Андрей Арсланович Мансуров "Проклятье сокровища Хроака"

Пионеры неосвоенных и диких земель Американского континента часто сталкивались с сопротивлением аборигенов – североамериканских индейцев. И поскольку "белые" истребили почти всех, артефактов и культурного наследия осталось до удивления мало. Но вот в руки двух братьев-авантюристов и проводника из "старожилов" попадает старинная карта! Где указано место расположения древнего клада. Всё бы ничего – да клад – проклят! И чем же отчаянный поход кончится для отряда искателей и примкнувшей к ним поневоле женщины?..

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 18

update Дата обновления : 17.09.2023

А, нет: не нарисовано! Билл, приглядевшись, когда Майкл поднёс развёрнутый кусок к его глазам, понял, что линии и контуры на коже – выжжены! И оттиснуты. Да, такие линии с годами не потускнеют… Но что же это за карта? И откуда она у… кузенов?

Но обозначено всё, вроде, вполне конкретно!

Так. Вот это – ущелье Старого Беркута, без сомнений. А вот это – река Тусон-крик. Ну, как река: в такое время года от неё остаётся только тощенький ручеёк – курице по колено! А вот здесь – хребет МакКинроя. И гора Ункаса. А вот сюда, в это место, ведёт что-то вроде… пунктирной линии. Значит ли это, что вот по этому маршруту и нужно ехать?

К вот этому крестику. Обведённому ещё и кружком. А вот это – что?.. Хм-м…

– Откуда у вас эта карта?

– Мы…

Едва слышный шорох за дверью вызывает сразу несколько событий.

Этьен, мгновенно подскочив к двери, распахивает её нараспашку, в его правой руке сверкает новомодный писмейкер. Но затем револьвер так же мгновенно скрывается в кобуре, а правой рукой мужчина вдёргивает в комнату за руку наклонившуюся так, что ухо явно прижималось к замочной скважине, женщину.

Линда даже вскрикивает от неожиданности! Но сопротивляться не в силах: весит она не больше девяноста фунтов, а в Этьене на вид все сто сорок.

Выглянув наружу, и убедившись, что больше никто их разговором не интересовался, мужчина заходит обратно. Дверь Этьен аккуратно прикрывает, на этот раз защёлкнув её на щеколду.

Линда помалкивает. Но по раскрасневшемуся лицу видно, что она ну очень живо интересуется предметом разговора и «дела» мужчин. А уж как загорелись карбункулами её глаза, когда она увидела карту! Которую, впрочем, Майкл поспешил свернуть и завернуть обратно в тряпицу. И спрятать на груди.

– Леди. Вы сильно осложнили нашу задачу. Мы с братом не привыкли, что в наши дела вмешиваются посторонние. И теперь, боюсь, нам придётся вас просто… Убить!

В голосе Майкла не имеется и намёка на то, что он шутит. Приходится Биллу вступиться за женщину:

– Я поручусь за неё. Она – не из болтливых. Я уже встречался с ней.

– Нет, уважаемый Билл. При всём нашем уважении. Так не пойдёт. Из болтливых, не из болтливых – разницы нет. Это – мужское дело. И оно должно остаться только между нами. Оставлять за спиной потенциального шпиона, или врага, который может пустить по нашему следу конкурентов, или мерзавцев из какой-нибудь банды, или даже шерифа, мы не хотим.

– Она – не враг. Ведь помогала мне!

– Разумеется. За плату.

– Хорошо, пусть так. Ну а теперь я тоже хочу отплатить ей. Хотя бы – гарантией её… Жизни. Ведь нам не обязательно… Оставлять её здесь.

Мы можем просто… Взять её с собой! Так она точно никому ничего не расскажет!

– А вот такая мысль нам в голову не приходила. – Майкл и Этьен переглядываются, усмехнувшийся Этьен едва заметно кивает, – Хорошо. Заодно будет кому вас перевязывать. И готовить еду. И стирать нашу одежду. Потому что путь явно предстоит неблизкий. Но!

Чтобы быть твёрдо уверенными в том, что она никому ничего рассказать не успеет, выезжаем немедленно! Тем более, что раны ваши, по её же уверениям, не слишком опасны.

Ну а потерю крови компенсируем захваченным мясом. И красным вином.

Билл, перебравшийся с жёсткой постели на не менее жёсткий табурет, действительно подкрепился принесёнными Мозэсом лично мясом и вином, капитально. Впрочем, составившие ему компанию Майкл и Этьен тоже не отставали: ехать явно предстоит долго и далеко, а трактиров и салунов по дороге уж точно не встретится. Линда от еды отказалась, вероятно, из принципа, но скромно и тихо, потупив глазки к полу, сидела возле шкафа, пока мужчины подкреплялись.

Закончив трапезу, Билл не без удовлетворения отметил себе, что так оно гораздо лучше. Раны почти перестали болеть, и сил точно – прибавилось! Хорошая вещь баранина. Потому что коровы на местной тощей травке прокормиться не могут.

– Если мы закончили, можем ехать! Билл. Собирайте вещи.

– Вон все мои вещи. – Билл кивает на лежащий возле Линды пояс с патронташем. – Но мы ещё не обсудили условия моего… Найма.

– Да. Нам немножко помешали. Но с этим – просто. Ваша – треть.

– Хм-м… Согласен. – Билл протягивает руку, и Этьен и Майкл кладут сверху свои ладони, – Поскольку карта ваша, а я – только следопыт и проводник, это справедливо.

Из угла доносится мелодичный голосок:

– А я?

– А вашей доли, уважаемая Линда, не предусмотрено. Поскольку вы возникли в нашем плане благодаря случайности. И если б не заступничество вашего пациента и друга, вряд ли были сейчас живы. Но если Билл благополучно поправится, и захочет вас как-то… э-э… отблагодарить из своей доли, мы возражать не будем.

Лошади у Линды, естественно, не имелось.

Поэтому Биллу под своё слово пришлось одолжить её всё у того же Мозэса. Нарочито равнодушным взором следившего, как их маленькая экспедиция приторачивает узлы с провизией и вещами на своих лошадей. Но молчавшего. С одной стороны, он Биллу отказать не мог, но с другой наверняка понимал.

Что, похоже, лошадь потеряна для него навсегда. Как, возможно, и женщина.

До заката солнца ещё оставалось часов пять, поэтому ехали, всё ещё пропекаемые жестоким пустынным солнцем, неторопливо. Чтоб лошади не уставали.

2. Путешествие

Ехать пришлось по привычному Биллу чуть не с детства ландшафту: выгоревшей до блёклости полупустыне с редкими кустиками солянок и колючих кустов, пожухлой пропылённой травой, и бесконечными сусличьими норами. Которые привыкшие к местным особенностям путешествий лошади тщательно объезжали: попадание чревато переломом ноги. Впрочем, самих обитателей нор Билл почти никогда не видел. Похоже, привыкли те не доверять людям, иногда использующих их для тренировки меткости стрельбы, и прячутся загодя, едва завидев или заслышав человека или лошадь.

С другой стороны, в первые, голодные, годы освоения этих мест, когда ещё не было отар всеядных и не требовательных к солоноватой воде баранов, и фермеры хватались то за одно, то за другое, чтоб хоть как-то прокормить семьи, охотились и на сусликов. И ели. Всё-таки – полтора килограмма вполне съедобного мяса…

Линда, едущая в середине маленькой процессии, и часто оглядывающаяся, и ёрзающая в седле, наконец не выдерживает. Просит со страдальческим выражением на лице, которое не разжалобило бы только уж совсем каменное сердце:

– Билл! Мне надо… ну, это!

Билл переглядывается с остановившими коней Майклом и Этьеном. Те пожимают плечами и усмехаются. Билл говорит:

– А почему нельзя было сделать этого раньше, перед выездом?

– А потому что, если вспомните, – яда в голосе женщины теперь не заметила бы только светло-коричневая песчаная гадюка, сейчас резво уползающая с пути лошади Билла, едущего, разумеется, впереди, – вы сами запретили мне покидать вас даже на секунду!

– А, да. Верно. Было такое. Хорошо. Не возражаем. Этьен, вы не против подержать лошадь нашей уважаемой дамы?

«Дама», фыркнув, слезает с седла. И действительно передаёт поводья Этьену, замыкающему их маленькую кавалькаду. После чего скрывается за ближайшим кустом колючки, очень кстати вымахавшем почти в человеческий рост. Впрочем, долго она себя ждать не заставляет. И когда возвращается, на лице и умиротворение, и даже улыбка:

– Поехали!

Билл только кивает. После чего вновь пускает лошадь неторопливым шагом.

Однако через ещё пару часов им приходится остановиться на ночлег.

Потому что в темноте лошади почти ничего не видят: близится новолуние, и на гаснущем небосклоне – только звёзды. А в их свете лагерь не разобьёшь. И хотя ночью в пустыне обычно куда прохладней, ехать нельзя: сусличьи норы!.. А дорог тут нет.

Билл помогает по мере возможности: к концу путешествия контуженная голова кружится, а раненная нога сильно разболелась. И он только с большим трудом удерживается от гримас и ругательств. Однако Майкл и Этьен видят его состояние:

– Билл. Мы сами распакуем спальные мешки. И костёр разведём. А сейчас давайте-ка уважаемая Линда вас перевяжет. А то для чего же мы её брали?

– Но-но! Вы, джентльмены с…ные, и плохо понимающие мой статус, не наглейте! Я вам не служанка!

– Совершенно верно, уважаемая. Вы – не служанка. А раба. И не обольщайтесь относительно своего статуса. И не забывайте: вы живы лишь до тех пор, пока нужны Биллу. И нам. Потому что пустыня – она сохраняет мёртвые тела ничуть не хуже, чем могила, выкопанная в её песке. Выбирайте. – Майкл указывает на Билла, и на пустыню вокруг.

А поскольку другая рука Майкла, совершенно равнодушным голосом произносящего эти фразы, лежит на рукоятке его писмейкера, женщине не остаётся ничего другого, как сделать выбор. В пользу Билла. Подойдя к своему «гаранту», Линда вздыхает:

– Билл, слезайте. И садитесь на вон тот спальный мешок. Буду вас перевязывать.

Билл так и делает. Лошадь свою он стреноживать смысла не видит: приучена находиться поблизости от хозяина, и даже пастись далеко не уйдёт. Майкл и Этьен, судя по всему, своим коням так же доверяют. А вот лошадь, которую дал Мозэс Линде, и ту, что вёл в поводу Майкл, запасную, на которую были нагружены спальные мешки и кухонные принадлежности, пришлось, вот именно, стреножить.

С распаковкой и стреноживанием кузены управились быстро. Но когда Этьен захотел развести костёр из взятых с собой дров, Билл не позволил:

– Нет, Этьен. Сегодня – всухомятку. И без горячего чая. Вы, впрочем, и сами догадываетесь, почему!

– Ваша правда, Билл. И свет, и запах. А главное – дым. Могут засечь. Наши возможные преследователи. Кстати: вы давно знаете этого Мозэса? Уж больно подозрительная у него морда! Хитрущая. Этакий подпольный босс всего городишки. Он в мэры ещё не пробует баллотироваться? Ха-ха!

– Мозэса я знаю уже лет пять. Он перекупил свой салун у вдовы предыдущего хозяина, Горбатого Вилли. Подешёвке. И с тех пор вполне… Освоился. И ему должны денег чуть не половина всех жителей. Так что ваша правда: случись выборы – победа ему гарантирована. Правда, мэр пока Туссону был без надобности. Хватало и шерифа. Пока месяц назад его головорезы Рамиреса не…

Но резон в вашем вопросе есть. Если кто и смог бы догадаться, для чего вы здесь, и зачем вам – я, так это – только Мозэс. И поскольку сам-то он вряд ли сдвинется с места, наёмных головорезов можно ждать в любую минуту.

– А ночью… Они могут напасть?

– Могут, конечно. Только – смысл? Гораздо практичней дать нам преодолеть все сложные места пути, и разгадать загадки этой карты, и добыть то, что, возможно всё же в обозначенном на ней тайнике имеется. А уж потом… На обратном пути – нас и – !..

Впрочем, возможен и такой вариант: на нас нападают, вот именно, ночью, вас с Линдой убивают, забирают карту, и принуждают меня довезти их до обозначенного места.

– Как вы спокойно об этом говорите, Билл.

– Я Мозэсу не доверял никогда, а сейчас – тем более. Он отнюдь не дурак. И запросто мог догадаться – собственно, только совсем уж идиот не догадался бы! – что раз вам нужен я, следовательно вы, поскольку не местные, ищете человека, отлично знающего все места нашей чёртовой дыры. – Билл ухмыляется. Линда, в это время перебинтовывавшая ногу Билла, старательно хмурит бровки, и делает вид, что поглощена этим занятием, и не слушает. Но Билл не собирается её щадить, – И уж поверьте: своих должников, и девочек он реально держит в кабале! Эти последние должны ему столько, что работают практически задаром. Что, собственно, понятно: клиентов в Туссоне мало, а заезжих почти нет. А кушать нужно каждый день. Так вот: у нас с собой наверняка штатный агент Мозэса!

– Свинья! – Линда, вскинувшись, от души приложила Билла ладошкой по щеке – след от пятерни, наверное, остался там красными пятнами. Билл долго и внимательно всматривается в освещённое закатным сумраком лицо, которое побелело от злости.

Говорит:

– Прости, крошка. Ты, конечно, помогаешь мне. Но это вовсе не значит, что мы должны тебе доверять. И что у тебя в этом дельце нет собственных интересов.

– Это каких же, например?! – но Билл уловил едва заметную паузу перед вопросом.

– Например, позволить нам найти и завладеть кладом, а потом пристрелить нас! После чего выбраться наконец из этой дыры, и начать новую, обеспеченную жизнь состоятельной дамы с положением в обществе. В большом городе, конечно, а не здесь!

– Идея хороша! – теперь покрасневшая женщина закусила губы, – Маленькая ошибочка! Из чего бы я вас, кобелей вонючих, пристрелила?!

– А хотя бы из того лилипута, которого ты спрятала в левом рукаве, когда мы выезжали! А там, за кустом, переложила в карман! – вот он: оттопыривается!

Вновь подтвердилось, что у Этьена самая быстрая реакция. Незаметно подойдя к женщине во время речи Билла, он теперь кинулся вниз, словно коршун, и обеими руками схватился за карман на передней части юбки женщины:

– Он прав, чтоб мне лопнуть! Я чувствую его через материю!

Кузен пришёл на помощь, схватив упирающуюся Линду за запястья:

– Ах, вот вы как с нами, леди?! Теперь я даже жалею, что поддался на уговоры вашего заступника! – и, к Этьену, – Забрал?

– Да. – Этьен вытащил из складок материи запутавшийся в них крохотный дамский пистолетик, – Не сказать, что серьёзное оружие, но если выстрелить в упор, скажем, в висок, или затылок… Потому что целиться из такого издалека – дохлый номер!

Линда разрыдалась:

– Сволочь ты, Билли-бой! Я для тебя… И перевязывала, и своим порошком от воспаления пожертвовала! А ты!.. А пистолет одинокой беззащитной женщине нужен всегда!

– А, так это от твоего порошка у меня в горле словно кошки …рали?! – Билл и сам знает, что пушки имеются чуть не у половины кошечек Мозеса. Да и у дам из других борделей: места у них и правда, дикие, люди и нравы – буйные, и защищаться несчастным «крошкам» как-то надо. Хотя бы – от распоясавшихся молодчиков типа головорезов Рамиреса. Но вопрос оружия он игнорирует. Пусть кузены им занимаются, – Горький и противный. Влила, что ли, пока был без сознания?

– А то! Потому что в сознании я его и сама пила… С трудом!

– Ладно, согласен. Придётся даже принести тебе извинения. За то, что не оценил по достоинству твоих порывов и стараний. Во врачевании меня. А вот за пистолет – нет. Не люблю, когда у меня за спиной – припрятанное в рукаве оружие! Могущее в любой момент сделать во мне дырку.

– Мы тоже припрятанное в рукаве оружие не любим. – Майкл держит малыша на открытой ладони, – Тем более, он четырёхзарядный. Уж извините, леди, но пока мы не сделаем своего дела, и не расстанемся, поделив найденное, он останется у нас!

– Вы таки-надеетесь найти этот чёртов клад?! Назвала бы вас наивными баранами! – и, заметив, как заходили под кожей желваки у Майкла, – Но поскольку у вас – пистолет – то просто: наивными. И если вы действительно что-то найдёте, я съем вашу шляпу!

– А вот на это, уважаемая, мы ещё поглядим. Причём – с интересом. Шляпа у меня жёсткая и просолённая. А хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!

Кузены всё же решили дежурить ночью. Билл вызвался помочь. Линду решили не трогать: не то, чтоб сделали скидку на то, что она – женщина, а просто не доверяли.

Линда, проигнорировав разговор мужчин об этом, просто легла на свой спальный мешок, демонстративно отвернувшись, и помалкивая. Этьен, с винчестером на плече, заступил на вахту. Билл, полежав на спине и поковыряв в зубах – мясо застряло! – полюбовался звёздами. Здесь, в пустыне, их всегда было видно плохо. Потому что за день неугомонный суховей поднимает в воздух тучи пыли и мелкого песка, и видно всё словно сквозь этакое марево. Собственно, так здесь и днём и ночью – дальше пяти миль всё сливается в туманную даль…

Но позже, когда они заедут в ущелье Старого Беркута, марева не будет. Поскольку там-то вокруг – голые скалы. Ну, поросшие жиденькими кустами камнеломки. И с каменистым же почти ровным дном – река Старого Беркута давным-давно пересохла, оставив после себя только намёки на своё ложе. Но вот позже, когда они выберутся к реке Тусон-крик… Хм-м… Впрочем, не будем забегать вперёд.

На его вахту Майкл разбудил Билла почти перед рассветом.

Билл, сходив за кусты по утренним делам, взял винчестер в руки. После чего поднялся на близлежащий маленький холмик. Майкл, не заставив себя долго упрашивать, лёг на свой спальник, и через пару минут Билл слышал его заливистый храп – бедный Этьен. А вот Линду бедной не назовёшь. Где-то в этой женщине есть… Подвох? Не иначе, она сама предложила уложить принесённого братьями Билла у себя. И подслушивала.

Билл неторопливо и обстоятельно, как делал всегда, осматривал горизонт.

Особенно тщательно всматривался в ту его часть, что осталась позади. Лошади у них, конечно, крепкие и здоровые, но всё равно: больше, чем на пару десятков миль за эти несколько часов они от городка не отъехали. И догнать можно легко, и найти – по следам.

Ага, есть!

В лучах еле видимой разгорающейся зари на фоне неба что-то блеснуло – примерно в паре миль от них!

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом