– Кто сказал?
– Так… заведено.
– Кто завел?
– Хватит юлить. Ты не сказала своего имени.
– Ладно, ладно, ну, допустим… Аврора.
– Допустим… Аврора? – Теперь недоверие стояло в глазах Ала. – Что значит «допустим»?
– Значит – я тоже хочу дурацкое имя.
– Не пойдет. Во-первых, мое имя не дурацкое. Во-вторых, я сказал правду. Теперь твоя очередь. – Она помедлила, затем без доли иронии сказала:
– Кристина.
– Неплохо.
– Неплохо?! Сам же сказал, что нельзя смеяться над чужими именами!
– Так я не смеюсь. Я же сказал: «Неплохо». Это типа даже комплимент.
– Это так не должно работать. Ты либо говоришь: «Ой, какое красивое имя!», либо просто молчишь. У нас тут не топ десять женских имен.
– Окей, окей. Ой, какое красивое имя!
– Теперь ты просто издеваешься.
– Ага.
– Разве можно издеваться над простой девушкой, которую только встретил?
– Ты вообще сказала, что я фрик.
– Так да. – Она помедлила, затем на ее лице появилось задумчивое выражение. – Алукард… – Произнесла она нараспев. Этому слову никак не удавалось ровно усесться на ее языке.
О. Что-то… что-то не так. Она произнесла его имя… не как все. Много кто называл его по имени, но все делали это… как-то по-другому. Ал не смог понять… не смог объяснить самому себе, что он имеет в виду. Что-то темное промелькнуло в его сознании. «Все это неправильно».
– Жесть, ты Дракула типа? – Она не заметила его секундного отхода в мир теней.
– Дракулу зовут Влад. – Он отбросил странную вспышку тьмы в мозгу и продолжил диалог как ни в чем не бывало.
– Ой простите, ты получается великий знаток Дракулологии. Нет серьезно, откуда такое имя?
– Как-нибудь расскажу, когда увидимся снова. – В эту фразу Ал вложил всю уверенность, которая только могла вмещаться в его тело. Он с трудом удержал свои руки, чтобы не задрожали. Старая сигарета давно закончилась, он закурил еще.
– О-о-о… а мы увидимся?
– Да. – А нет, все же остатки уверенности были, и вот куда они направились.
– Какой настойчивый молодой человек. Ну ладно, договорились.
– Молодой человек, пф-ф… мы же не на свиданку собрались. – Алукард просто перепрыгивал через голову, еле сдерживая голос, чтоб тот не начал снова дрожать.
– Ну, кто знает. – Она кокетливо улыбнулась. У Алукарда дрогнуло сердце, вот теперь он сто процентов влюбился.
Кристина. На самом деле красивое имя, не то чтобы сильно редкое и уникальное, ему приходилось встречать Кристин. Хотя он не был сторонником глупой теории имен, следуя которой можно все сказать о человеке, лишь по тому, как его зовут. Чепуха про «все Егоры – долбоебы» его не интересовала. Однако хватило лишь имени, чтобы Ал начал смотреть на эту девушку по-другому. Если раньше это была условная, даже абстрактная «девушка», то теперь она обрела физическое воплощение. Подобно оружию в средние века или фэнтези, имя усиливает клинок, наделяя его душой.
Кокетливость же брошенной ей фразы и тем более сама фраза просто не оставили ему и шанса остаться равнодушным. Теперь он был целиком в ее власти, и, если бы она только захотела, он бы разбился на миллион кусочков, а затем собрал бы себя вновь.
– Все просто, – Продолжала она. – если мы продолжим вот так видеться, то ты наверняка в меня влюбишься – Ох, как она недооценивала его скорость. Однако эти слова его немного подкосили, теперь он чувствовал, что от его ответа может многое зависеть.
– Ну, может и так. – Взвешивая каждое слово произнес Ал. – Для начала нужно просто… увидеться.
– Ага. Ты как предлагаешь, в то же время, в том же месте?
– Ну, я отсюда никуда не уйду, я тут живу. Если вдруг что, ты знаешь, где меня искать.
– Знаю. – Согласилась она. – Тем не менее мне сегодня пришлось изрядно подождать. Чтобы этого не повторялось, давай ты будешь вовремя выходить на связь.
– Окей. Только тогда у меня тоже есть условие.
– Да?
– Да. Не пропадай. – Она рассмеялась.
– Ничего не могу обещать. – Это прозвучало смело, даже дерзко.
– Тогда и я не могу.
– Ой, только не загоняй эту чепуху про доверие.
– Не буду, просто говорю, что не хочу сидеть тут по ночам как послушная собачка и ждать тебя.
– Ой, ну как мило, наша первая ссора!
– Мы не… как скажешь, главное… – Он замялся. – Приходи завтра.
На ее лице отразилось легкое удивление. Затем оно сменилось на по-настоящему добрую улыбку. Казалось, она поняла, что все уже случилось. Он уже влюбился. С парнями ведь так легко, они очень прямолинейны. Совершенно не умеют скрывать свои чувства.
– Хорошо. – Ответила Кристина. – Я приду. Обязательно.
Алукард весь расцвел. Он не хотел подавать виду, не хотел, чтобы она видела, как он обрадовался. Однако у него ничего не вышло. Она увидела, и снова рассмеялась.
– Не смейся! – Ал уже был красный как свекла, что для его бледной кожи было, должно быть, адской перегрузкой.
– Все-все. – Она с трудом сменила смех на простую улыбку. – Я приду, и мы снова поболтаем.
– Поболтаем, да. – Теперь он уже тупо смотрел на нее, его мысли сперва путались, потом пропали вовсе.
– Но, прежде чем я уйду, ответь на один вопрос.
Он был готов ответить на все ее вопросы.
– Да… э-э… конечно, да, задавай.
– Что ты будешь делать сразу, как мы разойдемся?
– Что? – Это было неожиданно для него, он уже навоображал себе всякого, в том числе и совершенно нереалистичного. Но такой вопрос застал его врасплох.
– Ты обещал, что ответишь. Отвечай. – Она снова улыбнулась.
– Я… я пойду спать. Да. Че мне остается?
– Ты меня спрашиваешь? Я же не знаю… ничего… о тебе. Не знаю, чем ты займешься завтра, не знаю, что делал сегодня.
– Ну… у меня учеба. Нужно рано вставать, чтобы на нее не опоздать.
– Ты учишься?
– Да. В унике.
– Ой, большой бизнесмен!
– Да кого… я учусь на… что-то вроде… журналиста.
– Что-то вроде. – Она выглядела слегка озадаченной, словно опять не верила ему. – Это как?
– Ну… я не помню точно. Так, примерно.
– Как же можно… – Она сдержала смешок. – …не знать, на кого учишься?
– Да я знал! На первом курсе. Теперь уже не помню. Предметы такие мутные, я потерялся в терминологиях. Так что да, не помню. Ну реально. – Он и сам задумался. – Пусть будет журналист.
– Ха-ха-ха, ну, пусть журналист. Ты сказал – на первом курсе, а на каком ты теперь?
– На третьем.
– Третий курс университета… тебе… двадцать один год?
– Не совсем, Шерлок. Мне двадцать. У меня день рождения летом. Только исполнилось, считай.
– Ну, немного промахнулась.
– А ты?
– Что, я?
– Сколько тебе… – Ал прикусил язык. Только посреди вопроса он вспомнил, что некрасиво спрашивать девушку о ее возрасте.
– …лет? – закончила он его грубость.
– Да. – Алукард устало улыбнулся. Эта беседа уже порядком утомила его, как никак на нее ушли все накопленные им социальные навыки за последний год.
– Мне двадцать три.
– О.
– Ага. Бабулька.
– Ты учишься?
– Не скажу.
– А?
– Пока не скажу. – Она снова улыбнулась. За весь вечер улыбка появлялась и пропадала с ее лица так часто, что казалось будто она практиковала какую-то дурацкую лицевую гимнастику.
– Ну и ладно. Не буду допытываться. Пока.
– Пока?
– Пока. А то не честно получится. Ты знаешь обо мне на один факт больше, чем я о тебе.
– Математически ты неплох.
– Спасибо. Теперь еще момент.
– Слушаю.
– Почему тебя интересовало, чем я займусь, когда ты уйдешь?
– Просто.
– Просто?
– Ага. Тебя устроит такой ответ? – Могло бы прозвучать зло, но не прозвучало.
– Ну… – Ал театрально задумался. – …вполне. – Хотя это была ложь. Конечно, его не устроил такой ответ. Это был странный вопрос, и он хотел бы знать его источник. Но не узнал. Похоже, с этой де… Кристиной… еще предстояло разобраться. Одно он знал точно – они еще встретятся.
– Отлично. Тогда… – Она помедлила. – …пока.
– Уходишь?
– Ага.
– Тогда давай. Буду… буду ждать тебя завтра.
– На том же месте, в то же время.
– Ага.
Она, как и в прошлый раз, внезапно развернулась и полу-бегом унеслась в тень улицы. Алукард еще минутку посмотрел ей вслед, затем вернулся в комнату. Посидел немного на кровати и лег спать.
Уснул быстро. Она действительно действовала, как хорошее снотворное.
Глава 7.
Очередной новый день не принес Алукарду ничего кроме зудящего желания его закончить. С момента пробуждения он мечтал только об одном: поскорее дождаться ночи. Полуночи, если быть точным.
Все на свете шло очень медленно. Утренняя рутина, трамвай, пары. Диалоги с Валерой не представляли никакого интереса, все его внимание было сосредоточено на Кристине. Бедный Валера сперва не понимал, почему его друг так малословен и отстранен, и понял только когда решил пошутить про призрачную девушку.
– Пришла?! – После ехидного ответа Алукарда он сначала удивился, потом еще немного поудивлялся, потом еще, и наконец перешел к осознанию, что теперь его сообщник по бессмысленной болтовне потерян.
Теперь Алу уже не нужен был Валера, по крайней мере до тех пор, пока Кристина не уйдет из его жизни, и в этот раз навсегда. Валера понимал, что это случится рано или поздно, однако не знал, как долго продлятся эти странные встречи, как не знал и перерастут ли они в нечто большее. С одной стороны, он желал Алукарду всего самого наилучшего, и, если эта девушка – его судьба и они проведут душа в душу всю жизнь, то он будет этому только рад. Хотя он в это и не верил. Ни капельки. С другой же стороны – он не хотел терять собеседника. Это было немного эгоистично с его стороны, и он это прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать. На примере сегодняшнего дня он понял, что если так пойдет и дальше, то Алукарду будет не до него.
Все эти мысли принадлежали, разумеется, не Валере, а Алу. Ему просто казалось, что его друг так думает. Сам же Алукард уже построил у себя в голове прекрасный образ вечной жизни с Кристиной несмотря на то, что видел ее два раза в жизни.
– Ты понимаешь? – Вот теперь Ал горел разговором. Теперь, когда диалог перешел в интересовавшее его русло, он мог говорить часами. Плюс, ему все равно надо было выговориться хоть кому-нибудь. – Это же чудо из чудес. Она нашла меня, не я ее! Ты знаешь мое отношение к женщинам. И ты знаешь их отношение ко мне. Тут же все иначе. Она нашла меня!
– Ага, как находят киоск с вкусной шаурмой. – Хоть Валера и старался тщательно выбирать слова, чтобы не разозлить Ала, ему все же не нравилась столь ярая одержимость друга этой девушкой. Даже не самой Кристиной, скорее идеей, которую она воплощала. Идеей наконец-то нормально зажить.
– Да даже если и так, я блять стану самой вкусной шавой в ее жизни.
– Не многовато ли уверенности? Вы два раза общались.
– Да какая разница? Она сказала, Олежа, что «Кто знает»! «Кто знает»!
– Вот именно, Ал, «Кто знает?». Не она и не ты. С чего бы ты был так уверен, что все получится? Это был лишь один крошечный намек на то, что это «все» вообще может быть. – Валера, как казалось Алукарду, старался аккуратно вразумить друга если не отказаться от всей этой затеи с тайными встречами, то хотя бы поумерить свой пыл и свои ожидания.
– Я. Я знаю. Я точно, сто процентов, абсолютно однозначно знаю, что «Кто знает» – это не «Ха-ха, даже не надейся». Это означает – «Ты мне нравишься, потому что ты такой умный и пиздатый».
– Она ведь такого не говорила?
– Нет. Но она об этом подумала! По любому подумала. Она знает, что я такой. И она решила ухватиться за меня, пока я не пропал. Она хочет…
– Она, она, она… ты-то откуда знаешь, что она думает?
– Знаю и все. Я думаю, мы очень похожи, практически одинаковые. Она… э-э-э… ну, Кристина смеется над моими шутками.
– И что? Вон, Лена тоже смеется. – Валера украдкой показал на их одногруппницу, которая сидела недалеко. Ту, с которой у Алукарда сложились специфические взаимоотношения.
– Лена… – Ал задумался на секунду. – …Лена другая. С ней у меня: а – ничего не выйдет и б – она моя одногруппница.
– Ну смотри: а – ты и не пытался и б – это проблема?
– А – я и не буду пытаться и б – конечно это проблема блин.
– А – а почему бы и нет и б – почему бы и да?
– А… – Да блин, короче мы с ней разные слишком, она хоть и понимает мой юмор…
– …А ты понимаешь ее…
– … Но все остальное, что из себя представляет мой быт ей было бы чуждо. Ей и есть чуждо.
– С чего ты взял?
– Потому что она отличница, Олег. Такие люди не просто так получают свои сто из ста за контрольные. Это их… ну типа… образ жизни.
– Объясни.
– Тебе пять лет? Твою мать Олежа, ты ниче о жизни не знаешь вообще!
– А ты у нас до хуя гуру, сто лет просидел на вершине горы и познал вселенную.
– Уж побольше твоего понимаю точно.
– Ну просвети же невежду.
– Отличники… – Алукард вздохнул. – …сумасшедшие. Они тратят все свое время на абстрактные оценки, чтобы получить золотую медаль, красный диплом и так далее, потому что не понимают, что это глупо.
– И почему же это глупо?
– А ты сам не знаешь?
– Знаю.
– Тогда хули спрашиваешь? Идем дальше. После того, как вся домашка сделана, все зачеты сданы, а все преподаватели подмаслены, они идут домой и садятся на стул, чтобы решить: а что же им делать теперь. И знаешь, к чему они приходят в своих сложных умоизлияниях?
– О ответь же мне, мудрейший из ныне живущих.
– Они решают, что, сидя на этом долбаном стуле, впустую тратят свое время. Поэтому встают и записываются в кружок танцев, вязания, секцию карате, ходят на дополнительные курсы по актерскому мастерству, ищут иностранцев в соцсетях, чтобы попрактиковать язык и так далее. Они «саморазвиваются». Сто процентов своего времени. Им больше ничего не нужно. Иногда, правда, бывает, что они ничем подобным не занимаются, но в таких случаях они оправдываются мол, у них папа болеет и они не могут выкроить и минутки на себя или еще какая жизнеусложняющая хуйня у них там происходит.
– Охренеть, ну ты сказал, а если бы у тебя родители заболели или еще чего похуже, ты бы просто болт положил?
– Нет. Но принципиальное отличие меня от таких людей в том, что даже при больном бате они все равно находят время и силы, чтобы получать «отлично» за тесты. Сечешь наконец?
– Нет.
– Полено. Объясняю для совсем одаренных: вся эта кутерьма с уходом за больным родственником, работой лишь бы свести концы с концами и прочей лабуденью – предлог. Лишь бы не сидеть на жопе ровно и смотреть сериалы, как нормальные, предпочитающие саморазрушение и стагнацию люди.
– Пометим галочкой, что, по-твоему, нормальные люди предпочитают страдать херней и медленно тонуть в говне. Давай ненадолго сосредоточимся на твоих заявлениях.
– Мы в зале суда или на паре сидим?
– Ты говоришь, – Валера пропустил замечание мимо ушей. Алукард был готов ударить по столу и закричать: «Objection!» – что отличники сумасшедшие, потому что пытаются получше устроиться в жизни? Добиться лучшего будущего для себя и родных?
– Да насрать им на будущее! Они. Просто. Хотят. Что-то. Делать. – С каждым словом Ал ожесточенно тыкал пальцем по столу.
– Что-то?
– Что угодно. Лишь бы не сидеть сложа руки. Если бы они поняли, что смотреть сериалы – это тоже дело. Но они не могут. Не понимают.
– Так себе дело, если честно.
– Сам же смотришь?
– Ну это не значит, что я этим супер горжусь.
– А этим и не надо гордиться. Этим надо просто наслаждаться. Вот, кстати, к чему я веду эту затянувшуюся речь. Наслаждаться долбаной жизнью. Эти ребята так не умеют, мне кажется.
– Так это с твоей точки зрения, и только. Я вот думаю они как раз очень даже наслаждаются самосовершенствованием.
– Да кто ж спорит? Я просто говорю, что им на месте не сидится, для них занятость чем-то это и есть самоцель. Им даже не нужно вдаваться в глубинные подробности действия.
– По-моему они, напротив, стараются понять каждый маленький аспект того, чем занимаются. Ты же вот не просто смотришь пресловутые сериалы уже? Я знаю, ты говорил, при чем не однократно, – Эти слова Валера сказал с легким упреком. – что потихоньку начал разбираться, как именно устроены эти самые сериалы. Кто их снимает, как их снимают…
– Ну да, так-то оно так, но я не гоняюсь туда-сюда как полоумный и не пытаюсь забить этим все часы в сутках. Для меня это хобби. Для них – Он словно уже выделял их как отдельный вид людей, как отдельный вид психически больных людей или даже отдельной расы. – это работа. Они превращают любой источник удовольствий в обязаловку, в профессиональный спорт.
– Ну и пусть превращает, они так расслабляются.
– Да нет же, наоборот все. Они вообще не расслабляются! Они пребывают в состоянии постоянного круглосуточного напряжения. И им это, что самое ужасное, действительно нравится.
– То есть ты утверждаешь, что отличники… просто… отличники… люди, которые просто хорошо учатся – мазохисты?
– Ну… в целом, наверное, да. Как-то так. Неужели ты наконец-то понял меня?
– Да нет же, господи боже!
– Ой да ладно! Че ты их защищаешь?
– Ну кто-то же должен! Ты тут такую лекцию завел, уже вот-вот начнешь вносить предложения а ля один господин из Германии времен двадцатого века.
– Кайф, теперь ты сравниваешь меня с Гитлером.
– Я просто к тому, что ты очень уж резко к ним относишься.
– Я… я вообще не хотел это все так заводить. И не отношусь я к ним резко. Я просто хотел сказать… что нам с Леной вместе не ужиться. – Ал сказал это достаточно громко, так что Лене, сидящей не так уж далеко от них, показалось, что она услышала свое имя. Она посмотрела на Алукарда, но тот скорчил ей рожу, и она отвернулась.
– Как ребенок ей богу. – Прокомментировал Валера.
– Да хоть как эмбрион. Ты понял меня я надеюсь? Что я не буду с ней ничего пробовать.
– Ну ладно, допустим, опуская твои пугающие замашки я могу понять, почему ты боишься с ней встречаться, но…
– Кто сказал, что я боюсь?!
– Да все, успокойся. Даже так, окей, ты все еще не ответил, почему тот факт, что вы в одной группе, мешает тебе двигаться в этом направлении?
– Валера, твою-то мать, мы в программе «Давай поженимся»? Я щас пойду к ней и такой типа: «Примешь ли ты эту розу, Елена?»? Ты этого хочешь от меня?
– Какой же ты блять каменный. Я просто спросил! Я же не говорю тебе немедленно бросить все и пойти катить свои небритые яйца к ней.
– Фу.
– Ой, нашлась неженка. Ты ответишь, нет седня на вопрос?
– Про одногруппниц?
– Ты… – Валера посмотрел на него, как на человека, который только что, вопреки всем отговорам, купил акций МММ на все деньги. – …да. Про одногруппниц.
– Да ну, тут все просто. Мне здесь еще немножко осталось доучиться. И мне уже, итак, хватает людей женского пола, которые при виде меня разворачиваются и переходят улицу.
– Таких много?
– Достаточно. Мне так точно.
– А почему ты решил… как это связано с Леной?
– Напрямую и связано. – Теперь пришла очередь Алукарда одарить Валеру взглядом истинного непонимания. Теперь и он думал: «Неужели человек может быть настолько глуп?».
– Не понимаю.
– А-а-а… смотри: я начал встречаться с Катей, так?
– Что? А, ну, давно, но да. Потом вы расстались.
– Расстались, все правильно. – Алукард решил объяснить все практически на пальцах. – И что тогда случилось?
– Ну, она на тебя обиделась.
– Обиделась?! Ее воля, она бы швырнула меня в мусоросжигатель, а потом вытащила на моем последнем издыхании и швырнула бы снова, предварительно плюнув в рожу.
– По мне, так ты слегка драматизируешь, но допустим.
– Допустим. А как она относилась ко мне все последующие годы обучения?
– Примерно также. И сейчас ниче не поменялось.
– Именно! А за ней следуют ее подружки-клушки, которые тоже теперь обходят меня стороной. А потом помнишь Женю? Она отчислилась уже, но это она недавно. А до этого что было? То же, что и с Катей.
– Припоминаю, припоминаю.
