Страница 2 из 5
Склонность к философии и явное предпочтение мыслительной деятельности революционной практике, как известно, не спасла сооснователя партии Антонио Грамши от серьезных проблем – коммунистом в те времена быть было небезопасно. Фашисты посадили теоретика на 20 лет, из которых он отсидел 11, и умер через несколько дней после формального освобождения. За годы заключения Грамши и написал свои «Тюремные тетради» – несколько томов философских трудов, которые поставили его в ряд крупнейших мыслителей 20 века.
Судьба же Бомбаччи пошла другой тропкой.
Он быстро вошел в число лидеров мирового коммунистического движения, активно работал в Коминтерне. На этом знаменитом фото, снятом в дни работы Второго конгресса Коммунистического Интернационала, вместе с Лениным, бритым налысо Горьким, Зиновьевым, Бухариным, Радеком и целым сонмом иностранных коммунистов запечатлен и Бомбаччи – справа, у колонны, рядом с сестрой Ленина Марией Ильиничной (в шляпке и с ридикюлем).
Никола дружил с Лениным и много с ним общался. Здесь он за вождем.
А здесь – рядом с ним.
Но, как и у многих людей, всего добившихся самостоятельно, у лидера итальянских коммунистов было плохо с партийной дисциплиной и хорошо – с собственными идейками.
Академик Сахаров, как известно, предлагал создать новый общественный строй, взяв все лучшее у коммунизма и капитализма. У Бомбаччи была идея покруче – еще в ноябре 1923 года, выступая перед палатой депутатов Италии, он предложил «объединить две революции – большевистскую и фашистскую». За подобную оригинальность мышления бородача временно исключили из компартии. Что, впрочем, ничему особо не помешало – он по-прежнему занимался делами Коминтерна, не вылезал из Москвы и именно Бомбаччи возглавлял итальянскую делегацию на похоронах Владимира Ильича Ленина.
Но потом бородач все-таки допрыгался, спровоцировав серьезный конфликт с руководством Коминтерна, был окончательно исключен из компартии и в конце 20-х годов вернулся в Италию из своей «советской полуэмиграции».
Никола Бомбаччи на Втором конгрессе Коминтерна (1920). Портрет работы Исаака Бродского
Будучи отвергнут коммунистами, он все больше сближался с фашистами и в итоге стал одним из ближайших соратников Муссолини.
Я хочу подчеркнуть одну важную мысль – это не было предательством в смысле «корзины печенья и бочки варенья». Бомбаччи не продавался за блага земные, это была чистой воды эволюция политика.
Скорее, я бы назвал это предательством идеалов своей молодости.
С конца 1920-х Бомбаччи действительно малость повернулся на «еврейском мировом заговоре» и был, думается, вполне искренним, когда, публично проклиная Иосифа Виссарионовича, говорил:
«Мы с чистой совестью провозглашаем, что большевистская Россия Сталина стала колонией еврейско-масонского интернационального капитализма…».
Но, по крайней мере, дуче он не предал и оставался с Муссолини до самого конца, когда его бросили практически все приближенные. Ирония судьбы – Бомбаччи был в группе сподвижников, которая вместе с дуче и его любовницей Кларой Петаччи под защитой немцев пыталась перейти итальянскую границу, но попала в плен к партизанам-коммунистам.
Так что к стенке бородача поставили бывшие однопартийцы.
По легенде, он умер, крикнув: «Да здравствует Муссолини, да здравствует социализм!».
Потом, как известно, тела расстрелянных подвесили вверх ногами на металлоконструкциях перед автозаправкой. Вот это фото.
Бомбаччи – крайний слева, Муссолини – третий слева, рядом с ним Клара.
Тем и закончился этот жизненный путь от Ленина к Муссолини.
Как и сегодня, сто лет назад в Питере было хорошо с общепитом.
Рисунок Дмитрия Моора «Кафэизация Петрограда» из «Крокодила» за 1923 г. иллюстрирует цитату: «В Петрограде на каждого жителя приходится полтора кафе. (Из газет)».
Подпись: Муж (акушерке): – Двойня? Ур-р-ра! Значит, еще три кафэ открылось!!!
Сегодня у нас Татьянин день.
Карикатура Дмитрия Моора «Отставка Татьяны» иллюстрирует следующую цитату:
«Московское студенчество постановило отменить Татьянин день, заменив его общестуденческим революционным праздником. (Из газет)».
И подпись:
«Татьяна (выходя из университета): – О, жалкий жребий мой! (из «Евгения Онегина»)».
Карикатура в какой-то степени оказалась пророческой, так как в Советском Союзе действительно на десятилетия исчез День студента, он же Татьянин день, он же День самой масштабной пьянки в Москве. Как писал Чехов: «В этом году выпили все, кроме Москвы-реки, и то благодаря тому, что замерзла… Пианино и рояли трещали, оркестры не умолкали. Было так весело, что один студент в магазине от избытка чувств выкупался в резервуаре, где плавают стерляди».
Античная тога и сандалия на одной ноге у этой Татьяны вопросов не вызывают – это, в конце концов, день «Мц. Татианы Римской и с нею в Риме пострадавших». Но вот что за символы у нее на одежде? Чьи гербы? Даже не догадываюсь.
И почему цифра 20? Церковь празднует день Татьяны Крещенской по старому стилю – это 12 января. В год основания университета – в 1755 году это было 23 января. В год официального возобновления праздника – 2005-м – это было 25 января.
Откуда 20?
Карикатура Дмитрия Моора носит длинное название: «Кто перегонит? Состязание Ильи-пророка и комсомольца».
Облака грохочут звонко,
Тарахтит Илья пророк,
А ему с высот мальчонка
Кличет: – Выезд твой не в прок!
Что за глупая сноровка:
На лошадках мчаться ввысь!
Дядя! Вот тебе веревка:
За нее ты уцепись!..
Когда-то люди думали, что прорыв в науке и технике быстро и навсегда отменит религию.
Разум победит Бога.
Потом поняли, что ошибались.
Потому что «электричество есть, а счастья нет».
Читатели часто интересуются – а был ли секс в «Крокодиле» столетней давности?
Отвечаю – хотя страна и переживала в 1920-е сексуальную революцию, средства массовой информации оставались довольно консервативными, и никаких шуточек «про это» в сатирическом журнале не наблюдалось.
Единственное исключение допускалось в антирелигиозной пропаганде. Обличая религию и церковь, разрешено было шутить про похотливую попадью и блудливого попа. Все эти шуточки, впрочем, опирались на давнюю народную традицию – ознакомьтесь, если кто не читал, с «Заветными русскими сказками» Афанасьева – там через раз если не поп, то попадья, а коль не попадья, то попова дочка.
Приведу пример – в харьковской газете «Пролетарий» появилась заметка про пианино:
«Бывший предволревкома Буглевской волости, Изюмского уезда, конфисковал у попа пианино для детского дома. Теперь поп взмолился перед своим квартирантом предволисполкомом Кузьмой Бабарыкиным: возврати, друг, пианино.
Возвратил Бабарыкин попу пианино и ублажает ежедневно свой слух, слушая игру попадьи».
Художники «Крокодила» обыграли этот достаточно невинный сюжет в достаточно скабрезном духе:
– Пока отец Семен там обедню служит – мы здесь недурно проведем время!
Но больше всего попам доставалось в стихах. В следующем же номере было опубликовано стихотворение Демьяна Бедного «Про трех попов», вот небольшой отрывок:
…Наконец, в году двадцатом
Объявился новый поп.
Он крошил христово тело
В кислый клюквенный сироп.
С виду поп—монах и только!
Не курил он и не пил,
Грех один за ним водился:
Поп кухарочку любил.
Умилялись Рогачевцы:
«Поп – бессребреник прямой!»
Да кухарка-то, сударка
Так драла, что боже мой!
Сундуки все в год набила
И поправивши дела,
Перед святками от батя
В город деру задала.
А еще через месяц издающаяся в Городце Нижегородской губернии газета «Поводырь» рассказала, что прихожанин, у которого поп отбил жену, тщетно пытался темной ночью проникнуть в поповскую обитель. Тогда он бросился к церкви и начал бить в набат. Когда сбежалась вся деревня, мужик рассказал про святого соблазнителя.
Эту небольшую заметку будущий автор песен «Широка страна моя родная» и «Вставай, страна огромная» Василий Лебедев-Кумач развернул чуть-ли не в поэму. Причем еще тогда использовал прием, который сегодня очень полюбили поэты-фельетонисты вроде Дмитрия Быкова – стихотворный текст писался в строчку, как будто прозой.
Вот как начиналась поэма:
– Что за штука? Нету бабы, – Петр Акимов говорит: – ночь, уж спать давно пора бы, да и лампа зря горит. Где ей быть? куда деваться? Все соседи спят давно.
Стал Петруха волноваться, глядя в мерзлое окно. Вышел, – тихо. Ни огарка у соседей в окнах нет, лишь в окне поповском ярко светит лампы желтый свет.
Он – туда.
Глядит в окошко: там за тонкой кисеей видит он, – его Матрешка стать готова попадьей. Губы выпятив, как трубы, поп с Матрешкою взасос там целуются сугубо и блестит поповский нос. На Матрешкином наряде пораскрылись все крючки…
Петр решил, в окошко глядя, изорвать попа в клочки…
К официальным и строгим тридцатым, впрочем, и подобную – невинную по нынешним временам – скабрезность из «Крокодила» вычистят.
И вновь серия бытовых зарисовок.
Ну, в общем, развлечения в любом сегодняшнем курортном городе не сильно отличаются от тех, что были в Москве столетней давности.
Разве что красноармейцев в городе не видно, по гражданке, небось, ходят. А женщин на пляже и безо всякой панорамы разглядывать можно.
Ну и хинкальные в последние годы все увереннее теснят шашлычные.
Знаете ли вы, что в 1923 году редакция всесоюзного журнала «Крокодил» даже не подозревала о местожительстве пингвинов?
Вот вам пара примеров:
СТРАНИЧКА ИЗ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ.
«Установление правового режима на острове Шпицбергене (Ледовитый океан) невозможно без участия России. (газета «Известия»)».
Подпись:
Пингвины: – Земля наша невелика, но углем обильна, а порядка в ней нет.
Р. С. Ф. С. Р.: – Не бойтесь! Насчет порядка у нас особый разговор будет, а береговые скалы и впредь за вами останутся.
Второй рисунок.
ПРИ СЕВЕРНОМ СИЯНИИ.
«В декабре месяце прошлого года группа красных курсантов совершила экскурсию на крайний север. Местные жители, в первый раз увидевшие «диковинных» людей, сначала разбежались в разные стороны, но потом все население с увлечением слушало концерт-митинг. (Из газет)
Подпись:
Под бодрый звон оркестра явились самоеды, и олени, и пингвины, и медведи: при северном сиянии состоялся первый концерт-митинг на берегу Ледовитого океана…
И никто так и не рассказал карикатуристам, что пингвины в Арктике не живут. За ними только на край света, в Антарктиду.
P.S. Читатели внесли очень важное дополнение. Процитирую: "Первоначально пингвином называли именно арктических гагарок. Во французском так до сих пор и осталось (у Анатолия Франса в "Острове пингвинов" как раз они). Petit Pengouin – гагарка, Grand Pengouin – бескрылая гагарка, последняя-то на обеих карикатурах и изображена.
Только их истребили ещё в XIX веке. Видимо художник смотрел, кто живёт на Шпицбергене, в энциклопедии Larousse, вместо Брокгауза-Евфрона".
А также про вредительство, умопреступления, фигу в кармане и ожидание «когда наши придут».
Как выяснилось, все вышеперечисленные вещи были и сто лет назад, в 1923 году.
Карикатура Михаила Черемных из журнала «Крокодил» иллюстрирует следующую газетную вырезку:
«Государственной нотопечатней, находящейся в ведении Наркомпроса, изданы «Этюды», среди которых, на странице 21-ой, помещена «Песня без слов». Оказывается, эта песня без слов – «Боже, царя храни» (газета «Труд).
Подпись:
Обыватель: – Как хорошо жить под Госиздатом! Тут тебе и про доброго боженьку стишки, и календарь со святцами, и ноты, по которым, закрыв на всякий случай поглуше дверь, можно «Боже, царя храни» на пианино сыграть… Не-ет, жить еще можно нашему брату!
Поход Остапа Бендера и Кисы Воробьянинова в театр «Колумб» был, как известно, глумлением над авангардными театральными постановками 1920-х годов.
Историки литературы до сих пор спорят – какими. Одни полагают, что авторы подразумевали постановку Сергея Эйзенштейна «На всякого мудреца довольно простоты», поставленную в московском театре Пролеткульта. Там, по воспоминаниям, классический текст тоже был разбавлен репликами с актуальной политической «повесточкой», а действо насыщено акробатическими номерами и цирковыми трюками вроде ходьбы по проволоке.
Другие полагают, что авторы «12 стульев» имели в виду постановки Всеволода Мейерхольда – не то «Ревизора» по Гоголю, не то «Лес» по Островскому – «с его цветными париками… с галифе и хлыстом Гурмыжской, с теннисным костюмом Буланова, с клоунадой Счастливцева – Несчастливцева, с любовным диалогом на гигантских шагах».
Так или иначе, над театром 1920-х глумились не только Ильф и Петров. Вот вам в доказательство карикатура Ивана Малютина «Театр для себя» 1923 года.
«Несмотря на отрицательное отношение прессы, московские театры все более и более увлекаются конструктивными постановками. (из газет)».
Внизу подпись:
«Пьяный. – Чорт возьми, кажется, я опять в театре! Ну, да! Вон и конструкция, и сценические площадки, и люди кверху ногами, био-механикой занимаются. Должно быть, мне подсунули сегодня не самогон, а Гитис!».
Возможно, вы удивитесь, но свиней в нашей стране когда-то насаждали, как картошку.
Вообще-то свиноводство было известно в России испокон веков, а лучшими свиньями традиционно считались тамбовские и украинские. Но при этом даже в начале 20 века оно не было ведущей отраслью животноводства в стране, безнадежно проигрывая коровам, лошадям, а в некоторых регионах – даже овцам.
Дело в том, что русские свиньи были очень так себе – «визгу много, шерсти мало», потому что в царской России практически не существовало племенного свиноводства. Оно было создано только в начале 20 века двумя энтузиастами – селекционером М.М. Щепкиным и профессором М.Ф. Ивановым.
А в 1920-е годы Советская власть буквально агитировала крестьян разводить свиней. В том числе – и в журнале «Крокодил».
Карикатура Ивана Малютина иллюстрирует абсолютно рекламную цитату: «Свинья спасла немцев; свинья одела и обула семью; в свинье сто пудов хлеба; свинья спасла от нищеты; свинья – самая доходная статья. (газета «Беднота»).
Внизу – стишки
В продконтору еду я
Вывози меня, свинья!
Я тебя растил, берег, —
Отдавай-ка продналог.
В этом нет тебе трудов,
В тебе хлеба сто пудов.
Коли немцев ты спасала, —
Отдавай по норме сало.
И вот еще, на ту же тему.
Карикатура Ивана Малютина «Заморские гостьи», тот же 1923 год.
«В Москву доставлены из Англии 20 вагонов с племенным скотом, главную часть которого составляют породистые свиньи. Встретить прибывших «англичанок» собрались представители Наркомзема и Племкультуры – главные заказчики скота. (газета «Беднота»)».
Ну и хряк! Ну и фигура!
Не свинья, а тучный слон!
Наркомзем и Племкультура
