Страница 3 из 4
– Вы женаты?
– Да, конечно.
– Дети есть?
– Дочурка. Кристина.
Позвенели ножами и вилками о тарелки.
Оливия отложила приборы столовые, взяла в руку бокал с красным вином.
– Итак, мне нужен на шесть дней деятельный, инициативный, коммуникабельный молодой человек, способный исполнять функции гида, водителя, кинооператора и охранника. Работа не сложная для специалиста, но требующая особой подготовки. Она у вас есть?
– Думаю, да.
Взгляд Сани как можно красноречивее убеждал в этом даму.
Оливия, после минутной паузы:
– Ну что ж, вы мне нравитесь. Можете приступать к вашим обязанностям прямо сейчас. Все сопутствующие расходы – питание, проживание, заправка и обслуживание автомобиля – за мой счет.
– Понял.
– Утром я вас буду будить звонком телефона на пробежку. У вас есть тренировочный костюм?
– Куплю.
– Ну, а что мы сегодня будем делать?
– Может, обсудим маршруты движения. Госбезопасность меня снабдила инструкцией по этому делу.
В сердце у Сани расцвела ясная уверенность, что он тот, кто действительно нужен Оливии Харрис.
– Все дела завтра начнем. Давайте лучше потанцуем. Вы умеете?
– Только медленное танго.
– А я люблю аргентинское, – хихикнула Оливия…
И точно, утром в семь часов прозвучал телефонный звонок.
– Александр, подъем! На зарядку.
– Как дела? – с целой гаммой жизнеутверждающих чувств спросила журналистка, сама в шортах и короткой блузке. На ногах кроссовки, на голове бандана…
– Отлично! – в тон ответил Готовцев.
– Пробежимся?
Побежали по утреннему холодку и безлюдному тротуару.
После завтрака.
– А покажите, Александр вашу инструкцию КГБ – куда мне разрешено, а где хода нет.
– Есть только список разрешенных мест.
– Ну, понятно.
Пробежав глазами документ, Оливия сказала:
– А поедемте в одну из ближайших восстановленных школ. Учебный год ведь уже начался.
Сели в «Вольво», поехали.
– Забыла сказать вам вчера. Каждое рабочее утро вы, Александр, должны начинать со свежего анекдота для поднятия настроения. Есть наготове? Ну, подумайте…
Готовцев молчал.
У пассажирки возникло желание пощелкать пальцами перед его лицом – сначала слева, потом справа. Наконец, Оливия окликнула его по имени – мол, ты чего?
Саня:
– Приму к сведению. Буду готовиться.
– Замечательно! – сказала она, вся сияя, будто анекдот уже рассказан.
По дороге в школу Оливия рассуждала:
– В идеале все дети в цивилизованном мире воспитываются одинаково. До двух-трех лет они свободны и беззаботны. Потом отправляются в детский сад, где из них начинают делать человека – учат спать, вставать, делать зарядку, кушать, читать и писать. После садика отправляют в школу – где обучают лет 11 – 12. Ну а дальше, кому как повезет – кто учиться, кто служить, кто работать, а кто в безработные. Итог – четверть века позади и готов человек. Дальше его воспитывает жизнь… Вы согласны со мной, Александр?
– Со мной так и было.
– А я бы это реформировала! – заявила мисс Харрис. – В садике бегать, прыгать, танцевать и петь. В школе научиться писать, читать, считать, понимать основные законы мироздания… Закончит образование интернет. Из человека получится точно то, кем он хочет стать, и не будет груза лишних знаний… В восемнадцать лет новый хомо сапиенс может стать командиром полка или производства, сесть за докторскую диссертацию и заводить семью. Как?
– Революционно! Находите отклик?
– Пока нет. Но смотрите, что мы имеем на практике. Из школы в семнадцать лет выходят занюханные, уставшие невротики – ни служить, ни работать, ни детей рожать… Ничего путного не могут. Революцию в Европе стоило бы устроить только для того, чтобы развалить эту веками сложившуюся систему. В этом плане мне весьма интересна ваша Россия. Говорят, она легка на подъем…
– Вам, журналисту, говорят? – удивился Готовцев. – Всегда считал, куда бы ни приехал ваш брат, он всегда обо всем с готовым собственным мнением. И слышат от посторонних только то, что хочет услышать.
– Вы верите, Александр, что после вашей победы гармония мира восстановится?
– Я не верю, что она была до войны.
– Не истощим однако у вас, россиян, зуд к милитаризму. А как вы думаете – Россия едина?
– Да нет, конечно, но большинство за Путина – это точно.
– А кто против?
– Патриоты, называющие себя демократами. Они всегда и во всем подозрительны. В народе о них говорят: кто много болтает – мало знает.
– Пушкарев мне рекомендовал вас, как совершенно бесстрашного человека. Но признайтесь, есть же что-то, чего вы боитесь?
– Да. Смерти.
– И где же здесь логика?
– Сам не знаю. Но жена говорит – философия Агни-Йоги обучает, как смерть воспринимать подарком судьбы.
– Да я читала – последователи Агни-Йоги, считая, что в этом мире достигли полного совершенства, в другой уходят с энтузиазмом открытий.
– Не хочется спорить, но скажу свое мнение – чушь собачья.
– Вы и в Бога не верите?
– Верю в Судьбу.
– А она от кого?
– Пытаюсь понять.
– Интересный вы человек, если не лжете.
– Я не вру никогда.
– Иногда люди этого не замечают. Выпить любите?
– По поводу и в кампании.
В этот момент позвонила Кристина:
– Папа, привет.
Прознав про контузию и гибель машины, а также карантин в госпитале и скорое возвращение домой, девочка стала называть Готовцева «папой».
Ему радость на выздоровление – заметила мама.
– Папа, привет. Как поживаешь?
– Хорошо, милая.
– Приезжай поскорее, – и отключилась.
Маме, наверное, в шахматы проиграла этот звонок.
– Жена? – спросила Оливия.
– Дочь.
– Дружно живете? Ваше кредо в семейной жизни, если, конечно, такое имеется?
– Сейчас скажу – больше воздуха наберу: фраза важная. Так вот… Чтобы муж оставался мужчиной в любой ситуации, он должен прощать жене все.
Остатки воздуха Саша выдохнул.
– Замечательно! Мне бы такого! А про женщин, что скажите – что от них требуется?
– От обратного: она должна не прощать ничего, чтобы муж оставался мужчиной.
– Это неправильно, Александр! Мы должны вам прощать все ради сохранения семьи. Жену уже поздно воспитывать. Не вздумайте внушать вашу глупость о женщинах своей дочери.
– Моя дочка имеет право не слушаться, не соглашаться, капризничать и баловаться – мне все в радость.
– Про дочь согласна, но не вздумайте так воспитывать сына – мальчик должен расти спартанцем.
Они катили в школу к детям и говорили о детях…
А ночью завыла сирена, и начался обстрел города. Где-то слышался лай выстрелов из стрелкового оружия.
Позвонила Оливия:
– Спускаемся в бомбоубежище?
– Вас проводить?
– А если бы меня не было?
– Я бы остался в номере.
– Мне страшно.
– Могу быть с вами.
– Приходите.
Когда Саша вошел, снаряд жахнул перед гостиницей – в стены и окна полетели осколки.
– О, Господи! – взвизгнула Оливия. – Идемте скорее в бомбоубежище!
В подвале.
– Мне кажется, пахнет бензином. Нас могут поджечь здесь? Давайте вернемся – на воздухе опасно, но не так страшно.
– Теперь уж не выпустят. Терпите, мисс.
– Обнимите меня, – прижалась к груди. – Вы же телохранитель. Вот и прикрывайте своим телом.
Так прижалась, что он чувствовал биение её сердца.
Что-то внутри зашевелилось – подари одинокой женщине свою нежность, разве жалко тебе?
Чтобы отвлечься от страха, Оливия говорила. Рассказывала о себе все, как на исповеди.
На самом деле она из Ирландии, и зовут её Изольда Аберкорн. Она единственная дочь и наследница герцога Аберкорна из рода Гамильтонов. Её отец Томас Аберкорн люто по жизни англичан ненавидит. Поэтому, выбрав профессию журналиста, принцесса уехала в США, учиться в университете Северной Каролины Чапелл-Хилла. Работать стала после окончания обучения в Лондонском офисе медиа «Гардиан» под псевдонимом Оливии Харрис, но от отца это скрыла. За прошедшие годы весь мир увидала. Теперь вот в подвале – прячется от бомбежки…
Круто!
Готовцев слушал-слушал и, чтобы как-то поддержать напуганную обстрелом женщину и успокоить, спросил, поглаживая её по плечу.
– Вам нравится журналистика?
Изольда-Оливия встрепенулась:
– Обожаю.
– А Россия?
– Мне кажется, на сегодняшний момент она самая интересное государство на карте мира. Ни США , ни Китай – застрельщиком геополитических преобразований земного общества выступит именно ваша страна. Во многом благодаря Путину – его мозгами правит Судьба. Та Судьба, в которую верите вы, Александр. Ваш президент создаст Россию новую и задаст ей верное направление движения. Русский характер будет определять основы земной морали, и он же спасет нашу планету от ядерной катастрофы.
– Любите русских?
– За отсутствие ненависти к другим народам. Но при этом учтите их ущербность – россияне любят свою родину больше, чем она их.
– Какой же строй будет у общества на Земле – капиталистический, социалистический, империалистический, коммунистический или первобытно-общинный?
– Кому какой люб. Главное – не будет на планете опостылевшего всем гегемона.
– А для России какой лучше строй – как вы считаете?
– Тот, которым вы идете.
– А вот философы от политики утверждают – все пойдут одним путем: ничего не удастся изобрести другого, кроме парламентской демократии и рыночной экономики. Всех, кто против, ждет революция.
– Посмотрим-посмотрим… Китай и Путин доказывают обратное.
– Когда по миру колесить надоест, вы, наверное, осядете в родовом замке и начнете писать мемуары.
– Вы угадали.
– Любите литературу?
– Так я же журналистка – двоюродная сестра писателя. А вы, водитель?
– Литературу люблю, писателей нет.
– Почему?
– Любил Астафьева за красивый, чистый, простой язык. Читал в книгах. А однажды нашел сайт, посвященный ему и набросился, как на манну небесную. Только вот беда – рассказы один за другим повторяются. Что за придурок сайт создавал? А потом присмотрелся – мама родная! – годы написания указаны разные. Стал разбираться и разобрался. Хороший писатель Виктор Астафьев и пишет красивым языком, но душонка – от пресмыкающегося. Умер Сталин, он всю свою прежнюю прозу под Хрущева переписал. Потом под Брежнева. Под Горбачева. Время Ельцина настало и распада СССР. В 90-х годах Астафьев написал свой последний роман о войне «Убиты и прокляты» в угоду «новым русским». А ведь сам фронтовик. Как так можно!
Саня глухо выругался.
– И ещё с ним был такой случай. Ельцин избирался в президенты России вторично. Пиарщики к Астафьеву, который уже на пенсии: «Виктор Петрович, снимитесь, пожалуйста, с президентом под елью. Ему будет приятно». Астафьев снялся. Ребята к Солженицыну с той же просьбой. А Александр Исаевич им отвечает: «Не знаю, что даст это Ельцину, мне – ничего». Эпизод просочился в прессу. Дошел до Астафьева. Тот Солженицыну пишет: «Если бы знал ваш ответ, так же ответил». Вот гнида позорная! Как можно таких уважать?
– А пишет прекрасно?
– Где-то читал – рассказ его «Царь-рыба» попал в книгу рекордов Гиннеса, как произведение, переведенное на все языки мира.
– Ну уж, на все…
– На все, что имеют письменность. А может, враньё. Астафьев заставил меня ненавидеть писателей. И презирать…
– А литературу любите? Ну, и слава Богу1 Любите её, Александр, она ведь ни в чем не виновата.
После паузы, Изольда-Оливия:
– А так ли необходима писателю гражданская позиция?
– Гражданская позиция должна быть у всех, и особенно у публичных людей. Вот с Путиным, например, бодяга – что ни сделает, завистники: «до сэбя тянет». А он на мой взгляд, хочет войти в историю России великим деятелем. Разве это не стоит всех яхт, дворцов, островов в личной собственности? Каждый меряет другого своим пониманием мироздания…
Снова пауза – грохнуло слишком близко.
– Расскажите, Александр, о своем детстве.
– Ещё в школе начал рвать струны гитарам. Был самоучкой и в ансамблях не участвовал, но петь любил и пел у костра, даже со сцены иногда – на школьных вечерах.
– Что поете?
– А все подряд – что понравится из услышанного.
– Свое не пишите?
– Нет.
– А мне споете?
– Пока не на чем – инструмент мой сгорел вместе с машиной.
– Я куплю вам гитару.
– Буду подарку рад. В ответ – музыкальный вечер при свечах и с шампанским.
– О, Боже! Быстрей бы бомбежка кончалась. Ваша жизнь мне теперь кажется, Александр, авантюрным романом.
– Вы, мисс Оливия, в Америке встречали настоящих американцев – тех, что создали эту страну и сделали её великой?
– Вы о ком это?
– Имею ввиду тружеников и собственников земли – фермеров из поколения в поколение.
Журналистка после минутного раздумья:
– Однажды мне удалось по отличным дорогам американского штата прокатиться меж кукурузных полей и нетронутой прерией, повстречаться с местными обитателями. Это были вовсе не те американцы, которых можно увидеть в городах и университетах. Иное общение с ними было, как встреча двух цивилизаций. Они не занимаются политикой, не участвуют ни в каких митингах и манифестациях, кажется, и в партиях не состоят. Они заняты своим делом – обрабатывают землю. Вот эти люди Америку создали и по-настоящему любят свою страну: все остальные – трепачи.
Александр не успел задать возникший вопрос, как Изольда перекинулась на новую тему. Причем, обратился к нему на «ты» – совсем доверительно. Вот что ласковые поглаживания (пусть даже по плечу) делают с женщиной.
– А своему президенту вы найдете замену?
– Не хочется даже думать об этом.
– Ну хорошо подойду по-другому. В России любят сильных правителей. И потому Президент России быть не может не сильным. И ещё многое зависит от тщеславия – когда человек хочет остаться в народной памяти, как великий реформатор, принесший благо своей стране. Время придет – Путин уйдет. Кого можно поставить вместо него? Чиновника? Готовый казнокрад! Политика? Трепач и казнокрад? Бизнесмена? Деньги для него теряют ведущую роль, начиная с десятого миллиарда. Далее им правит тщеславие – войти в историю и остаться там. Вот это и нужно использовать! Как вам Илон Маск? Молод, богат, умен – сам создал себя и свой бизнес. Маск может себе позволить устать от денег и сменить амплуа. Он рвется сейчас в политику и готов управлять любой страной. Только в США ему хода нет – законодательство не позволит. Вы бы пригласили его в Россию после ухода Путина?
– Сложный вопрос – с ходу и не ответишь.
– А ты хочешь во власть?
– Не люблю это общество.
– Я так и знала! Сейчас я тебе задам вопрос подлый и пошлый. Ты – красивый молодой мужчина, и сам, видимо, об этом догадываешься. Тебе это жить не мешает? Красота, как проклятие…
– Знаешь, Изольда, в России как-то не принято обсуждать красоту мужчин – все разговоры о силе, мужестве и отваге. Их достаточно. Красоту оставим женщинам…
– Понятно. Брезгуете нетрадиционной ориентацией?
– Люто ненавижу – и руку себе отрублю, если коснусь.
– Трудно тебе. Надо проще смотреть на мир.
– Давай замнем эту тему.
Хорошо. Давай замнем. Как ты думаешь, Александр, монархия возможна в России?
– Мне лично плевать, кто в Кремле будет Сталин или Зюганов. Главное, чтобы человек был сильный – как Путин.
– И умный…
– Само собой.
– Как тебе такой вопрос – Путин приближает к себе людей слабее его по интеллекту, а сильных удаляет и душит…
– Назови хоть одного удаленно придушенного.
– Ладно-ладно, моя информация из западной прессы, а ты тут живешь…
– Я вопрос тебе сам задам. А правда, что на западе целомудрие постыдно. Девочки ищут любую возможность, чтобы избавиться от неё?
– У нас, в Ирландии, пуританские взгляды. А вообще-то да – стоять перед мужчиной девственницей и женщиной ни одно и тоже: одно дело ребенок, другое нормальный половой партнер. Ты бы кого выбрал?
– Этот вопрос для меня закрыт штемпелем в паспорте – я женат.
– Ну хорошо, раз уж речь пошла об Ирландии, расскажу немного о себе. По специальности я международник-телевизионщик. И чего скрывать – политики через редакторов ТВ заказывают нам о ком писать и как. Иногда требуют такой бред, что руки опускаются. Но кушать хочется и материалы надо не только создавать, но и продавать. Так что творчество в журналистики – путь страданий. А ещё говорят, что хороших журналистов среди женщин не бывает – они лишены метафизического восприятия мира и гламурные по природе своей. Ты как в этом вопросе?
– Затрудняюсь ответить. Прочитаю статью и не могу понять, кто писал – мужчина или наоборот.
– Это легко. Мужчина обязательно найдет в тексте возможность упомянуть о себе. Женщина в этом плане скромнее. Или разумнее.
– Буду знать.
– И про любовь они пишут по разному. Мужчина в слове «любовь» подразумевает постель, женщина несколько иное. А что ты скажешь о женщинах на войне?
– Вот кому там не место – так это им.
– А медсестры, журналистки?
– Я имел ввиду снайперш.
– Ты их видел?
– Даже в плену! Ведут себя мужественнее многих мужчин. Но столько ненависти в глазах…
– Мне кажется, женщины боятся смерти меньше мужчин.
– Может быть… А ты могла бы остаться в России?
– Наверное нет. Но мне интересно здесь. Народ интересен и вообще…
Иногда бомбежки приносят пользу – смотрите, сколько наговорили, перешли на «ты» и даже почувствовали взаимную симпатию ирландская принцесса и водитель с Урала.
Журналистка Оливия осталась довольна своим выбором, а Саня кроме материальной заинтересованности в обеспечении безопасности клиентки почувствовал и личную.
То есть, одно за другим, пролетела неделя и им стало грустно расставаться.
Итог простой – не хватило дней молодым людям взрастить настоящие чувства. Хотя конечно, были и другие обстоятельства тому причиной.
Короче говоря, расставались они с немым вопросом в глазах – что дальше? неужто все забудется, как случайная встреча?
Не скажу, что этим сказано обо всем (это невозможно да и бессмысленно). Пока остановимся на том, что везет Александру Готовцеву на хороших женщин, а там жизнь покажет, какая судьба кого ждет. Я думаю, на этом можно закончить главу.
Хотя…
– Здесь расстанемся? – спросила Изольда, отводя глаза в сторону.
– Я провожу тебя до пограничного перехода в Белгородской области.
– А как в Донецк будешь возвращаться?
– В Донецк я не вернусь – дела там мои закончены. Из Белгорода рвану в Челябинск на чем получится – самолетом, поездом, на автобусе. Пора домой. Мне кажется, так будет лучше. Хотя почему кажется? Действительно лучше.
