С меня пропали ботинки и куртка, остальная же одежда была на месте. Только в рубашке кто-то заботливо закатал рукава. Надо мной нависал монитор с графиками, а шевельнув рукой, я почувствовала закрепленный на ней датчик.
Первая мысль – я нахожусь в больнице.
Но нет, уж слишком все круто выглядит: медиаэкран, фонтанчик, мягкие кресла…
В социальных лечебницах, где приходилось бывать раньше, настоящий мрак, а мой страховой полис просрочен.
Вскоре появился мужчина в костюме медика, разрешив мои сомнения:
– Мисс Левант, как вы себя чувствуете?
– Где я? – попыталась поднять голову, ощутив легкую тошноту.
– Я доктор Грей, а это, – обвел он рукой помещение, – штатный медпункт корпорации. Вы потеряли сознание, потому вы сейчас здесь.
Почему-то я боялась даже спрашивать, кто доставил меня в это место. Я еще и на работу толком не устроилась, как уже создаю разные проблемы.
– Я не знаю, как так получилось. Но мне гораздо лучше. Я могу идти? Мне нужно попасть в кадровую службу!
– Вам только что ввели препарат для восстановления сил, поэтому советую полежать для вашего же блага. Не хочу, чтобы вы упали в коридоре, не успев дойти даже до лифта, а это вполне может произойти.
– Что со мной? – нахмурилась я.
– Без полного обследования сложно поставить диагноз. Возможно, это связано с какой-то травмой или заболеванием. Но совсем необязательно.
Обследование я как раз недавно проходила, и ничего такого у меня не обнаружили. Мелькнула мысль, что теперь я могу и вовсе пролететь с работой.
Да и кворх с ней, не очень-то и хотелось!
– А где мой комм и сумка? – внезапно обеспокоилась я.
– Все здесь, не переживайте, нам пришлось снять устройство, – повернул он подвижную полку над кушеткой, где и я увидела свой браслет. – Остальные ваши вещи в шкафу, – указал в угол помещения.
Доктор ушел, а я откинулась на подушку, стараясь ни о чем не думать. Но где там! Мысли постоянно возвращались к незнакомцу из прошлого, и я невольно сравнивала старые воспоминания с сегодняшними.
Возможно, я ошиблась, и это два совершенно разных человека? Парню, которого я помнила с детства, было лет двадцать или немногим больше. Этому же мужчине на вид около тридцатника. Да, глаза и остальное похожи, но выражение лица совершенно разное.
Интересно, что же происходило в зале? И что там делал этот тип?
Убедившись, что на меня никто не смотрит, активировала голосовой командой визор, открыла новостную ленту. Заголовки обрушились лавиной и мгновенно лишили покоя:
«Новый глава “Спектра” Алекс Торн вступил в должность».
«Наследник неприкосновенного – кто же он?»
«Таинственная смерть Кристиана Торна».
Что за фигня? Я даже протерла свободной рукой глаза. А потом вновь уставилась на экран, вникая в подробности.
Первым, кого я увидела в многочисленных видео, заполонивших форнет, был незнакомец – тот самый брюнет, из-за которого я здесь и оказалась! Он точно на меня воздействовал! Я давно слышала о таких способностях, хотя они до сих пор и казались сущей выдумкой.
До меня с трудом доходило, из-за чего весь сыр-бор: Кристиан Торн неожиданно умер, а ему на смену пришел сын, Алекс Торн. И теперь он – новый глава корпорации!
Невероятно, но факт – я видела именно его.
Но почему он так напоминает того парня из детства?
Графики на мониторе резко подскочили, реагируя на мое взбудораженное состояние. Испугавшись, что сейчас прибегут врачи, я выключила экран и закрыла глаза, стараясь дышать глубже. И тут же передо мной, словно кадры из старого фильма, замелькали размытые временем воспоминания…
Глава 4. Прошлое и настоящее
Энди
Четырнадцать лет назад
Старый дом на окраине двенадцатого уровня. Не самого ужасного по своим условиям для Пирамиды. Бывают уровни и похуже. Например, место, где живет тетя Летиция, – настоящий клоповник. Света совсем мало, дома жмутся друг к дружке, у людей практически нет работы и еды, а преступность процветает.
Мне еще повезло: незадолго до моего рождения отец устроился на хорошую работу, и наша семья смогла вырваться из нищеты, переехав «повыше». Тут и район поспокойнее, и есть различные блага цивилизации. Дороги, обычные магазины, фабрика по пошиву одежды, на которой в последнее время работает мама, чтобы как-то улучшить наш быт.
Я понимаю, почему она приходит так поздно. Отца и вовсе почти никогда нет дома, он постоянно на службе в местном отделе патруля. Но денег все равно не хватает, ведь родителям нужно платить за мое обучение в школе уровня S2. Мне всего десять, и я ничем не могу помочь им. Разве что прибираюсь и готовлю, когда сделано домашнее задание.
На работу можно устроиться лишь через два года, но мама категорически против того, чтобы я бросала школу. Она говорит, у меня есть все задатки, чтобы пробить себе место в жизни.
Мне и правда легко даются некоторые предметы – такие как математика, физика или история, но я терпеть не могу нео-эсперанто, на котором давно говорят все люди. Этот искусственный язык человечество изобрело еще на Земле в эпоху, когда войны прекратились и расы пришли к взаимопониманию. Но тогда началось перенаселение планеты, а вскоре к открытым планетам галактики устремились тысячи кораблей с переселенцами.
Не люблю я и творчество. Порой кажется, у меня совершенно нет фантазии. Я искренне не понимаю, почему многие люди восхищаются предметами искусства – картинами, скучной музыкой или скульптурами, – когда вокруг ничего такого давно нет. Однажды нас водили в музей земных репродукций, показывая творчество древних художников. А я лишь глазела в окно, разглядывая то, что творилось за прозрачной перегородкой Пирамиды. Там как раз пролетал большой флайер, направляясь к границе периметра, и я мечтала о том, чтобы хоть раз оказаться снаружи, почувствовав свободу.
Но туда нельзя попасть без особого разрешения. Мир Фронтерры – сплошная ловушка. И лишь здесь безопасно. Так все говорят, хоть мне и не особо верится…
Сегодня у меня выходной, и все дела по дому уже выполнены. Мама тоже взяла отгул, ведь отец получил повышение. Он вот-вот должен вернуться с работы. По этому случаю мама решила устроить ему сюрприз – испечь слоеный пирог с мясом, а на десерт сделать сладкий пудинг. Мы собираемся вместе так редко, что это действительно праздничный ужин.
– Энди, я забыла купить яичный порошок. Сбегаешь к Доре в лавку? – вспоминает вдруг она.
– Хорошо, ма.
Она открывает электронный кошелек и тяжело вздыхает. Краем глаза я вижу, что на счету висит всего несколько кредитов.
– Должно хватить. Через пару дней у меня зарплата, да и папа теперь будет получать больше.
– У нас же еще были деньги, – удивляюсь я.
– Я вчера одолжила немного Летти. Только папе не говори.
Перекидывает сумму в мой комм, который вспыхивает при пополнении счета.
Я знаю, почему мама скрывает от отца, что помогает сестре. Папа постоянно ругается на мужа тетки: говорит, что тот бездельник и возится с металлоломом вместо того, чтобы найти нормальную работу. А тетя Летиция пашет за двоих в местной забегаловке фаст-фуда. Но это уже не мое дело.
Выхожу из дома, стараясь не думать о проблемах своей семьи.
Другой жизни я никогда не видела, хотя меня и распирает возмущение, почему мир вокруг так несправедлив.
Возможно, все потому, что мы заперты в Пирамиде и совсем не осваиваем Фронтерру, как делали наши предки после переселения сюда с Земли? Однажды планета, расположенная на самом краю галактики, словно сошла с ума. Небо почернело, даже Люкс ненадолго померк, потом начались толчки поверхности. Разразились страшные ураганы, уничтожившие города, что успели построить здесь поселенцы, а среди выживших, вынужденных прятаться в относительно спокойных местах, распространились вирусы и начались мутации.
Землетрясения, вызывающие тайфуны, извержения вулканов и сельвы, до сих пор не позволяют создавать обычные города под открытым небом. Вместо трех материков на Фронтерре теперь целых двенадцать. Потому человечество вынуждено ютиться в Пирамиде, на строительство которой были брошены все силы и средства. Она расположена в самом безопасном месте на магнитной подушке, что позволяет конструкции сохранять равновесие, эту форму посчитали самой устойчивой. Строительство проводила корпорация «Спектр», постепенно заманив всех в эту «черную дыру», а вскоре власти и вовсе запретили выход наружу…
Все это нам рассказывали на уроках истории, но я не верю. Да и родители считают иначе, хоть и стараются не обсуждать корпорацию при мне.
Мне и самой хочется знать, что на самом деле случилось, хотя большинство людей давно утратили желание что-либо изменить. Им и так неплохо. И неважно, что за полтора века с лишним мы деградировали при наличии всех современных технологий.
Лавка Доры находится в здании через дорогу. Убеждаюсь в отсутствии машин и перебегаю улицу, не собираясь подниматься на мост. Залетаю в магазин, выкладывая просьбу мамы. Женщина неопределенного возраста с ярко-фиолетовыми волосами выдает необходимое. Смотрю на ценник и понимаю, что мне едва хватает.
Забираю покупку и иду к дверям. Дора выходит вслед:
– Энди, постой!
Оборачиваюсь. А Дора, улыбаясь, протягивает мне леденец на палочке.
– Держи, просто так.
Благодарю, пряча сладость в карман куртки.
Резкий звук сирены заставляет нас обернуться, а машины – остановиться и сдать к обочине. По дороге со стороны тоннеля едет целый кортеж. Крутой мобиль с тонированными стеклами скользит над дорогой, рядом несколько скайтеров, за штурвалами которых находятся мужчины в черных комбинезонах и шлемах. Дальше еще одна машина.
Дора прячет меня за спину и вздрагивает.
Кортеж останавливается неподалеку, и из первого мобиля выходит высокий темноволосый мужчина, лицо которого я сразу узнаю.
Неприкосновенный. Вместе со своей охраной.
Кристиан Торн.
Интересно, что он делает в этом секторе уровня? Я впервые вижу главу «Спектра» так близко. Обычно они сюда вообще не заглядывают. Для таких, как он, есть уровни покруче.
Неприкосновенный указывает охранникам на здание по соседству. Те, как послушные псы, бросаются в подъезд, и я слышу оттуда какие-то крики. А сам Торн в это время брезгливо рассматривает улицу, будто боится прикоснуться к чему бы то ни было своими руками, на которых надеты черные перчатки.
– Идем отсюда, – тянет меня за куртку Дора, пока тот отворачивается.
Я успеваю бросить взгляд на неприкосновенного, а затем вдруг вижу, что с другой стороны улицы идет отец. Похоже, он устал после смены, потому как совершенно не смотрит на улицу.
Одновременно с этим с противоположной стороны прямо по дороге катятся три огромных серебристых шара. Открываю от удивления рот, когда эти шары останавливаются, быстро трансформируясь в высоких роботов. Их лица с искусственными глазами похожи на изображения идолов на тех картинах, что я видела в музее. Такие же холодные и безобразные.
Люди в черном выволакивают из дома какого-то человека. Тот сопротивляется и даже успевает ударить одного из громил. Но его все равно затаскивают в машину. Из домов выглядывают люди. Они явно удивлены происходящим. Прохожие жмутся к стенам.
Трансформеры разворачиваются, их механические руки превращаются в оружие. Ахаю, когда раздается первый выстрел, направленный в здание, откуда только что вытащили парня.
Я вырываюсь, бросаясь к отцу, тот замечает меня и громко кричит, чтобы я уходила. Гремят выстрелы, буквально разворачивая дома, из которых летят стекла. Я падаю на дорожное покрытие и с ужасом понимаю, что Дора уже мертва. Вокруг нее расплывается лужа крови.
Поднимаю голову, едва не оглохнув от последующего залпа. И вижу, что папа тоже не шевелится. Пытаясь побороть ужас, охвативший разум, ползу в магазин, стараясь слиться с асфальтом.
Люди, которые находились в этот момент на дороге, уже мертвы, а над ними, скрестив руки на груди, возвышается неприкосновенный.
Приподнимаюсь, выглядываю наружу. В этот момент меня сбивает с ног какой-то парень, заваливая за стойку продавца.
– Ложись!
Он накрывает меня своим телом, а над нами пролетает огненный шар, врезаясь в соседнюю стену и взрываясь. От грохота больно в ушах, и я едва соображаю, что происходит. Половина комнаты в один миг превращается в развалины.
– Бежим отсюда, – командует он, – иначе они нас убьют. Дальше есть лестница наверх.
– Я не смогу, – шепчу испуганно, вставая на ноги.
Парень ругается вслух, потом подхватывает меня на руки и выбегает в соседнее помещение. Смотрю на своего спасителя широко распахнутыми глазами. Я неоднократно видела его и раньше, он уже несколько месяцев живет в нашем квартале. И, кажется, именно этого человека тащили перед тем в машину. Уж не знаю, как ему удалось сбежать от охраны неприкосновенного.
Мы выбираемся по металлической лестнице на крышу здания, что уже трещит по швам, прячемся за вентиляцией. Сверху отлично видны последствия разрушений, которые уже нанесли и продолжают наносить чистильщики. Именно так называют в народе смертоносных трансформеров. Пахнет дымом, а рядом начинается пожар.
– Мама… – хрипло выдыхаю я.
Наш дом тоже сильно пострадал. Даже не представляю, как можно остаться в живых после такого обстрела. На улице лежат люди, но мне нет дела до остальных, кроме родителей. Я вырываюсь, собираясь крикнуть, чтобы меня отпустили к маме. Но мой спаситель закрывает мне рот шершавой рукой.
– Не ори, малявка. Тебе туда нельзя. Убьют, как и остальных. Поняла?
Внимательно смотрит на меня зелеными глазами, в которых вспыхивают огненные искорки. Повторяет вопрос. Я наконец-то прихожу в себя и киваю. Только тогда он убирает ладонь.
– То-то же. Веди себя смирно. Ты все равно им уже ничем не поможешь.
Он дожидается, пока чистильщики продвинутся дальше, а затем ползет вдоль вентканала. Я вместе с ним. Стараюсь не оглядываться. Парень прикрывает меня, заодно оценивает обстановку, говорит, когда остановиться.
Мы добираемся до края крыши, спрыгиваем на пристройку, а оттуда на площадку в соседнем секторе. Здесь уже нет жилых домов, только склады и ангары.
– Не отставай! – рявкает он, выглядывает за угол, а потом машет рукой, чтобы я следовала за ним.
Я никогда не бывала здесь, хоть и живу поблизости. А вот мой спутник, похоже, знает местность. Прячась за гаражами, мы продвигаемся к воротам. Дальше есть улица, где ездят рейсовые гравы, оттуда можно добраться до центра. Кажется, спасение уже близко…
Мы не успеваем добежать всего сотню ярдов, когда перед нами выкатывается шар, быстро трансформируясь в робота. С другой стороны еще один…
Я переглядываюсь с парнем, он поднимает меня на руки, и я прижимаюсь, чтобы почувствовать хоть какую-то защиту.
– Это конец, – шепчу обреченно.
– Нет! Я отвлеку их. А ты сматывайся, – взглядом указывает на ворота. – Там они тебя уже не тронут…
Хочется верить, но как-то не выходит. От вида чистильщиков по коже ползут ледяные мурашки. В нас стреляют синим лучом, и я ору во весь голос. Но луч оказывается не смертельным. Достигнув нас, он окутывает энергетическим облаком, в котором все движения замедляются.
