– Что там? Куница в погребе? – шепотом проворчала Варя, потягиваясь.
Тихо поскуливая, Чарун тронул лапой ее колено.
– Ну пойдем, – уступила девушка. – Веди. Прогоним куницу.
Чарун привел Варю в длинные сени, частично занятые хозяйственным инвентарем, и молча сел у ее ног. Из оконца сеней виднелся летний загон для скота, освещенный тусклой электрической лампой на столбе. Присмотревшись к желтовато-черному полумраку, Варя содрогнулась всем телом и едва сдержала крик.
Испуганные коровы сгрудились в углу возле поилки. Подрощенная телочка Конопушка, названная так из-за мелких рыжих крапинок на морде, лежала посреди просторного загона. На ее боку полулежало отвратительное лесное чудище, вгрызшееся в шею.
Боясь, что скрипнет половица, Варя осторожно потянулась за ружьем, висевшим на крючке у двери, и сняла его. Тварь зашевелилась, и девушка снова прильнула к окну. Пес робко заскулил. Лесной хищник повернулся в сторону дома, обвел его светящимися глазами и продолжил ужин. Варя узнала тварь, встреченную по дороге из города. Теперь синеглазый вампир не выглядел жутко тощим, его татуированный живот заметно наполнился. Будучи не в состоянии пить кровь, он оторвался от горла жертвы и, смачно облизываясь, еще раз посмотрел на темную избу. Варя застыла, подняла ружье. Стрелять сквозь двойную раму было глупо, а выйти во двор не хватало смелости. Наевшийся вампир присел рядом с убитым теленком на вытоптанную скотом дернину.
“Почему он не уходит? Что за наглость?” – мысленно возмущалась девушка.
Голубоглазый хищник, напряженно прижав остроконечные уши, осматривал двор, как будто составлял план дальнейших посещений, и не торопился убираться в нору.
В душе Вари поднялась взрывная волна. Девушка выбежала из дома и прицелилась в сидящего, как ни в чем не бывало, вампира. В ответ на угрозу лесной дикарь зашипел, показывая длинные клыки. Стреляла Варя посредственно. Знание о верткости противника не добавляло ей уверенности в том, что она сумеет попасть в цель. Да ей и не хотелось убивать зловредное живое существо. Она задумала его напугать, чтобы ему неповадно было давить скот.
Алайни, скалясь, припал к земле. Вместо прилива сил после обильной трапезы он ощутил еще большее расслабление. Порезанная рука слушалась его неохотно, остаток мышц едва удерживал ее, а ноющая боль мешала сконцентрировать внимание на оружии колдуньи. Правую ногу он сильно подвернул во время сражения с Рилманом, на ее быстрое исцеление не стоило рассчитывать. Он потерял свое главное преимущество в бою и на охоте – скорость.
Читать мысли людей у Алайни еще никогда не получалось. О чем думает стоящая на приступке девушка, он мог только догадываться. Но выглядела она очень воинственно.
Молодому вампиру оставалось надеяться на то, что страх перед ним не позволит девушке выстрелить. Дрожь ее рук собьет прицел. Щелкнув зубами, Алайни немного распрямился, показывая, что вовсе не напуган, и хрипло зарычал.
Свирепое рычание вампира побудило сторожевого пса встать на защиту хозяйки. Перескочив бревенчатый приступок, Чарун кинулся на врага с намерением вцепиться ему в горло. Алайни легко опрокинул пса. Его клыки едва не достигли лохматой шеи овчарки, как вдруг еще чьи-то клыки с невероятной силой пронзили его и без того поврежденную лодыжку, защищенную прочным сапогом. Визг отчаяния вырвался из глотки юноши. Пес разорвал его кожаные наручи, едва не сорвав повязку с плеча, а дымчато-рыжая волчица сильно ободрала ногу. Ударив овчарку правой рукой, Алайни встал на ноги и сделал молниеносный выпад в сторону волчицы, но та ловко увернулась. Припав на передние лапы, она изготовилась к новому прыжку. Алайни выхватил охотничий нож. Волчица и пес одновременно попятились к дому. Озираясь, Алайни увидел ночную рубашку девушки, лежащую на приступке, и упавшее на землю ружье. Об оборотнях он только слышал. Ему не приходилось с ними сражаться. Прихрамывая, он отступил к забору, выставив перед собой нож и не смыкая оскаленных челюстей.
“Не лай, Чарун. Иди домой”, – Варя едва успевала удивляться собачьей покорности.
Все произошло так быстро и столь велика была доля инстинкта в координации ее действий после внезапного перевоплощения, что она старалась не обдумывать произошедшей с ней перемены. Ее страх потерять лохматого друга пробудил доставшийся от отца дар. Обычно при сочетании силы ведьмы и оборотня, дети наследуют одну способность. Варе, как только что выяснилось, передались способности обоих родителей.
Подойдя к забору, вампир развернулся и прыгнул. Варя бесстрашно рванула за ним и с разбега преодолела высокое препятствие. Еще несколько прыжков – и она догонит убийцу Конопушки.
“Отпусти его. Не беги за ним. Если он сам не убьет тебя в лесу, это сделает его племя”, – в ее голове зазвучал успокаивающий мужской голос.
“Кто ты?” – Варя затормозила всеми четырьмя лапами.
“Твой ангел – хранитель”.
Варя замотала головой. Кружась на месте, она осматривала голубовато-серые деревья и кустарники. Ее зрение стало острее, она ярче и четче видела в темноте.
“Где ты?” – никого не заметив, спросила она.
“Рядом, но тебе меня не найти. Ангелы невидимы для своих подопечных”.
“Эльфы мысленно говорят с эльфами, а оборотни – с оборотнями, – подумала Варя. – Ты – тоже перевертыш?”
“Неважно, кто я. Для тебя я – Ангел”, – голосом сказочника произнес ее собеседник.
“Я тебе не верю”, – Варю злило, что незнакомец разговаривает с ней, как с ребенком.
“Напрасно. У меня даже крылья есть”.
“Я поняла. Ты – какая-то птица. Сова?”
“Нет, не сова. Хоть и люблю поспать. Короче, не гадай, кто я. Все равно не скажу. Это секрет. Лучше иди домой, пока тебя родичи не хватились. И запомни, никогда не рассказывай другим оборотням о том, что умеешь колдовать, а колдунам – о прогулках на четырех лапах”.
“Как мне стать человеком? Нельзя, чтобы тетушка узнала о моем превращении”, – Варя растерянным взглядом изучала свои белые лапы и пушистый хвост.
“Можно найти заговоренный камень, поставленный на место силы земли и прыгнуть через него, а можно проще – представить себя человеком и очень-очень захотеть вернуться в прежнее состояние”, – посоветовал загадочный незнакомец.
“Спасибо”, – перескочив забор, Варя подбежала к двери сеней и взяла в зубы рубашку.
Чарун сидел у завалинки, стуча по бревнам хвостом.
“Ты куда? А превращение?” – усмехнулся Ангел.
“Не хочу, чтобы ты подглядывал”.
В сенях Варя сосредоточилась на желании принять человеческий облик. Превращение случилось быстрее, чем она ожидала. Надев рубашку, Варя встала на две ноги и выглянула в окно. Крылатая тень сорвалась с фонарного столба и скрылась за высокой крышей зимнего хлева.
– Ну и дела, – посетовал вновь превратившийся в человека Игорь, стряхивая с голого тела живущих в овраге жучков. – Девчонка, быть может, в смертельной опасности, а я тут сижу, как дурак, и ничем не могу помочь. Красавица, умница, а при опасности – настоящая валькирия! Ишь, как напугала вампиреныша. Но сумеет ли она противостоять скрытой угрозе? Тетка черной магией балуется, девушка ее боится. Если ведьма узнает о превращениях племянницы… Оборотни, владеющие магической силой – не только большая редкость, но и огромная ценность на черном рынке рабов. А еще идеальная жертва для кровавого ритуала.
Возможно, тревоги напрасны. В Бродино все не так, как в прочих городах и деревнях Анлары. Эльфы продают людям вино и пряники, ни дать ни взять – дельцы, бегающие по московским домам с мешками картошки. Вампиры здесь практически ручные. Днем приходят в дома за гаданиями, заговорами и татушками, а по ночам спокойненько пасутся на скотных дворах. Все у них тут шиворот – навыворот. Вроде бы опасность есть, а вроде бы и нет.
Одно предельно ясно. Девчонке нужен хороший мудрый наставник. Он поможет овладеть силой, научить ее прятать, когда надо, и правильно использовать. Поделится опытом и защитит от любой угрозы, ближней или дальней.
Игорь поймал себя на мысли, что ему вдруг захотелось стать наставником девицы-волчицы. Остаться в деревне, обучать ее, показывать боевые приемы. Храбрая рыжая девушка очень ему понравилась. Он подумал, что не отказался бы на ней жениться, будь она постарше и будь он… другим.
Не разведчиком секретного паранормального Тринадцатого Отдела ФСБ, а простым межмировым мигрантом. Оборотнем-орлом, родившимся в далекой отсюда Северной Осетии.
Сколько ей лет? Максимум восемнадцать. Ему недавно стукнуло двадцать семь.
У него было много женщин – однодневок. Жаждущих серьезных отношений дамочек Игорь сторонился. Ему нужна та, что не вспомнит поутру, как звали. Та, что не будет плакать на его похоронах, вытирать отекшие глаза краешком черного платка, принимая соболезнования главы Отдела – великого магистра Карла Альбертовича Мозера. Та, что не узнает вообще, куда он делся – был ли он испепелен огненным колдуном или разорван громадным лесным монстром.
Бежать по тонкой грани жизни и смерти, лететь над бесконечной пропастью – вот его судьба, которую он выбрал однажды, и никогда не отступит. Нет пути назад. Погибшие боевые товарищи не простят ему рапорта об увольнении.
“Я не могу стать твоим наставником, Варенька, не могу остаться рядом и оберегать тебя как настоящий Ангел Хранитель. Мне нужно лететь дальше, чтобы помочь многим людям избежать беды. Могу лишь пожелать тебе удачи и покладистой волшебной силы, легкого приручения сурового волчьего духа”, – мысленно проговорил Игорь, понимая, что в человеческом облике девушка не услышит его. Позднее она освоит навыки телепатического общения. Пусть она встретит на своем мирном пути доброго мудрого наставника. Как он однажды встретил своего – на пути воина.
Варе пришлось разбудить тетку и ее мужа, чтобы сообщить прискорбную весть. Митрофан и Пелагея, выдернутые из кровати стуком племянницы в дверь, неохотно поплелись на кухню. Тимофей дежурил до утра на мельнице.
– Что за шум был на улице? Опять Чарун поцапался с соседским Бобиком? – проворчал Митрофан, укоризненно глядя на бледную растрепанную Варю.
– Нет, все намного хуже дядя. Вампир убил… – взволнованная девушка не сдержала слез, – убил теленка.
– Та-ак, – металлическим голосом протянула Пелагея. – Кончай реветь. Ведьме не пристало умываться слезами. Ты по порядку расскажи: какой вампир, какого теленка?
– Конопушку, тетя. Мою любимицу. А какой вампир, да как тебе сказать. Глаза у него голубые и живот расписной.
– Так это, стало быть, Алайни. Наш частый гость. Ему Тимошка три месяца назад пузо разрисовал. Забудь, дорогая, о теленке. Не ссориться же нам, право слово, по пустяку с дорогим посетителем.
– Разве убийство Конопушки – пустяк, тетя? Если наглая тварь передушит всю вашу скотину, вы с дядей простите и это?
– И это простим. Ты не знаешь цену Алайни. Он стоит дороже полусотни коров.
– Чем же так ценен ваш дикарь?
– Алайни – великий воин.
– Воин?! Да он – обыкновенный трус. Видели бы вы, как он удрал… от Чаруна, – в запале Варя едва не похвасталась случайным подвигом.
– Ты должна слушаться тетю, – Митрофан занес над девушкой тяжелый кулак, – и уважать ее гостей.
***
Алайни
– Отчего припозднился, бродяга? Тебя покусала дворовая псина? – дернув Алайни за израненную ногу, Лермия боязливо отскочила. – Смотрите все. Позор нашего рода приплелся в нору.
– Странно, что не рассыпался по пути, – хихикнула Солмара. – Я так и ждала, что у него отвалятся руки и ноги.
Алайни молча влез в пещеру и зарылся носом в пахучую шкуру. Воин Сумрачных Гор не вступит в перепалки с женщинами. По древним заветам его народа вампирши не имели права унижать его, но в стае Интиная царили особые правила. Жены вожака обладали полной неприкосновенностью. Им позволялось практически все.
Убедившись в том, что никто за ним не следит и наглухо запечатав доступ к своим мыслям, Алайни вытащил из-под шкуры пистолет Норея. Вспоминая, как пользуются таким оружием люди, он решил проверить, заряжено ли оно. Когда Алайни разобрал оружие предателя, вместо пуль в его ладонь посыпались золотые монеты самого высокого достоинства. Всего он насчитал четырнадцать монет. На каждой из них был отчеканен профиль правителя Немейростэна.
Глава 5. Хвост в кустах
Варя и Алайни
Варя не смыкала глаз до раннего утра, а на рассвете провалилась в невероятно крепкий сон. Она не услышала надрывных петушиных криков и мычания ожидающих утренней дойки коров. Пришлось ее тетке Пелагее хозяйничать в хлеву.
Проснулась девушка в послеобеденное время. Ее пробуждение было резким и тревожным. В груди всколыхнулся горячий виток нехорошего предчувствия. Наскоро одевшись, Варя не стала заплетать косу. Она подвязала волосы пестрой косынкой и пришла на кухню. Тетка немного поворчала на нее и собралась было поручить ей приготовление борща к ужину, но тут колокольчик над дверью легонько звякнул.
– Открой, погляди, кому понадобились волшебные услуги, – Пелагея подтянула фартук и приосанилась.
Варя распахнула дверь привычным рывком и отпрянула, увидев раскосые голубые глаза вампира.
– Заходи, Алайни, – сдержанно процедила девушка.
Вежливая улыбка, предназначенная для теткиных посетителей, острой молнией скользнула по ее губам.
Убийца Конопушки хорошенько вымылся и приоделся по случаю визита к деревенской ведьме. Чистую новую одежду: коричневые кожаные штаны, белую просторную рубашку и светлую замшевую куртку он, похоже, стянул из кибитки проезжего купца. На его темных сапогах из грубой свиной кожи перекрещивались желтые царапины, оставленные ветками и когтями зверей.
Непринужденно улыбнувшись в ответ, Алайни прошел мимо Вари и едва не угодил в объятия ее тетки, сиявшей от неподдельного восторга. Он, по привычке избегая прикосновений, ускользнул от цепких рук женщины.
– Давненько тебя не видала, милый мой, – щебетала Пелагея, обхаживая гостя. – Последнюю неделю я все гадала на тебя по десять раз на дню. Подкрепляла защитные заговоры. Боялась, как бы не случилось с тобой чего нехорошего. Вас очень трудно усмотреть в пространстве волшебством. У меня прямо сердце захолонуло, когда исчез ты с глаз моей души.
– Я уходил охотиться в темные края по ту сторону Сумрачных Гор, – напряженно прижав уши к голове, ответил вампир. – Там бессильны твои чары.
– Мои чары везде сильны, – грозно сказала ведьма, обиженная его сомнениями. – Иначе ты не вернулся бы живым из загорных краев.
Варя предпочла роль молчаливого наблюдателя. Из коридора хорошо просматривалась комната для магических ритуалов, в которую тетка пригласила вампира. Узкое оконце этой комнаты загораживала плотная темно-синяя штора, почти не пропускающая дневной свет. Пелагея зажгла свечу и поставила ее в центр круглого стола, высыпала горсть толченых трав на малиновую скатерть и лоскутные сиденья стульев.
– Моя защита стала бы надежней, если бы открыл мне сердце, а ты всегда хранишь тайны, – смягчившимся голосом произнесла ведьма, заняв широкое кресло и накинув на плечи цветастый платок. – Ты тратишь много сил на борьбу с моим даром ясновидения, чтобы я не узнала, что у тебя на уме, и не хочешь следовать по предсказанному пути. Какой помощи в таком случае от меня ждешь? Зачем приходишь, если не желаешь следовать добрым советам?
– Мне нужен заговор на удачную охоту, – вампир пристально посмотрел в ее мутные глаза. – Самый надежный.
– За сильные заговоры положено хорошо платить. На зиму новый меховой воротник у меня уже есть. Что еще ты можешь предложить мне, кроме звериных шкур и собственной крови?
Вампир молча высыпал на стол пять золотых монет. В свете пляшущего огонька они вспыхнули перьями жар-птицы. Ведьма схватила дрожащей рукой одну из монет, покрутила ее над свечой, разглядывая клеймо, и даже попробовала на зуб.
– Где ты их взял? – безжизненным голосом прошипела она.
– Заезжие эльфы обронили, – спокойно ответил гость.
Ведьма недовольно сжала тонкие обветренные губы. Она помнила вчерашних эльфов. Лесной проныра стащил монеты из их повозки, пока они спали.
– Хорошо. Есть проверенный способ привлечения добычи. Варвара! – громко окликнула Пелагея. – Подойди.
Варя приблизилась мелкими шажками. “Не так уж плохо то, что ночью погиб теленок, – думала она. – Алайни не был голоден на момент встречи с эльфами”.
– Нарисуй какую-нибудь зверушку у него на руке, – приказала тетка, достав из железной шкатулки старый электрический паяльник, переделанный в татуировочную иглу, – и заговори ее на быструю ловлю всякой животины. Я принесу цветной отвар и масло. А ты, герой, – она сурово посмотрела на Алайни, – ложись на кушетку и не вздумай пикнуть. Напугаешь коров – они назавтра молока не дадут.
Варя и Алайни посмотрели друг на друга с полнейшим недоверием и легким испугом.
– Послушай, тетя, я сомневаюсь, что мне удастся на живом холсте нарисовать хорошую картинку и наложить на нее сильный заговор, – Варя осмелилась возразить могущественной тетке. – По кожной росписи у нас есть мастер Тимофей. Я ему в подмастерья не гожусь.
– Пустяки, – усмехнулась ведьма. – Все у тебя получится. Ты в книжках вон каких малюешь зверей, того гляди соскочат с бумаги. Вспомни-ка обещание за лето овладеть всеми нужными заговорами. Так дерзай! Я покажу тебе, как держать иглу и что нашептывать.
– Мне некуда спешить, – решил вмешаться Алайни. – Я подожду Тимофея.
Кончик его правого уха слегка дрогнул.
– Тимофей ушел на мельничное дежурство до следующей субботы, – сказала Пелагея, подбоченившись. – А тебе, милый мой, спешка не повредит. Взгляни на себя, как ты отощал. Раны заживать перестали, – шагнув к вампиру, она завернула рукав его куртки и ощупала намокшую от сукровицы повязку. – Плохи твои дела, а без моих коровок совсем лихо тебе будет. За Конопушку, почитай, мы в расчете, – ведьма позвенела монетами в кармане фартука, – но впредь не смей душить мою скотинку. Только залезь вечерком на мой двор – я так тебя прокляну, что ты разом окочуришься.
Чуть слышно вздохнув, Алайни встал из-за стола и разделся до пояса. Прежде чем снять повязку с руки, он в глубокой задумчивости смотрел на влажную желтоватую тряпку, по которой расплылось красно-коричневое пятно. То, что ведьма увидела одну из надежно сокрытых тайн, усилило его благоговейный страх перед ней. Но пока юноша не был готов рассказать Пелагее обо всем, что его гложет, тем более в присутствии злобной волчицы. Если прорицательский дар ведьмы действительно силен, она сама узнает все его тревоги и поможет ему. А если ее волшебной силы не хватит для разрушения его мысленных преград, значит, она навряд ли способна решить его проблемы.
– Можно мне посмотреть? – оставшись наедине с вампиром, Варя осторожно протянула руку к его плечу.
Наблюдая за ним, она прониклась сочувствием. Вновь встретившись с ним взглядом, она почувствовала его физическое недомогание и тяжелое бремя души, сравнимое с тоской каторжника, обреченного на вечный подземный плен.
– Не бойся, я не стану тебя проклинать, – заверила она. – При условии, что мое ночное превращение останется нашим секретом. Хорошо?
Алайни прикрыл глаза, подтверждая согласие. Как только пальцы девушки коснулись кожи у края раны, его голова закружилась и тошнота подкатила к горлу. Придерживаясь за стол, он добрался до кушетки, обессилено упал на нее и крепко стиснул зубы, удерживая в желудке остаток пищи. Девушка-оборотень что-то шептала над ним тихим тонким голоском. Ее непонятные слова убаюкивали в отличие от зловещего шепота старой ведьмы. Едва не провалившись в забытье, Алайни внезапно почувствовал прилив сил. Здоровая бодрость овладела его телом так же быстро, как исчезнувшая теперь болезненная слабость. Он широко открыл глаза, повернул голову, чтобы увидеть колдовавшую над ним девушку, и попытался встать.
– Полежи чуток, – прижав горячую ладонь к груди вампира, девушка попыталась остановить и успокоить его. – Все заживет… до свадьбы.
Варя улыбнулась. Ушастые кровопийцы не играют свадеб. У них праздников нет. С любопытством исследователя дикой природы Варя погладила матовую бархатистую кожу лесного хищника и убедилась, что верно в учебной книжке написано: вампиры дышат несколько иначе, чем люди – при вдохе грудь поднимается вверх – в сторону головы, живот при дыхании остается неподвижным.
“Наверное, тебе редко достается еда, поэтому ты лазишь по скотным дворам. Интересно, сколько тебе лет? Шестнадцать?” – мысленно вопрошала Варя, стягивая сапог с поврежденной ноги горного дикаря.
– Там почти все зажило, – шепнул Алайни.
– Я все равно посмотрю, – Варя потрогала шрамы на его лодыжке и посыпала их семенами волшебных трав.
– Оцениваешь длину своих клыков? – Алайни приподнял голову, наблюдая за ней.
– Молчи, трусишка. Не то прокляну.
– Никто еще не осмеливался назвать Воина Сумрачных Гор трусом. Тем более, девчонка.
– Я видела, какой ты воин. Настоящие герои убивают драконов, а не телят.
– Мой отец пировал драконьей кровью, и не считал постыдным умыкнуть теленка из хлева.
– Почему отец не натаскал тебя охотиться на драконов, а научил только вредить людям?
– Не успел. Когда он погиб, я мог справиться разве что с домашней козой.
– А твои мама, братья, сестры, они живы? У тебя есть семья? – у Вари похолодело внутри.
Алайни молча опустил взгляд и сложил уши.
– Ему пора собственной семьей обзавестись, – в комнату вошла Пелагея, она принесла бутылку рапсового масла и плошку с темным густым месивом. – Пора тебе жениться, Алайни. Я знаю, есть у тебя на примете лесная дева. А ты все мешкаешь. Ждешь, пока ее заберет другой.
– Я не верю, что смогу защитить Миалайю и наших детей в одиночку, – Алайни привстал.
– Кто поверит в тебя, если ты сам в себя не веришь, герой? – прихлопнув заглянувшую в плошку муху, проворчала Пелагея. – Для чего тогда, скажи, я тебе предрекла путь великих побед? Если не хочешь побеждать, давай, проигрывай. Но помни, что очередное поражение станет для тебя последним, и конец тебя ждет бесславный.
Ведьма обтерла мокрой тряпкой правую руку вампира от плеча до локтя. Выбранное место для татуировки она смочила рапсовым маслом и, повременив немного, включила паяльник в розетку.
– Рисуй что увидится, – шепнула она Варе. – По наитию. Так положено в нашем деле.
На удивление спокойно Алайни терпел боль. Он словно не чувствовал танца раскаленной иглы на его коже. Закончив работу над изображением, Варя предложила вампиру посмотреться в зеркало, висевшее в коридоре.
– Что это? – сидя на кровати, Алайни в ужасе разглядывал странный рисунок, занявший одно из самых заметных мест на его теле.
– Дикая кошка, – с улыбкой пояснила Варя.
– Ты нарисовала пятнистый хвост и листву. Кошки я не вижу, – молодой вампир нервно оскалился, увидев свое отражение в зеркале.
– Это очень трусливая дикая кошка. Поэтому она прячется в кустах, – невозмутимо ответила художница.
Алайни угрожающе зашипел.
– Что вы тут не поделили, ребятки? – на помощь вовремя подоспела Пелагея. Втиснувшись между Алайни и Варей, она взглянула на татуировку и ахнула во весь голос. – Ах! Батюшки! Что ты натворила, дуралейка?! Ну и ерундовина! Я ж просила тебя, намалюй лесную зверушку, а энто что за змей такой Горыныч?
– Это хвост, а не змея, – поправил Алайни, скрестив руки на груди.
– А где хозяин вашего хвоста, извольте объяснить неграмотной знахарке.
– В кустах, тетя. Вот они, кусты, – Варя обвела пальцем границы пышной зелени, нарисованной на правом предплечье вампира.
– Дребедень какая-то, – пробубнила Пелагея.
– Я рисовала по наитию свыше, как ты велела, тетя, – Варя нашла самое лучшее оправдание злой шутке. – Меня посетило видение.
– Видение, – недоверчиво повторила Пелагея. – Ну что ж, оставим все как есть. Надеюсь ты скрепила свою мазню надежным заговором.
– Конечно. Самым лучшим.
– Я проверю, действует ли твое заклятье, – фыркнул Алайни. – Если оно не приведет мне лесной добычи, я приду за теленком на ваш двор.
Он оделся наспех и выскочил из дома. Остановившись на крыльце, покрыл голову капюшоном куртки. Легкая тень защитила его глаза от палящих солнечных лучей. На прощание Алайни окинул вышедшую вслед за ним Пелагею острым недовольным взглядом. С разбега он перемахнул высокий забор и скрылся с глаз наблюдавшей за ним в окно Вари.
Глава 6. Чудесный самоцвет
Игорь
Прошло несколько дней.
Вырвавшись из окружения бодливых пестрых козлят, Игорь чуть не споткнулся о развалившуюся в луже свинью и отступил. Тут весьма некстати ему под ноги бросились встревоженные гуси, и он все-таки угодил в коровью лепешку, риск столкновения с которой пугал его после проникновения на хутор гораздо больше, чем ожидаемая вражеская засада. Испачканный сапог был чужим, да к тому же нескладно сшитым из обрезков свиных шкур, его не жаль было выкинуть за плетень, однако Игорю надоело месить грязь босыми ногами. Старательно вытерев сапог о траву, он по узкой зеленой кромке доковылял бочком до маленькой глиняной хаты и громко постучал в дверь.
– Леночка, открой. Это я, Игорюня, – сквозь улыбку проговорил он слащавым голосом.
– Здесь я не Леночка, а Алена, – из дверей выскользнула молодая женщина в мешковатом сером платье. – Тише ты. Молча заходи.
Игорь разулся у порога и вошел в коридор. Под низким потолком витал пресный запах овсяной похлебки. Между крючками для одежды болтались связки трав, отпугивающих вредных насекомых.
Алена. От этого имени пахнет манной кашей. Фу! Детский сад! Надо же было так себя изуродовать! Добровольно исковеркать свое прекрасное имя, будто ластиком стереть яркую внешность и загубить жизнь в глухомани! Вот еще, нашлась отшельница!
Вспоминать Леночку – предпочитавшую яркий макияж длинноногую блондинку в мини-юбке и облегающей полупрозрачной блузке, Игорь не умел без неприличных фантазий. Он и сейчас хотел вкусить клубничную сладость ее соблазнительных красных губ, обнять ее стройную талию, почувствовать, как ее длинные красные ногти впиваются в его спину… Его желание не погасил унылый вид деревенской бабы с бесцветно-русыми волосами, загорелым веснушчатым лицом и бледными губами, как будто сдувшимися в тонкие полоски.
– Я ужасно соскучился. Давай, как раньше, а? – подхватив женщину, как будто завернутую в мешок, на руки, Игорь потащил ее наугад в первую комнату, где найдется кровать.
– Перестань! – воскликнула Елена, шлепая его по рукам. – Отпусти меня. Я замужем.
– Ты вышла за неандертальца – фермера? – возмутился Игорь, бережно поставив ее на ноги. – Я знал, что нельзя отправлять тебя на хутор. Нужно было подобрать тебе другое убежище.
– Но я люблю Матвея. Я вышла замуж по любви, и у нас скоро родится ребенок, – Елена положила руку Игоря за свой округлившийся живот. – Я сделала сознательный выбор. Не сердись.
– Значит, ты остаешься здесь навсегда?
– Похоже на то.
Скромная улыбка Елены окончательно выбила Игоря из колеи.
– Тут есть нормальная бритва? – он ощупал недельную щетину и заметался по коридору, открывая все двери подряд.
– Старый женский станок в ванной. Принесу тебе его позже. Ты сначала поешь, – Елена успокаивающе взяла его за плечо. – Я сварила овсянку с тертым сыром и гренками.
– “Доширак” нигде не завалялся? – у Игоря свело живот при мысли о пресной еде с неаппетитным душком.
– Нет, чипсы тоже давно съедены. Для тебя пожарю на второе баранину, – проводив гостя в тесную кухню, половину которой занимала огромная печь, Елена вытащила ушатом из духовки глиняный горшок и поставила в печь для разогрева залитую маслом сковороду. – Тебе сделать с кровью?
– Конечно. У меня тотальный упадок сил, – Игорь сел возле окна и уперся локтями в маленький стол, накрытый тряпичной скатертью. – И первого не надо, пожалуйста.
– Как скажешь, Игорек, – в брошенном искоса взгляде Елены проскользнула прежняя озорная искра.
– Чем ты занимаешься, кроме домашнего хозяйства? У тебя есть хобби? Я не имею в виду вязание крючком, – глотая слюни, Игорь слушал треск масляных пузырьков на сковороде и вдыхал долгожданный мясной запах.
– Я биолог по образованию, если ты не забыл, – напомнила Елена. – Изучаю редкие виды местной фауны, пишу соответствующие труды. Мне здесь нравится. В анларской миссии много плюсов. Тут безупречная экология, приветливые жизнерадостные люди. Никто друг на друга не кидается из-за пустяков. А в Москве, как бы тебе объяснить, сам воздух наэлектризован взаимной ненавистью. Всем как будто слишком тесно. Обязательно кто-то кому-то мешает.
– Разве ты не скучаешь по скорости ночной МКАД? Не хочешь порулить своей розовой козявкой?
– Лошадки, знаешь ли, душевнее. Они понимают слова, а не силу движений руля и педалей газ-тормоз, – Елена подала на стол полусырые ломтики баранины в глубокой белой тарелке. – Приятного аппетита, Игорек.
– Спасибо. Это то, что мне надо, – стремление Елены угодить Игорю вынудило его отказаться от чтения ей морали на тему: “Пропащая душа”.
– У тебя еще сохранился передатчик Отдела? – Игорь смог заговорить только после третьего куска баранины.
– Он лежит в сундуке с постельным бельем и ночнушками, – почувствовав его тревогу, Елена встрепенулась по-птичьи, хоть и была медиумом, а не оборотнем. – На самом дне.
– Сейчас же принеси его и сожги, – Игорь не донес кусочек мяса на вилке до рта, вернул его в тарелку.
– Зачем? Пусть лежит на всякий случай.
– Я сказал, что его нужно сжечь, значит, ты его сожжешь! Разве не слышала, Леночка?! Таких, как мы, убивают. На нас объявлена охота. Твари, идущие по нашим следам, чуют электромагнитное излучение.
– Передатчик выключен. Я им не пользовалась больше года. Он просто не может фонить, – сопротивлялась Елена.
– Даже выключенный, он поддерживает магическую связь с нашей станцией. Для них – плевое дело его обнаружить, – кисло улыбнулся Игорь, накрыв огрубевшие пальцы Елены своей пыльной ладонью.
Партнерша по служебному роману быстро поддалась его влиянию, минуты две спустя передатчик расплавился на связке почерневших от огня дров.
Еще несколько минут спустя, угощаясь парным молоком, Игорь задал Елене важный вопрос.
– Помнишь, о чем мы говорили в прошлый раз?
– О работорговле, – моментально вспомнила Елена.
– Есть что-то новое на эту тему?
– Увы, все по-старому. Иногда на хутор заезжают подозрительные типы из той категории людей, которые выискивают либо желающих продаться с потрохами, либо тех, кому есть кого продать. Можно сказать, бизнес процветает. Мой муж знает одного конкретного человека, вербовщика. Он мог бы порекомендовать тебя ему, если надо.
– Нет, – Игорь смахнул рукой молочные усы со щетины.
Он так и не нашел времени для бритья.
– Не понимаю тебя, Игорек, – непривычно светлые ресницы Елены взлетели вверх, обнажая глубокий синий взгляд. – Тебе ли бояться работы под прикрытием? Запишись в наемники. Лучшего способа подобраться к Ягуару ты не найдешь, поверь мне.
– Я завязал с примеркой чужих шкур. В определенных кругах я стал известной личностью. Мне даже пластика не поможет. Теперь я тень. Невидимый мститель.
– В таком случае мне нечего тебе пожелать, кроме удачи, – привстав, Елена чмокнула его в лоб.
После сытной трапезы хозяйка напрягла гостя работой под предлогом конспирации. Безусловно, перекидывание сена из телеги в стог – полезное занятие для жителя железобетонного мегаполиса, но Игорь вроде бы не жаловался Елене на недостаток физических нагрузок, да и его бицепсы-трицепсы выглядели достаточно упругими и объемными. Наслушавшись тревожных рассказов, она должна была срочно его напоить самодельной перцовкой и уложить в теплую постель, ну или хотя бы застелить для него узкую тахту в гостиной.
– Здорово, шурин!
Игорь обернулся на далекий бас, воткнув вилы в стог.
Муж Елены – пышнобородый толстяк ростом под два метра, в белой рубахе, полосатых шароварах и грязных сапогах, верхом подъезжал к плетню, отделявшему скотный двор от сада. За мохнатым пегим тяжеловозом фермера трусила тощая серая кляча, на ее спине вопросительным знаком согнулся колченогий гоблин в бурой шерстяной накидке.
– Здорово, Матвей! – поднял руку Игорь. – У нас гости?
– Лайлок ехал в город на базар, но сбился с пути и проплутал по лесным тропинкам до вечера. Негоже прогонять его в лес на ночь глядя. Надо бы дать ему приют и накормить ужином.
Матвей подмигнул Игорю, заехав во двор.
– Что ж, я не против, – агент принял участие в игре.
Постарался не выглядеть слишком напряженным, когда рядом с ним спешился гоблин. Елена упоминала о прочесывающих дальние хутора подозрительных типах, но прежде она не встречала среди них подобной экзотики.
Гоблин был худ, крив, и, вероятно, очень стар. Непрестанно шевеля кончиком длинного приплюснутого носа, он таращил на Игоря выцветшие подслеповатые глаза, испещренные красными прожилками. На его покатом лбу собралась от напряжения гармошка морщин. Огрубевшая кожа гоблина – местами темно-серая, местами зеленоватая, стерлась на ладонях до мелких розовых пятнышек. Губы огромного рта, почти упирающиеся в острие подбородка, имели нездоровый фиолетово-синий цвет.
– От всей души благодарю вас за доброту, почтенный хозяин, – изображая поклон, гоблин едва не свалился в лужу.
– Добро пожаловать к нашему очагу, – выломав из плетня длинную палку, Игорь предложил ее загадочному визитеру в качестве клюки.
– Еще более вас благодарю, – прохрипел гоблин.
Пахло от него не настолько ужасно, как ожидал Игорь. Чем-то вроде древесной стружки. Такого гостя можно пустить в дом, где нет освежителя воздуха.
Расположившись за столом, гоблин придирчиво обнюхал предложенную ему овсяную похлебку и обратился к Елене.
– Ежели милая хозяйка не погнушается добавить сюда жареных червячков, – он тихонько постучал по краю миски, – я буду готов отдать вам свой товар за половину цены, а то и за треть.
– Аленушка, я убрал банку с червями для рыбалки в подпол, – сказал Матвей. – Принеси ее и поджарь их всех в старом прогоревшем тагане.
Это было удивительное для Игоря зрелище – некогда его самая красивая и экстравагантная коллега, поджаривающая, как гренки, червей на чугунной сковородке.
– Что у тебя за товар? – поинтересовался Игорь, отслеживая путешествие червей из сковороды в похлебку гоблина.
– Волшебные камешки и целебные снадобья, – Лайлок подтянул за веревку к ногам дорожную сумку из мешковины. Покопавшись в ней, он выложил на стол тряпичный сверток и несколько прозрачных банок с разноцветной жижей. – Все самое лучшее, неповторимое, редчайшее и быстродействующее. С чего начать?
– Со снадобий, – заинтересовалась Елена. – Тут что за зелье?
