен тысяч, а в ряде случаев и миллионов долларов.
В-третьих, ряд контрактов с покупателями военных судов «якобы на слом» включали в себя пункт, согласно которому в течение месяца после заключения сделки продавец был обязан раскрыть некоторые технические подробности проданных судов. Такие плавсредства продавались не «на иголки». Пример – морской сухогрузный транспорт «Аргут». Источник ЦВМП сообщил, что судно выведено из состава ТОФ в 1996 году (возраст – 6 лет) и продано по цене металлолома, но в 2005 году оно выполняло коммерческие рейсы под названием Afiya. Известен и порт приписки: Валлетта, Мальта, и собственник: AFIYA SHIPPING CO. LTD.
В 90-е годы военно-морскому флоты России (некогда второму по мощи и численности после ВМС США) был нанесен серьезный, практически непоправимый урон. За этот период Россия потеряла до 85% надводных кораблей, подводных лодок и боевых самолетов. Это был какой-то российский Перл-Харбор!.
Принципиально иной подход к судьбе военных кораблей у США. Так, удачная конструкция авианосцев класса Essex позволила в послевоенные годы провести модернизацию, благодаря которой многие из них прослужили по 40 лет, причем последний – Lexington – выведен из боевого состава флота США только в 1991 году (всего за два года до списания нашего «Новороссийска», построенного в 1982 году). К тому же это единственные в мире тяжелые авианосцы периода Второй мировой, которые по сей день сохраняются в качестве музеев и мемориалов.
23 января 2010 года Военно-морские силы США списали атомную субмарину Los Angeles, принятую на вооружение в 1976 году. Изначально планировалось, что Los Angeles прослужит в составе ВМС 30 лет. Но в начале 2000-х годов было принято решение о продлении срока эксплуатации лодок этого класса. На всех субмаринах класса Los Angeles – самом массовом проекте АПЛ в мире – назначены работы по ремонту и модернизации.
НО вернемся к флоту российскому. За это предательство пока никто не ответил, хотя фамилии авторов общефлотского развала хорошо известны. Вполне допускаю, что адмиралы, повязанные в данном беспределе, остались не в накладе. Дошло до того, что когда погибал атомный подводный ракетный крейсер «Курск», спасать его практически было нечем, потому как аварийно-спасательная служба Северного флота приказала долго жить.
Но душа, как известно, бессмертна. Часть кораблей выстояла, вместе со своими экипажами сумела пережить это гнусное предательство. После смены руководства страны и флота, корабли стали оживать, ходить в море, выполнять возложенные на них задачи. Это вечное движение, вечная любовь, а стало быть, и вечная жизнь.
Рано утром Малинин поехал в издательство и обнаружил там расцарапанного и сильно помятого Вральмана Он сидел в кабинете за своим столом в темных очках с поникшим видом.
– Адам, дорогой, я тебе многократно звонил, но ты как под землю провалился, – сообщил товарищу Евгений.
Вральман ничего не ответил, а лишь молча снял очки: под правым глазом издателя красовался среднего размера синяк. После этого он нервно рассказал товарищу о своих злоключениях.
При этом у Вральмана сильно побаливала голова, и ему хотелось отключиться от будничной суматохи. Но поступить таким образом было невозможно: требовалось активно провести весь день, потому как супруга Тамара, как назло, загрузила его издательскими делами по полной схеме. Коварство жены-руководителя – безмерно.
– Когда ты меня оставил одного, то я сначала решил цивилизованно провести время, – принялся рассказывать Адам Адамович. – Пригласил к своему столику официанта, дал ему 20 баксов и объяснил, что хотел бы провести время в приятной компании. Официант оказался сообразительным и принес мне планшет, на котором был записан весь его «архив».
Когда Вральман нажал кнопку, то на темном фоне появилась первая девушка. Она начала медленно вращаться, показывая фигуру и улыбаясь. Неглупое лицо с ровным носом, Вральману такие нравились. Кандидатка что-то говорила о своих увлечениях, о путешествиях на острова с открыток и странной несправедливости большого города. Подвыпивший Адам наблюдал за ее движениями и некоторой игривостью. Он уже хотел подозвать официанта, чтобы тот пригласил к нему за столик именно эту девушку, как за ней на экране появилась другая. В летнем платье и со светлыми волосами. Ее уверенный и в то же время скромный взгляд заставил Вральмана заволноваться. Ему показалось, будто они знакомы уже несколько лет, и он точно знает, что она будет говорить в следующую минуту. Возможно, он уже видел ее здесь или в толпе на улице, а может, еще где. Но минута закончилась, и платье исчезло, растворившись в тусклом свете.
Вральман выругался, и тут же кто-то следующий заворковал из динамиков. Адам выпрямился, присмотрелся, стараясь разглядеть что-то. Ему хотелось зацепиться за любое сказанное теплое слово или за редкое искреннее выражение лица, прорваться сквозь цифровой код и запечатлеть сам момент знакомства. И вновь красота исчезла, заставляя злиться на несправедливые правила рекламы специфических услуг.
Это было выше сил Вральмана. Он снова подозвал официанта и сообщил ему, что приступает к свободной охоте, потребовав, чтобы всех этих быстро исчезающих девиц разместили за его столом.
Ему привели трех девушек, которые оказались далеко не теми, кого он лицезрел на планшете. Когда он возмутился и принялся высказывать претензии официанту, тот вдруг задал вежливый вопрос.
– Какое пиво Вы предпочитаете?
– А при чем тут пиво? Разное люблю. – Вральман не понял, куда клонит официант.
– Вот именно. С бокалом одного классно посидеть в баре, с другим – дома перед кинотеатром, третье хмелит своим тонким вкусом и настраивает на разговор… – официант сделал паузу, посмотрел на заполненный веселящимися мужчинами и женщинами ресторан, а потом продолжил: – Понимаете, каждый старается найти что-то особенное и сугубо индивидуальное, что подойдет на все сто процентов. Того, кто не будет раздражать Вас словами или молчанием, притворством или излишней честностью, и кого Вы попытаетесь принять с его мнением и странностями. Это именно такие девушки. Выбирайте!
– И кого ты выбрал? – Евгений с огромным трудом пытался скрыть беспощадно надвигающиеся приступы смеха. Ему было жаль Адама, но он так смешно рассказывал о том, что с ним приключилось в тот злополучный вечер, что больше оставаться серьезным было невозможно.
– Что ты смеешься? – возмутился Вральман. – Я нуждаюсь в сочувствии, а не в осмеянии…
– Адам, я понял, что ты продолжал куролесить, даже когда я ушел из ресторана?
– Не то, чтобы куролесить… Выпил еще немного. Поговорил с девчонками. Снова выпили, потанцевали. Настроение было приподнятое. Давно так не отдыхал.
– Понятно. Душа требовала праздника, а нижняя филейная часть спины – приключений?
– Примерно так оно и было, – кивнул Вральман. – Но что-то там у меня с девицами не срослось. Я, как честный человек, им шампанского заказал, а они меня обмишурили и кинули. Швейцар сжалился и в такси посадил. Приезжаю домой, вхожу в подъезд. Никого не трогаю. А в лифте эта больная на голову дамочка царапает мне лицо, а своим острым коленом чуть не лишает меня функции деторождения! Зараза такая!
Как выяснилось, когда поздно вечером такси доставило его к дому, где он проживал, то в кабине лифта он оказался вдвоем с шикарной брюнеткой с большим стоячим бюстом. Вральман туго соображал и обдумывал диспозицию секунд двадцать. Все это время он не мог отвести взгляд от пышного бюста. В конце концов, брюнетке это надоело и она подсказала: «Ну, жми, наконец!», очевидно имея в виду кнопку лифта. Похоже, Вральман её не совсем верно понял и нажал не на кнопку, а на что-то иное, потому как тотчас схлопотал правый хук в нос и удар коленом в промежность. Дамочка оказалась подготовленной к подобным нестандартным ситуациям. Дальнейший ход событий со слов Адама Адамовича, быт такой.
– Захожу домой, а моя Тамара не спит, волнуется, караулит, как кобра раскачивается перед атакой. Осмотрела мой внешний вид, нашла где-то на рубашке губную помаду и разоралась: «Если на тебя какая-нибудь баба глаз положила, пусть знает: этот глаз у неё лишний!
– Я ей аргументированно возражаю: «Тамарочка, когда у жены на лице полтонны косметики, – это ничего… А когда у мужа на лице случайно окажется совсем немножко губной помады, – это уже конец света и Третья мировая война? Это несправедливо!»
Вот она мне фонарь и поставила. Теперь не знаю, как буду общаться с культурными и порядочными людьми – нашими заказчиками.
– Адам, больше не пей и постарайся вылечить свои синяки за две недели. Ты меня уговорил. Мы с тобой летим на Крит. Каждому из нас необходимо быть в форме!
– Ну, слава Богу! – вяло обрадовался Вральман, трогая руками свое расцарапанное лицо. – Хоть одна хорошая новость появилась в это хмурое утро. Сейчас поеду в косметический салон, пусть меня там отремонтируют.
В этот момент с вахты на первом этаже позвонил дежурный и сообщил Вральману, что в издательство по предварительной договоренности пришел журналист.
Зажав микрофон телефонной трубки рукой, Вральман в ужасе взмолился.
– Женя, выручай! Совсем забыл! Это приперся тот самый Руслан из газеты. Я ему обещал продолжение интервью с тобой. Я не могу с такой разодранной физиономией общаться с прессой. Убегаю в другой кабинет, а ты сиди здесь и беседуй с этим журналистом. Он нас с тобой все равно достанет. Женя, спасай имидж друга!
Малинину не хотелось снова что-то рассказывать дотошному представителю СМИ, но было очень жаль Вральмана, который уже юркнул в кабинет своего зама и притаился там.
Евгений приложил брошенную Вральманом трубку телефона к уху и попросил дежурного соединить его с журналистом.
– Руслан, добрый день, это Малинин. Поднимайся в кабинет Адама Адамовича.
– Скажите, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Я только что разговаривал с Адамом Адамовичем. Куда он делся? – появившись в кабинете первым делом спросил Руслан.
– Вы журналист? – улыбнулся Малинин.
– Да.
– Ну, тогда сам придумай что-нибудь…
Как выяснилось через несколько минут, Руслана интересовало мнение Малинина по поводу трагической гибели на Черном море ракетного крейсера «Москва». Он готовил для какого-то журнала обширную аналитическую информацию. Журналистское чутье подсказало ему, что необходимо снова разговорить Малинина.
– Евгений Сергеевич, скажите, а правда, что существуют «невезучие» корабли и «Москва» один из них?
– Хорошо. Расскажу, что знаю, как сам думаю. Но и ты, Руслан, пообещай мне две вещи. Во-первых, не перебивать, а во-вторых, перед тем, как публиковать этот материал, покажешь его мне. Договорились?
После того, как стороны пришли к соглашению, Малинин четко и обстоятельно принялся высказывать личное мнение по данному вопросу.
Безусловно, Руслан был прав. Все военные корабли и суда разделяются не только на классы, подклассы и типы (проекты) в зависимости от их предназначения, водоизмещения, вооружения и других тактико-технических данных. Моряки уверены: корабли могут быть еще благополучными или проблемными, фартовыми или вечно аварийными, удачливыми или невезучими.
Малинин впервые заинтересовался проблемой «невезучести» кораблей, когда будучи еще совсем молодым офицером наблюдал, как в начале 80-х годов при прохождении капитального ремонта на ССЗ им. А. Жданова в Ленинграде сильно выгорел из-за пожара СКР «Жаркий» (проект 1135). После этого пожара, возникшего, как выяснилось, в результате возгорания ветоши и топлива в кормовом машинном отделении, «Жаркий» был обречен на трехлетний заводской ремонт, а по флоту поползла недобрая молва: с таким «взрывоопасным» названием невозможно избежать пожаров!
По этой причине к именам новостроящихся кораблей надо подходить со всей серьёзностью, ибо аура их тёзок-предшественников настолько сильна, что способна влиять и на их судьбу. Как показывает история всех без исключения мировых флотов, вопрос этот далеко не праздный и заслуживает самого пристального внимания со стороны как руководителей флота, так и всех моряков. Примеров трагических последствий забвения этой нехитрой закономерности не счесть…
Печальную известность в отечественном флоте получили корабли с самым мирным столичным названием – «Москва». Прям, как у Пушкина в «Евгении Онегине»: «Москва… как много в этом звуке для сердца русского слилось». Но в реальной жизни до поэзии далеко, потому как статистика тут такова.
Первая «Москва», построенная при Петре Первом, так ничем себя и не проявив, была пущена императрицей Анной Иоанновной на дрова. Корабли-то в то время строились из древесины. Второй корабль с этим именем – 66-пушечный линкор, во время шторма в Балтийском море был вынесен на камни у латвийской Лиепаи и затонул. Судьба следующей 66-пушечной «Москвы» была также незавидной. Она, простояв большую часть своей недолгой жизни в гавани, была в конце концов разобрана опять-таки на дрова. Ещё более печальной была судьба её последовательницы – 74-пушечной «Москвы», входившей в состав эскадры адмирала Сенявина на Средиземном море в 1806–1807 годах. По приказу морского министра она была отдана в руки недавних врагов – французов, а затем весьма успешно воевала против сил русско-английской коалиции.
Даже когда эпоха парусного флота канула в Лету и на смену парусу пришёл пар, судьбы преемников несчастливого имени так и не стали более удачными. В конце 80-х годов XIX века в Красном море потерпел страшное крушение пароход Российского добровольческого флота «Москва». В 1941 году на третий день войны на Чёрном море, у румынского порта Констанца был по ошибке атакован своей же подводной лодкой и потоплен новейший лидер эскадренных миноносцев «Москва». Все оставшиеся в живых члены экипажа попали в плен. Уже в послевоенные годы был спроектирован и заложен супертяжёлый крейсер с этим названием. Увы, в самый разгар строительства взгляды руководства страны на ведение войны на море кардинально поменялись, и корабль умер, так и не родившись.
Долгие годы в состав Черноморского флота входил противолодочный крейсер «Москва» (проект 1123, шифр «Кондор»). Рядом с ним стоял на якоре брат-близнец ПКР «Ленинград». Для своего времени эти корабли были во многом уникальными. Противолодочные крейсера «Москва» и «Ленинград» пополнили состав флота в 1967 и в 1969 годах соответственно. Корабли были оснащены гидроакустическими станциями «Орион». Антенна ГАС находилась в специальном обтекателе длиной более 20 метров и располагалась под килем корабля. При использовании опускалась еще на 7 метров. На вооружении обоих ПКР был впервые применен противокорабельный ракетный комплекс. Оба крейсера оснащались пусковыми установками неуправляемых баллистических ракет РПК-1 «Вихрь», способными отправлять ядерную боеголовку на расстояние до 24 км. На обоих бортах располагались по пять торпедных аппаратов, а в носовой части были установлены два реактивных бомбомета РБУ-6000. В составе имелся также зенитно-ракетный комплекс и две двуствольные 57мм артиллерийские установки. Авиакрыло кораблей состояло из 14 вертолетов Ка-25.
Крейсера разрабатывались специально для борьбы со стратегическими подводными лодками противника и пополнили Черноморский флот, наименее отдаленный от опасной Атлантики.
Странное дело. Корабли были практически одинаковыми, а неприятности преследовали лишь одну «Москву». Крейсер словно магнит притягивал к себе неприятности. Чего на нём только не случалось: трагические падения вертолётов и страшные пожары с человеческими жертвами, невероятная эпидемия самоубийств среди членов экипажа. Мало кто знает, но флотское командование даже меняло экипажи на этих крейсерах. «Москвичи» переходили на «Ленинград», а питерцы занимали их место на «Москве». Но и после этого «Москва» горела, что трудно отнести в простой случайности. Закономерным был и конец крейсера. Проданный на металлолом какой-то малопонятной компании, он нашёл свою бесславную гибель на одном из рифов в Индийском океане.
Судьба последней «Москвы» – флагмана и единственного корабля первого ранга Черноморского флота – ракетного крейсера проекта 1164 «Атлант», уже известна и лишь подтверждает злой рок негатива, распластавшийся над этим кораблем. В ночь на 14 апреля 2022 года государственные информагентства со ссылкой на Минобороны сообщили, что «в результате пожара на ракетном крейсере «Москва» сдетонировал боезапас. Корабль получил серьезные повреждения. Экипаж полностью эвакуирован». Аналогичное сообщение было опубликовано в официальном канале ТАСС, однако впоследствии из фразы про экипаж убрали слово «полностью». В ночь с четверга на пятницу, 15 апреля Министерство обороны России официально подтвердило гибель корабля. По версии ведомства, из-за повреждения корпуса и шторма при буксировке повреждённого крейсера в Севастополь тот потерял остойчивость и затонул. Финальную точку поставят следователи, разобравшись в причинах произошедшего, однако каждый моряк имеет право высказать собственную версию трагедии.
– Ну так что же с последней «Москвой произошло» – нетерпеливо поторопил Евгения Руслан.– Вы обещали рассказать!
– Я обещал высказать личное мнение, не больше, – поправил журналиста Малинин.
На палубу «Москвы» ему ступать ни разу не приходилось, а вот на однотипном РК «Маршал Устинов», что базируется в Североморске, Малинин бывал неоднократно. Там прежде служил его близкий товарищ. По этой причине Малинин высказал журналисту ряд небольших личный ремарок.
Первая. Он сильно сомневался, что крейсер мог получить фатальные повреждения по причинам, не связанным с применением против него оружия. Возгорания, увы, на кораблях случаются, но чтобы оно перерастало в пожар, от которого сдетонировал боезапас, – такое случается очень редко. Это не субмарина в подводном положении. На надводных кораблях, как правило, удаётся с этими возгораниями справляться.
Вторая ремарка. Украинская сторона утверждает, что якобы поразила ракетный крейсер противокорабельной ракетой «Нептун». По сути, это модернизованная советская дозвуковая низковысотная ракета Х-35. И если допустить эту гипотезу, то тут дело не обошлось без детальной подготовки и планирования ракетного удара с помощью третьей стороны. «Москва» имела довольно мощный набор РЛС и средств радиоэлектронной борьбы, позволяющих обнаруживать и мешать наведению крылатых ракет. «Нептун» имеет только один вариант головки самонаведения – активную радиолокационную. Это значит, что на финальном участке «голова» ракеты небольшим радаром ищет корабли-цели и иным путем навестись в них не сможет. Любая противокорабельная ракета при включении такой головки самонаведения как бы сообщает кораблям-целям: «вот она я». Иными словами она себя обнаруживает: мощность излучения там приличная, не заметить его нельзя. Сразу после этого корабль-цель включает средства радиоэлектронной борьбы, которые слепят ракету. Но и это еще не все. Если бы средства РЭБ «Москвы» не сработали, у нее были средства ПВО. Начиная с корабельной версии очень неплохой С-300 (С-300Ф) и заканчивая «Осой», чьи зенитные ракеты сбивают цели на удалении до 15 километров. Общее число зенитных ракет этих систем на «Москве» – 104. Кроме того, у крейсера было шесть 30-миллиметровых пушек, предназначенных как раз для поражения крылатых ракет и иных воздушных целей. Каждая из этих пушек имела темп стрельбы до 5000 выстрелов в минуту. Все вместе они выпускают 0,3 тонны снарядов в секунду. Малинин сделал простой вывод: прорваться через все эта пара дозвуковых (в западном мире нет сверхзвуковых ПКР, как у России) противокорабельных ракет не могла бы.
– Как же тогда мог возникнуть пожар на этом крейсере? – Руслан уже не мог сдержать возникший интерес.
– Наиболее вероятно, что его системы РЭБ и ПВО либо вовсе не увидели ракету в штормовых условиях, либо заметили ее уже слишком поздно, когда ничего не успели сделать. Тут ничего нового нет: именно так 40 лет назад, в 1982 году, случилось с британским эсминцем «Шеффилд», который заметил легкую аргентинскую ракету за секунды до попадания и в итоге утонул. Кстати, а ты обещал меня не перебивать, – напомнил Евгений.
