– Меня обучала Селенда! А не какая-то вонючка из-под пня. И я был в особом месте, там я не мог умереть даже без корня.
– Что за Селенда?
– Помнишь, та, что приходила ко мне во сне? Надо мной все смеялись. Я не врал.
– Ну?!
– Она богиня, и живет в горах. Но не тут. Это другие горы. Другая земля. В тех горах живут воины, но там нет драконов. И те воины – настоящие боги. Мы похожи на них, как люди похожи на нас.
– Как же ты добрался туда?
– Туда не добраться. Это так далеко, что ты и не поверишь.
– Как же эта богиня учила тебя?
– Как и раньше, я ее видел.
– Во сне?
– Нет, я не спал. Видел ее в ее земле. А она меня – тут. Это было как сон, только наяву. Я видел замки, в которых она живет. Я не знаю таких слов, чтоб рассказать все.
– Не могу понять, как ты ее видел наяву, если ее не было рядом.
– Я переставал видеть стены пещеры, и видел вместо них другое, то, что далеко отсюда. Можешь считать, что это был сон. Только я не спал. Когда я спал, я ничего не видел.
– И чему она тебя учила?
– В детстве она со мной играла. Потом я вырос, отправился в горы, и убил столько драконов, что и счет потерял. А потом я стал думать – вот мы всю жизнь воюем с ними, а победить не можем. Их то больше, то меньше, но они не исчезают насовсем. А иногда их становится так много, что они добираются чуть не до северных морей. Воины говорили про меня, что я прирожденный истребитель ящеров и никогда не вернусь в мирные стойбища. Если б кто знал, как бы я хотел спуститься на равнину, пахать землю или бродить по степям со своим стадом! Только бы знать, что с гор не придет беда. Пока горы рождают драконов, покоя нам не будет. Как-нибудь они сойдут на равнины, выжгут все, и расселяться по всей земле. Этот страх совсем истерзал мою душу. Но теперь я много знаю про эти горы. Это они порождают драконов. Капища, где они давят свое проклятое «вино», дают им силу, и через эту силу появляются на свет драконы. Они – живые исчадия ада. Они с той стороны мира, но там они во сто крат больше и злей. Кровь капищ дает им силы оживать здесь, но тут свет нашего мира мешает им вырастать в неописуемые чудища. Селенда показывала мне их по ту сторону мира. Ничего страшней в своей жизни я не видел.
Однажды я сидел на краю капища. Каменные драконы ползали внизу и давили людей, и я видел сонмы духов, которые напивались паром свежей крови так, что их голоса становились слышны даже здесь. Я будто слышал шорох от крыльев летучих мышей. Я совсем сник. И тогда ко мне во сне опять явилась Селенда, и велела идти на восток в место, где она откроет мне тайну Драконовых гор. Ее голос вел меня. Пока я шел, я очистился от корня и едва не отдал концы. Эта долина далеко за нашим восточным пограничным стойбищем, надо миновать его и ехать дальше вдоль хребта. В тех местах нет драконов, горы там не такие великие, с них стекают очень чистые реки, а прямо на камнях растут маленькие персиковые деревца. Я находил в дуплах мед, и ел ягоды. Я нашел в очень высокой горе пещеру, гора эта напоминала термитник с длинным шпилем, который указывал в небо.
– Туда, – Сновидец кивнул в сторону выхода, в который был виден кусок неба, густо усеянный звездами, – Там живет Селенда.
– Там… – как завороженный, повторил Летун.
– Она – тоже воин. Она сказала, что однажды окажется в нашем мире. В землях по ту сторону Драконовых гор, она будет обустраивать свою страну. И я должен буду найти ее. Но перед этим будут большие битвы и мы должны победить, иначе она не сможет здесь появиться, а драконы расползутся по всем землям и сожгут все живое.
– Как же ты переправишься через эти льды и снега?
– Хребет не одолеть ни на ногах, ни на лошадях. Придется перелететь.
– Как?
– Ты же у нас Летун.
– Ты же видел, проклятый дух чуть не уморил меня. Сновидец! Неужели твоя богиня научила тебя и этому?!
– Нет. Этому она меня не учила.
– Слушай. Год назад, когда мы со стариком Непомнящим ехали в горы, мы повстречали тут людей! Как раз, когда появился мой первый ящер. Так вот, потом дошел слух, что это были посланцы властителя из тех земель, что лежат по ту сторону. Я видел в повозке двух девиц, у одной были серые глаза. Говорят, она называла себя дочерью этого великого властителя. Она приехала в наши земли к воинам, просить снарядить отряд на подмогу их войску, потому что там скоро будет большая война. Наш Совет, конечно, отказал им, и они уехали обратно. Жалко, я был в горах и не мог их проводить. Я бы узнал дорогу сквозь горы.
– Как же они одолели хребет?
– Вроде бы какой-то знающий человек указал им путь. Но найти этот ход дело немыслимое, эти горы за всю жизнь не облазишь. Тогда я и решил постичь секрет полета птиц, и одним махом одолеть эти чертовы пики. Если лететь быстро, как птица, то можно и не замерзнуть?
– Ты хотел отправиться за этой сероглазой, чтоб воевать там с людьми?
– Еще чего. Попугать малость – можно.
– А придется.
– Как это? Зачем? – Летун от неожиданности даже привстал.
– Наверно это люди-волки двинулись на восток. О них мне рассказывала Селенда. Людям с ними не справиться. Все сбывается.
Сновидец рассказал Летуну, что по ту сторону хребта далеко на западе, возле самого океана, живут племена, которые сначала называли себя именами диких зверей, потом стали жить по законам дикой чащи, а затем их дух настолько смешался с духом зверя, что они и вправду переродились и стали словно животные. Так сложилось, что их дух от такого смешения возрос настолько, что тех земель им уже мало, они плодятся, словно крысы и скоро голод заставит их двинуться на восток. Они уже прослышали, что там тучные земли.
– Тут, у нас – драконы, а у них там – люди-волки. Селенда велела мне отправиться туда и воевать с ними.
– А если она тоже – дух? – буркнул Летун.
– Нет, она богиня. И воин. Твой дух первым делом утащил у тебя меч, потому что отточенным железом духа можно поранить. А Селенда сама подарила мне меч. Что ты чувствовал, когда твой дух приближался к тебе – радость или беспокойство?
– Точно не радость.
– Если не чувствуешь благодатной радости при приближении бесплотного духа – бери меч и отбивайся, гони его прочь! Если бы Селенда хоть раз улыбнулась тебе, даже во сне, то ты бы понял разницу.
Испеклось завернутое в глину мясо, густо забулькало варево в котелке. Летун и Сновидец достали каждый свой золотой корень, которые были у них в кожаных чехлах на поясе и поскребли их ножами над котелком.
Молча, воины выхлебали варево, съели мясо, и уснули.
С восходом солнца они повернули вниз, на равнину.
Сновидец рассказал, как, однажды проснувшись, обнаружил рядом с собой трубу.
Он достал из кожаного мешка трубу и продемонстрировал товарищу.
Летуна эта витая диковина, слепившая шлифованным золотом так, что приходилось отворачиваться, заворожила не меньше, чем дьявольский зрачок дракона, только труба радостно щекотала и радовала глаз, блестя на солнце, словно смеясь.
Селенда, поведала Сновидцу, как следует обращаться с драконами и даже, как с помощью трубы приручать их. Что эти чудища можно приручить он не верил. Он попробовал играть на трубе, и та быстро запела так, что он сам не мог спокойно слушать эти волшебные звуки.
Сновидец остановил коня и поднес мундштук к губам.
Сначала над пологим изумрудным склоном пролетел ясный, печальный звук невообразимой чистоты. Звук затих, растворившись в долине. Потом голос трубы взлетел к горным пикам, покрытым ледниками, и словно бы пропел их высочайшее торжество. Летун во мгновение ока будто оказался на крыльях орла, пролетавшего над вечными вершинами. Потом голос пропел ниже – и в душе Летуна родилось ощущение непобедимости этих горных круч, их величие и равнодушие к нему, Летуну.
Он шмыгнул носом, вытер навернувшиеся слезы и, дернув поводья, погрозил ледникам мокрым кулачищем.
Сновидец рассказал, что, научившись добывать звук из трубы, он днями и ночами заставлял ее петь, и быстро достиг такого мастерства, что его душа два раза выходила из тела и парила над землей. Когда это случилось во второй раз, он почувствовал родство с ветром и решил остаться с ним навсегда. Ветер был рад ему, как брату. Потом он очнулся в пещере. Селенда упрекнула его. Вместо того, чтоб стать воином, подобным ей, он решил сойти с ума остаться с глупой стихиалью.
– Сердце драконов заковано в броню. Эта броня подобна черному, зловонному дыму. Селенда сказала, что голос этой трубы способен преодолеть его. Драконы порождаются подземным народом руггов, живущим на той стороне мира. Этот народ, как и вся нечисть, порождение самого могущественного темного духа, который обитает глубоко под землей, на самом дне, в средоточие своих царств. Его имя Раггивуах. Наши жизни – это хлеб руггов. И радость Раггивуаха. Время от времени ругги напрягают силы, плодят драконов без числа и те сходят на равнины. Тогда смерть витает над нашими землями и над землями людей. Над полями боев кишат сонмы всякой бестелесной нечисти, впивая пар свежей крови. Так они устраивают себе пиршество. Смерть воинов им тоже в радость, хотя мы и не страдаем, как люди. Они почти ничего не имеют с нашей смерти, ни нашей боли, ни, страха. Наш великий дух-прародитель сделал нас сильными. От этого они еще больше злы на нас. Но пока они бессильны. Люди – те очень податливы. Мы нет. Пока.
– Что значит – пока?!
– Раггивуах талантлив, иначе он не смог бы создать изнанку мира, где тьма вместо света. Может прийти такое время, когда он, наконец, подскажет руггам, как можно нас одолеть. Что бы мы стали, например, как люди, убивать друг друга.
– Я не хочу дожить до этого времени.
– И среди воинов попадается гнилье.
– Я знал только одного – Обжору. За три года он съел свой корень. А потом ел мясо драконов. Говорили, что под конец он забросил охоту, и пока наши дрались с драконом, он сидел неподалеку, а когда воины уходили, то целыми днями потрошил тушу, разводил костры, жарил, варил мясо и объедался так, что его рвало. А потом опять набивал брюхо. Надорвался и умер.
– Он, видимо, хотел получить драконью силу, поедая их мясо.
– Если уничтожить драконов, то ругги перестанут получать свою пищу, и – вымрут?
– Уже наготове люди-волки.
– Расскажи все это на Большом Совете. Наши кузнецы отольют много труб, мы выйдем в горы и добьем драконов!
– Война будет долгой. Раггивуах сделает так, что люди станут убивать людей.
– Они и так убивают!
– Будут большие войны, и прольется много крови.
– Как можно так омрачить ум, пускай и у людей?
– Тебя же смог запутать какой-то горный дух? И сказал-то всего лишь, что он был когда-то красавицей. Ты меч и отдал.
– Это я перестал крошить корень, и разум ослаб от голода.
– Ты хочешь летать. Каждого можно на чем-то обмануть.
– Это да. Почему драконы так слушают даже простой рог? Иной замрет, вытаращит глаза, и слушает, – бей, не хочу.
– Потому что это красивый звук. Когда-то драконы жили в нашем мире. Они плавали в морях, они были огромными и очень добрыми, и ели водоросли. Тогда на земле было много тепла и света, больше, чем сейчас. Раггивуах показал им, что в его мире они могут стать еще больше. Он научил их есть золото и быть яростными. И им это понравилось. Раггивуах окутал их сердца злобой, а ум помрачил и научил руггов, как разводить их, чтобы те с их помощью могли добывать себе пищу, а ему – доставлять умиление и радость. Память о них, какими они когда-то были, в драконах почти померкла. А звук рога им, видно, что-то напоминает. Вот они и бесятся.
– Но почему каменные просто замирают, а крылатые беснуются так, что привыкнуть к их ярости невозможно, хоть всю жизнь лазай по горам?
– У каменных ум помрачен совсем. Им ведь ничего не надо делать, только ползать по дну ущелья и давить несчастных. Крылатым Раггивуаху пришлось оставить часть разума. Ему пришлось научить их летать по воздуху, подобно птицам. Они не такие тупые, как их братья, потому и ярости в них больше. А ярость – от Раггивуаха. Он их приемный отец, в них есть семя от его плоти.
– А свою трубу ты уже пробовал на драконах?
– Попробуем.
– По-моему, – крылатые будут умирать от злости прямо в небе. А каменные плакать, как дети.
– Поглядим.
– Что еще рассказывала твоя Селенда?
– Много чего.
– Да-а… Вот мы с малолетства только и бредили этими горами, да драконами. А что это за жизнь? Ничего, кроме этих тварей, не видишь. Пока они не зажарят тебя, как быка. Мне вот – летать охота. Если б ты знал, Сновидец, как я хочу разгадать этот проклятый секрет!
– Разгадаешь. Полетишь и найдешь свою сероглазую.
– А у твоей Селенды какие глаза? Зеленые? Или – синие? А, Сновидец?..
– Не помню. Помню – свет. Такие лучистые глаза, Летун, что ты и не поверишь.
В передовое сигнальное стойбище они прибыли спустя три дня. Сутки воины отдыхали, Сновидец рассказывал воинам, что ему пришлось пережить за последние четыре года.
Потом они тронулись в путь.
Все дальше и дальше становились заснеженные горные пики. Пограничные стойбища постепенно сменялись мирными селищами. Во времена затишья, когда драконов было мало и им не хватало сил спуститься на равнины, не все воины уходили в горы. Уходили «охотники», которые иногда сменялись и возвращались к обычной жизни. Воин с одинаковым старанием делал любое дело – пас скот, сеял хлеб, растил детей или был вольным охотником. Женщины воинов почти не отличались от обыкновенных, но были рослыми и у каждой был свой корень, который они почти никогда не употребляли, но всегда носили с собой на поясе. Лишь в случае большой необходимости они начинали крошить. Тогда они становились выше ростом и массивнее, брали в руки оружие, и были яростнее своих мужчин…
Сновидец и Летун продвигались на север, и молва разносила во все стороны вести, привезенные ими с гор. Мальчишки, скакали впереди и рассказывали то, что слышали от старших, и вскоре встречать воинов уже выходили целыми селениями.
…Когда они вошли в шатер Усача, которого все воины считали старшим, то увидели, что там уже собрался весь Военный Совет. Все были в доспехах и при оружии. Так бывало, когда черный дым сигнальных костров с юга говорил о том, что из гор вышли драконы.
– Рад тебя видеть, Сновидец, – сказал Усач.
Он полулежал возле очага, толстые, с желтизной усы его свисали сосульками до ковра.
Именно он прозвал Сновидца этим именем.
– Я тоже рад видеть тебя, Усач.
– Присаживайся. Как дела в горах, Летун? – обратился Усач к Летуну, – Красиво драконы летают?
– Красиво… – усмехнулся в ответ Летун.
Им указали на места возле огня. Дочери Усача поднесли обоим по большому кувшину травяного настоя с медом.
В ту ночь было выпито несколько бочек терпкого дурманного настоя.
У воинских племен не оставалось преданий, чем так любят занимать себя люди. Воин охотно рассказывал только то, что видел своими глазами. Даже дети воинов не отличались склонностью к вранью. Но из того, что Сновидец рассказывал старшим воинам, те угадывали слышанное когда-то в детстве от стариков. Но теперь перед ними разворачивалась яркая, стройная картина, которая была в согласии с тем, что доводилось им переживать в горах.
Наконец, воины стали задавать вопросы. Все больше и больше мрачнел и уходил в свои думы Усач, густые его брови совсем опустились на глаза.
– Чего же нам ждать, Сновидец? – спросил он, распрямляясь, будто пытаясь освободить плечи от тяжести.
– Будет великая битва.
– И скоро мы увидим черный дым с юга?
– Скоро. Доспехи свои не снимайте.
