Страница 1 из 2
Молодой Князь лежал на широкой кровати с балдахином полностью нагим. Прямой благородный профиль лица, хоть и худощавое, но мускулистое тело. Щеки впалые, а лёгкая небритость не бросалась в глаза. Спутанные соломенные волосы слиплись от пролитого этой ночью игристого вина, а на правой щеке покоился отпечаток бурной ночи.
Июльское солнце уже давно вошло в зенит, заставив исчезнуть все тени, а людей и живность разогнав с шумных улиц под навесы, кроны деревьев или в тесные домики у побережья. Оконце потянуло случайным сквозняк ом и солнечный зайчик от витража игриво прыгнул на лицо княжича. Сладко потянувшись, тот поднялся с кровати.
– Ах, что за Славная ночь вчера была. Танцы у четы Борисовых, затем покуролесили у Мадам Франко*. А чего так ноет правая рука? – задав самому себе вопрос, отпрыск Великого князя начал ощупывать её. – Неужто и дуэль вчера приключилась? Ах, что за Славная ночка…
В дверь робко постучались. А затем ещё раз.
– Ну, что за манеры? Все же знают, что до обедни не беспокоить. Эй, Кто там? Войди, – расслабленным голосом произнес парень. В раскрытую дверь тут же нырнула тень служанки. Увидев обнаженного мужчину, девушка раскраснелась и потупила взгляд. Переминаясь с ноги на ногу, не находила места рукам.
– Ах, это ты, Маришка, – пожирая глазами аппетитные формы служанки, с зевком произнес княжич. – Пришла помочь мне облачиться или обтереть тело благовониями?
– Никак нет, ваше сиятельство. К Вам посетители, требуют Вашего внимания, – лицо от испуга и стеснения пошло пятнами, а сама она не знала куда деться от раздевающего взгляда господина.
– Отправь их к Егорке, Я не принимаю сегодня. Подойди поближе, девушка. Хочу рассмотреть тебя получше. Где ты пряталась все время?
– Простите, Ваше Сиятельство, но там Тайная Стража. Они с утра ждут и уже потеряли терпение, – Маришка попятилась к двери, боясь поднять глаза.
– Раз с утра ждут, то пару часов им погоду не сделают, подождут ещё. Ну же, кухарка, не расстраивай меня, помоги одеться. Рука совсем не слушается. И где мой камзол?
– Он на чистке, мой господин. Вчера всю ночь отмывали от крови. Ваша стряпчая по моде вскоре подойдёт, а мне пора бежать. Завтрак к тому времени будет готов, – не успел Князь возразить или приказать, как служка выскочила из покоев и застучали каблучками по лестнице.
– Какая резвая пташка, нужно будет её ощипать, – молодой господин широко зевнул, а затем потянулся к колокольчику с большим синем бантом. Ударив в него, начал терпеливо ждать модистку. Вместо приятной во всех отношениях Агнесс, в покои ворвались черные камзолы Тайной стражи. Четверо с пистолями, а во главе аж целый подполковник. Усатый страж заскочил последним, страшно вращая покрасневшими глазами.
– Великий Княжич? —громко спросил подполковник, не сдерживая эмоций.
– Господа? А кого вы тут хотели застать? Подавальщиц? Вы ошиблись дверь, тут таких не случается, – лениво отмахнулся парень, подставив лицо солнечному зайчику.
– Вы арестованы! – громко гаркнул усач. От крика молодой человек дернулся, как от пощечины, но не потерял самообладание.
– Вы тут видели захудалого баронета? Или может маркиза? Проспись, служивый. Ты можешь только попросить меня. И если на то будет мое снисхождение, тогда Я … почешу свою пятку, а теперь вы можете быть свободны, – укоротил пыл солдафона молодой человек.
– Я приказываю Вам… – начал было говорить подполковник.
– Приказывать ты можешь своему животу, чтобы он не рос или своей жене, чтобы не спала со всеми подряд. Но как Я вижу, они тебя не слушаются… Как же ты одолел мою длинную лестница в два этажа? А теперь вышел вон, крыса с усами! – отмахнулся, как от приставучей мухи князь.
– Я боевой офицер! – взревел подполковник, вытягивая саблю из ножен.
– Ты дурень! – ответил парень, быстро схватив свое оружие. Тяжелая сабля с простым эфесом приятно легла в руку, во второй руке обратным хватом держал короткий клинок. Миг и обнаженный человек был в боевой позиции. – Первый Бретёр Великого княжества, Светлый Князь к дуэли на смерть готов, защищайтесь.
Не успели дуэлисты скрестить оружие, как в покоях появилось новое лицо.
– Отставить! Именем Великого Князя Константина Фёдоровича, Я, Алексей Фёдорович, приказываю подчиниться! – зычный голос дяди произвёл эффект ледяной воды. – Еремей Павлович, стыдно должно быть батенька. В Кавказской войне, Вы проявили больше хладнокровия. Потому и выбрались из унтер-офицеров в подполковники. Зря получается Вас дворянством наградили? Ладно мой бестолковый племяш, гуляка и дебошир. Но тебе, братец уже сколько годков? – вогнал в краску боевого офицера. Затем повернулся ко мне, смерил взглядом. – А ты оденься. Я последний раз голожопых с оружием на Мёртвом Кургане видел. Что же ты натворил, племянник! Был бы жив твой отец, прошёлся бы по твоим телесам батогами.
– Бы бы жив… Я бы молился на его здоровье ежечасно. Придёт время и Я напою Родовой меч кровью его убийц! – отсалютовав саблей Тайной Страже, Князь спрыгнул с кровати и поспешно натянул портки и рубаху.
****
Карета бодро неслась к княжескому детинцу, а десяток казаков впереди споро разгребали заторы.
Лениво откинув взглядом милую крестьянку, что собирала выпавшие из корзины яблоки, молодой Князь обратился к задумчивому мужу напротив.
– Алексей Фёдорович, к чему такая спешка? Да ещё и тайная Стража? Границы не спокойны или же кто-то учинил смуту?
– Границы всегда не спокойны, южане всегда сеют смуту, но меня попросил мой брат. Великий Князь. Я не знаю в чем дело, но мне передали, что он в бешенстве. А причина его настроения ты, племяш. Надеюсь все обойдётся. В армию бы тебя нужно, в порядок голову привести. Одни попойки и гулянки на уме. Девки по тебе с ума сходят, мне по секрету тётка твоя сказала, но и боятся. А боятся ублюдков в род принести. Ты в Срамном доме ещё дворец не прокутил? – рассмеялся Алексей Фёдорович.
– Армия, флот. Маневры, муштра да вечно пьяные и проигравшиеся в карты офицеры… Скукота. На фронт меня не отпускаете, к тем же туркам. А так…
За окном карты мелькали знатные дома, напыщенные франты в дурацких пиджаках и в колготках на аглицкий манер и напудренные девы. Всё, как и в любой скучный день.
****
– Всем встать! Великий Князь Константин Фёдорович Святочеев! – щёлкнув каблучками, громко и на распев произнес камергер.
– Будто есть, где присесть в этой приёмной, – пробурчал княжич.
В залу быстрым шагом вошёл самодержец в военном камзоле и с золотой звездой Отца, в одной руке очередной доклад, в другой трость. Дядя всегда отличался трудолюбием и с ответственностью относился к государственным делам. Пройдя пол зала резко остановился и махнул писарю рукой. Тот скоро подставил спину, где на шнурках висела дощечка, и подал перо. Подмахнув бумагу и промокнув чернила платком, владыка глянул на нас.
–В мой кабинет оба, остальные свободны, – кинул вместо приветствия и прервал поклоны придворных. Двое князьев переглянулись и поспешили выполнить наказ.
Пропустив братьев вперёд, первый бретёр закрыл дверь и развернулся поприветствовать самодержца. Дядя выслушал церемониальную речь, а затем всадил пощёчину. Лучший дуэлянт столицы не успел даже отреагировать, а лишь мотнул от удара головой и прижал горящую щеку.
– Дурень! Бездельник! Кутила! Два года переговоров орде под хвост. Да лучше бы тебя вчера понос прошиб или озноб бил. Из всей столицы ты принял дуэль с послом, сыном турецкого Паши. Что тебе мешало пройти мимо или хотя бы ранить? Снёс его тупую голову к чертям речным. Я лично обещал защиту посольству, а мой племяш казнил наследника. Теперь турки требуют твоей крови. Что нам делать, а? Бестолочь, весь в отца… – теперь до молодого княжича стал доходить смысл происходящего и ярость дяди.
– Я виноват, Великий Князь. Мне и расхлебывать. Прошу передать меня в руки посольству, – ответил коротко, потупив глаза.
– А наследником мы кого оставим? У нас с братьями на троих один сын, это ты, Олег. Да и не только в том дело. Каким боком, этот чёртов турок оказался в публичном доме да ещё и пьяным? Кто вас собрал в одном месте в одно время? Почему охрана не вмешалась и где были глаза у Тайной службы? Вот вопросы! Как бы не решилась ваша дуэль, это объявление войны. Но срубить голову, фактически провести показательную казнь. Это джихад. Под эти знамёна встанет весь Южный мир да и Кавказ. Тебя ждёт высший суд, княжич. До этого момента ты под арестом.
– Но дядя…
– Не перечь. Моё слово сказано. Ступай в гостиный дом и сдай оружие Алексею Фёдоровичу. А мне теперь думать нужно и искать кому выгодна война. До решения суда, ты лишаешься княжеских привилегий. Брат, останься, нам есть, что обсудить.
Уже закрывая дверь, Олег услышал отрывок разговора.
… – и послали именно подполковника, зная его вспыльчивость… Кому-то наш мальчик очень мешает, не находишь?
Без сабли и клинка, Олег чувствовал себя неуютно. Вокруг сновали адъютанты, камергеры, порученцы и посыльный, а если на тебе одеты простые, хоть и качественные штаны да дорогая, но жутко помятая рубаха, то твой статус без оружия очень трудно понять. Была бы сабля или на худой конец рапира, и всем станет ясно, что простой человек в детинце с оружием не ходит. Покрутившись в приёмной и не найдя себе занятия, княжич пошёл гулять по терему. Никто не уступал ему дорогу, не кланялся или не пытался лебезить, что было крайне непривычно и оскорблял чувства возможного наследника. Откровенно заскучав и вспомнив, что пропустил завтрак, отправился в поисках стряпчей по кухне. Нос уловил запахи еды, и ноги сами потянул в ту сторону, повинуясь приказам желудка.
Олег зашёл к поварам с чёрного входа. Сначала чертыхнулся, но голодное брюхо помогло откинуть презрение. Минуя ящики с мусором и мешки с корне плодами, перешёл в стряпчую. Первая была котельная. Двое молодых ребят сноровисто топили печь огромных размеров, будто собирались спечь новое солнце из угля и соломы. В следующей клети пекли хлеб и сдобу, запах скрутил живот и по гулкому коридору прокатилась недовольное урчание кишкоглотки. Схватив ближайшую булку, тот час принялся рвать её зубами. Утолив первый голод, двинулся на поиски более сытной еды. Ныряя в разные комнатушки, удивился размерами кухни и его устройством. Длинная печь котельной распределяла жар по скрытым в стены трубам. Сколько же человек тут трудится? Его поиски завершились ударом половником по спине.
– Кто тут озорничает? – раздался женский голос.
–Светлый Князь! – ответил Олег, развернувшись.
– Роман Фёдорович? – схватилась за голову повариха.
– Олег Романович! – поправил женщину. Удивительно, но после восклика стряпчей по кухне, настроение покарать за покушение на золотую кровь улетучилось.
– Как на папеньку похож, Мать-Земля… Одно лицо и также по кухни шарится… Пойдём покормлю, небось опять дядька голодом заморил… Вечно у него одно и тоже на уме, приказы да доклады, а порой, как неразумного с ложечки кормить нужно… – причитала дородная кухарка. Помимо голода в солнечном сплетении Олега поселилось старое чувство, что тянуло сердце в сторону и гнуло спину, а на душе становилось очень тоскливо. Обычно в такие минуты он или уходил в оружейную, где настреливал мишени и рубил деревянные чучела тренировочным мечом, а чаще искал приключения в срамном доме или заливался сладким вином.
– Сядай на лавку…Чудеса та какие, на тоже место сел, что и Рома… Голубь мой сизокрылый, что ж ты не пожил то совсем… – кухарка запричитала, подслеповатые глаза залились слезами, но руки по памяти готовили на стол. Олег хотел было вспылить, но внутреннего огня, который он черпал при схватке и в дуэлях не было. Память крови говорила княжичу, что кухарка искренняя в своих словах и слезах, от того становилось еще печальнее и тоскливее.
–Я , сыночек, как узнала про Ромочку и Софочку, слегла. Думали уже готовить белые одежды для встречи с Матерью, а потом Костя и Алёшенька пришли ко мне. Посидели у кровати в моей комнатушке до утра да уговорили не умирать. Вот почитай двенадцать лет с того прошло, а Я все кухню топчу. Ты ешь, не стесняйся, – старушка уронила на плечо голову, шмыгала носом да вытирала крупные слезы передником.
Олег ел жадно и молчаливо, хватал крупные куски и глотал не пережевывая, будто простолюдин. Эта бабка была для него открытием, на нее он не смотрел с пренебрежением или злобой, словно родная…
– Позвольте узнать Ваше имя, добрая женщина, – наконец-то выдавил из себя княжич.
–Не помнишь значит? – упрекнула кухарка. – Хотя столько лет прошло, а Я буду бабкой Живаной*. Кормилица трех Великих Князьев. Бабушка Ваша была славная дева, чтила Отца и Матерь, многие добрые дела творила, но худющая сил нет. Молочка у нее только для одного было, а Я как раз понесла Еремеем, сынок мой, что служит у Кости. Ты кушай-кушай, а в Я памяти пропадусь. Приходит значица Великий Князь, Фёдор Всепомнящий ко мне в дом и споткнулся у порога. Павлуша, муж мой, пьян был после рождения сыночка, так у двери и уснул. Как щас помню, от руки свечку возжег и через мужа мово переступил. Вежливо так говорит, хоть мог и приказать. Неволить не буду, но ежели согласишься моих детей вскормить, век не забуду. А Я простоволосая, на груди сыночек висит, вся ещё усталая от родов. Стала было подниматься, чтобы уважение высказать, а он как прыгнет вперёд. Говорит не нужно, муж твой и вовсе лежит, а тебе тем паче дозволено. Тут Я и разревелась, как дура. Два счастья в один день привалило, сыночек здоровым уродился и княжья милость приключилась. Потом правда горестью наделили, сказали, что отныне ходу из детинца не будет. Жизнь моя с кормлением деток не пройдёт, а тайны Княжьего Рода выше моей свободы. Давай ещё соляночки положу? – пока кухарка суетилась у печи, Олег задумался. Вот тот человек, что может открыть немного тайны его Рода.
– А муж Ваш, как его, Павел?– пытался поддержать разговор княжич.
– Муж мой особливо не горевал. Плату за мою службу ему хорошую оставили, вот он и честный труд на хмельное и променял. Запил крепко, а по зиме замерз. Шагнуть за порог не смог, а меня затянуть в дом рядом не было. Такова его доля… – смирено произнесла Живана. – Трое братьев, а разные такие, будто чужие. Костя плаксив был, Лешенька ласков, а Ромочка вечноголодным. Сиську когда брал, аж давился. После трех лет княжина затребовала к твердой пищи привычку давать, а Я на кухню попросилась. Уж Костенька перестал слезу тянуть, а стал сурьезным, Алексей с моим Еремеем гусей по детинцу гоняли, а Рома как выдумает чего, как получит от батеньки плетей, утром придешь, а он на этой самой лавке спит, от гнева родительского прячется. А как в возраст вошел, охочь стал до женской ласки, всю прислугу залюбил. Но как с Софочкой у них случилась встреча, как отрезало. Костя по указу женился, нужно было с Югом мириться, Алеша с Западом обручился, лишь Рома по своему решил. Только что? Сынок получился не по расчету, а по большой любви. Прынцессы княжеские из кожи вон лезли наследника родить, только зря старались, Мать сама знает, кому и сколько насыпать.
–Какой он был…– от кома в горле голос получился чужим.
–Ромашка? Славный сын, хоть и непослушный. Жаль Федор не дожил до внуков, увидел бы, что его страхи относительно борьбы за власть были пустые. Костя вел дела государевы, Алеша строил оплот и наводил порядок. Твой отец оберегал мир и наказывал обидчиков. Для солдат Отец Родной, для врагов первый супостат. Терек укротил, Черное море забрал. Западу дал понять, что лезь не нужно, а с Востоком задружил. Видел в людях ложь и посылы, разжигал ярость в воях. Еще годков десять бы и не осталось врагов, так мой сынок говорит. Он на Кавказе ленту дворянина получил. И не оттого, что Я молоком делилась, нееет. Кровью и потом, победами и свершениями.
Олегу стало неловко. Вспомнил он, что чуть не схлестнулся с сыном кормилицы отца в обед, но сделанного не воротишь. Впредь пообещал себе быть более сдержанным в словах и поступках. Сытный обед закрывал глаза, даруя сладкий послеобеденный сон. Живана принесла подушку и покрывало, а сама села рядом перебирать горох,
–Как Ромочка, любимец мой ненаглядный, один в один… Даже родинка на шее та же… Найдешь ли ты, Олег Романович свою Софочку?
*****
Пробуждение вышло отвратительное. На кухню вновь залетели черные мундиры, но уже без Еремея. Ломились как стадо овцебыков, переворачивая все по пути.
– Куда вы, ироды. Тут кухня, а не плац, разбудите внучка! – запричитала Живана.
– От мать честна, благодарю Отца-Небо, сыскали Вас, Светлый Князь. Прошу простить за вторжение, но на Гостевой Дом было совершено нападение турецких янычар. Много вохраны побили и сами полегли, а Вас нет ни среди живых, ни убиенных. Великий Князь на уши все службы поставил, все дороги перекрыты, а дома обыскивают, благо хоть Еремей Павлович дал наводку, где Вас сыскать. Обмойте лицо и ступайте за нами, – поклонившись, произнес уже немолодой темник с умными глазами.
– Саблю мне дайте или оружие какое-нибудь. А то хожу, словно голый, – быстро проснувшись от таких новостей, Олег начал раздавать приказы. Немного неуверенно, черный мундир потянул ремень, отстегнув клинок, и передал ее княжичу.
–Почту за честь, – высказался Олег, быстро опоясался, проверил легко ли выходит оружие из ножен и заточку клинка. – Ну же, ведите.
Шли споро, любой случайно встретившийся человек, пинками и затрещинами уступал нам дорогу. По ходу продвижения их отряд увеличивался, то на двоих, то на полный кулак. А ближе к детинцу компанию Тайной Стражи разбавили Гварды. Те уже китель или мундир не носили, на службе только тяжелый доспех и скрученный на левой руке Красный плащ.
Грозный отряд повернул из приемной прямиком в Крепостную Слободу. Если судить по окружающей суете, столица Княжества перешла на осадное положение.
– Где нашли? – коротко бросил КОнстантин Федорович.
– На кухне детинца у Живаны. Нам Еремей Павлович дал подсказку, – отозвался темник.
– Мог бы и сам догадаться. Яблоко от яблони.... Пойдем племяш, будем думу думать да заново знакомиться.
***
Окна в ставке были закрыты несмотря на жару. У каждой ставни стоял Гвард с оголенным оружием. У двери так вовсе полный десяток.
Самодержец тяжело сел на крепкий стул и отстегнул кирасу. Скинув броню на пол, налил себе в бокал простой воды.
– Олег Пеньковский*, твой ярый друг и соратник во всех мерзостях. Расскажи о нем.
– Хороший боец, славный парень. Зла от него не видел, а кутил на свои, не как остальные прихлебатели.
– Не на свои, племяш. Турецким золотом расплачивался. Ты видел его родителей? Поговаривают ты часто бывал у них в усадьбе.
– Нет, не припоминаю, маменька вроде его больна была, оттого все время отдыхала на Юге, климат ей больше подходил, второй родич на службе.
– Отец его в плену, а маменька гостит у Матери-Сыра-Земли, вероятно отравлена. Думали вы сошлись из-за того, что сироты, но нет. Скорее всего таков был план у наших противников. Петр Разумовский*, что про него поведаешь?
– Мстительный и злой, но хороший товарищ. Ни разу не подвел, колготы только его меня раздражали.
– Чужебесие – это бешеная любовь к чужим вещам и народам, чрезмерное, бешеное доверие к чужеземцам. Эта смертоносная чума заразила весь наш народ, особенно молодежь. Ведь не счесть убытков и позора, которые весь наш народ терпел и терпит из-за чужебесия*… Хочешь прочту его интрижку с Западными друзьями?
– Это важно? – спросил Олег раздраженно.
– Чтобы ты впредь правильно выбирал друзей. Так, где же это было… – переворачивал бумаги на столе Константин. – Ах, вот оно. "Была же война с развитым Западом, какая досада, что они нас проиграли, славно было бы, кабы нас тогда покорили эти самые французы и немчины, умная нация покорила бы весьма глупую и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки..*" Как тебе? – с укором спросил в глаза Владыка.
– Это предательство, по нему есть устав, как поступать, – ответил Олег.
– Это не предательство. Что есть предательство? Это когда предают свое или своих, но для него мы не свои. Смотри, как тебя описывает Петр. "Полнейший болван, коей рано или поздно сядет на престол. Но Я рад такому стечению, ибо слабый правитель Княжества положит конец богопротивного государства. Наши воины захватят ослабевшую и прогнившую империю, чтобы поставить честные и справедливые порядки." Наши воины… Достойный предок своего опального родича.
–Хватит! Довольно! – вспыхнул княжич.
–Что так? – изумился самодержец. – Но ты прав. Про своих друзей лучше узнать самому и в одиночестве. Вот тут бумаги для тебя, про все твои связи, почитай на досуге. Кстати, Мадам Франко завтра повесят за измену. Как только был убит твой отец, что чуял ложь за версту, вся гниль подняла голову. Сегодня твой дом – этот кабинет. Завтра с первыми лучами солнца состоится суд на тобой. Прими верное решение, племяш....
Весь вечер и всю ночь Олег Романович листал собственное дело, что заботливо собирала Тайная Служба. Его дядя решил дать таким образом возможность переосмыслить всю его жизнь от младенчества до последнего поединка в Срамном доме мадам Франко. Здесь не было места измышлениям автора и видоков, оценки княжича, как личности, а лишь хронология и сухое изложение фактов. Родился, воспитывался, назначен опекун. Успехи в учебе, боевые навыки, знания и предрасположенность к истории, литературе, музыке и танцам.
Первая дуэль после неосторожного слова в сторону погибшего отца и, как следствие первый убитый отпрыск семьи Борисовых. Хандра и попытка найти успокоение в опиумном доме Катайского двора. Первый ублюдок золотых кровей. С удивлением для себя, Олег отметил, что все его связи были записаны, а детки, ежели такие случались, пристроены. Всю жизнь он считал себя брошенным, а оказалось всегда был под ненавязчивым присмотром.
Отдельно шла связка с личными делами друзей. Тех с кем он начинал общаться и с теми с кем дошёл до вчерашнего дня. Все светлые и порядочные люди были им отвергнуты и ушли в историю, а грязь и погань липли, как мухи на… Сказать, что княжича это открытие расстроило или ошарашило? Отнюдь, он лениво перебирал листочки с сухими докладами, отмечал дни свадеб своих старых друзей и появления у них отпрысков. Не менее спокойно разглядывал списки прегрешений новых товарищей, с кем последние два года проводил все свободное от хандры и уныния время. Когда же он так испортился и оскотинился было сложно понять, но то, что смерть родителей была толчком прослеживалось в каждом листе толстой папки.
Уже светлело за окном, а последняя связка с рисунками и изложением жизнеописания родителей так и осталась не развязанной. Наспех умывшись, княжич сбрил отросшую щетину и переоделся для главного события дня. Себе он пообещал, что как бы не повернулась его жизнь, он воспримет это с гордостью отпрыска Великого рода.
В дверь требовательно постучали, и Олег тяжело вздохнув, отправился на судилище.
***
– Всем встать. Высший суд начинает свою службу! – важным голосом сообщил дьяков служка. – Слушается дело о государственной измене, смертоубийстве иностранного посла, сопротивлению при аресте, блудовстве, расточительстве и пренебрежению к законной власти.
С каждым словом дьяка, глаза у Олега Романовича расширялись, а в груди заклокотала ярость, готовый в тот же момент прыгнуть и растерзать чернильную душу, молодой человек приподнялся над скамьей.
– Вызываются стороны для разбирательства, – дьяка оторвал от проведения обычных мероприятий зычный голос Судьи.
– Заседание объявляется закрытым, слушания и прения сторон не допустимы. Светлому Князю не вменяются все вышеперечисленные обвинения, кроме смертоубийства первой категории с обременением посольской службы, – сообщил судья, а из Олега будто пробку выбили, и он сразу осел на место. – Мы ознакомлены с отчетами послухов и видоков. Суд принял решение. В убийстве посла турецкого Сулейман Эль-Галаби* признать виновным. Как того и требует правила нашего Храма Отца-Небо, благородному обвиняемому предоставляется выбор наказания, – под конец приговора голос Верховного Судьи захрипел, а после перешел в сухой кашель. Слово тут же перехватил второй судья.
– Выбрать можно из предложенных судом вариантов. Первый вариант – ссылка в родовое имение сроком на двадцать лет без права амнистии. Второй вариант – принудительное переселение в Северный гарнизон на реке Югра для прохождение службы. Срок изгнания десять лет, без права амнистии, кроме случаев призыва в военное время.
Олег озадачено перебирал предложенное . Стало ясно от чего такие наказания. В родовом имении все чужие люди будут как на ладони, на Севере закрытый форпост и охота на измененных язвами земли животных. Риск найти неприятности минимален.
– А какой же третий вариант? – вспомнил правила княжич.
– Ссылка на три года в Приграничье. Поселок Гамлет. По истечению этого срока восстановление в правах Светлого Князя и рента, согласно заслуженному статусу, – неохотно промолвил третий голос.
"—Двадцать лет это ужасно долго, Десять лет мерзнуть в заброшенном крае тоже не устраивает. Лучше тяжело, но три года," – размышлял княжич.
– Я выбираю третий вариант! – громко крикнул Олег. За его спиной тяжело вздохнули Константин и Алексей.
– Одумайся, княжич. Это проклятые земли, – предупредил судья молодого человека.
– Зато не долго. Третий вариант!
– Решение принято, на подготовку обычно отводится три месяца, но зная сложившуюся ситуацию, в курс дело Вас введут, Светлый Князь, уже в дороге. Дилижанс отправляется уже завтра. Суд окончен.
****
Дело сделано, решение принято, суд состоялся.
Весь остаток дня был посвящен истории Проклятого поместья и тварей его населяющих, короткий экскурс в историю края и существующие порядки в поселении. Сборы были недолгие, многие вещи в походе не нужны, а тратить время на наряды было не за чем. Выдали добрую дорожную одежду и запас заряженных пистолей. Без перезарядки добрый стрелок, коим являлся княжич, мог выпустить десяток пуль. Вместо нарядной рапиры, выдали тяжелую кавалерийскую саблю, добротную, но простую. В довесок Олег взял набор метательных ножей и привычный короткий стилет.
Накинув на голову капюшон, золотой мальчик покинул свою тюрьму и спустился во внутренний двор один. С ним никто не пришел попрощаться или высказать слова поддержки. Больше всего он хотел развернуться и обняться с новой знакомой кухаркой, а из родни все были при деле. Константин Федорович до позднего вечера работал в кабинете, там же и уснул, сидя за столом. А Алексей Федорович был занят ловлей шпионов и внутренних врагов в столице, кои вылезли, как змеи на первом весеннем солнце.
Крытый тяжелый дилижанс на четверых персон, ящик с личными вещами. В таких перевозят казну или опасных заключённых. Верная сабля и старый пестун в компаньоны. В дорогу решили кроме поверенного возничего никого не брать. Лишнее внимание к бегству Светлого Князя привлекать не стали.
Что есть дорога? Мелкие харчевни и постоялые дворы, случайные попутчики на опасном направлении, что смотрят искоса, не спуская руку с оружия. Убитые нищетой и хмельным посёлки и деревни. Кое-где видны порядок и крепкая рука старосты, там же можно встретить молодых людей, которых не прельстил город с сотнями огней и вечно недовольным народом. На полях и в огромных садах работали с утра до вечера, там же за смешную монетку можно было купить ягодку и плоды прямо с ветки.
Но чем дальше четвёрка лошадей отводила по мощенной дороге, тем мрачнее был лес, угрюмее люди. А без оружия не встретишь даже вьюношей.
– Давай пройдёмся, дядька. Все седалище отбил да ноги затекли за седмицу. Командуй возничему, что привал нужен. Пол дня погоды не сделают, а ежели враг какой, то даже оборониться не сможем, – взмолился княжич.
Пестун передал просьбу возничему и получил отказ.
– Плохой лес пройдём, будет речка. Там и заночуем. Здесь останавливаться смерти подобно. Волчью балку переедем, можно будет наверх подняться, – ответил извозчик, не выпуская трубку из зубов.
– Нужда в том есть. Обедня уже скоро, оправиться нужно, – продолжил гнуть свое дядька.
– Часок тогда потерпите, господа. Никак нельзя здесь вставать. Поверьте моему опыту, – настаивал на своём возничий.
–Ты сказал Волчью Балку? Ирод, ты какую дорогу выбрал? – вскипел Пестун.
–Самую, что ни на есть верную. Ежели супостат в столице в открытую напал, значит по всем селам и дорогам нас будут ждать. Кареты гербовые разлетелись в разные стороны, уводя внимание, а тюремный дилижанс идёт на Юг. За преступниками. От того без казаков идём и лошадок не меняем. Только глаза в лесу чьи-то. Лошади чуют товарок, да и Я не лыком шит. От Мирона-проводника свой род ведём и дорога наш удел. А он с прародителем Светлого Князя дорогу делил, – гордо произнес Возничий.
– Небось в армии припасы вёз, а гонору, будто на трон Первого посадил, – язвительно заметил Олег.
– Не скажи, Ваше сиятельство. Мой прадед вёз ветерана Сета и Босика Первородного из Китеж града на царствование. Дикий Медведь по кличке Мрак им дорогу разгребал, а попутчиком Сама Вероника, основательница многих орденов Церкви была. А нос Я задираю от того, что горд дорогу Князьям прокладывать да нести имя прадеда, – торжественно ответил Мирон.
–По этой проклятой дороге только преступников возят! – возмутился Игнат Васильевич.
–А вы кто? – спокойно ответил извозчик.
На том споры умолкли, лишь скрип рессор, фырканье лошадок да мерный стук фонаря по крыше дилижанса нарушал спокойствие Плохого Леса.
***
Волчья Балка подарила прохладу горного ручья. Скалы и прям были серо-белого окраса, как шерсть на матером лесном охотнике. Олег было припал к ручью, но вода оказалась столь холодна, что свела зубы, потому отправился молодой человек за кружкой. Напившись вдоволь и пополнив запасы воды, Княжич принялся крутить руки и разгонять кровь по жилам.
Игнат довольно крякнул, потянул спину да потащил из дилижанса учебную сталь. Сам взял для себя свое излюбленное оружие-толстую булаву, а на вторую руку повесил кулачный щит каплевидной формы.
–К бою! -произнес одноглазый пестун, раскручивая булаву. Миг и соперники сшиблись. Несмотря на вес булавы, Игнат управлялся с ней играючи. Принимая уколы стилетом в щит, постоянно разрывая дистанцию для работы оружием. Вторая сшибка указала крепость руки Олега, крутясь вокруг учителя, постоянно тревожил острыми выпадами старика, а сабля искала слабину в защите пестуна. Десятки раз сходились и расходились поединщики, но заметного преимущества не было ни у кого. Булава не успевала за вертким Олегом, а острые клинки княжича встречали броня или щит.
Олег Романович черпал ярость из груди и ярился, что не может одолеть старого вояку, но между тем был собран и внимателен. Он долго примеривался использовать сложный финт, но на то был серьёзный риск нарваться на встречный удар. Наконец обманув ложным замахом дядьку, сблизился и указал на прямой удар в неприкрытую бронёй шею.
–Туше! – произнес дядька и отошёл в сторону. Княжич был рад бою, а ещё больше победе. Но неожиданно и неприятно для себя услышал хмыканье Мирона.
– Что такое возничий? Неужели есть сомнение в моей победе?
– Я простой извозчик, не мне на то советы давать, – уклончиво ответил Мирон.
– А Я настаиваю. Что тебе показалось забавным? – разъярился бретер.
– Ну раз настаиваете, ваше сиятельство. Старик трижды мог пробить прямым рывком булавой. В первый раз Я подумал, что осторожничает. На то был резон, Вы весьма прыткий. Второй раз мне показалось, что дистанция большая, ну а в третий все стало на свои места. Туда, куда лежит наш путь, таких как твой пестун называют мастер. Сказывается мне, что дядька твой не в первый раз едет к Барону.
– Ты там тоже был? – хрипло спросил Игнат.
– Ну а как дар разогнать? Его деньгой и едой не разбудить. Лишь через страдания, увечья и потери. Сам знаешь…
– С каким отрядом ходил? – продолжал расспрашивать ветеран, не обращая внимание на растерянного княжича, что пытался вставить слово.
– Один. Скаут Я. По вашему будет следопыт. Что ж, кровь разогнали, водицы напились, пора и честь знать, – хлопнул по коленям Мирон и резко поднялся. Не смотря на потешный вид эдакого увальня из медвежьего угла, было в нем глубокое внимание к происходящему.
–А из пищалей стрелять вот так умеете? – решил похвалиться Олег, взводя курки.
–Не смей! – прокричал Мирон, а дядька сшиб с ног княжича.
–Итак железом пошумели. Шмальни ты ещё, – грозно начал было возничий, затем поостыл и продолжил: – Балка эхо выстрела растащит на сотни вёрст вокруг. Считай сгинули, не выполнив поручения Великого Князя. Впредь слушай, что говорят. Пока Я веду дилижанс, Ваш наставник, глаза и приказчик тоже Я. Доберётесь до места, можете слать меня хоть к Орде под хвост, а до тех пор просите разрешение.
Извозчик говорил, а сам не сводил глаза с пестуна. Наконец оба что-то для себя обдумали и решили.
–Ветеран Игнат Милосердный, – протянул руку пестун.
– Мастер Мирон Четыре Глаза, – ответил возничий, крепко пожав руку воину. – Прости, что так получилось, но лучше раньше, чем слишком поздно обучением заниматься. В дорогу… Фонарь этим вечером не зажигать.
****
Светлый Князь кипел от негодования. По приказу простолюдина, его учитель сшиб на землю, будто несмышленыша, а ведь должен кровь и жизнь отдать.
– Не сопи так носом. Хочешь спросить, спрашивай. Но Я итак знаю, что тебя гложет. Да, Я тебе поддался и Мирон отчасти прав, по мимо булавы у меня есть баклер, которым Я мог тебя отоварить и наплечник не просто так на левом плече. Ты знатный рубака, но против бездоспешного противника. То, что вывернул финт хорошо, а вот плохого много. Одни и те же ужимки, привычные два-три отхода и слишком глубоко заваливаешься при ударе. Но то поправимо, на следующей стоянке Я сменю булаву на привычную тебе саблю, вот там и преподам урок. Время еще есть тебе главную науку донести. В Проклятом Поместье, куда ведет нас твоя судьба, нет места знатности и родовой гордости, есть только истории. Думаешь ты первый князь, что попадает в те земли? Даже не первый из своего рода. Уважение можно заслужить только своими подвигами. Все люди делятся на условные … – тут Игнат замешкался, пытаясь подобрать слова. На помощь пришел всёслышаший Мирон.
–Делятся на уровни решимости. Новички, вроде Вас, княжич, имеют ранг ученика. Это самый низкий, но и наиболее правильный уровень. Именно ученики могут вырасти во что-то большее. Не смотря на Ваши навыки или веру в себя, Вы всего лишь тень себя возможного. После прохождения базового обучения и пробной прогулки по условно безопасному маршруту, новички получают новый класс, в зависимости от показанного умения. Самостоятельная вылазка по заданиям старейшин позволит достигнуть продвинутого уровня, следом идут опытный, мастер, ветеран. Но до того нужно собрать свой отряд.
–И герой, – закончил Игнат.
–Не давай даже надежду на то, – окоротил Игната Мирон. – Многих ты героев можешь вспомнить? За четыре года, что Я был в гостях у Хозяина не встретил ни одного, хоть и слышал про них. Сам знаешь, где пройдёт и не почешется новичок, может сгинуть мастер и ветеран. Одним словом, проклятые земли. Герои перестают ходить, достигнув вершины своего мастерства, отправляются.... В прочем не будем о том на ночь глядя. Скоро привал, там и поболтаете.
***
Костёр был спрятан в низине и уложен так хитро, что давал мало дыма и света, но при том достаточно тепла. На скорую руку перекусив дорожной едой, потянулись неспешные разговоры. В основном делились историями и советами Мирон и Игнат, Олег боролся со сном, слушая их беседу и мотая на ус.
–Как Я разумею, ты воитель? Бьешься от защиты, от того и выбор оружия такой. Расскажешь какую-нибудь походную историю? – спросил извозчик, а сам тем временем снимал с огня грибочки.
– Обычно спрашивают отчего Милосердный и кому глаз подарил, – усмехнулся Игнат. Почесал шрам под повязкой и продолжил. – Моя любимая история про милосердие. Наш маленький отряд продвигался по руинам, выполняя задание Лесника. Этому нелюдимому бородачу потребовалось книги из библиотеки нижнего уровня. У нас было лишь общее описание книг, что ему нужно. Первая "Красная и Большая", вторая синяя с картинками, а третью захотел на наш выбор. Нас неплохо потрепали по дороге, благо отряд был цельным, а наш лидер уже опытный боец с опытом посещения тех темных мест. Добравшись до библиотеки, завалили окна и двери и решили устроить привал. Разговор у костра не клеился, все были озлоблены мелкими и частыми стычками, что выматывали похлеще тяжёлого перехода и необычными пожеланиями лесника, который и читать то толком не умел. В общем единственное, что могло сплотить команду и отвлечь от дурных мыслей, как посчитал наш лидер, это изрядная порция хмельного. Как только первый бурдюк с крепленым вином опустел, костёр стал гореть ярче, факелы не чадили, а смех и шутки согрели даже нашу воительницу. Чуть позже лекарь с командиром пошли искать книги, но через пару минут в пустой библиотеке раздавались такие охи и ахи, стало очевидным, что врядли они нашли Священное Писание в оригинале. Воительницу отложила свое копье и точило, и указала мне на пустой бурдюк. Я принял её намёк, как истинный рыцарь, и схватив факел, побежал искать хмельное для дамы сердца, – Мирон хмыкнул неодобрительно, на что Игнат кивнул, соглашаясь. – Не знаю, чем Я думал в тот момент. Но нашли меня через пару часов рассерженные соратники, по похабным песням. Я заливал горе от того, что потерялся и накидался какой то алхимической дрянью. Вокруг с десяток убитых гончих, а одну Я прижимал к груди и поил её из бутылки. На резонный вопрос лидера, почему Я спаиваю тварь, ответил следующими словами. "Из милосердия, она только что потеряла всю свою стаю". – на последних словах Пестуна разобрал смех, а из-под повязки прокатились слезы. Мастер Мирон не остался безучастным к истории и сам покатился от хохота.
– Что потом стало с гончей? – спросил Олег воителя.
–Сдохла от похмелья, – продолжая смеяться, ответил учитель. Небольшая разрядка от истории пошла на пользу. Тоскливость этого убогого места, синяя луна, что время от времени выныривала из-за туч и сырость от близости воды ушли от весёлости костра.
–Я спать, ветеран Игнат посторожит. После сразу в путь, – закончил посиделки извозчик.
–Кого здесь опасаться? – спросил пестун.
– Любое живое существо или добыча или охотник. Убивай сразу. Любой человек не в форме заставников – Лихой. Можешь не церемониться, – Мирон забрался на крышу дилижанса и очень быстро уснул, Олег же решил посидеть у костра, послушать истории, но дядька указал пальцем на глаз и ушёл от огня в тень. Княжич лениво ковырял палкой угли, смотря за игрой и танцем поднятых искр и не заметил, как сомлел.
Через пару часов его рот крепко запечатал жёсткой ладонью Игнат, а затем прошептал на ухо: – Быстро и незаметно дуй за пистолями, Мирона не буди, он уже готов к схватке. Дверь не закрывай.
Час волка спрятал луну и покрыл землю молоком тумана, что клубился под ногами и пытался потушить последние угли костра. Олег медленно поднялся в кибитку, стараясь не щёлкнуть каблуком сапога и не потревожить тугие рессоры. Быстро закинув два пистоля за ремень, вытянул саблю и оттянул курок третьего. Затем вышел из дилижанса, обходя его сзади.
– С чем пожаловались, гости дорогие, – обозначил свое присутствие Игнат. Тени в лесу молчали, создавая иллюзию ошибки воителя. Тот не долго думая, запалил факел и швырнул его далеко вперёд, озаряя пространство. На миг, Олег увидел дернувшиеся в разные стороны силуэты людей.
– Я насчитал четверых, но стрелки стоят чуть дальше, значит смело можно прибавить ещё одного, а то и двоих. Вы не напали на меня, значит не приняли решение. Либо ждёте подмогу, либо главаря. Ну же… Пятеро крепких ребят с оружием бояться одноглазого старика? – издевательским тоном произнес Игнат. В ответ раздался стон тетивы, а водитель резко дёрнул щитом, прикрывая лицо. Дальше время понеслось со скоростью почтовой лошади. Олег прячась за колесо увидел мелькнувшую тень слева. Резко вскинув руку и выстрелил наугад. Раздавшийся стон, а потом ругань сообщили стрелку о попадании. Откинув ненужный более пистоль, Княжич достал второй. Не успел дым от пороха развеяться и упасть в туман, как сквозь облако выскочил новый нападающий с занесены топором. Отклонив удар в сторону, Олег выстрелил в упор, сложив лиходея. Второй пистоль упал на землю, а его место занял стилет. У костра тем временем завязалась драка. На Игната насели трое врагов, попеременно нанося удары и не мешая друг друга, но ветеран не ушёл в глухую оборону, а периодически выкидывал булаву и пару раз удачно встретил острым концом баклера. Бились молча без рычания и угроз, без выкриков и советов.
Олег увидел диспозицию, помчался на выручку к старику, чуйка вдруг в крикнула и остановила его и заставила припасть к земле, а в следующий миг борт дилижанса пробил болт от тяжёлого самострела. Сменить сталь на огнестрел бретер не успевал, услышав стон натягиваемой тетивы. Сменив направление, резко забежал в лес, ориентируясь на звук трещотки самострела. Раньше стрелка зрение поймала отблеск шлема притаившегося в кустах ворога. Отпрыгнув от коварного удара, Олег саблей раскроил горло засадника и ,не останавливаясь, помчал на судорожно укладывающего болт в ложе арбалетчика. Наконец стрелок справился с волнением и начал поднимать тяжёлый самострел. Княжич вильнул зайцем в сторону, пропуская стрелу у плеча и с оттяжкой рубанул тяжёлой саблей. Его противник принял удар на ребро плеча своего оружия. Затем отпрыгнул в сторону и выхватил короткий меч. Олег не спуская глаз с врага, пытался вытянуть застрявший клинок в слоёном проклеенном дереве. Обив выпад стилетом, наступил на разбитый самострел, освобождая саблю. Следующие мгновения и сшибки были потрачены на изучения противника и его слабых мест. Помятуя свою тренировку с пестуном, Княжич атаковал с самых неожиданных мест и под невероятно сложными углами. Стилет помогал держать противника на расстоянии, постоянно тревожив его уколами. Наконец-то удачное попадания по незащищённым эфесом меча пальцам, Олег добился слабости в правой руке и закончил бой прямым уколом в грудь. Добив противника ударом стилета в сердце поспешил к кострищу. Уже на выходе из леса, увидел трех побеждённых лиходеев и Игната, что держал руку у бедра, останавливаясь кровь. Сердце пропустило удар, Княжич ускорился для помощи своего учителя. Выкрик пестуна застал его на пол пути. Не успев обернуться, Олег получил удар по голове.
Очнулся светлый Князь уже в движущемся дилижанса.
– Ну и напугал же ты меня, ученик. Как же так? Знал же про подранка, сам же и стрелял. Почему открыл спину? Твоё счастье, что удар прошёлся вскользь из-за ранения, а если бы чуть левее он засадил топором? В общем никакого привала больше не будет. Следующая ночёвка в крепости.
–Почему Мирон не помог? – зло спросил Олег хриплым голосом и тут же вскрикнул от головной боли.
–Мирон в лесу встречал подмогу. Ежели на поляне с полным десятков бились, да ещё и с щитоносцами, нас бы раскатали. А так, даже с прибытком едем. Железа доброго взяли с боя да лагерь разбойников посетили. Так что удачно остановились. Голову не трогай, на ней мазь и повязка. За седмицу ссадина затянется. А сейчас выпей отвара да ложись набираться сил.
Мощенная дорога кончилась сразу после моста через мелкую речку, у и которой случился бой. Дальше она была разбитая грязью от утреннего дождя со следами редких телег и отпечатками местной живности. Местами сужалась настолько, что казалось дилижанс и вовсе не сможет проехать, не зацепив бортами небольшие деревья или кусты, но слава богам, обошлось. Взобравшись на небольшой холм, сверху открывался замечательный вид на пристань и три небольших замка. Даже неискушенному в военном деле человеку было понятно, что они разные настолько, насколько могли быть. Не только расцветка крыш внутренних строений, но и сами превратные башни и донжоны отличались формами размерами и назначением. Будто зодчие, что трудились над строительством, устроили соревнование между собой на самую величественную постройку в условиях дефицита материала.
– Великая троица. Оплот, Цитадель и Куватт. Вечные соперники и заклятые друзья, -восторженно произнес Игнат, широко распахивая дверцу дилижанса. – Смотри, молодой Князь. Редкая возможность разглядеть их троих сразу. Туман или тучи тут обычное дело, а лишь на солнце и только после дождя открывается такое великолепие. Земли нашего Княжества, Южан и Запада сошлись в одном месте. Жёлтая слева крепость, Куватт. По центру стены из чёрного драконьего камня, Оплот. Серая твердыня, Цитадель. Три культуры, религии и уклада жизни воплотились из камня и глины в одном месте. Минарет ли в центре, Церковь или Храм, то неважно. У каждого сильные стороны и есть слабые. Великолепная алхимия южан, свет наших весталок или чумные доктора запада. Воители, мастера копья и крестоносцы. Бретеры, охотники за головами и Арбалетчики. Замыкают список охотники за сокровищами, прокаженные и дрессировщики. Есть и более редкие и экзотические классы, но у тебя будет возможность с ним познакомится. Это единственное место, где ты можешь заночевать у южан, не опасаясь за свою жизнь. Отсюда нет выдачи, здесь не действуют законы государств, лишь собственные правила и истины. Но, береженного Отец бережёт, беспокойного Мать обнимает. Вечером сможем сбить грязь в купальнях и расслабиться последний раз перед Гамлетом.
Олег заворожено смотрел на превосходную картину, даже не имея художественных навыков, хотел запечатлеть для потомков увиденное. Душевный настрой обломал Мирон.
– Здесь заканчивается Ваша светлость, и начинается история новичка Олега. Все регалии и привилегии более не действуют и вспоминать о них не следует. В Оплоте князь, судья и бог воплотились в одном человеке, начальнике гарнизона. Не знаю, кто сейчас назначен, но прошу Вас, Светлый Князь, проявите все свое терпение и самообладание. Не хотел бы Я висеть у границ в назидание. Придорожный камень слева в кустах указывает на начало Проклятых земель. Историю этого края Вам уже поведали, а теперь Вы должны пересечь черту за которой ждет новая жизнь, – Мирон примирительно склонился, пока Молодой Княжич примет свой выбор.
Стоя на границе между двух миров, Олег тянул сладкий воздух свободы и опасности, затем смешно подпрыгнув, прокатился колесом, переходя условную границу.
–Позер! —произнес Мирон, усмехнувшись.
–Весь в отца… – задумчиво ответил Игнат.
***
На воротах стояла стража и подозрительно осматривала приближающийся дилижанс. Несмотря на духоту после дождя, стражники держали пост в полной броне и с тяжелыми алебардами. Заметив на козлах знакомого возничего, слегка расслабились, но оружие из рук не убрали.
– Мастер Мирон Четыре глаза, рады тебя видеть в этом богом забытом месте. С чем пожаловал? – спросил старший из Стражи.
– Гостей Барону везу. Ежели примет, – с хитринкой в глазах ответил ямщик.
– Много гостей? Да и время странное выбрали, кто же летом гостить приезжает? Время гона и жатвы, – изумился второй стражник.
– Везу двоих, а время не мы выбираем, время нас выбирает. Ты скажи-ка мне, служивый. Кто сейчас начальник? Старый проказник или кого нового выбрали? – поинтересовался Мастер.
– Старого пожрала лихоманка, он возглавил личное кладбище два года назад. Сейчас начальник гарнизона другой, себя он милостиво разрешил называть комендант Егор Иванович Майдель*, – с легкой улыбкой доложил старший. – Порядки особо не изменились да и никто их поменять не сможет. Кабак и Срамной дом на том же месте. Зверинец сожгли. Езжай уже, нечего у ворот стоять, вечером посидим немного, поговорим. Расскажешь, чем большая земля живет.
Коротко отбив приказ, стражник проверил содержимое ящика и осмотрел вновь прибывших гостей. Кивнув своему напарнику, направился открывать тяжелые ворота, чтобы пропустить повозку в замок.
– Что значит, возглавил личное кладбище? И к какому Барону мы едем? – спросил новичок Олег.
– Проклятое поместье возникло не просто так. Историю этого места такая: Один Барон потеряв свою семью, пытался вернуть их к жизни. Якшался с сомнительными личностями, шарлатанами и оккультистами. Собирал по миру трактаты и запретные знания, в общем жил лишь одним этим желанием. Его двое детей и жена не были погребены, а дожидались своей участи на леднике в фамильном замке. Что ему попало в руки доселе неизвестно, но очередной эксперимент стал удачным. Постаревший за долгие годы поисков барон вернул семью, вернее будет сказать, вдохнул жизнь в сосуд. Только заполнил не душами своих родных, а тварями с Темной стороны Грани. Радость от воссоединения с семьей была недолгой. В поместье стали пропадать люди средь бела дня, а земля меняться. Чуть позже из провала у горного хребта вырвались первые твари, что и ознаменовало окончательную порчу поместья. Любой честный человек на его месте сжёг бы до тла свои ошибки и грехи, но в место этого Барон продолжил жить с новой семьей, меняясь в тёмную сторону. Я его не осуждаю, отнюдь. Мир странная штука. Из одного дерева может родиться тысячи спичек, одна спичка может сжечь тысячи деревьев, – Игнат вздохнул, задумчиво потёр подбородок. – Желание вернуть троих близких людей, привело к смерти тысяч и тысяч других. В тот костёр по прежнему ссыпяться люди, чтобы он не погас. Кто-то становиться сильнее, кто-то остаётся безымянными костями в тёмных руинах, а есть и те, что оставляют в памяти людей свою историю. Судить о добре и зле легко, когда не владеешь полнотой картины. Позже, уже не все так однозначно. А мы, гости на земле Барона. Что касается личного кладбища… Когда лидер набирает команду и выполняет задание, временами случаются потери. Лидер приносит тело к городу и хоронит на освященной земле. Чем дольше командир бьётся в фамильных склепах, на побережье или в лесу, тем больше список погибших. Рано или поздно, глава отряда погибает или умирает после ранения. Тогда его хоронят на личном кладбище, что уже успело разрастись. В том момент он вновь воссоединяется с погибшими и опять возглавляет свой отряд. У меня в деревне тоже есть свое личное кладбище… Пойдём уже в трактир, смердим хуже протухшей рыбины.
****
– Нравы тут и прям свободные, – сообщил о своих наблюдениях Олег. – Такое распутство даже в домах покойной мадам Франко не увидеть.
Напарившись в бане и разомлевший от пенного напитка его пестун лишь хмыкнул, провожая взглядом очередную подавальщицу. Та, увидев заинтересованных взгляд, призывно завиляла бёдрами, рассчитывая на чаевые или продолжения общения в более интимом месте.
Мирон сидел отдельно, рассказывая группе стражников об изменении большого мира, не скупясь на подробности и грязные мелочи. Меньше всего людей интересовали политические интриги и будущая война. С огромным удовольствием интересовались ценами на жилье и продукты, стоимостью ужина в корчме и по чем нынче продаётся любовь и меч.
– Почему он хулит наше Княжество? – спросил Олег.
– Завтра на разведке, наши конные дозорных пересекутся с разъездами соседей. Им расскажут историю и события в не лучших красках. Второе, не нужно местным знать о том, как хорошо в столице. Побеги отсюда не редкость, а дома их ждёт бедность и пороки. Каждый день они мечтают, о том, как закончится их повинность, и они вернуться в родные края. Скорые на расправу, десятки лет живущие в ожидании смерти и сечи. Их уже не приучить к мирной жизни, а самое лучшее, что с ними может произойти на Большой Земле, это наемничество. Большинство пополнит общество лихих людей или лесных братьев. Умеющие и любящие убивать, жёсткие и протертые через сито местных земель, они наведут ужас и утопят мир в крови. Но эта не наша история.
Княжич продолжал жадно разглядывать легендарный Оплот. Каждая стена, кирпич и кусочек черепицы несли в себе великую память о тех, кто смог. Преодолел и выжил, предал, но остался в живых. О трусах и подлецах, о героях и святых.
Это место навсегда меняло людей и давала Дар или Проклятье. Всё те, о ком помнят на большой земле прикоснулись к проклятым землям. Умеющие врачевать руками, убивать словом. Видеть скрытую ложь или спрятанное злато. Возможно за тем столом когда-то сидел великий Зодчий Марсель, что возвел лучшие дома в стольном граде. А там тискал подавальщицу, печально известный дрессировщик Грегор Волчья голова. Приручить любую тварь мог играючи. Говорят на Юге его кинули в клеть с крокодилами, уставшие от его хвастовства султаны. Но смерть он принял не от пасти животных, его убила собственная жена.
