Страница 4 из 4
Дорогой больше молчали, думая о своем.
В пути перекусили – заплатила Изольда по старой памяти.
Остановились на стоянке российского контроля пограничного перехода.
– Мое сердце остается в России, – сказала Изольда, улыбаясь печально. – А мы с тобой обязательно встретимся.
– Я за границу – вряд ли. А ты позвони и приезжай – встречу тебя в любом городе.
– А как же твоя семья?
– Я познакомлю вас. Мои дамы тебе понравятся. Хорошие люди должны дружить
– А супруга твоя не закатит истерику?
– Ну, если публично целоваться не будем, то может и нет, – ухмыльнулся Саша.
– Как сейчас? – Изольда прильнула к нему, обняла за шею и припала губами к губам.
Саша ответил на поцелуй и обнял женщину:
– Надежду на дружбу это не отменяет.
Глубоко дыша, восстанавливая дыхание, Изольда примостила голову ему на грудь, пощипывая пальчиками мышцы шеи.
– Как я тебе завидую – жить в России ужасно, но это такое счастье.
– Так оставайся или возвращайся.
– Я подумаю. Чем будешь заниматься?
– Ещё не знаю, но бездельничать точно не буду. Приезжай – увидишь?
– Так редко звонить будешь? – удивленно-обиженно спросила Изольда.
– Вообще не буду – только отвечать на твои звонки.
– Ну, тогда пари – кто первый позвонит, тот и признается в любви.
– Договорились.
Они расстались, снова поцеловавшись. Изольда поехала к пункту контроля, а Саня пошел в пограничную будку.
– Слышь, браток, – спросил сержанта. – Как отсюда до Белгорода добраться?
– Специальных рейсов нет – поищите попутку.
Готовцев прошелся рядами машин – никто в Белгород не спешил.
Подошел к шлагбауму пропуска.
Погранец неприветливо:
– Чего тебе надо?
– Попутку на Белгород.
– Там ищи, – махнул он рукой на трассу.
Александр внял совету и пошел пешком по обочине.
Звонок на мобильник. Голос Изольды:
– Я люблю тебя, русский мужчина. Ты забыл в машине подарок мой.
– Ах да, гитару! Захвати с собой, когда вернешься…
Человек всегда был самой досадной своей проблемой.
/Рейнольд Небюрн, американский теолог/
Подразделению польских наемников числом о семнадцати головенок на двух БТР и одной гражданской машине с будкой, бывшей автолавке, было дано задание – организовать КПП на трассе Белгород – Харьков. Для ловли диверсантов и дезертиров, для досмотра и допроса проезжающих на машинах – кто-откуда-куда-зачем и в каких отношениях с военкоматом по месту прописки.
Перегородив броневиком дорогу так, что проехать мог лишь один грузовик, и оставив наряд, остальные отправились в ближайшее село.
Под штаб и казарму было занято полупустующее двухэтажное здание бывшего сельсовета. Обитателям, находящиеся там кабинета главы и канцелярии администрации новой власти, посоветовали убираться ко всем чертям.
– Теперь я для вас власть! – заявил подпоручик Станислав Быховский.
С хохлами надо быть строгим – считал командир отдельного взвода польских наемников.
Обошли с капралом все комнаты двух этажей, определяя, где чему быть – казарме, столовой, складам, кухне, умывальне, туалету…
– Ну, Маевский, – сказал подпоручик заместителю, – бери бойцов, наводи здесь порядок. Боезапас в одну кладовку, продукты – в другую. Поставь часового на крыльце. И благодари Бога, что не в окопах сидим.
Капрал откликнулся:
– Пока все удачно начинается, пан подпоручик.
– Пошли двух бойцов по хатам пройтись – пошукать дезертиров и диверсантов, других подозрительных личностей.
– Скоро ли они вдвоем управятся?
– Вот и пусть поторапливаются. Да и остальные тоже – поменьше болтают, побольше таскают. Как закончат – им на подмогу. До темноты село надо обязательно прошерстить. А то спать ляжем, как на вулкане. Не люблю я этого – ты же знаешь. Во всем должен быть порядок.
В своем кабинете, бывшем главы, подпоручик сам расставил мебель, как ему надо, подмел пол, предварительно распахнув окно. Потом уселся в кресло перед столом и закурил.
Постучавшись, вошел капрал с бородатым мужиком преклонного возраста.
– Местный бывший начальник, – представил его Маевский.
– Тебя как зовут? – Быховский вошедшему.
– Павло Стручок.
– Вот что Стручок, мы здесь осели, дай Бог, надолго. Ты мне сразу скажи, положа руку на сердце – дезертиры, диверсанты, лица подозрительной внешности в селе есть? Если сам найду – с тебя штаны спущу и задницу надеру. Чуешь?
Мужик помотал головой:
– Нема никого подозрительных, пан офицер – все свои.
– Твоя задача, Павло Стручок – обеспечить нам быт и комфорт. Чтоб повара на кухне были. К нашим продуктам ваши приправы. Для свежего мяса киньте жребий – кому бычка приколоть, кому порося. Жилиться будете, сам по дворам пойду дичь стрелять. Чуешь?
– Чую, пан офицер.
– Ну, тогда иди – исполняй. Да гляди у меня! Я на расправу скорый и строгий.
– А сколько вас?
– Взвод из двух отделений.
Мужик был в дверях уже, Быховский окликнул:
– Стоять! Вот ещё что. Если подозрительных элементов в селе не обнаружим, жить будем дружно. А для дружбы крепкой что надо? Правильно – совместно выпить и закусить. Так что, пока мы слова твои проверяем и по хатам злыдней шукаем, ты понемногу готовься к банкету. А для него что надо? Закуска да выпивка. Да танцы с бабами. Подумай, любезный, кого пригласить. Ну, ступай-поспешай…
И повернувшись к капралу:
– Когда наливаю, душа вся сияет радужной благодатью. А если рядом пригожая баба, то и нежностью. А выпил с ней да притиснул к груди – сразу понятно, кто с тобой рядом.
Капрал успел уже заметить:
– В селе мало мужчин – все в бегах да на фронте, а кого уж отпели. Есть дети, есть старики… От баб, я думаю, отбоя не будет. Ну их нахрен – пусть дожидаются, когда к ним захочется.
– Не романтик ты, Збигнев. Сладкая дивчинка – самое главное блюдо стола. А попеть и сплясать с кем? Тебе хочется просто секса. Просто секса. Скучно ведь это, когда душе праздник нужен…
– А сидеть с хохлами-калоедами за одним столом – это противно.
Быховский скривился, а Маевский продолжил:
– Ты мне вот что скажи, пан подпоручик – мы Украину отстоим от русских и сдадим под ключ жиду Зеленскому: владей, Боб! Так что ли?
– С чего бы это?
– А Штаты прикажут. Спроста что ли Дуда Байдену шнурки лижет?
– А ты не ссышь, значит, пендосов заокеанских?
– А мне-то с чего? – я солдат, а не политик. Нам бы к драчке с русским Иваном неплохо американского Джо пристегнуть – to byłaby sprawa.
– Джо слишком хитрый – в бучу сам не полезет: нарисует кучу грошей зеленых и заплатит всем желающим…
Подпоручик с капралом единодушно загрустили о былой славе Речи Посполитой, когда она один на один справлялась с Русью
Оставшись один, Быховский в мрачной истоме думал об Украине – этот её всемирно известный чернозем за много веков насквозь пропитался кровью. Про пот почему-то забыл пан подпоручик…
На этой земле – думал польский офицер – сто миллионов раз кто-то не пощадил кого-то, не жалея себя. Такая же участь ждет и нас. На крови стояла и стоять будет курва Россия…
Быховский вздохнул, а мысли неожиданно перекинулись на другое. С детства он мечтал попасть на Украину и найти клад батьки Махно. Что-то осталось из документов архива воевавшего здесь в Гражданскую деда. Какая-то карта, в которой трудно разобраться в комнате на столе. А вот на месте можно и попытаться. Теперь-то он здесь, но на войне… Да и по памяти вряд ли получится – надо вернуться за картой домой. Может, другие найдутся возможности на чем-нибудь руки погреть?
Вспомнив о доме, подпоручик наяву будто почувствовал острый запах черемухи под окном. Если открыть его на всю ночь, густой сладковатый аромат к утру обязательно опьянит. Здесь же с улицы воняло кислой капустой, гнилой картошкой, прелой соломой. Мусор повсюду… Плохой хозяин Павло Стручок – не следит за порядком в вверенном ему селе…
Быховский бросил взгляд за окно.
А ведь уже сентябрь кончается – когда дымки нет и марева над горизонтом, листва опадает и покрывается пылью. А воздух такой прозрачный лишь потому, что нет в нем цветочной пыльцы.
Тридцать пять лет он прожил – думал подпоручик, печалясь – и никто не объяснил ему, почему осенью так грустно душе.
И снова мысль скакнула куда-то неожиданно в сторону.
Были же времена, когда шляхтичи за честь считали служить российскому престолу. И балы светские в Санкт-Петербурге или Москве по роскоши затмевали Париж и Варшаву. Кружились парами офицеры с пронзительными глазами и женщины с тонкими талиями. Быховский читал об этом в романах и видел на экранах.
Польские юноши в гвардейской форме русских офицеров, и юные девы из благородных семей дворянской России – не казались чужеродными, как теперь. Откуда сие пришло? Кто придумал? Кому это стало надо? Куда, в какую даль пропали прекрасные тени века ушедшего, века блистательного? Разве это было не с нами?
Чем мы не те? – думал Быховский и находил ответ. – Мы разучились быть высокомерными. При одном но – высоко мерить окружающих, но не себя. Он-то без сомнений человек высочайшего качества – безусловно, белая кость. И отсюда его манеры – гордость и смелость шляхетские… до бесшабашности.
И они, современные пОляки, сделают всё, чтобы некогда блистающая Россия захлебнулась в собственном дерме. Именно так!
Но в глубине души – себе-то не ври! – надо признаться, что воевать с русскими очень страшно; с их неисчислимыми лесами, полями, горами, великими реками, озерами светлыми… С медведями, лосями и соболями… Все это встанет против агрессора! Ведь это давно единое целое: с Востока до Запада – всё Россия. А ты почувствуешь себя даже не сукиным сыном, а полной сучарой, когда избитый вернешься домой. Если вернёшься, конечно…
Но война будет. Она уже идет. Война гадкая, грязная – травит душу. Янки поставили на престол Киевский любого им клоуна. Он суетлив, хвастлив, вороват и глуп. Постоянно всем лжет. Впрочем, Америку его ложь почему-то устраивает. Чего же ещё?
То есть, чести и славы в этой войне Быховскому не сыскать. Отчего же пошел в наемники? Правильно. Гроши нужны. И где бы их взять?
Мимо польских наемников такая добыча, как Изольда, проскочить не могла. Собой красавица, машина крутая, документы с номерами европейские и прямиком из России катит. Чего ещё надо для задержания?
По рации с Быховским связались солдаты наряда.
Подпоручик;
– Ко мне её доставить немедленно.
Шустрый боец Печка, потеснив хозяйку в пассажиры, сел за руль и поехал в село на вольво.
В кабинете начальника гарнизона (он же подпоручик Быховский, командир отдельного взвода польских наемников) Изольда округлила глаза:
– На каком основании меня задержали?
Офицер с ответом не спешил, с удовольствием разглядывая редкий экземпляр красивой европейской женщины, случайно попавшейся к нему в лапы.
– О, оснований у нас достаточно. Первое и самое главное – зачем вы приехали к нам из России?
– Я журналистка лондонской «Гардиан». Вот документы. Работаю, как военный корреспондент в зоне боевых действий. В России аккредитация закончилась – сюда переехала.
– Что вы снимали в России? Записи сохранились?
– Мне кажется, пан подпоручик, это не вашего ума дела. По поводу моих записей я буду разговаривать в СБУ или с представителем военной контрразведки. Предупреждена уже и вас предупреждаю…
– Ну, – усмехнулся Быховский, откинувшись в кресле. – А с нами, значит, не желаете?
Поменяв тональность;
– Я вас задерживаю до выяснения личности. Когда все вами сказанное подтвердится, отпущу или передам в нужные руки. А пока документы, ключи от машины и ваш телефон будут у меня. Вам оставляю камеру. Ведь вы журналистка – вот и снимайте моих бойцов-молодцов.
Изольда поняла, что бесполезно спорить; влипла она по самое немогу, а насколько – время покажет.
– Свободу перемещений ограничивать не буду – гуляйте, снимайте и ждите решения вашего вопроса. Но всегда рядом с вами будет находиться мой воин. Вздумаете бежать – посажу под замок.
Изольда молчала, лишь желваками выдавая чувства свои.
– Да вы не отчаивайтесь – время пройдет не скучно. Сегодня, к примеру, у нас здесь праздник – вечер интернациональной дружбы двух братских народов. Отличная тема для позитивного ролика. Снимайте себе на здоровье!
Этих поляков, думала Изольда, дебилами мало назвать. Нужно придумать что-нибудь хлеще. Александр нашел бы меткое слово – вспомнила женщина русского друга.
По селу гуляя в сопровождении солдата и снимая увиденное на камеру, журналистка от «Гардиан» сочинила экспромтом;
Подпоручик из Польши, мать его разъети,
Возник долбанным бздежиком у меня на пути.
Бздежиками, кажется, Александр окрестил польских наемников.
Что тут скажешь? Шовинисты ирландцы, как россияне.
Один из местных хохлов сам задал журналистке вопрос?
– Не считаете ли вы, панночка, что Россия должна вернуть нам Крым?
– Нет, – сказала Изольда со свойственной ей прямотой, – Крым навсегда от вас ушел. И радуйтесь, что у вас пока ещё есть то, что можно назвать Украиной.
Солдат свиты качал головой, но молчал.
Закончив досмотр села, наемники собрались на банкет.
Сдвинутые столы были накрыты в столовой – бывшем конференц-зале давно ушедшей власти. Только для поляков.
За распахнутыми окнами на лужайке собрались на банкет хохлы. Поставили стол для фуршета – накрыли закуской с горилкою. Подходи, выпивай, закусывай и веселись…
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
